Сказания Бореалис. Шипы и Розы

Мира на секунду замялась — ровно на секунду, не больше. Потом улыбнулась так, как учили: вежливо и пусто.

— Верно, — сказала она. — Прошу простить, милорд. Меня ждут гости.

— О, да-да, мы вас задержали, — хрипло донеслось из-под вуали.

Мира откланялась и ушла — к Линнет, которая стояла всё там же.

Когда Мира подошла к подруге, та тепло улыбнулась и чуть поклонилась — как требует свет, даже если вы дружили с детства.

Мира встала рядом и, не глядя в лицо, спросила чуть шёпотом:

— Высматриваешь кого-то особенного?

Линнет не отрывала взгляд от танцующих. Наклонилась к Мире — Мира была чуть ниже — и тоже прошептала:

— Что ты. Как всегда пытаюсь угадать, кто объявит о следующей помолвке. Вон… — она едва заметно кивнула на пары. — Молодой лорд Дольф уже третий танец не отпускает дочь лорда Оррела. Вцепился, будто в самоцветы её деда. Младше её на пять лет — а уже хочет урвать сладкий кусочек.

Мира улыбнулась: язвительность у Линнет звучала не грубо, а точно.

— Возможно, хочет не он, а его семья, — ответила Мира так же тихо. — Говорят, его дядя в долгах. Им золото нужнее любви.

— Меняются поколения, а схема остаётся прежней, — подвела Линнет.

В её голосе мелькнуло сожаление. Мира взяла подругу за руку и, делая вид, что говорит легко, спросила:

— А ты? Родители уже смирились с твоей незаинтересованностью в браке?

Линнет посмотрела на неё своими голубыми глазами и подмигнула:

— Смирились. Мне так даже проще: никто не дергает. Конечно, отцу приходят письма от желающих посвататься… — она чуть приподняла бровь. — Но он отдаёт их мне. А я — сжигаю.

— Все?

— Все. Мне интереснее считать деньги семьи, чем читать очередное: «Буду счастлив и благословлён Пятерыми, если леди Линнет окажет честь…»

Мира опустила голову. Ей казалось: в словах подруги правда есть — но не вся.

— Не понимаю… — призналась она и сжала Линнет руку крепче. — Почему у тебя такое упорство? Для вашей семьи союз по договорённости — обычное дело.

— Потому что я видела, как выглядят “обычные дела”, — спокойно ответила Линнет. — Уж лучше служить отцу и потом брату, чем прятаться за спиной старого, грузного, ненасытного мужа и его родни.

Мира тихо рассмеялась и кивнула в сторону центра зала, где танцевали Амилия с Раймоном.

— Как видишь, не всегда супруги старые и грузные.

— Это исключение, — Линнет показала взглядом на пару неподалёку.

Тучный лорд, едва застёгнутый в сюртуке, громко смеялся и хлопал собеседника по плечу. Рядом стояла хрупкая девушка лет двадцати, придерживая округлившийся живот, и улыбалась так робко, будто искала глазами выход из этой компании.

Линнет вернулась взглядом к Мире и спросила, кивнув на Теодора во главе стола:

— А что это был за тост… про розу и женщин рода? Не каждый день слышишь такое среди мужчин.

Мира понимающе улыбнулась и посмотрела на отца. Тот что-то весело обсуждал с лордами; чуть поодаль стояла Раэлин среди дам — в своём кругу, в своей тишине.

— Ты же знаешь легенду, — сказала Мира. — Когда наши земли стали частью Империи, дом удержала женщина. Эйлин Олластер. Отец и братья погибли, не склонив головы перед императором, и ей пришлось признать власть и стать вассалом. Говорят, она любила розы и сделала розу символом дома. Её и называли… розой Алитеи.

— О, — Линнет сделала наигранно восторженное лицо. — Теперь она будет и моей героиней.

Мира усмехнулась — и взгляд сам собой ушёл туда, где за столом осталось не так много гостей. Там сидели трое: её брат Сеймур и двое братьев Линнет — коренастый, краснощёкий Аверрил и Лето.

Аверрил оживлённо рассказывал что-то, жестикулировал, хохотал. Сеймур улыбался редко, но слушал внимательно. Лето сидел рядом — молчаливый, сдержанный, будто чужой на собственной семейной картине. Он больше слушал, чем говорил.

И всё равно — Мира чувствовала: он иногда смотрит. Не на зал. На неё.

Линнет заметила этот взгляд Миры. Прищурилась — хитро, как в детстве.

— Брат говорил… ты писала ему, пока он был на учениях.

Мира вздрогнула, будто её поймали на мысли.

— Да, — ответила она спокойно. — Он написал мне года два назад, когда его отправили в Академию. С тех пор мы поддерживали связь.

— Я тоже писала, — Линнет выдохнула тяжелее, чем хотелось бы показать. — Отец редко его навещает. И в свободное время запрещал видеться с нами. Эта свадьба — исключение. Ему дали небольшой отгул по просьбе отца.

— Я думала, у сына графа должно быть больше привилегий…

— Как раз наоборот, Мира, — тихо сказала Линнет и посмотрела на Лето так, будто это было жалко и привычно. — У этого сына привилегий нет вовсе.

Они помолчали. Шум зала накатывал волнами, музыка всё ещё держала людей в танце, но рядом с Линнет возникала тишина — своя, правильная.

Линнет вдруг встрепенулась, поправила прядь чёрных волос за ухо:

— Великий Отец… мы виделись последний раз три года назад.

— На пятнадцатилетие победы в Войне, — сказала Мира, и улыбка на её лице исчезла так быстро, будто её стёрли.

— Твой брат… совсем не изменился, — добавила Линнет, посмотрев на Сеймура.

Мира взглянула на подругу и увидела в её глазах знакомый огонёк — тот самый, который горел ещё тогда, когда они были юными и Сеймур был свободен. Любовь Линнет оставалась безответной — и потому особенно стойкой.

Мира мягко сжала ладони подруги.

— Отец говорил, вы останетесь у нас на пару дней. Верно?

— Да. Правда, Аверрил уедет раньше — жена беспокоится за детей, — Линнет кивнула на супругу брата: та стояла среди девиц и время от времени бросала на мужа недовольные взгляды.

— А я всё гадала, когда они перестанут грызться, как звери, — Мира тихо засмеялась и даже изобразила рычание.

Линнет улыбнулась:

— Ни о каком перемирии и речи нет. Их война продолжается.

— Надеюсь, только эту войну мы с тобой и увидим, — сказала Мира и поклонилась подруге. — У меня… неотложное дело.

Она двинулась к выходу, обходя танцующие пары — стараясь не попасть снова в омут придворных любезностей и чужих взглядов.

Глава 3

Лето заметил, как Мира отходит от его сестры. Он надеялся поговорить с ней после долгой разлуки.

Юноша наклонился к брату и коротко сказал, что вынужден оставить его компанию. Тот протяжно проворчал, что хоть все его и бросили, вино остаётся с ним.

Лето двинулся навстречу Мире, ускоряя шаг — и тут почувствовал, как маленькая рука цепко ухватила его выше локтя.

— Лорд Рейнхарт, — тонко и звонко произнёс девичий голос, — куда же вы убегаете? Самое время танцевать!

Он обернулся. Перед ним стояла Адена и кокетливо улыбалась. Они обменялись поклонами.

— Боюсь, миледи, вы поспешно называете меня лордом, — сказал Лето ровно. — Но для меня будет честью стать вашим добрым другом. Итак… — он наигранно изобразил услужливость, — чем я могу вам помочь?

Адена выпрямилась и протянула руку — так, будто приглашала не юношу, а судьбу.

— Я хотела бы потанцевать с вами, добрый друг.

— Странно, — Лето огляделся и ухмыльнулся. — Не думал, что нынче танец, где дамы приглашают кавалеров.

Он не хотел танцевать. За годы учёбы он отвык от балов и этого вязкого света, где улыбки цепляются к лицу, как маски. Раньше он любил внимание — его пьянило, разогревало, делало сильнее. Отец считал иначе: видел в сыне солдата Империи, а не человека, которому нравятся танцы и взгляды.

Лето снова посмотрел туда, где последний раз видел Миру. Её уже не было.

«Ушла. Придётся искать».

— Так, может, вы будете достаточно сообразительным, — не унималась Адена, — и сами пригласите меня на танец?

Лето понял: сбежать не получится. Он молча подал ей руку. Адена тут же просияла.

Они влились в круг танцующих. Несколько тактов прошли в молчании, но Адена быстро нарушила тишину:

— Как Академия? Говорят, юношам там непросто?

— Так и есть.

Лето не хотел говорить об учёбе. Он вырвался на несколько дней и собирался выпить эту свободу до дна — не вспоминать о строе, приказах и чужих ожиданиях.

— Скажи… среди твоих друзей там много детей лордов? Есть те, кто ещё не обручён?

— Я смотрю, ты ничуть не изменилась, — усмехнулся Лето. — Всё мечтаешь о муже. Хотя ещё так мала.

Адена фыркнула и сжала его руку сильнее.

— Мне пятнадцать. Раньше в это время девушки уже выходили замуж и рожали детей…

И тут Лето заметил Миру.

Она танцевала с невысоким возрастным мужчиной; тот время от времени наклонялся и что-то нашёптывал ей. Мира смущённо отводила взгляд и улыбалась — робко, правильно, так, как улыбаются, когда их “ведут”.

По спине Лето пробежал холодок.

«Значит, вот он. Тот самый, о котором она писала».

— Ладно, — Адена не умолкала, — когда ты поступишь ко двору императора, я приеду в столицу. И ты обязан… да, просто обязан познакомить меня с каким-нибудь милым молодым лордом. И я стану его женой!

— Я не могу обещать, — учтиво ответил Лето, не отрывая взгляда от Миры и её партнёра, — но постараюсь помочь, если это будет в моих силах.

Спустя некоторое время музыка затихла. Лето тут же собрался искать Миру.

Адена не отпускала его, цеплялась за рукав, упрашивала на ещё один танец. Он извинился, сослался на важный разговор — и выскользнул из её рук, пока не заиграла следующая мелодия.

И сразу увидел Миру.

Её партнёр — тот самый невысокий возрастной мужчина — уводил её в сторону, ближе к выходу из зала. Мира всё ещё улыбалась ему, отвечала кивками, как положено… но взгляд на миг сорвался — и встретился с Лето.

Она не позвала его словами. Только едва заметно кивнула, будто между ними существовал старый условный знак: отойди. жди.

Лето понял сразу. Он вышел из зала и остановился в полутёмном коридоре, тянувшемся вдоль стен. Там было прохладнее, тише, и отголоски музыки звучали будто из-под воды.

Ждать пришлось дольше, чем хотелось. Миру то и дело останавливали дамы и их супруги — поздравляли со свадьбой сестры, говорили обязательные слова, тянули к себе. Она отвечала, улыбалась, держала лицо… и каждый раз Лето видел, как она снова и снова делает шаг к нему — и снова задерживается.

Он стоял и ждал. Не подходил ближе. И от этого ожидания внутри становилось только напряжённее.

Наконец Мира вышла к нему. Складки голубого платья шуршали в полутьме, как сухие листья. Она шла ровно, дышала спокойно — будто репетировала этот шаг заранее.

Чем ближе она подходила, тем сильнее Лето слышал собственный пульс. Мира же смотрела на него так, словно перед ней стоял не человек из детства, а новый собеседник, с которым нужно говорить коротко и по делу.

— Вы отлично смотрелись с Аденой, — сказала она и натянула улыбку, удобную, как перчатка.

— А вы… — Лето тоже улыбнулся, но его взгляд сразу выдал беспокойство. — Вы тоже хорошо смотрелись со своим партнёром. Кто это был?

— Лорд Фалк, — ответила Мира без паузы. — Многодетный отец. И, как водится, вдовец.

Лето не спросил “как водится”. Он спросил другое — тише, почти шёпотом, будто боялся услышать подтверждение:

— О чём вы говорили?

Мира на миг отвела взгляд — ровно настолько, чтобы это выглядело прилично, но не искренне.

— Он интересовался мнением моего отца… о выдаче замуж дочерей.

У Лето внутри что-то провалилось. Он нахмурился и опустил глаза, словно искал слова на полу.

— Это… это о нём ты писала в письмах?

«Ты веришь письмам. Вот и хорошо», — мелькнуло у Миры. Ложь была грубой, но удобной: так проще — и ему, и ей.

Мира медленно кивнула. И сразу сделала шаг ближе — не из близости, а чтобы их не услышали проходящие мимо гости.

— Послушай. То, о чём я писала… я сама всё решу. Ты не должен в это впутываться.

Сказано было так, будто вопрос закрыт. Будто она уже ушла — просто тело ещё здесь.

— Нет, — голос Лето дрогнул, и он сам удивился этому. — Ты не права.

Мира подняла на него взгляд: спокойный, жёсткий, почти чужой.

— Лето…

— Однажды я дал тебе обещание, — быстро перебил он, словно боялся, что если остановится, то передумает. — Мы вместе отправимся в путешествие. Ты и я. И сейчас я не могу… не имею права… оставить тебя одну.

Мира нервно перебрала ткань юбки, словно проверяя, на месте ли нитка.

— Ты и сам знаешь, — сказала она ровно. — В отличие от меня, у тебя здесь есть будущее. Тебе есть что терять.

— Я не передумаю, — ответил Лето. — И кем я буду, если отпущу тебя одну, а сам останусь здесь… среди всего этого?

Мира усмехнулась — коротко, без тепла.

— Среди благополучия и роскоши? — она кивнула в сторону зала, откуда доносились смех и музыка, запах цветов и вина. — Среди тех, кто так любит жизнь?

— Всё не так, — глухо сказал Лето.

— Не поверю, что Лето Рейнхарт устал от успеха среди дам.

Лето сжал челюсть. Он не стал оправдываться — только проговорил тихо, упрямо:

— У каждого из нас есть причины бежать. Считай… что я буду рядом. Твоим защитником.

Мира посмотрела на него с недоумением, почти раздражённо:

— Мне не нужна защита.

— Поверь, — Лето на секунду улыбнулся, но в улыбке было больше решимости, чем шутки. — Она нужна всем уже на первом трактире.

Вдруг Лето заметил движение вдалеке. Чуть дальше по коридору, в тени, стояла пара и спорила вполголоса. Мужчина наклонился к девушке, почти коснулся губами её уха — и в ту же секунду раздался резкий хлопок.

Пощёчина.

Следом — звенящий от ярости девичий голос. Мира и Лето сразу поняли, кто там.

— Ты правда думаешь, что я, дочь графа, стану женой сына торгаша и пастушки?

Мужчина схватил Адену за плечо и сжал так, что она дёрнулась от боли. Он не кричал — в этом и было страшное: глаза холодные, рот искривлён не улыбкой, а привычкой командовать.

— Как ты смеешь так говорить со мной, девчонка? — произнёс он тихо. — Одно моё слово — и тебя повесят в столице.

Адена попыталась вырваться, но хватка не ослабла. Мира рванулась вперёд — и Лето, не давая ей первой влезть под удар, шагнул быстрее, обогнал её и встал между ними.

— Милорд… — сказал он ровно. — Лорд Тоссер, если не ошибаюсь?

Мужчина отпустил Адену и сделал шаг назад — не потому что испугался, а потому что понял: вокруг уже могут быть уши. Он поправил волосы, прищурился, узнавая.

— А, — протянул он низким хриплым голосом. — Лето Рейнхарт. Второй сын. И Мирайн Олластер… сестрица этой маленькой зверушки.

Адену как будто отпустило лишь наполовину: она быстро шагнула за спину Миры и замерла там, стараясь не дышать.

Мира подняла подбородок.

— Для вас — леди Мирайн и леди Адена, — сказала она жёстко, на каждом слове удерживая себя от того, чтобы не ударить в ответ.

Лето не повышал голоса.

— Полагаю, милорд, между вами и леди Аденой возникло недоразумение.

— Недопонимание, — процедил Тоссер сквозь зубы.

— Верно. И лучше всего будет забыть его, — Лето сделал полшага вперёд — не угрожая, но обозначая границу. — Здесь дом графа Олластера. И здесь стоят его дочери.

Тоссер задержал взгляд на Мире — слишком долгий, слишком оценивающий. Взгляд человека, который привык брать то, что хочет, и только выбирает момент.

«Он смотрит не на Адену», — холодно поняла Мира. — «Он примеряется».

Он сжал губы, будто решая, стоит ли продолжать. Потом наигранно поклонился:

— Хорошего вам вечера, миледи. Милорд.

И ушёл по коридору. Его силуэт растворился в темноте.

Мира резко развернулась к Адене и схватила её за плечи.

— Ты хоть понимаешь, что ты наделала?!

Адена вздрогнула.

— Как я могла стерпеть такую грубость? Я что, какая-то прислуга?!

— Ты хоть представляешь, кого ударила?! — Мира встряхнула её, и в голосе прорезался страх, который она пыталась держать под замком. — Это не мальчишка с бала. Он…

Лето никогда не видел Миру такой. Лицо пылало, взгляд стал жёстким, почти злым — не от ненависти к сестре, а от понимания последствий. Она держала Адену слишком крепко, будто пыталась встряской вернуть ей разум.

Адена побледнела, губы дрожали. Лето подошёл ближе и окликнул Миру.

— Мира…

Она не услышала. Он повторил — тише, настойчивее.

— Мира.

Адена наконец выдавила:

— Мне… больно…

Мира замерла. И только тогда поняла, как сильно сжимала сестру. Она медленно убрала руки, будто боялась сделать хуже, поправила Адене волосы — неловко, резко, как человек, который не умеет утешать, но пытается.

— Ты сейчас пойдёшь в зал, — сказала она тихо и очень твёрдо, — и будешь вести себя так, будто ничего не произошло. Поняла?

Адена быстро кивнула.

— И главное, — добавила Мира, — никому. Ни слова.

Адена поспешила в зал, мелко семеня по коридору.

Лето и Мира постояли в тишине. Потом она отошла к большому окну, выходившему в сад. Лето молча последовал за ней.

— Это так просто не пройдёт…

— Я уверен, никто не захочет поднимать шумиху вокруг этой… ситуации, — сказал Лето тихо. — Обе стороны повели себя необдуманно.

— Необдуманно, — Мира коротко усмехнулась. — Это ты ещё мягко выразился.

Она наконец повернулась к нему. Жёсткие тени ложились на его угловатое лицо; губы сжаты, будто он боится сказать лишнее. Голубые глаза — слишком живые для этой полутьмы.

— Я так понимаю, ты всё уже решил, — сказала Мира ровно. — Тогда завтра утром, пока все спят, я буду ждать тебя у конюшни. Если тебя не будет — уеду одна.

— Понял, — Лето кивнул и, помедлив, добавил: — Возвращайся к гостям. Сейчас не время исчезать.

Когда Мира снова оказалась в зале, она аккуратно пробралась сквозь толпу и высмотрела Сеймура. Он сидел рядом с женой. Мира села на свободное место рядом.

Сеймур кивнул ей — и сразу заметил беспокойство в её глазах. Он нежно поцеловал руку супруги, наклонился к Мире, чтобы не привлекать внимания.

Мира коротко рассказала о случившемся. Сеймур нахмурился, задумчиво провёл пальцами по подбородку.

— Спасибо, что сказала, — произнёс он тихо. — Только не тревожь отца, хорошо?

Мира кивнула.

Они посмотрели через стол: рядом с матерью сидела Адена — смеялась и щебетала, будто ничего не случилось.

— Не думай об этом сейчас, — сказал Сеймур. — Держи лицо. Завтра разберёмся.

Он положил тяжёлую ладонь Мире на плечо — уверенно, по-братски. Мира заставила себя улыбнуться.

Сеймур всегда действовал именно так: спокойно, без лишних слов. С ним становилось легче — даже когда поддержки не было ниоткуда больше.

Поздно ночью, когда весь дом спал, в дверь комнаты Миры тихо постучали.

— Миледи… пора, — приглушённо раздалось за дверью.

Ещё вчера Мира велела кормилице брата, Аннет, разбудить её в этот час. Так у неё оставался единственный короткий промежуток, когда можно выбраться из имения незаметно: слуги ещё не поднялись, караулы лениво сменялись, дом дышал сном.

Аннет знала, как укладывать Гейра. Мальчик часто просыпался, тревожился, и только она умела успокоить его без шума. За годы службы женщина привыкла держать язык за зубами — и Мира доверяла ей ровно настолько, насколько вообще умела доверять людям.

Гейру было десять. Он рос тихим, пугливым, словно всё время прислушивался к чему-то, что остальные не слышали. Иногда его пугали вещи, которых не было в комнате — и от этих страхов даже взрослые чувствовали неловкость.

Мира поднялась, быстро надела приготовленный с вечера дорожный костюм и вышла, стараясь не скрипнуть половицей. На этаже она заглянула в кладовую: в бледном предутреннем свете взяла сумку и плащ, проверила пряжки, узлы, шнуровку. Всё было готово.

Оставалось сделать лишь одно.

Комната Гейра находилась дальше по коридору. Мира тихо приоткрыла дверь — внутри горел слабый огонёк свечи. Аннет сидела в кресле у кровати. Рядом посапывал Гейр: волосы растрёпаны, руки разбросаны, будто он вот-вот взлетит.

— Аннет, — шёпотом попросила Мира, — выйди ненадолго.

Женщина кивнула и бесшумно вышла.

Мира подошла к кровати, опустилась на колени и осторожно провела ладонью по лбу мальчика. Гейр зашевелился, нахмурил брови и приоткрыл глаза.

— Сестра?.. Это ты? Это сон?

Мира мягко улыбнулась. Он тут же схватил её руку и прижал к себе, как будто боялся, что она исчезнет.

— Конечно, братик. Мы во сне. Что мне делать здесь так рано?

Гейр нахмурился сильнее, сжал её пальцы до боли.

— Мне опять снилось страшное… Всё красное. И глаза… глаза будто не видят.

У Миры на миг перехватило дыхание — но она не позволила лицу дрогнуть. Только поцеловала его в лоб и поправила одеяло.

— Если снова приснится кошмар, вспомни: это просто сон, — сказала она тихо. — Хорошо?

Гейр кивнул и уже начал проваливаться обратно в сон.

— Я люблю тебя, сестра… — выдохнул он еле слышно и повернулся на бок.

«И я тебя, мой маленький», — ответила Мира про себя.

Она вышла в коридор. Аннет ждала — тревожно, с опущенными руками, будто тоже чувствовала, что в доме сегодня что-то не так.

— С вами всё в порядке? — прошептала она. — Вы не попали в беду?

Мира покачала головой.

— Главное — не забудь, что я приказала молчать.

Аннет быстро кивнула.

— Никто не узнает, миледи.

И, проводив взглядом уходящую госпожу, вернулась к своему посту — к кровати Гейра.

Двигаясь по дому, Мира услышала: внизу зашевелилась прислуга. Где-то скрипнула дверь, тихо звякнуло ведро. Она ускорила шаг, проскользнула по коридорам — и наконец вышла во двор.

У конюшни уже ждал Лето. Неприметно одетый, с большой сумкой на плече. На поясе висел меч.

— Тебе не кажется, — шепнула Мира, — что меч может привлечь внимание?

— Не вилы же мне брать, — так же тихо ответил Лето, будто шутка могла сделать всё проще.

Они юркнули внутрь. По совету Миры выбрали двух выносливых лошадей — не быстрых красавцев для парадов, а тех, что тянут дорогу молча и долго. Оседлали, затянули подпруги, вывели из стойла…

Дверь заскрипела.

В проходе показался невысокий силуэт.

— Эй… кто тут? — тонко окликнул голос.

Мира шагнула вперёд, прикрыв собой Лето, и сразу узнала паренька.

— Кристос, верно? — сказала она дружелюбно, словно это обычное утро. — Ты внук Томаса. Работаешь на конюшне.

Парень выдохнул — то ли с облегчением, то ли наоборот.

— Миледи… это вы. Да, я помощник старика Ласнера, — он замялся и прищурился, пытаясь разглядеть фигуру за её плечом. — А кто там с вами, миледи?

Лето вышел на шаг вперёд и поприветствовал его. Кристос едва заметно попятился. Не от страха — от привычки держать дистанцию с теми, кто выше.

— Что вы… что вы здесь делаете? — спросил он почти шёпотом.

Мира успела подумать сразу о десяти вариантах — и ни один не нравился. Слишком поздно. Слишком тихо. Слишком много совпадений.

Лето заговорил первым — ровно, уверенно, так, как говорят с младшими, чтобы те не задавали лишних вопросов:

— Вчера было шумно, гостей — полон дом. Мы с леди Мирайн давно не виделись. Решили выехать в лес на рассвете, пока все спят, чтобы никого не тревожить.

Кристос выслушал, кивнул… и улыбнулся слишком быстро.

— Верно, милорд, — согласился он. — Свадьба столько шуму наделала. Столько гостей… — он бросил взгляд на сумки. — Вижу, вы не налегке. Надолго, выходит.

— Господа будут спать долго, — сказала Мира так же легко. — Вернёмся ближе к обеду.

Кристос снова закивал — послушно, услужливо. Как человек, который понял больше, чем говорит, но не имеет права сомневаться вслух.

— Утром тихо, — произнёс он, помогая им вывести лошадей. — Самое время для прогулки верхом. Лёгкой дороги, миледи. Милорд.

— Спасибо, Кристос, — ответила Мира.

Ей показалось — он разгадал их секрет. И всё же промолчал.

Кристос проводил их взглядом, пока пара не растворилась в сереющем предрассветном воздухе. Потом закрыл ворота конюшни и быстро ушёл прочь, будто боялся, что его самого кто-то увидит рядом с этой тайной.

Глава 4

– Вставай!

Раэлин вбежала в спальню супруга, рывком раздвинула шторы — и солнечный свет хлынул в комнату. Граф недовольно поморщился, тихо выругался и, натянув одеяло до подбородка, повернулся на другой бок.

Холод ударил по плечам: Раэлин сдёрнула одеяло и снова скомандовала:

– Вставай.

– Великий Отец, что произошло, женщина? К чему такой ор? – зло сказал он, пытаясь приподняться на кровати.

Раэлин крикнула прислуге и, подойдя ближе, выдохнула:

– В твоём доме пролили кровь.

Сон будто сдуло. Теодор тяжело сел, уставился на жену. Она была бледна; руки дрожали. Он спросил, что случилось, но Раэлин молчала. Он повторил вопрос ещё раз, и только тогда она ответила, глухо, будто через силу:

– Ты должен сам это увидеть. Лекарь уже осмотрел её.

Через некоторое время они стояли в небольшой комнате рядом с кухней — туда перенесли тело, чтобы не держать его на виду у всей челяди. У двери несколько девушек из прислуги плакали и причитали. Рядом со столом сидел старик в сером подпоясанном платье; увидев графа, он поднялся и поклонился, придерживая колпак.