Первым будет Январь

Среди воинов княжича, слышавших каждое слово, пронеслась волна изумлённых голосов. Никто из них не желал умирать напрасно.

– Не позволю! – Рюен выставил меч перед собой, оттесняя меня назад. – Вы обе не достойны даже её волоса. Одной нужен Январь, второй – вещь Руса. Вы обе сошли с ума! Здесь нет ничего, что вам грезится!

– Ты зря защищаешь её, – покачала головой Мара. – Всё обман, Рюен.

– Княжич! – выкрикнул кто-то. – Пусть она уходит! Отдай им её!

Рука Рюена дрогнула. Его тело била страшная дрожь, точно вулкан, дремавший в нём всё это время готов был взорваться адским пламенем.

– Вот видишь, даже твои воины умнее тебя, – холодно рассмеялась Мара.

Где-то за пределами княжеского двора послышался шум вновь закипевшей битвы.

– Отдай нам Расею, – повторила Мара. – И мы уведём своих воинов. А иначе – ты и сам погибнешь.

– У меня предложение, – Рюен отпустил меня, резко рубанов воздух клинком. – Юня, мы с Расей поженимся, и никто не помешает тебе обрести счастья с князем Январём. Но чтобы ты не сомневалась в том, что он тебе не откажет, Расея признает свою вину перед ним в краже меча и в наказание этого преступления отправится на услужение тебе ровно на один месяц в следующий Коловорот. Что же касается тебя, Мара, то я верну тебе вещь, которую ты признала за вещь рода Руса.

С этими словами Рюен повернулся ко мне.

Я смотрела на него с диким ужасом, пятясь назад, и не верила во всё то, что происходило.

– Прости, Расея, – прошептал он. – Но так надо. Я лишь хочу спасти тебя.

Его рука коснулась моей шеи, но пальцы лишь ласково скользнули под волосы на затылке, после чего рядом с моим ухом что-то звякнуло. Мои ногти, впившиеся в его ладони, лишь заставили Рюена судорожно вздохнуть. А затем в тусклом предрассветном свете блеснул ключ на длинной цепочке, и сердце моё больно сжалось.

– Забирай.

С этими словами Рюен бросил подвеску Маре.

Я вцепилась в плечо княжича, ненавидя его всем сердцем.

– А теперь – убирайтесь прочь, – прорычал он. – Достаточно смертей из-за ваших неуёмных желаний.

– Мне нужна только её смерть, – ласково пропела в ответ Мара, ловко поймав ключик. – Этого недостаточно.

Машинально коснувшись груди, я едва устояла на ногах, чтобы не упасть от шквала эмоций.

– Достаточно.

Рёв голосов докатился до княжеского двора, но этот голос перекрыл бы любой шум, каким бы громким он ни был. Его я узнала бы из миллионов.

– Январь, – выдохнула я так, что услышал меня только Рюен.

– Мара, твоё войско обратилось в бегство, – заговорил Январь. – Тебе всё ещё недостаточно? Снежень, кстати, ранен. Ты найдёшь его у реки.

Зло сверкнув глазами, зимняя княжна отчаянно стегнула воздух кнутом, после чего вскочила на коня. Ей никто не препятствовал, но и никто не сопровождал её – Мара, оставшись одна, выбрала сына вместо меня. Но её брошенный на прощанье ненавидящий взгляд говорил о том, что ещё ничего не кончено.

Взгляд Января скользнул по всем собравшимся и лишь на короткое мгновенье остановился на мне.

– Уведи своих воинов, Юня, – требовательно произнёс он.

– Не хочу! – вспыхнула княжна. – Ты ведь пришёл сюда из-за неё!

– Уведи своё войско, – вновь повторил Январь. – И мы сможем нормально поговорить.

– Здесь уже всё решили, – капризно отозвалась Юня. – Скажи ему, Рюен. Скажи ему, что Расея выбрала тебя!

Январь и Рюен встретились взглядами. И показалось, что в это мгновенье и без того шаткий мир громко треснул. Некогда преданный мальчишка, желавший так походить на зимнего князя, обрёл уверенность и явную неприязнь к тому, кого обожал.

– Январь, – вновь выдохнула я, делая шаг навстречу к нему.

Пальцы Рюена больно впились в моё плечо, останавливая.

– Она выбрала меня, – громко заявил он.

– Нет! – я закричала так, что собственный голос зазвенел в ушах. – Нет!

– К бою!

Визгливый голос Юни перекрыл мой крик.

Вырвавшись из цепких рук Рюена, я бросилась бежать к Январю. Но не сделав и двух десятков шагов, замерла, охваченная ужасом.

Против меня нацелились все воины, заполонившие княжеский двор.

– Ещё один твой шаг, Расея, и всем, кто тебе дорог, придёт конец.

Юня рассмеялась, громко, надрывисто, безудержно. Она держала в руках лук с натянутой до предела тетивой. Острая стрела целилась точно в грудь Января.

Меня окружили воины, чьё оружие, запятнанное до этого кровью друг друга, жаждало теперь моей.

– Январь, – простонала я, с ужасом глядя на всё происходящее, только сейчас понимая, что он, услышав мой зов той ночью, когда мы с Лесей ночевали в лесу, был один в этом диком месте, полном голодных и беспощадных зверей. – Январь.

Глава 21. Снегом белым

Сердце вновь пустилось в бешенный галоп, точно желая выпрыгнуть и быть пойманным рукой человека, ради которого я теперь готова была отдать собственную жизнь.

– Не приближайся к нему, – повторила сквозь сжатые зубы Юня, зло сверкая глазами. – Иначе он не достанется ни одной из нас, но его смерть будет из-за тебя.

Я смотрела в лицо Января, до конца не веря в то, что он один отправился в края Октября, зная, что Мара и Юня ведут свои войска. Где были Фёдор и Бус? Почему всё так вышло?

– Бросай оружие, Январь, – скомандовал Рюен, торопливо сбегая с крыльца и вставая за моей спиной. – Этот поединок ты проиграл.

Затрещала натянутая тетива множества луков, и все жала стрел были нацелены на меня. Но я не видела этого, лишь затуманенными от слёз глазами смотрела на князя, желая, чтобы весь мир вокруг исчез, позволив мне на один единственный миг коснуться его руки.

Январь бросил меч к ногам ближайшего воина Юни, и тот лихо подобрав его, встал подле своей княжны.

– Уведите князя в покои, – с едкой насмешкой распорядилась она. – У меня к нему будет долгий разговор.

Январь молча пошёл вперёд, не дожидаясь, когда толкнут в спину. И лишь едва заметно покачал головой, бросив на меня последний тяжёлый взгляд, точно говоря, чтобы я ничего не делала.

Но в моей голове гремела целая тысяча протестных слов, которые мне так хотелось выкрикнуть, а потом – броситься на всех с мечом, чтобы прогнать, отвоевать, защитить.

– Идём, Расея, – Рюен взял меня за руку, уводя в избу. – Всё закончилось. Всё будет хорошо.

– Отпусти меня, – я с силой выдернула руку, даже рукав разорвался, и с ненавистью посмотрела в его лицо, покрытое тенями сомнений и тревог.

– Княжич, пусть она уходит, – вновь выкрикнул кто-то.

– Молчать!

Рюен, обозлённый в большей степени из-за моего поведения, в прыжке обернулся в сторону своих воинов, выставив меч перед собой. Точно хотел вылить свою ярость на других.

– Здесь я решаю как и чему быть! Никто не смеет указывать мне! Бунтовать вздумали, псы? Хотите, чтобы я лично отрезал ваши чересчур длинные языки? Не забывайте, чья рука вас кормит!

И он замахнулся клинком, срезая первый ряд всё ещё направленных в мою сторону стрел.

– Вон пошли! Я позже с вами поговорю! Ответите мне за прорванную стену, псы! А тронете Расею – убью!

Он вновь замахнулся мечом на подвернувшегося воина, и тому повезло лишь потому, что лезвие княжич отвернул, и оно плашмя обрушилось на плечо несчастного.

Юня громко расхохоталась, чинно шагая в сторону гридницы, точно она была правительницей Сокольной, а не разгневанный сын Октября.

– Смотри, как бы стая тебя не бросила, Рюен, – фыркнула она. – Иначе камнем на землю падать птице больнее, чем гореть в лучах солнца.

– Не вмешивайся, иначе я могу передумать, – огрызнулся Рюен. – Леся! Уведи госпожу! И глаз с неё не спускай! Вышень! – крикнул он своему рынде. – Выставь караул. За Расею своей головой отвечаешь. И о матушке позаботься. Скажи, что жду её.

Леся, вынырнувшая откуда-то из предрассветной темноты, обняла меня за плечи, и увела в нашу с ней избу. Она вся тряслась, точно осиновый лист, всхлипывая время от времени, хотя слёз не было. Чёрная коса расплелась и теперь длинные локоны летели вслед за ней траурными лентами.

– Госпожа, – шептала она, оглядываясь на шагавшего позади нас тяжёлой поступью Вышеня. – Госпожа, Леся не бросит тебя, Леся рядом. Всё будет хорошо.

Ляны в покоях не оказалось, но меня это не беспокоило больше. Я лишь припала к окну и невидящим взглядом смотрела, как загораются в гриднице огни.

Куда-то теперь увели Января?

– Вышень, ты ступай, Ляна в саду, – звонко прошептала Леся. – Возле молодых дубов, что посадил княжич.

Хмурый рында, которого Рюен поставил подле себя месяц назад вместо чем-то провинившегося Лехко, угрюмо кивнул, передал Лесе мой потерянный где-то во дворе плащ и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Из окна я видела, как он исчез в сереющей дымке утреннего сада, а после вынырнул в яркое пятно света на пороге гридницы вместе с Ляной, чей тонкий силуэт, казалось, стал ещё тоньше и прозрачнее.

Время точно замерло, как и моя рука, до боли сжимавшая под одеждой ключ Смены времён, нетронутый Рюеном, но всё же известный ему. В голове безудержным потоком неслись мысли, перебивая друг друга, вспыхивая хаосом, и угасая. Но каждый раз ярче всех вспыхивали лишь две: «Откуда Рюену известно про ключ?» и «Как ты там, Январь?».

– Леся, – я перевела взгляд на свою прислужницу.

Так ли она верна мне, как клялась?

Девушка тут же метнулась ко мне, упав рядом на колени и заглядывая мне в лицо.

– Госпожа?

Я внимательно смотрела в её холодные голубые глаза, которые изредка при дневном свете отливали болотной зеленью, а в пасмурные дни – серостью дождливых облаков. При свете свечного огарка веснушки померкли, а плотно сжатые губы превратились в тонкую нить, делая лицо ещё более скорбным. Нет. Леся не могла предать меня.

– Что мне сделать для тебя, госпожа? – всхлипнула она, гладя меня по руке. – Ты только не молчи.

Точно не могла. Я верила ей.

– Прости меня, – прошептала я, пригладив её чёрные локоны. – Ты веришь мне так же, как тогда, когда узнала про ключ?

– Госпожа! – простонала Леся, закрывая лицо ладонями от осознания того, что на самом деле я думала. – Я пойду за тобой в огонь и воду! Я верю тебе! Госпожа, даже смерть не страшит меня так, как потеря твоего доверия! Но, клянусь, я никому не говорила и впредь останусь верна своей клятве.

– Я тебе верю, – поспешила остановить я её. – Но веришь ли ты мне? Или тоже считаешь меня воровкой и лгуньей?

– Госпожа Расея! – Леся, вскинув голову, строго взглянула на меня, точно учительница математики, которая всегда делала мне выговоры за плохо написанные контрольные работы. – Я тебе верю, а всё остальное – лживая напраслина самой отвратительной княжны во всех двенадцати княжествах. Не зря её замуж никто не хочет брать – сведёт в могилу любого своими капризами и непостоянством. Будь всё ложью – князь Январь не появился здесь. Ведь любому в Смене времён и Просини известны песни бродячих бардов о его наречённой. И уж явно это не Юня.

– Песни бардов? – переспросила я, с трудом припоминая, что уже когда-то слышала об этом что-то.

Леся не успела мне ответить – во дворе послышались крики и зазвенели мечи. А потом появилась группа всадников, один из которых, лихо перемахнув через головы вооружённых дозорных, на лету выскочил из седла и приземлился аккурат на гульбище. И не успел никто глазом моргнуть – ворвался в гридницу, лишь мелькнул в серости раннего утра знакомый голубой плащ.

– Март приехал! – охнула Леся. – Теперь всё очень плохо. Боюсь, они с княжичем разругаются окончательно после случившегося. Ведь только ты их примирила, госпожа. А теперь… Март сильнее Рюена.

«Надеюсь, он вытащит Января отсюда», – подумала я, но мысль была безнадёжной и быстро угасла, не дав надежде даже шанса появиться на свет.

Горло сжало, точно тисками.

– Как ты там, Январь? – прошептала я, вглядываясь сквозь стекло в тёмные окна хором.

Глаза нестерпимо жгло, а боль в груди становилась лишь сильнее, даже дышать было трудно.

Увидев моё перекошенное лицо, Леся вновь принялась тихо голосить, помогая мне перебраться на постель.

– Ты поплачь, госпожа, легче станет, – уговаривала она меня, чувствуя своим девичьим сердцем мою боль.

Обняв вложенный в ножны меч, я зарылась лицом в подушку.

«Как ты там, Январь? Всё снова из-за меня! Из-за глупой Расеи! Зачем ты спас меня? Чтобы я приносила этому миру только страдания? Чтобы из-за меня гибли другие? Зачем я живу, Январь? Мне нет места в твоём мире. Посмотри, что вышло из-за меня. Я ужасная. Я сею лишь страдания, вместо цветов, которыми мечтала украсить твой дом. Прости меня, Январь!»

Беззвучные рыдания рвали мне душу так яростно, что не было сил терпеть. Леся, сидевшая рядом со мной, гладила меня по спине и плакала от бессилия, не зная, как мне помочь.

А из глубины леденящей сердце тьмы вновь слышался зовущий голос.

– Иди ко мне, Расея! Вместе мы будем непобедимы. Ни одна боль не тронет твоего нежного сердечка. Просто иди ко мне, и я исцелю твои душевные раны.

Бледные руки с тощими пальцами вновь протянулись ко мне, маня в головокружительную пропасть, сулившую забвение. Алые искры светлячками носились вокруг меня, монотонно напевая заунывную песнь, и мой слух улавливал лишь одно слово «покой… покой… покой».

– Дай мне руку, Расея, – ласково шелестел голос, и зловонное дыхание смерти дурманило голову, опьяняя предстоящим ощущением лёгкости. – Иди же ко мне, Расея. Здесь твои мама и папа, твоя бабушка. Они все здесь. Ждут тебя, давно ждут. Я отведу тебя к ним.

– Бабушка? – ледяной осколок ударил под сердце с новой силой.

– Ах, бедняжка не выдержала разлуки с тобой, – печально вздохнул голос. – Но ты встретишься с ней, она ведь совсем рядом. Вот же она, иди, и увидишь её, она ждёт тебя.

Ох, бабушка! Ну как же так? И это всё моя вина! Моя вина!

Боль была невыносимой. Она выжигала каждую клеточку моего тела, рвала, терзала, мучила.

Всё из-за меня.

Я сделала шаг вперёд.

Если я исчезну – всё закончится. В княжествах наступит покой. Никто не скажет больше «Это всё из-за тебя, лгунья и воровка!», никто не скажет, чтобы я ушла. Протянув руку, я сделала ещё один шаг вперёд. Пусть всё закончится так.

– Расея!

Ключ на груди стал непомерно тяжёлым, даже колени подогнулись от невыносимого груза. Меч в правой руке, который я не видела из-за тумана в глазах, загудел, зарычал, будто готовящийся к прыжку дикий зверь.

– Не смей, Расея.

Далёкий голос Января был так строг, что никакое расстояние не могло бы исказить его. Но в строгости была мольба, которой я никогда раньше от него не слышала.

– Не делай этого, Расея.

Опустив руку, я попыталась вздохнуть полной грудью, чтобы унять страшную боль. Но тот голос из бездны так ласково звал, так заманчиво обещал встречу с родными и решение всех проблем. Ведь если я вернусь… Всё начнётся сначала. Снова будет больно.

– Ты ещё и не боролась, чтобы сдаваться. Это приказ, маленький воин. Или ты забыла о том, кто ты? Вернись обратно. Сражайся, потому что ещё ничего не проиграно.

– Я…

– Это приказ, Расея. И моя просьба.

Перехватив покрепче меч двумя руками, я бросилась бежать прочь от края тёмной бездны к забрезжившему вдруг позади меня крошечному лучику света. И вместо дикого воя позади себя я вдруг стала различать звонкие голоса Весеи и Нельги, ворчание бабушки Малашки, ласковое слово «дочка» из уст Буса, задорную болтовню Ярилки, пение Марта и его бренчание на лютне, ласковый говор Леси, заливистый хохот Фёдора…

День догорал розовой дымкой, пылинки сверкали в последних лучах, заливавших покои, точно звёзды. Они кружили в дивном танце, медленно угасая. Солнце устало садилось в пену далёких облаков, клубившихся над самой кромкой золотой дубравы.

– Ох, очнулась!

Надо мной склонилась Ляна. Бледное лицо выражало обеспокоенность и тревогу.

– Мы уж думали, что к тебе вновь вернулась твоя зимняя болезнь, Расеюшка, – она потрогала мой лоб своей тёплой ладонью. – Мы хотели за знахарем послать. Ну что же тебя так мучает, моя дорогая? Вся металась, плакала.

– Я в порядке, – поторопилась я заверить её. – Мне снился плохой сон.

Ляна присела на мою постель и крепко обняла, приглаживая мои непокорные волосы.

– Это всё из-за случившегося, – вздыхала она. – Представляю, как тебе было страшно! Рюен всё уладил, никто тебя не обидит. Они всё поняли, он объяснил им.

– А Юня? – не удержалась я.

– Они ещё не закончили свой разговор, – Ляна отстранилась от меня, держа за плечи и разглядывая, точно желая выяснить – до конца ли я пришла в себя. – Январь не говорит ничего, молчит. А она точно с ума сошла. Столько посуды перебила. Ничем её не унять. Но это временно. Не волнуйся о ней. Главное, что ты цела и невредима. Мара забрала войско. Снежень и вправду ранен. Говорят, что это Январь его нагайкой стегнул, в лицо попал. Ну да не страшно, поправится.

– Март здесь?

– Приехал утром, тоже молчит, – Ляна потупила глаза. – С Рюеном хочет поговорить отдельно. Рвался к тебе, да я его не пустила. Не хотела, чтобы разбудил тебя.

– А Леся где? – нахмурилась я.

– За платьем новым для тебя послала, – улыбнулась Ляна. – В этом-то теперь тебе не выйти. А зашивать даже и не вздумай. Ты ведь не простолюдинка какая. Ты теперь почти наша дочка. Рюен мне всё о вас с ним рассказал. И мы этому с князем только рады.

– О чём рассказал? – я мрачно следила за каждым её движением.

– Ну как же? – вскинула Ляна брови в удивлении. – Любит он тебя, жениться на тебе хочет. Всё ради тебя сделал, чтобы никто не обидел тебя. Он и дальше будет на твоей стороне. Мы тебя защитим от всего. Ты только не спеши отталкивать его. Подумай хорошо, что ждёт тебя, если погонишься за синей птицей. Будешь ли ты также счастлива, как это может быть с Рюеном? Я ничего не имею против Января или Марта, но с ними у тебя не будет семьи, потому что они оба воспитаны одиночеством и не способны понять эту ценность, в которой мы воспитали Рюена. Для женщины важен очаг, создание уюта и тепла, совместный ужин за одним столом, дети и прогулки по лесным дорожкам рука об руку. Но разве это знакомо Январю или Марту? Они выросли в постоянной борьбе, война их очаг, а дружина – семья. Разве ты ищешь для себя этого? Ты не похожа на воина, ты – нежный цветок, которому нужен дом и семья. Всё это тебе сможет дать наш Рюен. И мы с Октябрём станем для тебя твоей семьёй тоже.

Она ласково улыбнулась мне, так мягко и нежно погладив по голове, что я невольно ответила на эту улыбку, больше походившую на усмешку. Но Ляна не разобрала этого и лишь поцеловала меня в макушку, всё продолжая приглаживать волосы – те, точно назло русой соломой торчали во все стороны, требуя схватки с гребнем.

В дверь влетела запыхавшаяся и раскрасневшаяся Леся. В руках у неё был свёрток, из которого заманчиво выглядывала золотистая оборка моего нового платья.

– Госпожа, – Леся несколько раз моргнула, а потом запоздало поклонилась. – Вас искал князь, госпожа.

Ляна весело подхватилась со своего места, одарив меня напоследок ослепительной улыбкой.

– Когда все успокоятся, надеюсь, мы сможем собраться всей семьёй за вечерним столом, – мягко проговорила она. – Не тревожься ни о чём, моя дорогая. Здесь твой дом и ты в безопасности. Когда все уедут, мы снова будем гулять в нашем саду. А пока – просто отдохни ото всех волнений. Леся и Вышень присмотрят за тобой.

Она кивнула мне и вышла. А вместе с ней погас последний закатный луч солнца – в покои прокрались тихие вечерние сумерки.

– Леся, не показывай мне его, – я махнула рукой за свёрток, который девушка хотела, было, положить рядом со мной. – Где нитки? Я хочу зашить своё старое платье.

– Как ты себя чувствуешь, госпожа? – Леся заботливо заглянула мне в лицо.

– Нормально, не волнуйся, – проворчала я, всё ещё размышляя над словами Ляны. – Мой внутренний воин протестует против семейных ужинов. Куда вкуснее калиновый кофе в постель и колыбельная перед сном.

Тяжело вздохнув, я вновь посмотрела в окно в сторону княжеских хором.

– Вышень сказал, что князь Январь не проронил ни слова, пока все князья и Юня о чём-то пытались договориться, – прошептала Леся, проследив мой взгляд. – Княжна требует, чтобы он принял её предложение, а Рюену запретила посещать вместе с тобой все княжения в будущем. Март тоже молчал, лишь задал Рюену вопрос касательно твоего решения. Он хочет, чтобы ты тоже присутствовала на беседе, потому что не верит княжичу. Весенний князь против такой договорённости между Рюеном и Юней. Но княжна грозит сжечь Соколиную, если Январь не уедет с ней. Вряд ли Рюен пожертвует крепостью, когда она только-только подошла к основному этапу строительства. Ведь он эту крепость вместе с тобой сотворил.

– Какой-то фальшивый спектакль, – поморщилась я, выслушав её. – Все играют какую-то игру с подменой главных действующих лиц, чтобы я отгадала, кто есть кто?

Леся не поняла ни слова из сказанного мной и лишь пожала плечами. Вскоре она ушла за едой для меня, оставив одну наедине с мыслями. Хмуро проводив её взглядом, я увидела мчавшегося на всех парусах к избе Рюена. Вот ведь нелёгкая! У меня не было никакого желания говорить с ним, слушать какие-то оправдания. Я позже выясню, как он про ключ узнал. А сейчас…

Метнувшись к постели, подложив под себя меч, за который я стала бояться ещё сильнее, ведь его утрата для меня будет невосполнима, я завернулась с головой в одеяло, отвернувшись к стене, и притворилась спящей.

Тихо постучав в дверь и не дожидаясь ответа, Рюен вошёл.

– Расея? – тихо позвал он, подходя ко мне.

Я слышала, как он вздохнул, как деревянные доски скрипнули под его весом, когда он сел рядом, чувствовала, как замерла в воздухе его рука, желавшая прикоснуться к моему плечу…

– Надеюсь, тебе больше не приснится ни один кошмар, – прошептал он. – Ведь я обещал тебя защищать. Что мне сделать, чтобы растопить твоё сердце? Не уже ли в Просини лёд так сковал тебя, что ты не можешь дать мне даже надежды? Почему для тебя я всего лишь друг? Разве друг не может любить? Видимо, я поспешил. Расея…

А затем тихие шаги оповестили о его уходе.

Вставать не хотелось. К тому же Леся явно не торопилась с ужином. Уж не случилось ли с ней чего? Отгоняя дурные мысли прочь из головы, я смотрела в пустоту, замечая лишь то, какой непроницаемой становится темнота.

– Госпожа?

Кто-то тихо постучал в окно.

– Госпожа?

За окном мелькала огромная фигура Вышеня. Рында всё время озирался по сторонам, что было на него совсем не похоже.

Я выбежала из избы.

– Что, Вышень? С Лесей что-то? – я испуганно посмотрела на него.

Всегда мрачный, неразговорчивый, с застарелым грубым шрамом, рассекавшим лоб и висок, слегка сутулившийся рядом со мной из-за высокого роста, он выглядел сейчас пугающим, точно пришёл для того, чтобы отвести меня на плаху.

– С ней всё хорошо, – негромко выговорил он, хмурясь и переминаясь с ноги на ногу. – Пойдём, госпожа.

Я попятилась от него обратно к двери, судорожно шаря рукой в воздухе в поисках ручки. Ну почему меч не взяла с собой, глупая!

– Да не бойся, – Вышень примирительно протянул ко мне свою огромную ладонь. – Дело у меня к тебе. От Леси.

– Какое дело? – выдохнула я.

– Сама узнаешь, если поторопимся, – Вышень с трудом подбирал слова, чем пугал ещё больше. – Не от княжича я.

И он попытался изобразить улыбку. То ли мышцы лица были травмированы в каком-то бою, то ли он забыл, как улыбаться, но вышло у него крайне устрашающе.

– Верь мне, госпожа, – кивнул он, глядя строго и решительно, так, как никогда не смотрел даже на княжича.

А не всё ли теперь одно? Я взялась за его протянутую руку и пошла следом, плохо соображая в темноте, куда он меня ведёт.

Мы миновали главную часть хором, перебрались через бесконечные леса и брёвна, от которых пахло тёплой древесной смолой. Поднялись по лестнице, у которой ещё не было перил, прошлись по широкой балясине, соединявшей два перехода, и остановились у низкой двери.

– Иди, – подтолкнул меня Вышень. – Я вернусь, если что-то пойдёт не так. Скажем, что купать тебя водил.

И он неслышной поступью заторопился вниз, оставив меня одну в полном смятении перед неизвестной дверью. Мне не хотелось ни с кем видеться. Разве что…

Я осторожно потянула ручку с одной лишь единственной надеждой на невозможное.

В покоях, не достроенных и не отделанных мастерами, горела одна единственная свеча, освещая пустую темноту. Рядом со свечой, обняв руками колени и опустив голову, сидел тот, кого я желала видеть больше всех на свете. Но хотел ли он видеть меня?

– Январь? – осторожно позвала я.

Князь резко вскинул голову, сощурил глаза, зорко вглядываясь в темноту, а затем медленно поднялся, нахмурившись, точно грозная туча.

Я робко шагнула вперёд и остановилась, упершись в его холодный взгляд.