Сила расталкивания. Аз Фита Ижица. Часть I: Прогулка по висячему мостику. Книга 2

- Это понятно, но ведь вы сейчас сами предложили мне тренировать внимание, воспринимая с одинаковым сосредоточением сразу, как минимум, два вербальных источника информации. К тому же, создавая у присутствующих впечатление, якобы он всего один.

- Безусловно, манипулировать и собственным, и чужим вниманием сложно. Особенно в рамках вербальных символов, — подтвердил Лоренц. — Однако учти, что и вербальные символы можно воспринимать по-разному.

Видишь ли, обычный человек, внимательно слушая собеседника, неосознанно повторяет за ним его слова. Но можно этого и не делать.

Именно повторение, то есть, повторная вербализация, и захватывает внимание полностью, не оставляя на что-либо ещё.

- Похоже, что так, — сказал Ира после минутной паузы. — Когда-то, давно — мне было лет девятнадцать-двадцать — я слышала голос. Точнее, я его не слышала. Он как бы проносился у меня в сознании.

Так вот, он говорил вроде бы с обычной скоростью, но у меня не получалось схватывать смысл.

То, что я успевала повторить за ним, обретало значение и укладывалось у меня в памяти. А то, что я не успевала проговорить, пролетало мимо. Хотя все слова были знакомыми, я не могла уловить, о чём речь.

Во время обычного общения я не замечала за собой, что повторяю вслед за собеседником то, что он сказал.

- Тебе тогда только казалось, что скорость обычная, — пояснил Зив. — Когда смотришь на летящий самолёт, тоже создаётся впечатление, будто он движется гораздо медленнее, чем на самом деле.

Именно благодаря несоответствию скоростей ты и заметила, что проговариваешь. Когда же скорости одинаковые, это неощутимо.

- Если это даже заметить невозможно…

- Этого и не нужно замечать, — перебил Иру Лоренц. — Если ты займёшься наблюдением за собой, твоего внимания точно уже ни на что не хватит.

- И как же тогда с этим бороться?

- Путем прекращения вербализации с помощью истинного сосредоточения, — высокопарно промурлыкал Лоренц.

- О как! — с улыбкой воскликнула Ира. Своими формулировками и манерой их выдавать Лоренц забавлял её.

- Дело в том, — продолжал он задушевно мурлыкать, — что, если требуется сконцентрировать внимание на чём-либо, обычный человек, в первую очередь, сосредотачивается именно на вербализации.

Лишь в экстремальных ситуациях, когда думать словами попросту некогда, на незначительный отрезок времени его высвободившееся внимание охватывает явления, которые в обычном состоянии ускользают от него. В этот миг он постигает сущность Абсолюта. Но!

Не имея возможности по ходу вербализировать полученные ощущения, человек помнит о них лишь нечто смутное.

То, что мы предлагаем тебе практиковать, и есть экстремальная ситуация.

Поначалу будет трудно, но если ты, вместо того чтобы осознать «как», будешь пытаться делать это — то есть, делать, не задумываясь о том, как именно ты это делаешь — постепенно у тебя начнёт получаться то, что нужно.

- Ира, — добавил Зив, — твоя главная проблема в том, что ты уделяешь чрезмерное количество внимания пониманию, а не действию.

- Зив прав.

Тратить внимание, время и силы на понимание нужно «до» и «после», но не «во время». Это — единственный способ действовать с максимальной эффективностью и полностью контролировать и себя, и то, что вовне.

Однако попытки сознательно прекратить вербализацию приводят лишь к её запуску с удвоенной силой и к поглощению всего без остатка внимания этим процессом.

Только истинное сосредоточение на действии вводит в нужное состояние, которое длится до тех пор, пока не начинаешь его анализировать.

- Чем, собственно, мы сейчас и занимаемся, — проурчал Зив, — хотя собирались помочь тебе приятно провести выходной, а заодно показать одну весьма полезную штуку.

- Простите меня, — виновато мяукнул Лоренц. — Я несколько увлёкся. Ира, мы на самом деле хотели показать тебе одну очень нужную вещь.

С человеческой точки зрения её суть лежит в сфере сверхъестественного. А вот применение сулит тебе немалые практические удобства в общедоступной реальности.

- Это ведь только ты слышать нас стала лишь с нынешнего утра. Мы-то, можно сказать, всё о тебе знаем, — проурчал Зив.

Они с Лоренцем заговорщически переглянулись.

- Идём, — позвал Лоренц.

Ира с любопытством последовала за ними. Они спустились по лестнице, ведущей в цоколь.

Дверь в сад, через которую, как считала Ира, попадали в дом Зив и Лоренц, а заодно и Женечка с Владом, была заперта.

- Её замкнул твой сын перед отъездом, — ответил на не прозвучавший вопрос Зив. — Тебе она ни к чему, — добавил он и направился к другой двери.

Та дверь тоже вела в сад, но Ира с Лёшей так и не смогли открыть её, потому что ни один из выданных Аристархом Поликарповичем ключей не подходил к замку.

- А вот эта дверь, — продолжал Зив, — как раз то, что тебе нужно. Она, казалось бы, ведёт в сад, но на самом деле, и в целый ряд других мест. Не куда угодно, но, к примеру, в дом, в котором тебе понадобится вскоре появляться всё чаще и чаще, попасть через неё можно.

- То есть… Я не поняла.

- Открывай дверь, — потребовал Лоренц.

- Она на замке, и ни один ключ к нему не подошёл.

- Она не на обычном замке, и для того чтобы её открыть, не нужен обычный ключ, — проурчал Зив. — Мы без труда открываем её, и твои друзья — тоже.

Единственное, они не могут попадать через неё в другие места, кроме как из сада в дом и из дома в сад.

Мы охраняем эту дверь.

Именно поэтому она не поддалась, когда вы с Лёшей пытались открыть её.

Твой сын, хоть ты и родила его, не имеет с тобой ничего общего. Впрочем, как и ты со своими родителями. Открывай дверь!

Целая куча вопросов бурлила в Ирином мозгу и рвалась наружу, но она понимала, что сейчас не время, а потому усилием воли заставила рассудок замолчать, на мгновение расслабилась и толкнула дверь.

Та, даже не скрипнув, распахнулась в цоколь поющего дома, который радостно горланил задорные частушки.

Как только Ира, а следом за ней Зив и Лоренц, зашли, частушки оборвались на полуслове, и во всей своей торжественной красе грянула увертюра к опере Бизе «Кармен» в интерпретации автора для Opera-Comique.

- Ну вот, — промурлыкал Лоренц, — теперь ты можешь в доли секунды перемещаться между двумя достаточно отдалёнными друг от друга местами.

- Но как? — спросила Ира. — Насколько я понимаю, в данном случае, я зашла сюда, мягко говоря, не без вашей помощи. Ведь так?

- Верно, — ответил Лоренц. — Мы — стражи сети проходов, и нам дано право самим решать, кому открывать проход, а кому нет.

- Боюсь, что если даже вы будете держать проход для меня нараспашку, я вряд ли смогу им воспользоваться самостоятельно. То есть, пройти туда, куда мне надо.

- Ты права, — подтвердил Зив. — Сегодня мы провели тебя сюда. Если б проход был просто открыт, ты бы заблудилась. Мы направили тебя туда, куда нужно.

На самом деле, это несложно. Ты постепенно научишься делать это сама. Тем более что для начала тебе необходимо освоить лишь этот путь.

- То есть, начинаем с малого и будем двигаться к более сложному, — пояснил Лоренц. — Думаю, нет необходимости тебе объяснять, почему для тебя, как первый, мы выбрали именно этот вариант?

- К счастью, хоть это для меня ясно целиком и полностью, — усмехнувшись, сказала Ира.

- Но при этом у тебя куча вопросов по другим поводам? — как бы хитро улыбаясь, спросил Зив.

- Ага.

- Ну, это неудивительно, — важно промурлыкал Лоренц. — У меня есть предложение. Давайте вернёмся в наш дом, пообедаем и сгоняем на Ажек.

Тебе ведь, Ира, нужно отдохнуть от трудов праведных? Вот! А по дороге туда и обратно как раз и поболтаем.

Заодно потренируешься делать вид, будто мы ничего и не говорим вовсе. Конечно, если встретим каких-нибудь людей по пути. Идёт?

- Идёт, — ответила Ира.

* * *

- По саду гуляла, Ирочка? — поинтересовалась Татьяна Николаевна, выглянув из кухни, когда Ира поднялась из цоколя на первый этаж.

- Да, Татьяна Николаевна.

- Молодец! Общение с природой — лучший отдых! И аппетит, небось, хороший нагуляла.

- Есть немного.

- Ну, так уж и немного!?

- Шучу. Голодная, как сто тигров.

- А вот это приятно слышать. Садись, ешь.

- Компанию составите?

- Нет, Ирочка. Я уже перекусила, а сейчас в город хочу съездить.

- Как знаете.

- Приятного аппетита!

- Спасибо!

Татьяна Николаевна покинула дом, а Ира, Зив и Лоренц занялись поглощением обеда. Ира пригласила их вместе с собой за стол, чему они очень обрадовались.

К её немалому удивлению оказалось, что они умеют это делать — в смысле, есть за столом — очень даже изысканно. Притом настолько, что, пожалуй, даже светила этикета позавидовали бы их манерами.

* * *

- Первое, что ты должна понять, — начал Лоренц, когда они вышли на тропу, — это то, что весь Мир живой. Я имею в виду не только Землю, а вообще абсолютно всё. Но он живой неодинаково и неравнозначно.

Существуют живые объекты и объекты, являющиеся частью живых объектов. К примеру, ты — живая, твоя рука тоже живая, но живая не сама по себе, а лишь как часть тебя.

Всё является живым всегда. Но что-то из этого всего постоянно живое само по себе. То есть, обладает осознанием себя и окружающего мира. То есть, является личностью.

Что-то постоянно остаётся лишь частью живого, являющегося личностью.

Что-то, в самом принципе являясь частью живого, на некоторый период в некотором нечто становится самостоятельно живым. То есть, его самостоятельная жизнь в смысле обладания осознанием себя и окружающего мира — явление непостоянное. Таких существ в Мире подавляющее большинство.

- Представь, — продолжил Зив, — будто весь Мир — это бесчисленное множество нитей. Все нити наделены жизнью, но не все наделены осознанием.

Осознание возникает лишь там, где эти нити переплетаются, или завязываются узелками, или сматываются в клубки, или что-то другое в том же роде. В местах этих соединений и появляется личность.

- Верно, — подхватил Лоренц. — Теоретически, большинство таких пучков нитей могут существовать вечно или распутаться через некоторый период.

На практике же есть очень незначительное количество эдаких клубочков, которые никогда не разматываются, а все остальные, которые составляют подавляющее большинство, не успев сплестись, почти сразу же разъединяются.

В воспринимаемой нами земной реальности эти клубочки, в первую очередь, представлены растениями, животными и, конечно же, людьми.

Почему в первую очередь?

Потому что объекты и явления, которые люди по умолчанию считают неживыми, вполне могут быть воплощениями личностей, притом гораздо более устойчивых, чем те, что воплощаются людьми.

К таким объектам относится и наш дом и, как ты его называешь, поющий дом.

Личностей, воплощенных таким образом, мистики, как правило, относят к другому типу осознания.

На самом же деле осознаний только три типа: непостоянное, относительно постоянное и постоянное.

Это соответствует трём типам личностей: устойчивым, относительно устойчивым и неустойчивым.

- О чём-то подобном мне уже рассказывал Женечка.

- Было б удивительно, если б умолчал, — желчно мяукнул Лоренц.

- И говорил он только о людях, — проурчал Зив. — Не так ли?

- Честно говоря, точно не помню, но, кажется, он отметил, что касается это не только людей.

- Ну хоть отметил! — съязвил Лоренц. — Человеческому воплощению свойственна иллюзия исключительности. Человек не принимает в расчёт никого, кроме себя. Даже тот, кто является воплощением относительно устойчивой личности. От того и все беды человечества.

- Видишь ли, Ира, — заурчал Зив, — устойчивая или относительно устойчивая личность может воплотиться на Земле как человеком, так и муравьём или… ну, папоротником, к примеру. Короче, абсолютно всем. Так же как и неустойчивая. То есть, и дождевой червяк может оказаться богом, а человек — существом примитивным.

- Как я понимаю, неравенство существует, но не в принадлежности к какой-то классификационной категории, скажем: вид, класс…

- …профессия, общественное положение… — дополнил Зив список сугубо человеческим.

- …а только в зависимости от качества личности, так? — закончила свою мысль Ира.

- Именно так, — подтвердил Лоренц с явным удовлетворением. — Земная жизнь — испытание и для относительно устойчивых, и для неустойчивых личностей.

Ведя её определенным образом, у неустойчивых есть шанс стать относительно устойчивыми, а относительно устойчивые подвержены опасности прекратить своё существование.

Правда, это не является отличительной особенностью земного мира. Подобное происходит на всех уровнях Бытия. И на всех уровнях Бытия устойчивые и относительно устойчивы личности управляют ходом жизни. Только не в том смысле, в который перековеркали сие люди.

На самом деле, управление — это излучение и направление энергетических токов, а вовсе не издание законов и контроль их выполнения, или, что ещё хуже, самовлюблённое самодурство.

Неустойчивые личности занимаются изменением количественных характеристик этих токов. Тот, кто преуспевает в этом, укрепляет собственную структуру и со временем становится способным сам излучать и направлять энергию.

Я понимаю, это всё слишком обобщённо и абстрактно. Но если начать вдаваться во все частности, этот наш разговор никогда не окончится.

- Я поняла общую идею, и она не является для меня новой.

- Женечка постарался? — с ядом спросил Лоренц.

- Да.

- Лоренц, не язви! — гавкнул Зив. — Что плохого в том, что Ира всё это знает?

- Да нет. Хорошо, конечно. Но…

- Но ты просто недолюбливаешь Женечку, — закончил Зив.

- А ты?

- Действительно, что он вам такого сделал? — с любопытством спросила Ира.

- Ничего он не делал, — проурчал Зив. — Видишь ли за время своего вочеловечивания, а человеком он предпочитает жить не только последние две с половиной тысячи лет непрерывной земной жизни…

- Он и до этого почти только сим и баловался, — брюзжа, перебил Лоренц.

- Теоретически он знает, что разница между всеми существами лишь в качестве личности, — продолжал Зив, — что подобные ему воплощаются и пиявками, и водорослями, и кем угодно ещё, но он, как все люди, сторонится и не принимает их во внимание.

- Вот, к примеру, настоятельно советовал тебе выкинуть приглашения. А ведь их, к тому же, не пиявка какая-нибудь послала! — фыркнул Лоренц.

- А что это за приглашения? Кто их прислал?

- Отвечать на подобные вопросы не в нашей компетенции. Когда получишь третье, сама узнаешь, — официальным тоном промурлыкал Лоренц.

- У меня есть ощущение, что эти, как вы их называете, приглашения напугали Женечку.

- Ещё бы не напугали! — мяукнул Лоренц. — Он догадывается от кого они.

- Он не поделился со мной своими догадками.

- И не поделится. Это не в его компетенции, — проурчал Зив.

- А уж это он знает отлично, — промурлыкал Лоренц.

- Но если это нечто до такой степени серьёзное, неужели просто выбросив их, я смогу избежать того, что, с точки зрения Женечки, несёт угрозу?

- Во-первых, я рад, что, судя по твоим словам, у тебя иная точка зрения на сей предмет, — довольно сообщил Лоренц, — а во-вторых, в этом случае, он, к сожалению, прав. В смысле, что если ты их выбросишь, они тот час же будут отменены.

- Надо признаться, вы меня, ребята, прямо-таки заинтриговали.

- Потерпи, — мягко и ласково проурчал Зив. — Как только ты будешь готова, придёт третье приглашение, и ты всё узнаешь.

- Давайте-ка вернёмся к нашей теме, — мяукнул Лоренц. — Так вот, у каждой личности — и неустойчивой, и относительно устойчивой, и устойчивой — своя задача.

Устойчивые и относительно устойчивые личности решают задачи более сложные и глобальные, а неустойчивые — более простые и локальные. Но это не значит, что менее важные. В зависимости от задачи, личность воплощается в том или ином качестве.

Между прочим, на то, в чём заключается сложность и глобальность, у людей тоже иная точка зрения.

- Кстати, Лоренц, да и ты, Зив, мне кажется, вы недолюбливаете людей.

- Да, это так, — подтвердил Лоренц.

- Что ж вы так со мной-то носитесь?

- Ты — не человек, — «констатировал факт» Лоренц. — То есть, ты — человек, конечно же. По крайней мере, сейчас. Но ты — совершенно особенная личность. При этом за весь путь своего земного бытия ты очень мало и очень ненадолго воплощалась человеком, а потому не вочеловечилась.

- Ты не испытываешь человеческой иллюзии исключительности и не по-человечески относишься к другим формам воплощений, — пояснил Зив.

- По-моему, вы меня переоценили.

- Ничуть, — мяукнул Лоренц.

- Видишь ли, Ира, — заурчал Зив, — внешним поведением ты, может быть, и не сильно отличаешься от людей, но мы ведь видим не только проявления этой реальности.

- Мы видим и твои… Как это поправильней назвать? Излучения? Да. Пожалуй, излучения — самый удачный термин, за неимением более точных.

- ОН, между прочим, тоже ВИДИТ, потому и посылает тебе приглашения. — Зив остановился и многозначительно посмотрел на Иру.

- Класс! Мне нравится! Все что-то во мне видят, что я какая-то ну сверхособенная! Ну прям супернеобычная! Одна я ни сном, ни духом.

- Не скромничай, Ира, — промурлыкал Лоренц.

- Постараюсь. — Она улыбнулась, но продолжила серьёзно. — Послушайте, меня тут один вопрос мучает.

- Не мучайся. Спрашивай, — подбодрил её Лоренц. — Мы тебе не Женечка и не считаем, что любопытство бывает праздным.

- Какими способностями нужно обладать, чтобы пройти через ту дверь?

- Способностью ходить, и пользоваться обычными дверьми, — стал отвечать Зив. — Видишь ли, через проходы любой человек может попадать, куда угодно в пределах того, куда они ведут.

Для того и существуют стражи, гарантирующие проходы от посягательства кого попало. Именно поэтому мы наглухо закрыли проход, когда ты осматривала его со своим сыном. Твоему сыну не нужно знать о его свойствах.

- А как с Женечкой и с Владом?

- Мы позволяем им пользоваться проходом как обычной дверью, когда это в твоих интересах, — ответил Лоренц. — Женечка видит, что это проход, но он прекрасно знает, что без разрешения стража он может и не мечтать им воспользоваться в полной мере.

Кстати, в его квартире тоже есть проход. Даже целых два. Вот ими он пользуется и очень активно.

Один проход в его квартире — это входная дверь. Именно потому он всегда всех своих гостей встречает в подъезде и провожает аж на улицу. А второй находится на кухне, куда он вообще никого не пускает.

- У него есть домработница.

Зив и Лоренц демонстративно легли по обе стороны тропинки и посмотрели на Иру, смешно выпучив глаза.

- Ты её когда-нибудь видела? — поинтересовался Лоренц.

- Нет. Но я как-то говорила с ней по телефону.

Зив и Лоренц в неуёмном веселье катались по траве. А когда успокоились, Лоренц продолжил намурлыкивать свою лекцию.

- Видишь ли, проходы существуют в виде сетей. У каждой сети проходов есть страж.

Люди никогда не бывают стражами проходов. Почему? Это мы тебе объясним в другой раз.

Стражами проходов становятся относительно устойчивые личности, воплощённые животными и растениями, а также так называемые духи.

Духи — это относительно устойчивые личности, воплощённые различными природными и рукотворными стихиями. Скажем, камнями, реками, морями, ветрами, домами, книгами, кастрюлями и т.п. То есть чем угодно, что у людей считается неживым.

Воплощение в такие явления и объекты осуществляется по другим принципам, и связь личности с таким воплощением тоже иная. К тому же растение или животное обязательно является воплощением личности, а стихия может быть воплощением как личности, так и безличной силы.

Страж сети проходов, которой пользуется Женечка почти все две с половиной тысячи лет своего нынешнего существования на Земле, дух.

Вочеловеченные личности гораздо легче находят общий язык с духами, нежели с животными и растениями.

Вот и Женечка нашёл. Он всегда селится только в тех местах, где есть проходы сети этого духа. С последним пристанищем ему особо повезло. Там целых два прохода.

- Послушайте, но ведь это большой многоквартирный дом! Притом построенный…

- Знаем, знаем, — перебил Лоренц. — Видишь ли, дверь — лишь воплощение прохода. Это — отдельная тема. Если она тебе интересна, мы обсудим её, но в другой раз. Сейчас нам бы хотелось, чтобы ты узнала более практичную информацию о проходах.

Итак, у каждой сети проходов есть страж. В первую очередь, он заботится о том, чтобы проходы работали как обычное пространство для тех, кому об этой особенности мироустройства знать не положено. Исключение составляют критические ситуации.

К примеру, за дамой гонится грабитель. Дама забегает в дверь и оказывается в трёх кварталах оттуда. Грабитель забегает в ту же дверь и тоже оказывается в трёх кварталах оттуда, но в противоположном направлении.

В подобных ситуациях, как правило, любой страж открывает проход. Тем более что и дама, и грабитель находятся в неадекватном состоянии и спишут странность произошедшего на стресс.

Лишь избранным страж позволяет пользоваться проходами по их прямому назначению.

Существует нечто типа содружеств стражей. Тогда тот, кому позволено пользоваться одной сетью может так же беспрепятственно попадать и в другие. Диапазон перемещений за счёт этого невообразимо расширяется.

Но даже и одна сеть проходов — это очень неплохо, потому что расположение всех её входов-выходов никак не связано с законами физической географии.

К слову, ехать тебе к Радному необязательно. В нашей сети есть выход в старое и новое здания его мебельной фабрики, а так же в дом, где находится его квартира.

- Что!!!???

- А ты думаешь, он просто так именно поющий дом купил? — задал Зив риторический вопрос.

У Иры глаза из орбит вылезли.

- Не пугайся, — успокоил Лоренц. — Не думаю, что он сам, как человек, об этом догадывается, а тем более, знает. Нет, он, конечно, знает, но на другом уровне.

- У меня с Радным связано какое-то очень сильное, но совершенно мне непонятное ощущение.

- Это неудивительно. Он тоже далеко не самое обычное существо. Видишь ли, он…

- Лоренц! — предостерегающе гавкнул Зив.

- Ты прав. Извини.

- Понятно. Мне ещё рано об этом знать.

- Не в том дело, что рано, Ира, — с оттенком виноватости проурчал Зив. — Ну не мы должны тебе об этом рассказывать.

- Ладно. Придушим своё любопытство. А ещё лучше — переключим. Вы мне так и не сказали, что же там с домработницей Женечки? Или это мне тоже ещё знать нельзя?

- Ну-у! Это можно! — мяукнул Лоренц. — Нет у него никакой домработницы. А если ты не поленишься и сходишь в салон сотовой связи, то тебе там русским языком объяснят, что и номера такого не существует. С тобой дух игрался.

- Вот что-что, а дух, общающийся по мобильнику, представить себе ну никак не могу.

- Это проще простого, — проурчал Зив. — Элементарная школьная физика за какой-то там класс. Электромагнитные волны, которые духи воспроизводят, как ты мычание коровы или блеянье овцы.

- А номер?

- Тебя удивит, если ты дозвонишься по этому несуществующему номеру, находясь вне зоны действия всех операторов мобильной связи? — спросил Лоренц.

- Удивит.

- Мобильник с собой? — поинтересовался Зив.

- Да.

- Доставай! — потребовал Лоренц.

Ира достала.

- Что там с зоной?

- Даже намёков нет.

- Для чистоты эксперимента попробуй кому-нибудь позвонить, — предложил Зив.

- К чему? Я и так верю.

- А ты попробуй! — настаивал Лоренц.

Последним номером, с которым зафиксировалось соединение, был Наташин. Ира набрала его. Естественно, телефон и пытаться искать Наташу не стал.

- А теперь набирай его домработницу, — победоносно мяукнул Лоренц. — Как её звать-то, кстати?

- Анастасия Максимовна.

- Набирай! — гавкнул Зив.

Ира ещё раз глянула на экранчик. Сеть, как и следовало ожидать, отсутствовала напрочь. Ира набрала номер. К её изумлению тут же раздался длинный гудок, который оборвался примерно на середине:

- Алло, я Вас слушаю, — сказал немолодой женский голос.

Ира не ожидала такой прыти и растерялась, не успев придумать, что говорить.

- И-извините, Анастасия Максимовна. Я набрала Ваш номер по ошибке.

- Ничего страшного. Удачи Вам, Ирочка, — доброжелательно изрекла «Анастасия Максимовна», и в трубке воцарилась тишина.

Довольные морды Зива и Лоренца светились счастьем.

- Ну как? — тоном Багиры из отечественного мультика «Маугли» промурлыкал Лоренц.

- Впечатляет. Особенно собственное воображение, пытающееся воссоздать образ духа с мобильником.

- Ну, как ты сама понимаешь, никакого мобильника у духа нет. Он ему попросту не нужен, — проурчал Зив.