Первым будет Январь

Размахивая мечом, к нам нёсся Декабрь. Яростное звериное лицо радостно блестело от пота.

Прошло несколько мгновений, прежде чем бившиеся между собой воины Юни, Рюена и Мары, развернули свои силы против зимнего князя.

– Я не хочу с вами драться! – громко крикнул он. – Хотя очень желаю. Могли бы и меня позвать. Ну что, январская девица, открывай ворота, князь приехал княжить.

Сальный взгляд замер на моей груди, едва прикрытой тем, что не успела дорвать Юня.

– Зря старался, – Снежень шагнул вперёд. – У неё нет ключа, хоть она и наследница. Она его спрятала.

– Так отдайте её мне, – захохотал Декабрь. – Мне хватит четверти часа, чтобы выведать, где ключ. Ведь ты же скажешь, золотко? – слащавым голосом спросил он у меня.

Я с трудом сглотнула. Почему вновь этот первородный страх перед ним заставляет меня цепенеть? Я не хочу его бояться! Точно чувствуя это, Рюен обернулся к Декабрю, загораживая меня собой.

– В этот раз не выйдет, – прорычал он.

– Силёнок прибавилось за полгода? – засмеялся Декабрь. – Или батюшка рядом? Что скажешь, Январь, на чьей стороне перевес сил? Ты я, погляжу, просчитал. Где ж твои мордовороты?

– А ты хорошо оглядывался? – хмыкнул Январь в ответ, незаметно пятясь назад вслед за Мартом.

– Так никого не было, – развёл руками Декабрь. – Ключ-то где, золотко? Сама отдашь или мне силой взять?

И он снова рассмеялся, будто где-то забрехала старая собака. Спрыгнув с коня Декабрь чинно, словно барин, направился в мою сторону. Его дружина, имея полное преимущество, взяла в окружение воинов и их предводителей.

Теперь меня отделяла только спина Рюена от жадного взгляда двенадцатого князя. Я чувствовала, как княжич тяжело дышит, загнанный в угол собственного плана.

Вдруг, тенью скользнув среди застывших в недовершённом бою воев, перед Декабрём рухнула на колени Леся.

– Князь, помилуй! – срывающимся голосом закричала она, отбивая земные поклоны. – Пощади, князь! Всё расскажу! Только умоляю, пощади госпожу!

– Леся, – выдохнула я с ужасом, дёрнувшись в её сторону.

Но рука Рюена удержала меня от очередного необдуманного шага.

– И вы, князья и княжны! Пощадите мою госпожу! Небом заклинаю вас! Это всё я! Я! – она рыдала, уткнувшись лицом в землю. – Госпожа Расея ни в чём не виновата! Это я украла у неё ключ! Настоящий ключ!

– Леся! Что ты такое говоришь? – возмутился князь Октябрь.

– Простите меня, княже! Это всё я! Только заклинаю, отпустите мою госпожу! Она не виновата перед вами! Покарайте лучше меня! – Леся не смотрела в мою сторону, лишь мотала головой и рыдала. – Я взяла ключ.

– И где же он, маленькая птичка? – недовольно затопал ногой Декабрь, нависнув над ней, как скала.

Леся подняла на него глаза, полные слёз и ужаса. Бледная, точно смерть, с россыпью ярких веснушек и растрепавшейся чёрной косой, она была крошечной, как божья коровка без красного плаща.

– Я спрятала его, – пролепетала она. – Спрятала, князь. В башне соколиной спрятала.

Юня яростно прорычала, от негодования взмахивая широкими рукавами и топая ногой.

– Схватите эту девчонку! – заорала она своим воям. – Чего ты ждёшь, Декабрь?

– Не тронь её! – закричала я, вырываясь из-за спины Рюена. – Не тронь!

Декабрь расплылся в довольной улыбке, что кот, увидевший полную крынку жирной сметаны.

– Узнаю этот строптивый взгляд, – елейно протянул он. – Что ты сделаешь мне, золотко?

И, протянув руку к Лесе, сгрёб её за воротник, поднимая на ноги и привлекая к себе. Девушка дрожала от страха и рыданий. Но когда Декабрь поднёс к её горлу жало клинка, застыла, будто уже умерла.

– Леся!

Весь мой мир перевернулся, ухнул куда-то в недра всех княжеств. Мутным пятном рядом со мной заскользили размытые пятна воинов. Словно с глубокого дна колодца донеслись страшные голоса и звон стали. Я не замечала ничего перед собой кроме огромных серо-зелёных глаз Леси. Бежала к ней, отталкивая от себя тех, кто ринулся мне наперерез.

А потом всё замедлилось, застыло, как в моём самом кошмарном сне. Рёв голосов за спиной. Искажённые лица. Визг. Левое ухо оглушил свист разрезаемого воздуха. Вспышка боли в глазах Леси.

– Нет!

Алый шиповник на её груди расцветал так стремительно и ярко, будто торопился насладиться последними лучами заходящего солнца. Лепесткам не хватало место, и они начали опадать крупными каплями на землю, стекать по гладкому древку стрелы.

Декабрь равнодушно отпустил плечи Леси, и она, покачнувшись, стала оседать на землю.

– Леся! Лесичка! – завопила я в ужасе, хватая её и не давая упасть. – Леся!

Слёзы мешали рассмотреть лицо девушки, стремительно бледнеющее, будто вся краска уходила вместе с лепестками дикого алого шиповника.

– Только не умирай, – молила я её, убирая с лица непокорные чёрные волосы. – Слышишь, не умирай.

– Моя госпожа, – прошептала Леся, хватаясь за мою руку и глядя угасающим взглядом. – Твоя Леся остаётся навсегда верной тебе. Моя княжна…

Её взгляд замер, и последняя слезинка скатилась по виску, забирая с собой всю боль. И лишь вечное Небо отражалось в застывших зрачках, принимая Лесю в свои объятия.

Наверное, я кричала, кричала так, как никогда в жизни. Но я не слышала ни себя, ни того, что творилось вокруг. Лишь боль в груди говорила о том, что всё было по-настоящему. Я с силой прижимала к себе Лесю, не веря в случившееся.