S-T-I-K-S. СКИТАЛЕЦ. Цикл: Пекло. Книга 1 Серия: миры Артема Каменистого.

«Оружие! — молнией сверкнуло в голове. Я как-то спокойно и отрешённо смотрел на происходящее. — Нужно оружие, и там оно есть!» Я сорвался с места, лихорадочно соображая, как аннулировать оставшегося в салоне сержанта.

«Водитель выпал из машины без автомата, пистолет у него — непонятно есть или нет! — мысли возникали и пропадали, как падающие звёзды на ночном небе. — Есть топор и нож, но тогда нужно будет открыть дверь! Ладно, возьму топор, а там посмотрим». Я вернулся в спальню, где рядом с моим тревожным рюкзаком стоял новенький топор с обрезиненной ручкой.

— Видимо, не зря я тебя собрал, — я смотрел на рюкзак. — Пригодишься, значит!

Я взял топор и пошёл к выходу. Выходил из подъезда осторожно, прислушиваясь к каждому звуку. На улице было пустынно, лишь вездесущие воробьи да голуби оседлали крышу и верхушки деревьев, с интересом рассматривая происходящее внизу. Обогнув угол дома, я вышел на дорогу, где примерно в десяти метрах от меня стоял полицейский УАЗ. Я медленно и осторожно подошёл к машине и заглянул внутрь. Окровавленный сержант успокоился и теперь с заднего сиденья смотрел через решётчатое окно в обезьянник, пытаясь просунуть руку через мелкую решётку. Выгоднее момента не придумаешь! Я подскочил к машине и рывком открыл переднюю дверь. Упырь обернулся и, заметив меня, с радостным урчанием полез через спинки сидений к такой вкусной и большой еде, которая ещё к тому же и сама пришла.

Бить было неудобно, мешала крыша салона, и я терпеливо ждал, когда тварь высунет свою голову в проём, и как только за срезом крыши показалась его голова, я нанёс удар. Топор с чавкающим звуком проломил череп и застрял. Тварь тут же обмякла и повисла на спинке сиденья.

Я огляделся. Из некоторых окон близлежащих домов выглядывали перепуганные люди, моментально прячась, как только я смотрел в их сторону.

«Вот же чёрт! Нужно было хоть платок на лицо повязать, — промелькнула мысль. — Но хорошая мысля приходит опосля! Теперь стукни кто из них, и мне гарантированно светит пожизненное».

«Сука! — мысленно выругался я и тут же успокоился. — Да пошли вы все! Ни телефонов, ни света, ни воды. Когда ещё сюда кто приедет, а я на месте сидеть не собираюсь. Соберусь и к Иванычу на базу! Только бы у него всё в порядке было!»

Нужно было разобраться с оружием и боеприпасами. «Ксюха» у пэпса сержанта точно была и Макаров, а вот у бедного загрызенного водилы — непонятно. Я попытался вырвать топор, но он так и не поддавался, намертво застряв в черепушке упокоенной твари. Я схватился за ручку, потянул тушку на свет божий из салона. Но фокус не удался! Пришлось открывать заднюю дверь и выталкивать за ноги тело вперёд. Как ни старался, всё равно извозился в кровище. Хорошо хоть, что на задних сиденьях её было не так много, как спереди. Сержант выпал из салона на землю, и мой топор освободился, как ни странно.

АКСУ сержанта я нашёл сразу: он валялся на полу кабины в луже крови. Вытащив его, я осмотрел со всех сторон. Автомат был полностью залит кровью, ремень пропитался так, что с него капало на землю. Я постоял в нерешительности и открыл бардачок в слабой надежде найти что-нибудь подходящее, чтобы протереть столь ценную вещь. И, о чудо! В бардачке валялись аж две больших упаковки влажных салфеток. Я поставил автомат, прислонив к переднему колесу, и взял обе упаковки.

Сначала я не обратил внимания на сверкнувшую под ворохом бумаг воронёную сталь, но подсознание чётко зацепилось за этот маячок, и я заглянул в бардачок снова. Когда я приподнял бумаги, мои руки задрожали. На дне бардачка лежала Beretta M9! Я быстро вытер руки и вытащил легендарный пистолет.

«Нехило пэпсы пятигорские живут!» — я вытащил магазин и, увидев стандартные патроны 9×19, успокоился, отметя последние сомнения в его подлинности.

Засунув пистолет за пояс, я продолжил мародёрить машину. В бардачке был ещё один сюрприз — коробка латексных перчаток, что сильно упрощало процесс мародёрки, избавляя мои руки от контакта с залившей всё кровью. БК к сержантской «Ксюхе» я нашёл под сиденьем: четыре полных магазина пятёрки, тут же были ещё два магазина к ПМ. Я повернулся, перевалил тело упыря на спину и вытащил из кобуры пистолет, а с пояса — два полных магазина к нему. Также снял баллончик с газом и рацию, которую тут же выключил, чтобы не разряжать батарею. Рация профессиональная, да ещё на полицейской частоте — очень нужная вещь в таких условиях. Правда, один минус: зарядки от них все в отделении. Подумав немного, снял ещё и персональную камеру для фиксации. Как с ней работать, конечно, я не знал, но чем чёрт не шутит? Может, и разберусь да приспособлю куда. Я встал, посмотрел на всё добро и огляделся. Вроде всё спокойно! Нужно переходить на сторону водителя и смотреть там, да и самого водилу досмотреть.

Водитель оказался целым капитаном. Как я и предполагал, на нём был тот же стандартный набор: газовый баллончик, ПМ в кобуре, радиостанция и наручники. С капитаном повезло больше. Кровью была залита только верхняя часть туловища. Видимо, он сразу оторвался от озверевшего напарника и выпал из машины. Вся кровь ушла на землю. Сняв с него всё, что меня интересовало, я вдруг на мгновение замер. Что-то, вернее какая-то мысль вертелась в голове, но я никак не мог её ухватить, и вдруг резануло: «Наручники! Сержант ведь заковал мужика и запихнул его в обезьянник!»

Я встал и прислушался. В обезьяннике было тихо. Открыл заднюю дверь и тут же увидел стоящий за спинкой водительского сиденья автомат. Это был знакомый и безотказный АКМ. Я с трепетом взял в руки мощное оружие. АКМ — это вам не игломёт «Ксюха»! Это вещь! К тому же он ещё и практически чистый! Немного крови на прикладе — ерунда. В решётчатом окошке обезьянника что-то мелькнуло, и я моментально направил туда ствол вновь приобретённого оружия, снимая с предохранителя и передёргивая затвор. Лохматая голова тут же исчезла из проёма окна, и из обезьянника донеслось:

— Мужик, не стреляй ради Христа! Я ни в чём не виноват! Не стреляй!

— Тише ты! — шикнул я на него и подошёл ближе. — Не собираюсь я в тебя стрелять. Ты как? Нормально?

— Да! — Мужик вновь появился в окне. — Освободи меня!

Я обошёл машину и открыл дверь обезьянника. Из машины вылез мужик лет пятидесяти в запачканной кровью рубахе, джинсах и домашних тапочках. Лицо помятое, с двухдневной щетиной. Чёрные с редкой сединой волосы торчали во все стороны. Роста он был чуть выше среднего, и из-под застёгнутой на одну пуговицу рубахи виднелась хоть и небольшая «трудовая мозоль» — пивное пузо. Мужик начал лихорадочно крутить головой, как будто выискивая что-то.

— Чего башкой вертишь, словно сова? — спросил я, держа его на всякий случай под прицелом.

— А где эти… ну… твари?

— Тварь одна была, сержант, что тебя арестовал. Его я упокоил. А тебя он, кстати, за что?

— Да не знаю я! — Мужик перестал крутить головой. — Сними браслеты, а! А то уже рук не чувствую, затянули сильно. — И он повернулся ко мне спиной, подставляя руки. Я увидел на правой руке бинт со следами свежей крови.

— Это что? — спросил я, подошёл и освободил его от наручников.

— Что? — переспросил он, не понимая.

Я указал на забинтованную руку, когда он повернулся ко мне.

— А, это! — Он потёр бинт левой рукой. — Да тварь эта мелкая укусила меня, когда я её вязал.

— Блядь! — Я отскочил от мужика и направил на него автомат!

Глава 3 История Палыча.

— Стой на месте, не приближайся! — я стоял напряжённый, как пружина, и лихорадочно решал, как поступить дальше. — Стой, сказал, и не рыпайся! Двинешь ко мне — отправлю к праотцам!

Мужик, ошарашенно глядя на меня, замер на месте, боясь пошевелиться.

— Ты… Ты, чего? — наконец выдавил он из себя, заикаясь. — Я же не убил никого! А то, что эта малая с ума сошла, я не виноват!

Он стоял не шевелясь, со страхом смотря на направленный ему в грудь автомат.

— Размотай бинт, — приказал я, — но только медленно и аккуратно. А потом пристегни себя за руку к решётке на двери.

Мужик, съежившись от страха, начал разматывать бинт. Последний слой должен бы, по идее, прилипнуть к ране, но, на моё удивление, спокойно отделился, обнажив иссиня-розовую, тонкую кожу, закрывающую бывшую рану.

— Вот чёрт! — Мужик уставился на свою укушенную руку. — Она ведь мне кусок мяса вырвала!

Он поднял непонимающий взгляд и протянул в мою сторону свою руку.

— Затянулось уже, — дрожащим, удивлённым голосом тихо сказал он. — Смотри!

Такого я не ожидал. Опустив автомат, но всё же держась от него на почтительном расстоянии, я спросил:

— Ты как себя чувствуешь? Что-нибудь, температура, озноб есть? Или что-то необычное?

— Да нет! — протянул он. — Только голова болит и тошнит, но это с утра. Как этот долбаный кислый туман прошёл, так через несколько часов и заболела.

Я окончательно расслабился и подошёл к мужику. Рана его и в самом деле странным образом затянулась. Там, где, судя по всему, должна быть рваная рана с остатками сосудов, тонкой синеющей плёнкой виднелась новая кожа.

— Да… чудны дела твои, Господи! — протянул уже я, не веря в увиденное. — Ладно! Извини! Тебя как звать?

— Палыч… э… Сергей! — растерянно проговорил он. — А ты чего так на меня вызверился?

Он немного отошёл и заговорил более уверенно.

— Да понимаешь, Палыч… — я немного задумался. — Насмотришься всяких жгутиков про зомби, а потом глядь в окно, а там дочка мамку жрёт, да причмокивает! А тут ты заявляешь, что тварь эта мелкая тебя погрызла! Как думаешь, что бы ты сделал на моём месте?

— Ну да, так-то! — буркнул он себе под нос. — А что не пристрелил тогда?

— И слава богу, что не пристрелил! — усмехнулся я. — Проверить решил: ты ведь человек, а не тварь, урчащая, как эти вот. — Я кивнул на трупы девочки и сержанта.

— А что это за туман кислый был? Тот, что я ночью видел? — я с любопытством уставился на него. — Давай, рассказывай! Меня, кстати, Олег зовут. — Я протянул ему руку.

История Палыча была простой, но достаточно интересной. Интересной с точки зрения понимания происходящего. Как я понял, всё произошло именно тогда, когда я спал! Жил Палыч в соседнем доме с женой. Детей двое и два внука. Вчера вечером жена с невесткой, внуками и младшей дочкой уехали на дачу, и он остался дома один. Решил отдохнуть. Ну, как водится, при отсутствии контроля после отъезда жены, что называется, «наступил на пробку», да так, что уснул за столом на кухне. Проснулся ночью, часов около четырёх, от холода. Окно было открыто, вот и замёрз. Стал закрывать окно, а на улице туман стоит, да такой, что, кажется, его прямо рукой можно черпать, как кисель. Посмотрел, подивился на чудо природы, как вдруг почувствовал странный химический запах, с кислинкой вроде. Принюхался ещё: не показалось ли? Нет! Не показалось, кисляком несёт всё сильнее и сильнее. Палыч не на шутку испугался: служил ведь в РХБЗ и не понаслышке знал про химоружие. Закрыл окно и все форточки, законопатил двери и стал ждать.

Примерно через десять минут увидел какие-то искорки и всполохи в тумане, да и сам воздух стал трещать и гудеть, как на подстанции высоковольтной, и вдруг сверкнула молния, и сразу пропал свет! Туман стал потихоньку исчезать, и с рассветом от него не осталось ни следа. Палыч так и просидел на кухне, наблюдая это светопреставление. А через пару часов почувствовал головную боль, тошноту и сушняк. Пошёл набрать воды, а нет! Газ также не зажёгся, телефон не работает, так и промучился до того самого момента, когда услышал дикий крик тётки какой-то. Выглянул в окно, а там… Выбежал и рванул на детскую площадку. Девчонку и её мамашу он не знал: видимо, недавно здесь живут и не в их доме. Как увидел всю картину, так сразу вывернуло наизнанку.

Очнулся от того, что маленькая тварь эта приближалась к нему, щёлкая зубами. Выдернул ремень из брюк и, накинув его на девочку, прижал её руки к телу. Тут народ начал прибегать. Кто-то, увидев, как он пытается обездвижить маленького монстра, притащил верёвку. И вот, когда он обвязывал ею монстрика, пытаясь привязать к ножке стола, она и умудрилась его грызнуть. Да так, что вырвала кусок мяса. Потом кто-то привёл полицию. Руку ему к тому времени перебинтовали, и он успел даже поругаться с этой дурой Татьяной, той, что с шавкой гуляет. Ей, видите ли, не понравился бардак на детской площадке; то, что тут человека живьём загрызли, её не волнует! Ей с собачкой нужно гулять! Послал её в пешее эротическое! А сержантик тот ему сразу не понравился. Кожа серая, глаза бегают, да и говорит что-то не впопад. Короче, когда сказал ему, что укушенный, тот надел на него браслеты и засунул в обезьянник.

— Понятно! — задумался я на мгновение. — Дальше я всё видел. Только вот не понял, как с капитаном получилось так?

— Да он сержанта вперёд посадил, а сам на своё место сел. Пока собирался ехать, сержанту ещё хуже стало. Ну, капитан к нему наклонился и начал отпаивать его водой. А тот упарь вдруг как заурчит, как желудок голодный, и впился капитану в шею. Видимо, кусок вырвал, повредив артерию. Капитан его чем-то огрел, вырвался, да и выпал, захлопнув дверь. — Палыч замолчал. — Страху я тогда натерпелся… а этот меня учуял и начал пытаться достать. Рожа в крови вся, слюни капают, зенками своими белыми зыркает и урчит. Я забился в уголок, так и сидел. Очнулся только, когда ты дверь открыл. Выглянул — вроде нормальный ты, не урчишь.

Палыч замолчал, и на его лице отразилось сомнение. Он поднял какой-то грустный взгляд и спросил:

— Слушай! А я точно не обращусь в такую тварь? Не хочу! Пообещай, что пристрелишь!

— Не дрейфь, Палыч! Живы будем — не помрём! Раз раны на тебе зарастают, как на собаке, и даже лучше, точно не обратишься! — А где, ты говоришь, твоя дача?

— Да за рынком «Бетта»! Туда раньше ещё автобус пускали! — он поперхнулся. — У тебя воды нет? Сушняк замучил!

— Э… дома! Давай-ка собирать всё добро и ко мне, там договорим и полечимся немного. — Я подхватил АКМ и пошёл глушить машину, которая так и работала всё это время. С трудом разобравшись, как погасить люстру, и случайно перепугав всех окружающих воем сирены, я наконец закрыл все двери, и мы с Палычем, прихватив собранное добро, направились ко мне. Я инстинктивно поднял взгляд на свои окна и улыбнулся. Флинт грозной чёрной тенью с тревогой наблюдал за нами.

«Сторожевой кот! — подумал я, улыбаясь. — Нужно ведь его покормить». Краем глаза заметил какое-то движение в окне первого этажа, как раз в квартире Светланы. Я пригляделся.

— Опа! — я остановился, глядя на Светлану, которая смотрела прямо на нас. Точнее, не Светлану, а то, чем она стала. За окном стояло нечто с белёсыми безжизненными глазами. Лицо перемазано в крови, эмоций никаких, лишь холодный голодный взгляд да лёгкое покачивание из стороны в сторону.

«Вот как, оказывается, превращаются в тварей, — я вспомнил рассказ Палыча про серомордого сержанта. — Вот и Светлана теперь уже не человек! Нужно в подъезд аккуратнее заходить».

Глава 4 Адские врата.

— Ты как, с оружием? — спросил я Палыча, подходя к подъезду. — Стрелять умеешь?

— Да чёрт его знает! — Палыч пожал плечами. — В армии, конечно, стрелял, но это когда было!

— Ясно… — я немного подумал и протянул ему «Ксюху», которую уже успел оттереть от крови. — Держи! Только меня не подстрели! Ставь на одиночный, патрон в патроннике и палец на спуске не держи! Лучше за спусковым крючком, так вероятность, что соскользнёт и случайно пальнёшь, меньше. Понял?

Я внимательно смотрел, как Палыч рассматривает автомат.

— Понял? — переспросил я, оторвав его от созерцания оружия. — И ещё: ствол всегда вниз держи, пока передвигаемся, прикрывать будешь тылы наши. Смотришь по сторонам и на меня вполглаза. Я остановлюсь — и ты замирай! Если начну стрелять, не нужно поворачиваться и помогать, пока не позову! Всегда держишь тыл под контролем! Всегда!

Палыч внимательно слушал и кивал головой.

— Так! Повтори! — я постарался не засмеяться, видя его сосредоточенное лицо. Как будто школьник слушает любимого учителя.

— Слежу за тылами, — начал перечислять Палыч, подняв глаза к небу, как будто там написана шпаргалка. — Тебе помогаю, только когда скажешь, наблюдаю за тобой и ствол всегда в пол!

Палыч закончил и, довольный, уставился на меня.

— Верно! — похвалил я, едва сдерживаясь от смеха. — Только вот ещё палец с крючка спуска убери, вот сюда, на защитную скобу за крючок. Так и не шмальнёшь нечаянно и в случае опасности очень быстро среагируешь.

Я поправил его палец.

— Ну что, пошли? — я приоткрыл дверь подъезда. — Идём тихо, не шумим и не разговариваем. Следи за дверями в квартиры. Нам на третий этаж. Дверь в подъезд закрой как можно тише! Вперёд!

Я не спеша вошёл в тамбур и прислушался. Вроде тихо. Металлическая дверь в квартиру Светланы так и осталась открытой, но внутренняя дверь была закрыта. Я осторожно поднялся по ступеням и надавил на дверное полотно. Дверь не поддалась.

«Ага, значит, закрыта, — обрадовался я. — Нужно ещё и железную закрыть».

Очень медленно, стараясь не скрипнуть, я прикрыл железную створку и посмотрел на Палыча. Тот стоял напряжённый, чуть сгорбленный, автомат стволом вниз и палец держит, как я сказал.

«Молодец! — похвалил я его про себя. — И головой крутит по сторонам». Палыч, как будто почувствовав, повернулся ко мне и вопросительно кивнул. Я поднял большой палец вверх и жестом показал на лестницу. Все квартиры были закрыты, кроме одной, на втором этаже. Но я её трогать не стал, так как это была внешняя железная дверь и она была прикрыта, оставляя лишь небольшую щель. Несмотря на то что мы немного пошумели на переходной площадке между вторым и третьим этажами, уронив из поклажи наручники, в квартирах так и осталась подозрительная тишина. Наконец мы зашли в моё жилище и, закрыв дверь, выдохнули. На лице у Палыча выступили крупные капли пота, сам он был красный, как помидор.

— Ух! — Палыч стёр рукавом пот со лба. — Прошли! Слушай, Олег, а ты откуда всё знаешь? И как оружие держать, и как передвигаться?

— Бурная молодость… — усмехнулся я. — Если вкратце, Афган.

— Понял… Ух ё…! — он уставился куда-то в зал. Там во всей красе, с настороженным и изучающим взглядом сидел мой котейка.

— А… это Флинт! Знакомьтесь! — я шагнул в зал и положил на ковёр всё наше добро. — Автомат на предохранитель не забудь поставить.

Следующие полчаса мы отмывались, отпивались водой, глотали обезбол чуть ли не вёдрами и, допив начатый мной коньяк, приступили к разбору хабара. На полу, на предварительно расстеленном покрывале, лежали два пистолета Макарова, шесть полных магазинов к ним, АКСУ, АКМ, четыре полных магазина пятёрки, шесть магазинов семёрки, которые я обнаружил за задним сиденьем. Кроме этого, тут же лежала всякая мелочь в виде пары баллонов с газом, пара наручников, две рации. Беретту я выкладывать не стал, как и ещё два магазина к ней, которые обнаружились также за задним сиденьем. Забрал и аптечку из машины пэпсов. Ремень от «Ксюхи» я завернул в найденный пакет: он был весь в крови, и можно было попытаться отмыть его.

— Какие планы? — спросил я, прежде чем начать дележку хабара.

— Своих пойду искать, — с надеждой в голосе сказал Палыч. — Автомат мне оставишь?

— И не только автомат, — улыбнулся я. — У меня предложение! Давай объединимся! Я, в принципе, собирался в ту же сторону. У моего друга там база, и мы с ним давно договорились: в случае чего — сбор у него. Доберёмся до него, а там и до твоих рукой подать! Как тебе?

— Ну… — Палыч смотрел на меня неверящим взглядом. — Здорово! Конечно, да!

Кот, который всё это время ходил вокруг Палыча, обнюхивая его, подошёл ко мне и со своим неизменным «Мррр» ткнул меня холодным носом в руку.

— Что, голодный? Пора котов кормить? — погладил я его. — Пойдём!

Кот, весело вильнув хвостом, пошагал на кухню, оглядываясь на меня через каждые два шага. Но как только он вышел в коридор, тут же повернулся к входной двери, зашипел, и шерсть на загривке встала дыбом! В ту же секунду раздался удар в дверь. Кот, стремглав сорвавшись с места, рванул в спальню под кровать. Палыч, схватив «Ксюху», вылетел ко мне в коридор и замер, вопросительно глядя на меня. Я отрицательно мотнул головой, приложив палец к губам, и жестом показал на нож, лежащий на кресле. Это был НР-18, гражданская копия ножа разведчика, который я вытащил из рюкзака, когда решал, что взять на упырей. Палыч понял меня с полуслова, подал нож, но автомат не выпустил. В дверь больше не ломились, но за дверью слышались какие-то звуки. Я аккуратно заглянул в дверной глазок. На площадке стоял тот самый тридцатилетний парень со второго этажа, весь в крови и с отсутствующим взглядом. Стоял и слегка покачивался взад-вперёд. Я жестом показал Палычу подойти поближе и прошептал ему на ухо:

— Ты сейчас резко откроешь дверь, а я постараюсь всадить нож ему в черепушку. Понял?

Палыч быстро-быстро закивал. Я встал, прижавшись к стене так, чтобы меня не задела дверь, и кивнул Палычу: «Давай!»

Дверь распахнулась как раз в тот момент, когда мертвяк, замахнувшись для нового удара, начал движение в сторону двери. Я схватил нож двумя руками и со всех сил ударил ему в глаз. Мертвяк тут же обмяк, начал заваливаться назад, а по моим рукам потекла противная бурая жижа.

— Палыч, всё! Помоги оттащить! — позвал я напарника.

Палыч, с автоматом наперевес, вышел на площадку и, увидев представшую перед ним картину, тут же опорожнил содержимое своего желудка. Когда он немного отошёл и стал не такой серо-зелёный, мы перетащили труп на площадку выше и закрыли дверь. Было видно, как Палыч с трудом преодолевает новые рвотные позывы.

— Как тебя не выворачивает от такого? — допивая второй литр воды, спросил Палыч. — Я вроде не впечатлительный, но не могу сдержаться!

— В Афгане ещё и не на такое насмотрелся! — я посмотрел, как он опять приложился к баклажке с водой. — А ты не переживай! Привыкнешь! Похоже, нам теперь это всегда видеть придётся!

— Слушай! — встрепенулся он. — А как думаешь, что это вообще? Что случилось на самом деле?

— Да хрен его разберёт! — задумался я над терзавшим ранее вопросом. — Ты же говорил, что туман какой-то странный, кислый был?

Палыч нахмурился, почесал затылок:

— Туман-то был странный, химией отдавал. Что это вообще может быть?

— Вот и думай! Может, какая авария! Хотя химических производств вроде рядом нет, курорт всё-таки! А может, вояки наши чего нахимичили, что более вероятно! Этих в округе понатыкано знатно, а что у них там на складах хранится, сам чёрт не разберёт! Вот рванул какой склад с химическим и бактериологическим оружием — и привет курорту.

— А молнии тогда откуда? — не унимался Палыч.

— Не знаю! И гадать можно до ишачьей пасхи! Всё равно не угадаешь… — я немного помолчал. — Но разобраться нужно! Ладно! Давай собираться и рвём отсюда.

Но прежде чем заняться сборами, я успокоил и накормил котейку. Тот ел и всё время посматривал на дверь.

Сборы были быстрыми. Я отдал Палычу свой малый на 16 литров рюкзачок, пересобрал свой, выкинув оттуда то, что посчитал лишним, и забил боеприпасами и консервами. К Палычу в рюкзак тоже загрузили консервы и БК. Взял я и пояс, где была аптечка, альпшнур с карабинами и прочая мелочь, добавил туда солнечную переносную панель и пару заряженных пауэрбанков. Оружие распределили поровну. Почти. Палычу отдал «Ксюху» с магазинами к ней и ПМ с тремя магазинами, газовый баллончик и наручники. Обе полицейских радейки оставил себе, а ему отдал Retevis — небольшой, простой, но для связи на небольшом расстоянии хватит. В придачу к нему ещё и скрытую гарнитуру, чтобы не орать в микрофон. Двигаться решили на УАЗе пэпсов, предварительно отмыв, что можно, и застелив всё покрывалами. Это Палыч обещал устроить: жена у него любитель покрывал и пледов. Кота посадил в переноску, когда-то сшитую на заказ с возможностью прикрепить её на систему MOLLE или превратить в маленький рюкзак. Аптечку дополнил обезболом и тремя бутылками Remy Martin. Четвёртой мы с Палычем регулярно снимали головную боль. Странное дело: пьём, пьём, а ни в одном глазу, как говорится.

Осторожно спустившись, вышли из подъезда и пошли к машине. Тут же образовалась проблема! Возле трупов пэпсов собралась уже целая толпа и, урча, толкая друг друга, рвала их на куски! Как-то не пришла мысль в голову проверить обстановку, выглянув в окно. Ещё несколько кучек мертвяков медленно двигались в сторону пиршества. Увидев нас, они оживились и слегка ускорились.

— Палыч, хватай одеяло, воду и застилай все передние сиденья. Я постараюсь их отвлечь и задержать, — бросил я напарнику. — Садись и оттирай, отмывай лобовик!

Палыч бросился к машине со стороны пассажирской двери, а я, выхватывая нож и ПМ, — к водительской. За спиной раздался звук открываемой двери и отборный мат Палыча. Мертвяки, жевавшие пэпсов, повернулись и, радостно заурчав, толпой двинулись в мою сторону. Я стоял в нерешительности, лихорадочно выбирая: нож или пистолет, но в это время позади раздался звук открывающейся двери и срывающийся голос Палыча проорал: