Оннирлит. Закрытая земля.

На прилавке продавца Уилл заметил табличку с надписью «Остались только черные и серые шарфы», но ему было все равно, какого цвета будет шарф. Он пришел забрать подарок от Кэлозира.

— Здравствуйте! — Уильям постарался поздороваться громче, чем делал это обычно, чтобы его могли услышать из соседней комнаты. И это сработало.

— Остались только черные и серые шарфы. Читайте табличку, — раздался хриплый голос пожилого мужчины из темноты той комнаты.

— Я пришел забрать долг мистера Кэлозира. Он сказал, что за один шарф аннулирует вам его, — добавил Уилл, подойдя к широкой арке, из которой доносился голос продавца.

— Какого мистера долг вы пришли забрать? — с возмущением уточнил продавец.

Уильям вспомнил, как Кэлозира и Рэблуса назвал спящий на втором этаже их магазина человек. Он решил, что это прозвище братьев точно должен знать тот, кто стал их должником.

— Двухголовая рыбина, — быстро произнес Уилл, отвечая на заданный вопрос.

Тишина продлилась всего пару секунд. После чего из темноты раздался все тот же возмущавшийся голос:

— Берите любой шарф и уходите. Я сейчас буду закрываться.

Уильям решил, что продавец спешит на причал, чтобы не опоздать к прибытию корабля, и поэтому его поведение казалось слегка нагловатым. Хотя, возможно это была черта его характера. Но времени чтобы понять это совсем не оставалось, поэтому он направился к шарфам.

Шарфы были аккуратно сложены на полках практически у каждой стены. Уилл уже решил, какой шарф взять в руки, но не дошел до него, так как почувствовал, что наступил во что-то мокрое. На полу был виден мокрый след, который тянулся от входной двери в темную комнату, из которой с ним говорил продавец. Любопытство Уильяма заставило его сделать пару шагов к арке и заглянуть в комнату. Там в темноте он разглядел уже знакомый ему сундук, которым его чуть не сшибли рыночные рабочие в тот момент, когда он смотрел, как вонючей рыбой кормили собак. Сундук будто совсем недавно выловили из воды, он стоял в небольшой луже, которая вытекла из его внутренностей.

Уильям заметил в том сундуке трещину, из которой виднелся кусочек ткани. Потянув за нее, он достал из сундука белый шарф, который потемнел от пропитавшей его грязной воды.

— Испортил товар, придется забрать его себе в уплату долга, — сказал высокий худощавый продавец, выходя из той темной комнаты. Он уже почти прошел мимо Уилла, но его взгляд снова упал на мокрый шарф, а руки неспроста хозяина сама потянулись к нему, чтобы пощупать. — Это старая вязка, сейчас мы такую не используем, — с удивлением задумался продавец. — До чего же приятная вязка. Где вы его нашли? Завалялся небось под какой-нибудь полкой?

Уильям уже хотел ответить на заданный ему вопрос, как вдруг в лавку вбежал рыночный рабочий, заставив шары на потолке пустить свою привычную волну. Высокий молодой ширинтонец не мог побороть одышку, чтобы донести свою весть. Он постоянно поглядывал на дверь, через которую вошел, тем самым передавая всем присутствующим в комнате свое волнение.

— Говори же, — скомандовал продавец пареньку.

Уильям заметил напряжение и даже страх в глазах продавца. И это чувство отчасти передалось и ему.

— Он уже идет сюда? — с дрожью в голосе спросил продавец.

В ответ продавцу кивнули головой сверху вниз. После чего пожилой сер достал из кармана своих брюк монету, кинул ее ширинтонцу, оплатив его службу и указал на небольшую, еле заметную дверь за своим столиком.

— Долг уплачен? Теперь прошу проследовать на выход за моим помощником, я закрываю лавку, — сказал продавец Уильяму и, не дожидаясь ответа, направился к входной двери, чтобы запереть ее.

Уиллу ничего не оставалось делать, как проследовать за ширинтонцем к двери, которую продавец назвал выходом. Спрятав теперь уже свой шарф в карман плаща, он вбежал в дверь, которую ему придержал помощник продавца, дружелюбно сверкая улыбкой, переполненной страхом. Пробравшись через узкий темный коридор, Уильям оказался на улице, в тупиковом переулке между двух домов. Ширинтонец выполнил свою задачу, Уилл понял это, когда успел заметить, как тот в спешке перелезал через стену между домами.

Этот переулок отличался от того, в котором Уилла чуть не завалило ящиками: сюда попадал солнечный свет, и было гораздо чище. Одна из стен переулка была частью шарфовни, Уильям знал это — его правоту подтверждали пустые катушки от ниток, которые валялись повсюду.

На улице практически не было покупателей, будто все они уже отправились на причал встречать корабль. А это означало лишь одно: что времени у Уильяма совсем не оставалось.

Собравшись выбежать на торговую улицу, Уильям вдруг остановил себя услышав рычание собак. Он понял, что это были уже знакомые ему три ротвейлера, так как в момент первого знакомства с ними, легкий страх который они вызвали, заставил его запомнить их голоса. Его предчувствие и грохот, доносящийся сквозь стены шарфовни, подсказывали ему держаться от происходящего внутри магазина подальше. И он решил прислушаться к своему внутреннему голосу.

Тихонько, не издавая ни звука, Уильям направился из переулка к торговой улице. Не успев дойти пары шагов, он понял, что его заметили. Два высоких ширинтонца, как ему показалось, сторожили входную дверь в шарфовню. Они были словно чем-то напуганы или встревожены — это просматривалось в их глазах. Одеты ширинтонцы были в кожаные комбинезоны, которые практически обтягивали их худощавые тела. А на головах у них были шапки с загнутыми вверх козырьками; они были сделаны из такой же кожи, как и комбинезоны. Такой наряд не походил на повседневные удобные вещи — должно быть, это была форма какой-нибудь организации или службы, которую Уиллу не доводилось встречать раньше.

Заметив Уильяма, ширинтонцы тут же бросились к нему и попытались его остановить, перекрыв выход из переулка.

— Стойте. Как вы здесь очутились? — с настороженностью спросил один из парней.

— Это не может быть он, этот слишком молод, — практически шепотом сказал другой парень своему напарнику. — Зови мистера Уриго Кэрэбилаца, он поймет, если это тот, кого мы ищем.

После недолгих переговоров один из парней побежал в шарфовню, а другой встал в позу, будто готов был любой ценой не дать незнакомцу сбежать. По разговору ширинтонцев Уильям понял, что они кого-то искали — кого-то, кто заставлял их голоса дрожать от страха, но то, как он выглядел, они не знали. Даже в его возрасте не были уверены.

— Я не должен был произносить его имя. Я не должен был этого делать. Нужно было запоминать инструктаж, — обвиняя себя, тихо шептал под свой нос ширинтонец.

— Мне нужно успеть к отплытию корабля. Я буду учиться на «Трафальгаре», — рассказал Уилл парню в надежде, что тот поймет его и даст пройти.

Но его слова только лишь заставили парня тут же опустить на лицо козырек шапки, в котором были специальные отверстия для глаз. И после тот снова продолжил выполнять свою сторожевую миссию. Он стоял неподвижно до тех пор, пока из шарфовни вместе с его напарником не вышел еще один ширинтонец. Третий ширинтонец был гораздо старше этих двоих, что в кожаных костюмах. Он был одет как обычный рыночный покупатель, всю его одежду скрывал брезентовый дождевой плащ коричневого цвета, чей подол практически касался земли. А лицо его было строгим: прямые ровные контуры щек и продолговатый нос. Русые волнистые волосы касались плеч, и кудри позволяли легкому ветру колыхать себя.

Уильям заметил, что тот парень, который вернулся из шарфовни, уже опустил на глаза козырек. «Они прячут свои лица от него», — подумал Уилл. Но если они уже раскрыли их ему, зачем стали скрывать снова? Правильный ответ напрашивался лишь один. В их инструкции, скорее всего, говорилось о том, что они ни при каких обстоятельствах не должны поднимать козырьки и должны хранить свои личности в тайне. В сложившейся ситуации об их невнимательности знал только Уилл, а это означало, что они скрывали свой проступок от третьего ширинтонца, который только что вошел в переулок.

Первым делом мистер Кэрэбилац осмотрел Уильяма. Быстро окинув его взглядом, он сделал свои выводы, после чего спешка и озадаченность на его лице сменились недовольством в сторону молодых ширинтонцев.

— Он не может быть тем, кого мы ищем, он слишком молод, — сказал мистер Кэрэбилац.

— Он говорил, что ему нужно на корабль, — рассказал парень в кожаном костюме, будто пытался подтвердить правоту своего выбора.

Мистер Кэрэбилац кивком головы отправил ширинтонцев обратно к дверям шарфовни, а сам стал осматривать переулок. Должно быть, он хотел разобраться в сложившейся ситуации, понять, что подросток мог забыть здесь, предположил Уилл.

— Мистер Кэрэбилац, — обратился к незнакомцу Уилл.

— Чье имя вы назвали? — вдруг поинтересовался ширинтонец. Чем слегка озадачил Уилла, ведь он был уверен, что это имя принадлежало тому, к кому он обращался.

— Ваши помощники назвали это имя. И я решил, что оно ваше. Извините, если назвал вас чужим именем. Меня зовут Уильям Обих, — извинился Уилл и заодно представился, показывая тем самым, что он довольно хорошо воспитан.

— Вы не ошиблись, имя Уриго Кэрэбилац действительно принадлежит мне. Я должен был понять, встречались ли мы раньше, поэтому и задал вам этот вопрос, — успокоил Уильяма ширинтонец. — Что вы здесь делаете, мистер Обих?

— Я ищу здесь своего младшего брата. Я потерял его из виду, когда мы только вошли на ярмарку, — не задумываясь ответил Уилл

— И вы решили, что он в переулке, где нет торговых лавок? — с легким недоверием снова задал вопрос мистер Кэрэбилац.

— Я решил заглянуть всюду. И не знал, что переулок закончится тупиком, — Уильям сказал то, что первое пришло ему в голову, не желая рассказывать о том, как пару минут назад выбрался из шарфовни. Сейчас ему казалось, что об этом лучше будет умолчать.

По выражению лица ширинтонца было заметно, что полученный ответ его не удовлетворил, но все же он прекратил свой допрос.

— Это правильно, лучше заглянуть всюду — так удача в поисках будет на вашей стороне. А сейчас вам лучше поспешить к причалу, корабль уже вот-вот прибудет. Будьте уверены, что брат, как и все посетители ярмарки, будет там. Такое зрелище никто не пропустит, — после того как мистер Кэрэбилац договорил, он на секунду всмотрелся Уильяму в глаза, будто хотел еще что-то сказать ему.

Но вдруг из дверей шарфовни вышел хозяин собак, которого Уилл видел спящим у их будки и позвал ширинтонца. Он сообщил, что его животные нашли старый сундук, который прятал хозяин лавки. Эта новость будто дала мистеру Кэрэбилацу важную зацепку в поисках человека, которого они искали. И он поспешил попрощаться с Уильямом, чтобы вернуться в шарфовню.

Уже практически все торговые лавки были закрыты, а на улицах не было покупателей. Уильям отбежал от шарфовни на расстояние пары торговых домов, и только тогда у него получилось спокойно, без малейшего чувства страха и паники, продолжить свой путь. Он не был уверен, что улица, по которой он шел, приведет его к причалу. «Нужно спросить у кого-нибудь дорогу», — подумал он, но это трудно было сделать, ведь улица казалась опустевшей и безжизненной. Высчитав по памяти, сколько поворотов и в какую сторону им было сделано, он смог нарисовать в своей голове небольшую карту с одним единственным маршрутом и стал следовать ему.

Сделав несколько поворотов, Уильям оказался на темной улице, где повсюду горели факелы. Его привлек шум, который доносился с верхних этажей жилых домов. Подняв голову, он увидел что из окна четвертого этажа на него смотрел пожилой ширинтонец. Его эмоции трудно было прочесть, так как тот постоянно крутил головой. А его рука указывала на поворот, ведущий в переулок, к которому приближался Уилл, будто любезно указывал дорогу к причалу. Но, прислушавшись к его бормотанию, Уильям понял, что именно ему пытались донести.

— Беги, парень! За тобой гонятся вонючие псины! — вдруг прокричал во весь голос тот ширинтонец, после чего со страхом закрыл створки своего окна.

Прислушавшись к шуму улицы, Уильям смог разобрать в нем уже знакомый собачий лай. Ему ничего не оставалось делать, как броситься бежать к тому переулку, на который указал старик. Пробежав пару минут в его темноте, он оказался перед высокой стеной, у тупика. Уильям доверился незнакомцу и оказался в ловушке. Но еще не все было потеряно: он подумал, что если прямо сейчас побежать обратно, то успеет покинуть переулок и сможет найти где спрятаться. А когда, обернувшись, он услышал скрежет когтей о каменные плиты, покрывавшие в переулке всю землю, ему стало понятно, что его выследили и догнали.

Собаки построились в шеренгу и практически прижали Уилла к стене. Когда они почувствовали, что жертва поймана, одна собака побежала из переулка, будто пошла звать хозяина, а другие две стали громко лаять, указывая на свое местоположение. Их командные действия выглядели как хорошо отработанная стратегия. «Но даже самый неприступный забор всегда можно найти как преодолеть», — подумал Уилл, когда заметил, как на голову одной из оставшихся собак с верхних этажей прилетел горшок с цветами. Уильям понял, что ему кто-то помогает. Горшки стали сыпаться один за другим, создавая ужасный грохот разбиваясь о плиты. Наводящие ужас собаки уже казались не такими уж и пугающими: теперь им самим было страшно, и они искали где спрятаться.

Вдруг с высоты верхних этажей раздался писк лесных шиншилл, которых Уильям уже встречал сегодня. Одна шиншилла спрыгнула с оконного карниза ему на плечо и стала тянуть куда-то за капюшон плаща, будто просила проследовать за ней. А в это время другая шиншилла продолжала сбрасывать горшки и разный хлам на головы собак. Не имея другого плана, Уильям решил проследовать за лесным зверьком, надеясь, что тот приведет его к еще одному полезному лазу в стене. Но на этот раз все было гораздо сложнее. Шиншилла спрыгнула с уиллового плеча на деревянный выступ, торчащий из стены, и своим писком стала призывать его карабкаться вслед за ней. Повторяя шаг за шагом каждое действие лесного зверька, Уилл с трудом, но все же забрался на крышу четырехэтажного дома.

Звери привели Уильяма на одно из самых высоких строений в городе. Отсюда можно было увидеть все: как портовую часть города, так и леса, обволакивающие его. Портовую часть окутал густой туман, из-за чего было трудно разглядеть, что происходило на площади перед причалом. Но уже то, что был найден ориентир, к которому нужно было держать путь, радовало Уилла. Лай собак уже был не слышен, так как те убежали из переулка.

— Как мне вас отблагодарить? — отдышавшись после восхождения на крышу, спросил шиншилл Уильям.

В ответ он ожидаемо услышал их звонкие пищащие голоса, смысл слов которых он все еще не научился понимать. По всей видимости, они много чего хотели ему сказать, так как пищали без умолку, а когда поняли, что их слова не понимают, вцепились в подол плаща нового друга и стали его куда-то тянуть.

Обходя все преграды из дымовых труб и вольеров домашних птиц, шиншиллы вдруг остановились у края крыши. А затем зверьки ловко перебрались на крышу рядом стоящего дома по веревкам для сушки одежды и будто стали ждать от Уилла, что он повторит их трюк.

— Эту часть вы не продумали, — посмеялся в ответ ожидания Уилл. — Меня веревки не выдержат, и перепрыгнуть я не смогу, так как слишком далеко, — сказал Уилл и вдруг понял, что его вели от причала, а не к нему. — Мне нужно в другую сторону. Я должен успеть на корабль, пока он не отплыл.

Шиншиллы не слушали, что им говорят, и настойчиво продолжали звать Уильяма проследовать за ними. Они делали это до тех пор, пока их взгляды не привлекло что-то за его спиной. Словно по команде, зверьки подняли головы и уставились за пустующий вольер, а после так же синхронно бросились наутек. Уильям остался стоять на месте, так как не понимал, почему убежали шиншиллы и что могло их напугать. Обернувшись к вольеру, он увидел приближающийся к нему силуэт. Мысли о том, что его могли догнать преследователи, тут же посетили его, отчего ему было не по себе. Но вскоре он разглядел в силуэте знакомого ширинтонского парня, который носил имя племени Годархид.

Сейчас Иллинорд не был похож на клоуна: его лицо не было раскрашено, и на нем не был надет тот самый пышный яркий костюм. Он походил на обычного рыночного покупателя, который с легкостью мог затеряться в толпе. То есть он был одет в серый дождевой плащ и темные обыкновенные брюки, которые были у каждого на ярмарке. И конечно же, его одноколесный велосипед — он катил его по крыше, придерживая одной рукой за сиденье.

— Уильям Обих, — с приятным воодушевлением произнес Иллинорд. — Что ты здесь делаешь? Тебе ведь пора уже быть у причала.

— Я не смог найти правильную улицу, которая бы привела меня к нему…

— И поэтому оказался на крыше? — не дав Уиллу договорить, добавил Иллинорд.

— Я…

Уилл понял: что бы он сейчас ни сказал, оно покажется Иллинорду неправдой. Поэтому он решил сказать первое, что пришло ему в голову, так как скажи он как все было на самом деле, к нему появилось бы множество вопросов и возможно чуточка недоверия.

— Да, поэтому я и оказался на крыше. Отсюда можно понять, в какой стороне причал, а в какой лес и проследовать в нужном направлении, — после сказанного из его рта вывалилось странное хихиканье, и он не был уверен, что ему поверили.

— И как твои успехи? — не став задавать вопросов, поинтересовался Иллинорд.

— Отлично! Теперь знаю, куда идти дальше, — снова похихикав ответил Уилл.

Он обернулся в сторону причала, что бы запомнить дорогу, как проще добраться до него. Но туман окутал портовую часть еще сильнее, так что уже с трудом можно было разглядеть даже соседнее постройку. Посмотрев на папины часы, Уилл понял, что к отплытию ему уже не успеть, так как стрелки показывали ровно два часа. А это означало, что корабль сейчас отплывет. Еще одним подтверждением того, что он опоздал, был раздавшийся глухой звон, который разнесся практически по всему городу. Уильям никогда не слышал ничего подобного, но, вспомнив истории из писем, он догадывался, что этот шум издавал корабль. Словно все его мечты рухнули в одночасье, начали превращаться в пыль и выметаться из головы, отчего даже дыхание затруднялось…

— Я опоздал, — тихо проговорил Уилл, смотря сквозь туман в сторону, откуда разносился гудок.

— Ты не веришь в свои силы? Тут идти минут десять, не больше, — удивляясь словам Уилла, спросил Иллинорд.

— Ты о чем говоришь? На часах уже ровно два, а значит, я не успел. И корабль подал сигнал к отплытию, — опустив голову проговорил Уилл.

Он не хотел смотреть в глаза тому с кем говорил, чтобы не делиться с ним своим расстройством. Но слова того на кого он даже не хотел смотреть, снова вернули ему шанс на его мечты.

— Первый сигнал к прибытию корабля, — поделился знанием корабельных правил Иллинорд. — А это означает, что у нас есть чуть больше десяти минут, чтобы добраться до причала. Корабль, как и лодки, — он не ходит по часам, а так, как позволит ему вода.

Эти слова успокоили Уилла. В нем снова родилась надежда оказаться на том корабле. Но ему казалось, что того времени, о котором говорил Иллинорд, будет недостаточно, чтобы добраться до причала.

— Я даже не знаю, как спуститься с этой крыши. Как мне успеть к причалу до отплытия? — торопливо негодовал Уилл.

А улыбчивый ширинтонец, широко растянув улыбку, указал на свой транспорт, намекая, что придется прокатиться.

— Но я не смогу на нем поехать. Я сегодня впервые увидел одноколесный велосипед.

— Тебе и не нужно уметь, Уильям. — Иллинорд достал из кармана плаща еще одно сиденье и стал прикручивать его позади уже имевшегося.

Уильям догадывался, что ему сейчас предложат ехать вдвоем на транспорте с одним колесом. Он, в принципе, был не против, и у него получилось преодолеть страх предстоящей поездки. Хотя в голове постоянно вырисовывалась картина, как Иллинорд с грохотом падает с велосипеда в клоунском костюме. Страх был побежден, осталось теперь найти дверь, которая позволит спуститься с крыши.

— Подскажешь, где спуск с этой крыши? Ты ведь, наверное, знаешь здесь все, — с той же спешкой говорил Уилл. На спокойствие времени совсем не осталось.

— Спуск нам не нужен. Доверься мне, и я доставлю тебя к причалу до отплытия твоего корабля, — Иллинорд указал рукой на плоскую доску, которая тянулась от крыши, на которой они находились, к соседнему дому. — Видишь эти мостики? Я могу добраться до любой крыши в городе, не сделав ни одного шага по земле. Из плюсов — не нужно толпиться, а из минусов — всегда немного страшновато, — похихикав, рассказал Иллинорд, чем еще больше заставил Уилла волноваться по поводу его вождения.

Дощечки, протянутые между крышами, и казались очень хрупкими. Уилла посещала мысль, что они могут не выдержать их двоих. Но времени оставалось все меньше и меньше, поэтому нужно было рисковать. Уильям чувствовал, что его страх вовсю отражался на его лице, поэтому он уже не пытался его скрывать. Собрав всю волю в кулак, он запрыгнул на заднее сиденье велосипеда к Иллинорду, который уже стоял у края крыши и готов был стартовать.

— Держись за меня крепче и постарайся поменьше шевелиться, чтобы я ненароком не потерял равновесие, — попросил Иллинорд, почувствовав, что Уилл уже был готов ехать.

Уильям делал все, о чем его просили. Не шевелился, не сбивал равновесие и старался не отвлекать водителя. Еще он закрыл глаза — об этом его не просили, это было его собственное желание, так ему было проще заставить себя не смотреть вниз. Транспорт проехал по первому мостику, заставив его прогнуться в дугу от веса пассажира и водителя, но все прошло отлично. Преодолевая крышу за крышей, они приближались к причалу. Еще пара-тройка домов — и должны были оказаться в нужном месте. Но, перекатываясь по следующему мостику, Иллинорд отвлекся на лай собак, который доносился от нижних этажей.

— Уильям, посмотри на собак внизу, — попросил Иллинорд, остановившись на дощечке между домами.

Уильяму пришлось открыть глаза, чтобы сделать то, о чем его попросили. Посмотрев вниз, он понял, что это лаяли те самые черные ротвейлеры. Они гнались за ними по переулкам, не упуская из виду.

— Это вонючие псины рыночного сторожа, — с опаской прокричал Иллинорд, заметно разволновавшись.

Уильям догадывался, что животные гонятся именно за ним, но не мог понять, почему они это делают. Он не решался рассказать об этом Иллинорду, но выбора у него не оставалось, ведь он понимал, что от него не отстанут.

— Они гонятся за мной, но я не знаю почему. Я оказался на крыше, потому что они загнали меня туда, — рассказал правду Уилл. И стал надеяться что ему поверят и возможно помогут найти причину преследования.

— Эти собаки просто так бы не стали за тобой гнаться, — Иллинорд намекал на то, чтобы Уилл ничего от него не скрывал.

— Я ничего не сделал, — ответил Уилл, пытаясь убедить Иллинорда, что он не натворил ничего противозаконного.

— Тогда нужно поспешить, сейчас сюда сбежится немалая толпа. Можешь выпрямить ноги и замереть. Расставь их как крылья, чтобы мне было легче держать равновесие.

— Постараюсь! — ответил Уилл и поспешил сделать то, о чем его попросили.

Уильяму показалось, что ширинтонец ему поверил. Еще у него сложилось впечатление, что тот от него что-то скрывал или недоговаривал об этих собаках. Будто у них и вправду была причина гнаться за ним, но это не связано с нарушением установленных правил рынка. О настоящей причине их погони Уиллу оставалось лишь догадываться.

Иллинорд восстановил равновесие и сильным нажатием на педаль велосипеда заставил его тронуться с места. Собаки потерялись из виду, когда забрели в тупик и не смогли перепрыгнуть забор, который оказался у них на пути. Мостики Иллинорда закончились на одноэтажном доме, который стоял у железного забора, ограждавшего городскую часть суши от океана. Сама платформа и главные ворота находились в трехстах метрах от крыши дома, на которой они остановились.

Главные портовые ворота облепили сотни людей; они стояли так тесно прижавшись друг к другу, что, казалось, протиснуться между ними будет невозможно. Створки ворот уже были открыты, а неподалеку от платформы на воде величественно пришвартовался огромный корабль. На его металлической корме красного цвета большими белыми буквами, которые потрепали воды и солнечный свет, красовалось его имя. На самой же платформе уже выстроились новобранцы; они ждали, когда за ними приплывут шлюпки, которые спустились на воду с самой палубы корабля и отправили за будущими учениками.

Уильяму нужно было спешить, но он понимал, что сквозь толпу людей ему не пробраться. Рассматривая высоту платформы, он рассчитал, что сможет забраться на нее с берега, если окажется по ту сторону забора, у воды. Забор также казался непреодолимой преградой. Уилл не понимал, что ему делать: сломя голову бежать к воротам, просачиваясь между людьми с криками, чтобы его подождали и не отплывали без него, или попытаться перелезть через железную преграду. Но когда заговорил Иллинорд, все тут же решилось.