Сила расталкивания. Аз Фита Ижица. Часть I: Прогулка по висячему мостику. Книга 2

- Закрыл глаза. Тропинка и лес вокруг неё даже лучше видны стали. И вдруг впереди чёрная стена. Открываю глаза, а впереди выход из леса и залитые звёздным светом дачные домики.

- Ладно, идём. Я что-то замерзать начинаю, — сказала Ира, прибавляя шагу. — Такое ощущение, Влад, что у нас с тобой в одну сторону крыша съехала.

- По-моему, уже давно.

«Выбросить всё из головы. Выбросить всё из головы», — как заклинание твердила Ира сама себе весь оставшийся путь к дому.

- Что-то ты какая-то замученная, — окидывая Иру взглядом в электрическом освещении гостиной, констатировал факт Влад.

- Не могу больше.

- Может, тебя пора спать укладывать?

- Нет. Расскажи мне о строительстве. Нужно как-то заземлиться.

- Неужто ты на выставке основательно не заземлилась?

Ира молча посмотрела ему в глаза.

- Понял.

И Влад принялся в подробностях рассказывать Ире о шпатлевке, штукатурке и прочих заземляющих ингредиентах.

Она оживилась, но лишь на время и натужено. Поэтому, едва отчётная информация оказалась исчерпанной, Влад взял Иру на руки и отнёс в спальню.

Ему казалось, что она уснула ещё на подступах к кровати, но, очутившись в постели, Ира поднялась и села.

- Я хочу кое-что показать тебе. Принеси мой ноутбук.

- Может, уже завтра? Ты ведь устала.

- Устала. Но до завтра я не дотерплю.

Влад вышел и через минуту вернулся с ноутбуком.

Ира открыла файл с пространственными крестами и кругами.

- Смотри.

- По-моему, я когда-то где-то что-то подобное уже видел. Что это?

- Предэскизы мебели.

Влад долго смотрел на монитор отрешённым взглядом, потом вздрогнул всем телом.

- Знаешь, Ир, если усиленно прислушиваешься, как бы перестаёшь видеть, а если приглядываешься — слышать.

- Ты о чём?

- Понимаешь, у нас обострены пять чувств. За ними мы не замечаем ещё какого-то. А может и каких-то.

- Это тебе Женечка наболтал?

- Нет. А что — мог?

- Ещё как! Ни за что не поверю, что вы с ним о чём-либо подобном не говорили.

- Может и говорили.

- Что значит, «может и говорили»?

- Ир, я не знаю. Когда я к нему захожу, мы болтаем о чём-то минут пятнадцать, от силы двадцать, а потом оказывается, что я пробыл у него часа два-три. Я с детства привык не задавать вопросов, на которые нет ответов.

- А может, есть?

- У тебя?

- У Женечки.

- У него, видимо, на многие вопросы есть ответы. Но ведь он даже тебе их не даёт.

- С чего ты взял?

- Не знаю. — Влад немного помолчал задумавшись. — Я просто знаю, — сказал он уверенно и снова задумался. — Он боится тебя.

- Кто?

- Евгений Вениаминович. Точнее, не боится… Это неверно. Я не знаю, как правильно выразиться… Он в восторге и ужасе благоговеет перед тобой.

Ира рассмеялась.

- С чего ты взял? По мне, так я сама испытываю к нему нечто подобное.

- Не-ет. Возможно, он, бывает, и выбивает почву у тебя из-под ног. Может, даже и часто. Он просто искуснее тебя. Пока.

Влад долго молчал.

У Иры сердце стучало в висках от нетерпения и предвкушения Великой Тайны. Она не смела перебивать молчание Влада, боясь спугнуть то, что он хотел и одновременно не хотел ей сказать.

Влад действительно колебался, но, в конце концов, встал у Иры за спиной на колени и закрыл её лицо ладонями. Она опустила веки.

* * *

Перед глазами появилась Женечкина гостиная. Влад сидел в кресле, Женечка — на диване.

- Евгений Вениаминович, Вы любите Иру?

Женечкины глаза сузились в хитрой усмешке.

- Ревнуешь? — он рассмеялся. — Она обворожительна в постели! Правда, временами бывает социально опасна.

Он снова рассмеялся и скосил взгляд на свою руку с едва затянувшимся шрамом.

- Ты думаешь, её можно любить? В смысле общепринятого понятия: «любовь мужчины к женщине». Хочешь сказать, что ты её так любишь?

- Да.

- Ошибаешься, мой мальчик. Влюбиться в неё по своему недомыслию и непробиваемости мог только такой, как её бывший муженёк или этот престарелый Игорёша. Знаешь, о ком я?

- Нет.

- Неважно. Этим олухам, да и не только им, просто об этих я осведомлён лучше, чем о других. Так вот, им многое невдомёк.

- Мне, признаться, тоже.

- «Тебе, признаться, тоже»? — Женечка расхохотался. — Брось! Ты малость запутался в терминологии, оттого и сравниваешь божий дар с яичницей.

Ты прекрасно знаешь, зачем ты рядом с ней, а я знаю — зачем я.

Тебе просто ещё не приходилось любить женщину, а придётся, и может и не одну. Тогда почувствуешь разницу.

Любовь, штука прикольная, только она уходит. Точнее, любовь не уходит — объекты меняются.

Ира останется навсегда. В этом разница. Одна из разниц.

- Так это и есть любовь!

- Вообще-то, да. Только не та, которую ты имел в виду.

Знаешь, почему тебя тянет к ней в постель? Да и меня тоже. Думаешь, любовь? Страсть?

Не-а! Телом убеждаться в том, что она — женщина, то есть, просто человек. Тело убеждать в том, что она — женщина, то есть, просто человек.

Это — единственная возможность сохранить свои человеческие мозги. Иначе взорвутся.

Ты не отдаёшь себе в этом отчёта, да и я, по большому счёту, тоже. Просто я, в отличие от тебя, знаю, что это так.

* * *

Влад убрал свои руки от Ириного лица. Она хотела что-то сказать, но он властно отрезал:

- Всё! Спать.

* * *

Начало светать. Стараясь не разбудить Влада, Ира выскользнула из комнаты. На улице к ней присоединились Зив и Лоренц.

Ира шла быстро, чтобы как следует разогреться перед предстоящим купанием в ледяной воде и тем же самым отогнать воспоминания о вчерашнем походе сюда.

Водопад мечтательно громыхал.

Ира разделась и вошла в обжигающе холодную воду. Дыхание перехватило, сердце бешено заколотилось.

Вчера ночью всех этих неотъемлемых эффектов воздействия ледяной воды она не ощутила. Видимо, потому что рядом был Влад, и она не сфокусировала на них внимания.

«А вообще, интересная вещь — внимание. Если его на чём-то не фиксируешь должным образом, то этого чего-то вроде бы и нет вовсе», — подумала она, вылезая на берег.

Влад встретил её в гостиной, накрывая на стол.

- Интересная вещь — внимание. Если его на чём-то не фиксируешь должным образом, то этого чего-то вроде бы и нет вовсе, — сказал он, усевшись напротив Иры.

- Ты меня начинаешь пугать не хуже Женечки.

- И чем это я тебя напугал «не хуже Женечки»?

- Сегодня, нырнув под водопад, я ощутила, до какой степени вода ледяная. У меня перехватило дыхание, сердце бешено забилось.

Я и вчера ночью, естественно, чувствовала, что водица там отнюдь не как в горячей ванне, но моё внимание не фиксировало этот факт.

В общем, когда я вылезла на берег, в сознании промелькнула фраза, которую ты только что озвучил.

- Ира, ты очень часто говоришь вслух то, что я думаю, но я же не пугаюсь?

- Вот именно. Ты не фиксируешь на этом внимание. А я фиксирую. — Последнее предложение Ира проговорила как бы самой себе. — Ладно. Хватит. Поехали смотреть поющий дом.

- Как скажешь.

* * *

Стоило Ире и Владу захлопнуть за собой калитку, как «Аллилуйя» из оратории Генделя «Мессия» торжественно грянула в их честь.

Встретивший их Валентиныч что-то рассказывал и показывал, отчитываясь о проделанной работе.

Ира, казалось, внимательно его слушала и даже живо обсуждала что-то, но, как констатировала она сама для себя, большую часть её ВНИМАНИЯ поглощало пение дома. Так что с Валентинычем она общалась почти машинально.

Впрочем, она не особо нуждалась в его пояснениях. Во-первых, потому что прошлым вечером Влад во всех подробностях доложил ей обстановку, а во-вторых, всё и так было на лицо.

Преображения дома стали ощутимы, и это значило, что работы здесь вскоре потребуют гораздо больше её ВНИМАНИЯ.

«Опять ВНИМАНИЕ» — промелькнула, кольнув сознание, мысль.

Но этого самого ВНИМАНИЯ уделять поющему дому в необходимых количествах у неё вряд ли получится. В ближайшее время предстоит напрочь погрузиться в доводку эскизов, а затем и вовсе уехать. Скорее всего, на длительный срок.

«Придётся замедлять работы, а то и вовсе останавливать на какое-то время», — гласил неутешительный вывод, который Ира отчего-то не посчитала нужным озвучивать, хотя и понимала, что уж по крайней мере Валентиныча она должна ввести в курс дела.

День стоял тёплый, но вступление осени в свои права уже чувствовалось.

Ира, Влад и Валентиныч спустились во двор и направились к смастерённым из опалубки столу и скамейкам.

Вдруг у Иры чуть ли ни из-под ног выскользнула чёрная гадюка. Ира вскрикнула от неожиданности и оказалась в объятиях Влада.

Валентиныч схватил кусок чего-то из строительного мусора, и уже кинулся за гадюкой, но Ира остановила его.

- Не надо! Валентиныч, пусть себе ползает. Она ведь никого не трогает!

- Да уж. Никогда не видел гадюк на самом побережье. Где-то в горах бывало, но чтоб почти у самого моря! Может, всё же прибить?

- Не надо, — твёрдо сказала Ира. — Она не причинит никому вреда. Насколько я понимаю, раньше, ведь, её тут никто не видел?

- Да нет.

- Вот и не увидите больше.

Валентиныч не разделял уверенность Иры, но от гадюки отстал.

А она, тем временем, отползла поодаль и притаилась в траве. Правда, заметила это только Ира.

- Посидите здесь. Я сейчас приду.

Валентиныч с Владом уселись на скамейки, а Ира отправилась в сторону затихшей в траве гадюки.

Стоило ей приблизиться, как змея неспешно заскользила в сторону орешника, там немного задержалась под старой хурмой и отползла в сторону.

«Как и в прошлый раз», — отметила про себя Ира.

Она не сомневалась, что и место под старой хурмой то же самое. Лежал там такой же коричневато-зеленоватый плоский камень почти правильной овальной формы размером с ладонь, как и в прошлый раз, тогда, в начале лета. Ира подняла его.

«Это — приглашение», — услышала она, но не поняла, кто это сказал и сказал ли вообще.

Гадюка, тем временем, скрылась в шевелящемся от её движения папоротнике.

Ира засунула камень в рюкзачок и вернулась к Владу с Валентинычем.

Там уже вовсю шло обсуждение насущных проблем, и Ира плавно влилась в него.

* * *

- Ир, я тут обратил внимание… — начал Влад, как только видавшая виды «Нива» выехала на трассу.

- Влад, прошу тебя, только не надо больше про ВНИМАНИЕ!

- Ладно, как скажешь. Я, правда, не имел в виду ничего такого.

- Какого такого?

- Слушай, я не знаю, что с тобой делали на этой твоей выставке, но, по-моему, тебе требуется как следует отдохнуть.

- С чего ты так решил?

- Ты вся дёрганная.

- Это говорит о том, что мне нужно не отдыхать, а с головой уйти в работу. Иначе я действительно с ума сойду.

- Может, всё-таки, скажешь, что с тобой происходит?

- Может, и скажу. Только не сейчас. Давай до дома сначала доедем.

* * *

Татьяна Николаевна уже навела порядки и заканчивала колдовать над обедом.

- Ну вот, очень даже вовремя! Давайте сразу поешьте, пока всё горяченькое.

Она накрыла на стол и, вежливо отклонив предложение присоединиться, ушла к себе домой.

- Золотая женщина! Что бы я без неё делала?

- Да, Ир, тебе действительно повезло. Она просто замечательная!

Они ещё долго болтали обо всяком ни о чём. Потом Влад приволок кучу дисков из машины, и они до самого вечера взирали на приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона.

Вечером вновь пришла Татьяна Николаевна и принесла яблочный пирог к чаю.

- Татьяна Николаевна, — обратился к ней Влад, — я Вас не спрашиваю и не прошу. Я ставлю Вас в известность, что Вы никуда не уйдёте и будете с нами пить чай.

Выбора ей явно не оставили, и она присоединилась к ним. Чай пили в сопровождении «Собаки на сене».

Когда обе серии завершились, время вполне благоприятствовало тому, чтобы лечь спать, что Влад и предложил Ире, как только они вернулись, проводив Татьяну Николаевну домой.

Ира не смогла отказаться, потому что предложение лечь спать прозвучало примерно в той же форме, как и приглашение к чаю Татьяны Николаевны.

* * *

- Влад, помнишь, ты мне рассказывал, как оказался то ли во сне, то ли наяву с неким старичком по имени Аристарх Поликарпович на поляне, где меня сжигали на костре? — неожиданно прервала Ира утренний «ни о чём».

- Да. Помню.

- Так вот. Во-первых, мне снился такой же сон и, скорее всего, в то же самое время, что и тебе. Но об этом ты и без моей помощи догадался.

Во-вторых, вот этот дом мне подарил Аристарх Поликарпович. Правда, и это ты прекрасно знаешь.

Но, в-третьих… Влад, я побывала наяву на той самой поляне из сна, когда ездила на выставку.

Влад загадочно улыбнулся.

- Я тоже там был.

- Это в Германии.

- Я знаю. Я там был.

- Когда?

- Когда ездили с Лёшей на конференцию.

- Вы же вроде как в Чехию ездили?

- Да, в Чехию. Но меня эта конференция привлекала не более чем ежа горячая ванна. Так что, пока Лёша там зависал, я автостопом заглянул в Германию.

Сейчас даже не скажу, как называется та деревушка, и каким макаром меня туда занесло, но место это я узнал сразу и ох… Извини. Там даже крест весь почерневший на том самом месте стоит.

- Ты с кем-нибудь по поводу этого креста общался?

- Нет. Я ж немецкий не знаю.

- А я общалась.

Влад пожирал её глазами.

- И-и-и-и?

Ира рассказала ему печальную и удивительную историю Эрианы, а заодно и то, как узнала её.

- Ир, тебя из-за этого всего так дёргает?

- Нет. Точнее, не только и не столько из-за этого. Помнишь, перед самым моим отъездом вы с Женечкой меня потеряли?

- Помню.

Ира рассказала ему о разговоре с Гиалой и о своих приключениях на Пешеходке.

- Ир, а кто такая Гиала?

Ира рассказала ему и о ней, а заодно о Гениных фотках, о пеньке в комнате Гиалы, о направлениях в пространстве и их соотношениях, и о дельфинах, натолкнувших на догадки о Великой Тайне.

- Только всё это — лишь поводы, а причина в том, что я всегда так жила, просто обращать ВНИМАНИЕ стала лишь в этом году.

Понимаешь, меня коробит и передёргивает от всех этих экстрасенсов, ясновидящих, яснослышащих, телепатов и прочей подобной дребедени. Когда я поняла, что Женечка тянет меня во всю эту муть, я начала сопротивляться и… основательно завязла.

Рассказывая сама себе, что со мной происходит, я понимаю, что это — чистейший бред. Такое ощущение, будто схожу с ума и ничего не могу с этим поделать.

- Ир, ты ведь знаешь, что это не так.

- Да. Знаю. Это не так. Понимаешь, я потеряла нить привычной жизни, а новую никак не могу ухватить.

- Но ведь ты и не пытаешься.

- Да, не пытаюсь.

- А почему?

- Боюсь.

- А тебе не кажется, что эта новая нить уже давно в твоих руках?

- Может быть. А с чего ты так решил?

- Ну хотя бы потому, что иначе ты бы не нашла проход внутрь горы и не взлетела вместе с потоком света.

- Влад, неужели ты веришь, будто это случилось на самом деле?

- Ты хочешь сказать, что тебе это всё приснилась? Тогда нам с Евгением Вениаминовичем приснилось то, как мы тебя два дня искали. И то, как ты, будто по волшебству, оказалась в своей постели, а мы ещё два дня не могли тебя разбудить. Тебе так проще, когда ты считаешь, что это — сон. Ведь так?

- Да. Мне так проще.

- А ты Евгению Вениаминовичу рассказывала про золотистый свет?

- Нет.

- А почему?

- Он и так всё всегда знает.

- Нет, Ира, не знает. Если б он знал, то не переживал бы так.

- Ну, пока вы меня искали, может, и не знал. А потом узнал.

- Нет, Ира. Он не знает.

- С чего ты так решил?

- Когда мы тебя искали, он очень волновался. Но потом вообще места себе не находил. Он дико боится потерять тебя. Он мало рассказывает мне о тебе. Но я же не слепой. Он знает, кто ты, и что теоретически может с тобой произойти. А что происходит на самом деле, он, может, что и чувствует, но далеко не всё.

- Влад, кто я?

- Я не знаю.

- Но мне кажется, что догадываешься.

- Догадываюсь.

- Скажи, пожалуйста.

- Ира, я не думаю, что в человеческом языке есть адекватное определение. Не человеческого ума это дело.

Влад задумался. Ира не перебивала.

- Возможно, — продолжил он, — кто-то назвал бы это божественностью, святостью, но это всё не то.

Боги, святые — это всё человеческие выдумки, хоть и основанные на некоторых реалиях. Хотя, может, определения и правильные, но уж так они замусолены и настолько искажён их смысл…

По крайней мере, в твоём случае, они подходят лишь с большим натягом и оговорками. К тому же уводят в дебри человеческого невежества и тупости.

- Может, больше подходит: маги, волшебники, колдуны?

- Нет.

- Может, тогда жрецы?

- Нет. Ира, а ты странная!

- Да неужели?

- Нет, знаешь, серьёзно! Вот только что ныла, будто от мистического взгляда на жизнь воротит, а теперь на полном серьёзе занялась обсуждением классификации мистически мыслящих человекообразных.

- Значит, по-твоему, я отношусь к мистически мыслящим человекообразным?

- Я не помешаю вашей научной дискуссии? — Женечка показался на лестнице, ведущей из хозпомещения цокольного этажа.

- Женечка! — Ира вскочила и бросилась ему на шею.

- Палладина, ты меня придушить решила?

- Нет.

- Врёшь! — Женечка находился в прекрасном расположении духа. — Ну что, так и будешь на мне висеть? Я, как-никак, с дороги. Даже домой толком не заходил. Устал, знаешь ли.

- Садитесь, Евгений Вениаминович, а я пойду, кофе ещё сварю.

- Нет, Влад, кофе мы отправим варить Ирину Борисовну Палладину.

- Что?!

- Не возмущайся, Ирочка. Кстати, можешь это сделать каким-нибудь магическим способом, не выходя из гостиной.

Хотя, если честно, идея озадачить тебя бытовыми проблемами пришла мне в голову как раз-таки с целью опустить тебя на Землю-Матушку.

Ир, серьёзно, свари кофе. Мне с Владом посекретничать нужно. — Женечка ехидно улыбался, глядя на Иру. — Что, обиделась?! Да издеваюсь, я, издеваюсь! Сиди, отдыхай, а мы с Владом займёмся изготовлением божественного напитка.

Женечка, так и не присев, увлёк Влада на кухню.

Ира сидела в замешательстве от внезапного появления Женечки, но более от замечания Влада относительно своего двойственного отношения к предмету, названному им мистикой.

Одна её часть воспринимала это всё как должное, а другая возмущалась и считала всё это бредом. Они спорили, и ни одна не одерживала верха.

«Вот это меня и выматывает. Я не могу принять себя такой, какая я есть. А какая я есть? Я не знаю. НЕ ЗНА-Ю! Или боюсь знать?».

Её размышления прервал Женечка.

- Ир, расскажи мне во всех подробностях всё — абсолютно всё — что произошло с тобой во время твоей поездки от начала, то есть, с того момента, как мы с тобой расстались, и до сего момента включительно.

Ира напряглась под пристальным Женечкиным взглядом. Её била уже хорошо знакомая ей дрожь.

- Палладина, не сопротивляйся. Я же не могу в присутствии Влада проделывать с тобой то, что мне вздумается. Ты ведь знаешь, о чём я?

Женечка загадочно, многозначительно и безжалостно улыбнулся.

Ире стало почти что дурно, но она взяла себя в руки и стала рассказывать. Женечка периодически перебивал её, не давая пропустить ни одной, даже самой на её взгляд пустяковой детали. Когда она закончила, напряжение немного отпустило.

- Ир, а теперь утихомирь ненадолго свои, кстати, совсем нелишние, рационализм с реализмом, и попробуй представить как должное, что Эриана — это твоя прошлая жизнь. Сейчас ты, можно сказать, неплохо помнишь, как тебя, то есть, Эриану, сожгли. Подумай, зачем? До сих пор ведь ты задавалась иными вопросами, ведь так?

- Да. Мне было интересно…

- Неважно. Попробуй сама себе ответить на вопрос «зачем?»

- Жень, мне страшно, — сказала Ира после минутного молчания.

- Хорошо, я сам отвечу. Хоть ты и знаешь ответ, нужно чтобы он ещё и прозвучал.

Одна из причин — захватить твоё ВНИМАНИЕ, чтобы оставить яркий след в твоей памяти, который неизменно в определённый момент всплывёт и перекочует в сознание.

Сработало! Ты вспомнила.

Из спецхранов памяти можно вытаскивать всё. Но чем больше ВНИМАНИЯ затрачивалось на восприятие, тем эта информация доступнее в дальнейшем для сознания.

Вспомнив что-то одно, потом получается вытащить и многое другое, чему уделялось гораздо меньше ВНИМАНИЯ.

- Опять ВНИМАНИЕ. Меня это слово, последнее время, до истерики доводит.

- Это точно, — подтвердил Влад.

- Неудивительно. Ты начала догадываться о его функциях и по привычке испугалась. Это нормально. Человека всё, что лежит за пределами человеческого, пугает. Это — защитный рефлекс. Система безопасности в действии.

- Но ведь пользоваться вниманием — вполне человеческое свойство, — заметил Влад.

- До определённого предела. Пока не понимаешь для чего оно предназначено и не пытаешься его сознательно контролировать.

Человека ведь «делали», как говорится, по образу и подобию. Многие функции физиологического мозга совпадают с теми, которые являются Глобальными Законами Абсолюта. Иначе и быть не может. Это всё есть единая система.

- Так, мальчики, я пошла варить кофе.

Женечка проводил Иру развесёлым смехом.

- Не переживай, Влад. Она больше выделывается, чем на самом деле бьётся в истерике.

Эта Женечкина фраза долетела до Иры, и она неожиданно для себя тоже усмехнулась, притом ехидно.

«И зачем, собственно, спорить самой с собой, когда можно просто заменить "или" на "и" и согласиться с тем, что ты и человек, и не только?

Может, я боюсь, что меня сочтут сумасшедшей? Так ведь кое-кто и так считает. Мне ведь от этого ни холодно и ни жарко.

В конце концов, ведь необязательно свои взгляды, убеждения и ощущения выставлять на суд общественности!

Пусть это всё даже и бред. Какая разница, ведь мне от того ни хуже, ни лучше не становится? Определённо».

Всё это неслось в Ириной голове, но она понимала, что не впервой увещевает себя подобным образом, и что вряд ли вымучивающие её приступы метаний перестанут повторяться.

- Женька, я знаю, что ты со мной делаешь, — заявила она с порога кухни.

- Что я с тобой делаю?

Женечка принял комичный вид несказанного удивления, лишив Иру и Влада возможности удержаться от смеха.

- Так что же я с тобой делаю?

На этот раз его голос, поддерживаемый выражением лица, вибрировал гротескной строгостью.

Влад снова покатывался со смеху, а Ира, едва ухмыльнувшись, села и, глядя на Женечку в упор, твёрдым голосом сказала:

- Ты манипулируешь моим ВНИМАНИЕМ.

- Гениально! Палладина, ты растёшь в моих глазах. Браво!

- И ещё, — продолжила Ира, игнорируя его ёрничанье, — я знаю, что нужно делать мне.

- И что же? Запустить в меня чашкой с раскалённым кофе? — Женечка кривлялся изо всех сил.

- Кстати, неплохая идея! — подыграла ему Ира, но дальше продолжала серьёзно, — Мне нужно принять и узаконить двойственность себя. Реальное и ирреальное.

- Во, блин! Палладина, а ты действительно растёшь! — воскликнул Женечка, правда, уже с меньшей долей сарказма, но затем опять развеселился. — А вот Влад, не в пример тебе, никогда и не пытался воевать в пределах своей двойственности. Хотя, вряд ли это для него такая уж большая заслуга. Над ним же не измывались посредством вдалбливания догм научного коммунизма.