S-T-I-K-S. СКИТАЛЕЦ. Цикл: Пекло. Книга 1 Серия: миры Артема Каменистого.

Игорь Витте

S-T-I-K-S. СКИТАЛЕЦ. Цикл: Пекло. Книга 1 Серия: миры Артема Каменистого.

Пролог

Небольшой, но имеющий федеральное значение курортный город, расположенный в предгорьях Кавказского хребта, спал. Глубокая ночь накрывала его, словно покрывало, и, кроме горящих уличных фонарей и очень редких окон в домах, его освещали только Луна и россыпь звёзд Млечного Пути, огромным серпом охватывающая весь небосвод. Уже давно успокоились мажоры и темпераментные гости с гор, которые ещё два часа назад разрывали тишину ночного города громким рёвом тюнингованных тачек, сжигая резину, оставляя чёрные следы на асфальте и вызывая проклятия на свою голову от жильцов старых двух- и трёхэтажных домов, стоящих вдоль дороги. Теперь на опустевших улицах появлялись лишь редкие машины полиции, по неизвестным причинам отсутствовавшие до этого. Жители города спали, отдыхая, чтобы утром с новыми силами начать реализовывать свои планы и мечты. Кто-то собирался провести выходные дома, лёжа на диване перед телевизором, кто-то ждал встречи с любимой бабушкой, к которой мама повезёт её утром. Некоторых утром ждала нелюбимая работа, а были и те, кто ещё работал в это позднее время. Но в целом город спал.

Дневной зной уже давно сменила прохлада ночи, и поэтому появившийся в низинах белёсый туман совершенно не удивлял патрульных, проезжавших по центральной улице. Туман, тем временем, разрастался, поднимаясь всё выше и выше, накрывая плотной молочной пеленой город. Странный кислотно-химический запах пришёл вместе с туманом, но большинство жителей его не чувствовали во сне. Только блюстители порядка удивились и лихорадочно пытались понять, откуда появился этот запах. А туман, тем временем, всё сгущался, и в его толще начали мелькать зеленоватые разряды электричества. Их становилось всё больше и больше, пока, наконец, не сверкнул один мощный разряд, и тут же туман начал распадаться, открывая тёмные улицы и дома, освещаемые теперь причудливым звёздным небом, по которому, словно танцуя, двигались звёзды и даже галактики. И первые лучи восходящего, почему-то не с востока, солнца.

Город ещё спал, но судьбы всех его жителей уже разделились на «до» и «после»! И жребий для каждого уже брошен!

Глава 1 Чудеса.

— Всё! Хватит на сегодня! — я откинулся на спинку кресла и тупо уставился в монитор. Глаза слипались, сознание цеплялось за ускользающую реальность из последних сил, то и дело проваливаясь в сладкую негу царства Морфея. Часы на панели задач неумолимо отсчитывали время с начала новых суток, наступивших три часа назад. И всё бы ничего, но это были последние сутки перед сдачей проекта.

«Дедлайн — мать его! — я прикрыл глаза и тут же встрепенулся, возвращая ускользающее сознание. — Ладно, часа четыре нужно поспать, двое суток уже безвылазно сижу!»

С трудом оторвавшись от кресла и растирая затёкшие ноги, я встал, перевёл компьютер в режим сна и, выключив настольную лампу, пошёл спать. Кот чёрным пятном лениво распластался посередине кровати и, всем видом показывая, кто здесь хозяин, слегка приоткрыл один глаз и, увидев меня, быстро закрыл его, одновременно впиваясь когтями в покрывало.

— Флинт, ты мне место греешь? — я ласково потрепал его по холке, на что он повернулся на спину, потянулся да так и остался лежать, расставив лапы. Это была его любимая поза. Поставив будильник на нужное мне время, я выключил свет и с удивлением увидел на стене рассеянное пятно света от уличного фонаря. Этот фонарь поставили на углу соседнего дома, чтобы осветить тёмный проход между домами, примерно год назад, и с тех пор я каждую ночь материл коммунальщиков за прекрасную иллюминацию в моей спальне. Но сейчас свет был приглушённым, и за окном как-то странно всё светилось. Я отдёрнул тюль и не увидел улицу. За окном стояла молочно-белая стена тумана, подсвеченная тем самым ненавистным фонарём.

— Вот это номер! Флинт, глянь, что творится, я такого тумана не помню у нас! — я обернулся к своему чёрному любимцу.

— Мррр! — муркнул котейка и ещё раз смачно потянулся всеми лапами, выпустив свои белые саблевидные когти.

— Ладно, разбойник, сваливай, я спать пришёл. — Аккуратно отодвинув кота на край кровати, я залез под одеяло и, едва коснувшись подушки, тут же провалился в сон.

Разбудил меня не будильник — я его просто не услышал! В квартире этажом выше кто-то громко кричал, что-то роняли на пол, и кто-то бегал из комнаты в комнату. Это было странно. Я вообще думал, что та квартира пустует, так как после того, как съехали студентки, снимавшие её, вот уже два года оттуда не доносилось ни звука. Не открывая глаз, я пошарил рукой по одеялу — кота не было. Я приподнял голову, чтобы постараться разобрать, что происходит у соседей, но приступ тошноты и головной боли заставил плюхнуться обратно, скорчившись от боли и рвотных позывов. Во рту пересохло, и общее состояние было как после жуткой попойки.

«Доработался, — пронеслась мысль, — и эти ещё! Что вам не спится? Какого чёрта так орать и бегать, что, вас там убивают, что ли?»

В этот момент сверху опять что-то грохнуло, раздался женский визг, переходящий в душераздирающий крик, и вдруг всё стихло. Я с трудом оторвал голову от подушки и потянулся за водой. Дом, где я вот уже шесть лет снимаю квартиру, был старый, и почему-то воздух в квартире был очень сухой. Поэтому я всегда держал на тумбочке бутылку с водой. Бутылка оказалась пустой, судя по весу. Я осторожно открыл глаза и, стараясь не делать резких движений, сполз с кровати. Тело отозвалось дикой слабостью, ноги не слушались, то и дело пытаясь предательски уронить мою тушку на пол, руки дрожали. Головная боль, сдобренная неслабой такой тошнотой, не давала собраться и скоординировать движения. Я застыл, упершись руками в шкаф, и закрыл глаза, чтобы хоть как-то обуздать дикую карусель в голове. Наконец мне это удалось, и я приставными шагами, опираясь на шкаф, побрёл в сторону ванной комнаты. Уже на выходе из спальни мне удалось вернуть координацию и начать передвигаться без помощи рук, хотя головная боль, тошнота и дикий сушняк никуда не делись. Добравшись до ванной, я включил свет, но привычного жужжания вентилятора не услышал, и в ванной оставалось темно.

«Опять выключатель!» — я с силой стукнул по клавише, переключил несколько раз, но свет так и не зажёгся. Выключатель ванной всегда жил своей жизнью. Он то работал, как положено, то начинал капризничать, включаясь через раз, а то и вовсе переставал работать на день или два, без объявления войны! Я несколько раз говорил хозяину квартиры об этом, но он каждый раз, обещая поменять, так и не выполнял своих обещаний. Можно, конечно, было поменять его самому, как я и делал раньше по нашей договорённости, поменяв все смесители, газовую колонку, засчитывая всё в счёт аренды. Но после того, как я в прошлом году установил кондиционер, он отказался засчитать всю сумму, аргументируя тем, что это я установил лишь для своего удобства. Вот так я и перестал апгрейдить своё съёмное жилище. Я зашёл в ванную и открыл кран. Привычного напора не было, и поначалу более или менее нормальная струя воды стала быстро ослабевать.

— Да чтоб тебя! — выругался я и припал к слабеющему потоку, пытаясь унять дикую жажду.

В голове невольно всплыли воспоминания далёкой боевой юности, когда я, попав в Афгане, оказался один в горах после контузии и пять дней брёл, выбираясь к своим без еды и воды. Тогда было что-то наподобие: и головная боль, и жажда. Воду я тогда обнаружил на четвёртые сутки своих скитаний в маленькой пещерке, куда забрался передохнуть. И вот сейчас, жадно глотая иссякающий поток, я вспомнил, как тогда, много лет назад, я так же пил и не мог напиться ледяной водой, тонкой струйкой стекавшей откуда-то сверху по скале. Поток воды становился всё меньше и меньше и, наконец, прекратился, когда смеситель издал утробный звук всасываемой куда-то вглубь трубы воды и зашипел. Я оторвался от крана и прислушался к своим ощущениям. Стало полегче. Жажда отступила, тошнота немного успокоилась, да и головная боль, похоже, слегка спала.

«Так! Нужно сварить кофе, может, голова не так болеть будет, и садиться за проект! Последний день, а работы ещё масса. Но я успею! — мысли, как на конвейере, пролетали одна за одной. — А, кстати, почему это воды нет? Вроде бы не было никаких объявлений!»

Я начал вспоминать, были ли какие-либо объявления на двери подъезда, но тут же бросил это бесполезное занятие, вспомнив, что безвылазно сижу дома уже третьи сутки.

«Ладно, бог с ним! Воды у меня в запасах много: и питьевой, и технической! Нестрашно». — И я направился на кухню. Поставив чайник на плиту, я включил газовую конфорку и попытался поджечь её. Но привычного шипения газа не последовало, как и весёлого газпромовского огонька. Я несколько раз покрутил ручку, попытался проделать всё то же с другой конфоркой, но результат был тот же. И вновь дико захотелось пить! Я вытащил из кухонного шкафа пятилитровку с водой и пошёл к компу, где лежал телефон, чтобы позвонить управляющей дома. Нужно было выяснить, что за апокалипсис тут творится. Но, как оказалось, сюрпризы этого дня ещё не закончились! Сначала комп, который был в состоянии сна, не отозвался на привычное движение мышки. Я взглянул на системник: привычного мерцания светодиодов материнки не было, и в электронных глубинах был полный мрак. Я щёлкнул выключателем настольной лампы — тот же результат!

— Да твою же мать! Мне проект завтра сдавать, а тут! — я схватил телефон и набрал номер Светланы, управляющей нашего дома. Прошло пять секунд, десять, но в динамике телефона была полная тишина. Я взглянул на экран. «Нет сети»! Я уставился на экран и даже забыл о ломящей боли в висках и затылке.

«Как? Почему? Что тут, мать вашу, происходит!» — я плюхнулся в кресло, пытаясь одновременно решить все загадки и унять уже доставшую головную боль.

«Так, первое! Нужно как-то избавиться от головной боли. Ну, это просто! Пару таблеток обезбола, который у меня не переводился, — и через пять минут буду как огурчик! Второе! Выяснить, что с электричеством, газом и водой! Это тоже не проблема! Всего лишь спуститься на первый этаж и спросить у Светланы. С телефоном будет ясно, когда узнаю, что с электричеством, может, общее отключение из-за аварии какой! Хотя… вышки сотовой должны питаться от резервных генераторов! Ладно, выясним потом!» — я схватил воду и залпом выпил почти треть пятилитровой канистры.

Достав из аптечки обезболивающее, проглотил одну таблетку, а вторую положил под язык, вспомнив, как однажды таким способом очень быстро погасил начинающуюся боль. Неприятная горечь «спазгана» расползлась по всему рту. Я быстро оделся, сунул ноги в тапки и вышел из квартиры.

В подъезде было привычно тихо. Вообще наш подъезд был тихим после отъезда студенток. Здесь жили практически одни старички и бабушки. Исключение составляла молодая семья с ребёнком, живущая где-то выше, и парень лет тридцати со второго этажа. Так что тишину подъезда нарушал только весёлый малыш, каждое утро и вечер весело шагающий по ступеням лестницы и декларирующий какие-то стишки. Я быстро спустился на первый этаж и потянулся к кнопке звонка.

«Чёрт! — остановился я. — Звонок ведь не работает!» Я постучал в железную дверь. За дверью стояла полная тишина. Я постучал сильнее. Из соседней квартиры справа послышался какой-то звук, как будто кто-то скребёт дверь. Я постучал в третий раз, более настойчиво. На этот раз за железной дверью послышался звук открывающейся внутренней двери, и странный, как будто больной, голос спросил:

— Кто там?

Я не узнал этот голос. Может быть, это мама Светланы, но на её голос не похоже!

— Это Олег с третьего этажа! — решил я ответить безадресно.

Щёлкнул замок, и в открывшейся двери показалась Светлана. Вид у неё был тот ещё. Как говорится, краше в гроб кладут! Лицо помятое, как после бурной ночи, кожа посеревшая, круги под глазами. Да и сами глаза какие-то пустые, невидящие, с постоянно меняющимся направлением взгляда, как будто она следит за полётом бешеной мухи.

— Светлана, вам плохо? — я посмотрел ей прямо в глаза, которые на несколько секунд остановились на мне, и по спине пробежали мурашки.

— Да, голова болела! Но… — она замолчала на несколько секунд, — сейчас вода. Да, вода! И мясо! — Взгляд её опять забегал. Я с удивлением смотрел на эту небольшую женщину, которую всегда отличала неуёмная энергия.

— Света, кто там? — послышался из глубины квартиры голос её матери. Светлана повернулась на голос, и по её телу как будто пробежала волна.

— Сейчас! — буркнула она и собралась было уходить, но я остановил её.

— Светлана, скажите, что случилось с электрикой? Почему нет света, воды, газа? Авария какая-то? — я попытался выяснить всё сразу.

— Да, вода! Не знаю. Авария! — забормотала она, резко повернувшись ко мне и при этом чуть не упав. Я придержал её за руку, не дав упасть. Её руку трясла мелкая дрожь, и через ткань халата чувствовалась высокая температура.

— Вам скорую нужно! Вы больны!

— Да! Скорую! Мама! Мясо! Скорую! — Она вдруг с силой вырвала свою руку и, пошатываясь, побрела вглубь квартиры. Я ещё несколько секунд постоял, наблюдая за ней, и, прикрыв входную дверь, задумался: «Как вызвать скорую, если не работает телефон? Что вообще происходит? Катастрофа? Война? Нападение инопланетян? Что?»

— Да! Вопросов много, а ответов нет! — пробурчал я и посмотрел на соседнюю дверь, откуда до сих пор раздавался скребущий дверное полотно звук.

«А тут что? Может, собака? Да вроде не помню я собак в нашем подъезде!» — и я решил постучать соседям: «Вдруг случится чудо, и у них окажется старый добрый проводной телефон!» При всех удобствах современных смартфонов этот раритет обходит все современные гаджеты именно вот в таких ситуациях. Я постучал в обшитую деревом железную дверь. Скребущий звук затих, и возле двери послышалось какое-то сопение. Как будто кто-то стоит и, прильнув к замочной скважине, нюхает воздух.

«Что за хрень?» — я постучал ещё раз. И вдруг дверь содрогнулась от мощного удара изнутри. Удар был неожиданный и такой сильный, что я отпрыгнул от двери, чуть не влетев спиной в дверь противоположной трёшки.

— Блядь! Что за херня творится! — я осмотрелся и под звук непрекращающихся ударов быстро побежал домой. Закрыв за собой стандартную деревянную дверь своей квартиры, я подумал, что моя калитка таких ударов точно не переживёт! Я отдышался, немного успокоил нервы — и меня вдруг осенило!

«Рации! У меня ведь есть целых три радейки, и можно вызвать МЧС на аварийной волне!» — я быстро достал из ящика стола «Baofeng» и, включив её, нажал кнопку быстрого перехода на аварийный канал. В эфире была тишина. Я нажал тангенту и быстро заговорил:

— Всем, кто меня слышит! Срочно нужна скорая! Человек в тяжёлом состоянии! Потеря ориентации, высокая температура и тяжёлое дыхание! Телефоны не работают! Скорую вызвать не могу! Приём!

Отпустив кнопку, я вслушался в шумы эфира. Рация молчала. Я повторил вызов, но результат был тот же.

«Может, здесь плохо сигнал ловит?» — я взглянул на индикатор приёма и направился к окну. Именно в этот момент я услышал грозное шипение Флинта. Кот сидел на подоконнике и, вздыбив шерсть на загривке, смотрел куда-то во двор. Я проследил за его взглядом и замер.

Глава 2. Чистилище

Я не боюсь вида крови. Привык в Афгане, всякое пришлось повидать. Но то, что я увидел, ввело меня в ступор. На земле, в луже крови, лежала молодая женщина с разорванным горлом, над которой, стоя на коленях, склонилась маленькая, лет семи девочка и с остервенением зубами вырывала куски мяса из бьющегося в конвульсиях тела.

— Блядь! Да что же это такое? — чуть ли не на срыве голоса проорал я, как только выпал из ступора, из которого меня вывел полный ужаса и страха женский крик. — В каком аду я очутился?

Кричала женщина, стоявшая метрах в пятнадцати от разыгравшейся на детской площадке трагедии. Малышка, пожиравшая свою маму, повернулась к ней, посмотрев пару секунд, встала и неуверенным шагом, с вытянутыми окровавленными руками направилась в сторону орущей дамы. Та наконец, видимо, справившись с охватившим её ужасом, стремглав скрылась за углом дома. Девочка, сделав ещё несколько шагов и поняв, что догнать даму не суждено, медленно повернувшись, побрела обратно к распростёртому на земле телу. Пока маленькое исчадье ада разворачивалось, я успел подробнее рассмотреть её. Растрёпанные, с сосульками свежей крови волосы, пока ещё белая кофточка и джинсы в крови, лицо также всё измазано кровью и при этом совершенно не выражающее никаких эмоций. На секунду мне показалось, что девочка смотрит на меня, и по спине пробежало своими холодными лапками стадо мурашек. Хотя она и была от меня на достаточно большом расстоянии, да и зрение моё, испорченное постоянной работой за монитором, уже не то что было когда-то, но я успел разглядеть белёсые, абсолютно пустые и холодные глаза. Или, может, мне показалось. Я невольно отшатнулся от окна и бессильно плюхнулся на диван. Сколько я так просидел, не знаю. Из оцепенения меня вывели звуки сирены мчавшейся по соседнему проспекту полицейской машины. И тут же накрыла волна головной боли и тошноты.

— Сука! — сквозь зубы прошипел я, корчась от сдавившей виски боли. — Да что ж так ломает-то?

Я схватил бутыль с водой и начал пить в надежде хоть немного ослабить головную боль. Странно: пока я бегал по этажам, пытался вызвать скорую и был в ступоре от увиденного, я как будто забыл про неё. И стоило мне немного расслабиться, как меня накрыло с ещё большей силой! Вода немного помогла. Боль слегка отпустила, да и тошнить стало поменьше.

«Боль в висках — это, скорее всего, давление. Значит, сосуды сужены, а чем можно их расширить? Правильно, конинкой!» — я встал с дивана и пошёл в спальню, вспоминая, куда поставил бутылку коньяка. — «И где же ты у нас спряталась?» Бутылка отвратительного «Старого Кёнигсберга» стояла там, где я её когда-то ставил, в одной секции шкафа, которую я выделил под хранение НЗ.

Увлекшись года три или четыре назад темой выживания, я стал создавать запасы продуктов длительного хранения, скупая крупы, консервы, чай, кофе, спиртное и даже табак и сигареты, хотя сам и не курил. В общем, всё, что, по мнению интернет-«экспертов», могло помочь выжить какое-то время при наступлении «большого писца» или, сокращённо, БП. Купил и скомплектовал тревожный рюкзак, двадцатичетырёхлитровый RUSH 24 от фирмы «5.11», очень неудобный и, как оказалось, маленький по вместительности. Это уже заслуга тактикульщиков, на все лады расхваливающих данное чудо пиндосовских мастеров. Нет, я, конечно же, укомплектовал его всем необходимым, но для дальних и длительных походов, да и коротких, даже на три дня, его явно не хватало. В результате я купил ещё боевой пояс и обвешал его различными утилитарными подсумками и сухарками. Получилось, как говорят тактикульщики, два эшелона: пояс и, собственно, рюкзак.

Обнаружив искомый сосуд, я сорвал пластик и открыл пробку. Пахнуло подобием коньяка, и я прислушался к своей поджелудочной. Когда-то давно чрезмерное потребление «конины» привело меня на больничную койку с панкреатитом. Чуть не сдох тогда, и с тех пор моё «второе сердце» напоминает о себе при любом запахе коньяка или виски. Доходило до смешного: поджелудочная начинала болеть даже при слове «коньяк». Друзья не верили, но как докажешь? Я осторожно поднёс горлышко к носу и, понюхав, замер, ожидая реакции. Но её не последовало. Я отпил немного и вновь прислушался к реакции организма. Снова ничего!

— Эх, была не была! — махнул я рукой и, налив в стакан, залпом выпил чуть больше половины. Жидкость покатилась вниз, обжигая пищевод, и, достигнув желудка, стала разливаться приятным теплом по всему телу. Я прислушался: поджелудочная молчала. Боль в висках немного утихла, и я, осмелев и дополнив стакан, выпил его одним залпом. Странное дело: полтора стакана за минуту должны были свалить меня с ног минут через пять, но я сидел уже минут пятнадцать и не ощущал опьянения. Только приятное тепло и расслабленность, да утихающие пульсации в висках. Тошнота также ослабла.

Из расслабленного состояния меня выдернули звуки выстрелов, раздавшиеся с улицы. Было непонятно, где стреляют, так как окна были закрыты, да и наш двор окружает масса домов, так что звук отражается и теряет направленность. Стреляли одиночными и очередями и явно где-то далеко. Я осторожно подошёл к окну и выглянул. Обстановка во дворе явно изменилась. Вокруг места, где девочка с аппетитом поедала свою маму, стояла толпа зевак, глазея на страшную картину. Большинство кричали на все голоса, видимо, споря друг с другом о чём-то. Самой жертвы видно не было, а вот «маленькое исчадье ада» сидела на земле связанная и привязанная к ножке уличного стола, вкопанного в землю. Она сидела и дёргалась, словно пытаясь разорвать путы и добраться до своих обидчиков. Лицо её по-прежнему не выражало никаких эмоций, и лишь маленький рот методично раскрывался и закрывался, как будто она что-то кусает! В толпе я заметил мужика с перебинтованной рукой, который, энергично жестикулируя руками, что-то доказывал дородной тётке с собачкой на руках.

Я вспомнил эту тётку. Она жила в соседнем доме и по вечерам всегда гуляла со своей злобной тявкалкой, которая всё время кидалась на прохожих, пытаясь укусить. Меня эта тварь обходила стороной, после того как я, неоднократно указав хозяйке на это безобразие, пинком попытался вывести её на орбиту. Ох, и визгу тогда было — и от шавки, и от хозяйки! Не люблю таких глупых собак, хотя это всегда вина хозяина!

Снова раздались выстрелы где-то в районе «Белой Ромашки», и толпа, замолчав, повернулась в ту сторону. С противоположной стороны раздались сирены полиции, явно приближаясь. Какой-то мужик из толпы резво рванул к проспекту, видимо, собираясь перехватить полицейскую машину. Через несколько минут во двор заехал УАЗ Патриот с надписью ППС на борту, и выскочивший оттуда сержант с автоматом начал разгонять толпу. Кто-то послушал и быстро удалился, а часть людей стала что-то с жаром доказывать полицейскому. Водитель уазика включил на миг сирену и прокричал в мегафон: «Граждане! Просьба разойтись по домам и не покидать жилых помещений! В городе объявлен карантин! Выходить на улицу смертельно опасно! Оставайтесь в домах до особого распоряжения! Администрация города вскоре наладит поставку воды и продуктов питания! Разойдитесь и оставайтесь в своих домах!» Толпа медленно и нехотя начала расходиться. Лишь мужика с перебинтованной рукой сержант задержал и, когда вся толпа разошлась, надел на него наручники и впихнул в обезьянник.

То, что произошло дальше, повергло меня в очередной шок. Закрыв дверь обезьянника, сержант нетвёрдой походкой приблизился к привязанной девочке, достал пистолет и выстрелил ей в голову. Затылок девочки разлетелся кровавыми ошмётками, забрызгивая стол и землю под ним светло-серыми кусками мозга и кровью; тельце дёрнулось пару раз и обмякло. Сержант огляделся и пошёл к машине, нервно растирая виски. Не доходя пары метров до машины, он как будто споткнулся, но, удержав равновесие, присел, упершись руками в землю. Водитель тут же выскочил из машины и, помогая напарнику, усадил его в салон.

Меня отвлекли от них близкие выстрелы, раздававшиеся со стороны проспекта. Стреляли явно не из автоматов, а из охотничьих ружей. Я побежал в спальню, чтобы попытаться увидеть, что там происходит. Но выстрелы громыхали где-то за домами. Поняв, что ничего я здесь не увижу, обратил внимание, что полицейской машины до сих пор не видно. Им просто удобнее было бы выехать из двора, проехав мимо моих окон, чем крутиться, разворачиваясь, или ехать задним ходом. Но мимо никто не проезжал. Я метнулся к окну зала. Полицейский уазик так и стоял на том месте, где был. Всё так же мигала красно-синяя люстра на крыше, работал двигатель, о чём свидетельствовал небольшой дымок или парок из выхлопной трубы, но автомобиль не двигался.

«Хреново, наверное, сержантику, — подумал я, инстинктивно потерев свои виски, в которых всё так же пульсировало и давило, правда, с меньшей силой. — А конинка-то помогла!» Я уже хотел сесть на диван, когда уазик вдруг покачнулся раз, другой, и лобовое стекло залило что-то красное. Водительская дверь вдруг резко распахнулась, и из салона спиной вперёд выпал водитель, держась за шею обеими руками. Сквозь пальцы толчками вырывалась кровь. Он упал на спину и ногами со всех сил ударил в дверь, пытаясь закрыть и отгородить себя от чего-то страшного. Дверь захлопнулась, и в ту же секунду в боковом окне показалась окровавленная рожа сержанта. Водитель оттолкнулся ногами от машины, пытаясь отползти как можно дальше, но силы стремительно покидали его с каждым новым толчком крови. Через минуту он затих, а машина так и качалась под ударами беснующегося внутри упыря.