Навигаторы. Смотрительница

Слова раздались в зале, хотя оракул не открывала рта. Как ни странно, но голос оказался молодым, он никак не сочетался с внешностью предсказательницы. Оракул перевела взгляд на Нарино, и оно тоже сделало два шага вперёд, встав на место, где только что стояла Кинира. И снова прозвучали слова в пустом зале:

Ты с выбором скорей определись,

Ведь от него зависеть будет жизнь.

Провидица обратила свои невероятные глаза на Арэниэля:

Обида коль и дальше спутником останется,

То дева сердца не тебе достанется.

Рэн поклонился старой женщине и встал на место. Моё сердце бешено забилось, у меня задрожали колени, а на глаза навернулись слёзы: у Рэна есть любимая девушка! Я с трудом подняла глаза на оракула. Она, не мигая, смотрела на меня, взгляд этих необыкновенных фиолетовых глаз, казалось, проникал в душу. В этот раз с предсказанием она не спешила. Долгие секунды старая женщина сверлила меня взглядом и наконец её слова прогремели в зале:

Путь длинный и опасный у тебя,

В начале всех начал сперва познай себя.

Мы летели домой, и каждый думал о своём. На лице Нарино блуждала улыбка. Ему, видимо, всё было ясно. Кинира задумчиво смотрела в иллюминатор, Рэн положил свои клинки на колени, прикрыл глаза. Он тоже, похоже, что-то решал для себя. Я же… я же кристально ясно осознала, ещё там, в зале оракула, куда мне следует отправиться.

Меня зовёт Точка начала.

Глава 4

Рэн

Мне срочно нужно было занять руки: когда я работал с камнями, мне хорошо думалось. Нет, за гравировку или изготовление модели для литься я сейчас взяться не мог – слишком тонкая работа, требующая внимания. А вот огранить несколько камней для последующего изделия – это было то что нужно. Я закрепил камень и начал обдирку рубина…

Так много всего произошло за вчерашний вечер. Я ревновал. Ревновал Линн к этому Нарусурию. Она же большую часть вечера злилась. Все её эмоции я уловить не смог – слишком много разных мыслящих, чувствующих существ оказалось в зале, но очень чётко я различил страх Одалинн, а потом и её гнев. Казалось, я даже различал его оттенки: злость на себя, на глотерианца, на кого-то в зале.

Я же испытывал самую настоящую ярость! Злился на Кларениссу за представление, устроенное в зале. Подумать только, эта дева ревновала меня! Да у неё же есть свой постельный навигатор, смотритель, у которого она служит, по-хозяйски прижимал её к себе. Злился, что не смог вовремя спровадить бывшую любовницу, что не смог станцевать этот страстный танец с Линн. Ещё тогда, на маяке, на тренировке, я решил, что танец Вауши буду танцевать только с Линн. Ну и чего стоили мои решения? Тяжело было себе признаться, что я злюсь на… Одалинн за то, что она так вызывающе-притягательно выглядела. Глубокий вырез на спине её платья так и манил прикоснуться к коже, а эти чёрные чулки на ногах… Я провёл бы по ним пальцами, когда она закинула бы в одном из па свою ногу мне на талию…

Я остановил огранку. От воспоминаний в штанах стало тесно. Я усмехнулся. Рэн–горячие трусы, кажется, так в своих сплетнях меня называли слуги владения в те дни, когда мать поселила на хозяйском этаже своих ассистенток. Я походил по мастерской, положив ладони на шею, разминая её. Вернулся мыслями ко вчерашнему вечеру. Мне так хотелось укрыть маленькую смотрительницу от всех липких взглядов и самому кружить её в этом чувственном танце. Я неосознанно взял в руки квадрант и проверил угол грани камня. Он оказался точным. Это когда я успел так его обточить?

Вспомнил я и о встрече с оракулом. Вот уж действительно насыщенный вышел день. У нашей расы когда-то, несколько десятков тысяч лет назад, были свои предсказатели. Их не любили и боялись за то, что они говорили правду. Так им предписывали закон и совесть. Ну а какому правителю понравится, если ему скажут, что поход будет неудачным? Придёт ли в восторг дева благородных кровей, если ей предрекут рождение урода? Со временем предсказателей просто извели. Но не аши. Они своего берегли и тщательно охраняли. Не зря же нас вели такими запутанными путями и охрана безмолвно стояла за спиной этой древней женщины. Предсказание тоже не оказалось загадочным. Уже давно я задавался вопросом, кто для меня Одалинн.

Я снова сел за обдирку и шлифовку, взял новый камень.

Линн… Она такая разная: то нежная и ранимая, то властная и стервозная, то заботливая, то хладнокровная…

Я не заметил, как камни для огранки кончились. А мысли – нет… Я взял на руки Креса – всегда приносил его в мастерскую – погладил по поднявшимся головам пальцем и пошёл в свой отсек. Крес обвил моё запястье.

Утром, придя на завтрак, я застал любопытную картину.

– Ранир, – смотри какой вкусный пирожок, давай ты ещё и его съешь, – уговаривала мальчугана Линн.

Тот мотал головой:

– Я наелся, тётя Линн.

Та всплеснула руками:

– Да как же ты наелся, если съел всего три ложки каши и клюнул кусочек сыра?

– Мачеха говорила, что на меня еды не напасёшься, я жру, как тукц, – сказал он и. видя непонимание на её лице, пояснил: – Это такое животное, его едят аши, специально откармливают.

Одалинн на мгновение замерла, и я почувствовал исходившую от неё жгучую горечь. Она мягко обратилась к Ниру:

– Скажу тебе по секрету, Нир, тут, на маяке, еды хватит и сотне таких как ты, ещё и останется, – она лукаво посмотрела в мою сторону. – Съешь пирожок и будешь таким, как дядя Арэниэль.

Мальчик подозрительно посмотрел на пирог, потом на меня и уточнил:

– То есть, если я съем пирожок, то стану элефином?

Линн, которая в это время делала глоток из своей чашки, поперхнулась. Мальчишка продолжил:

– Не хочу быть элефином, я недавно вигом стал, мне пока нравится!

Я рассмеялся:

– Съешь пирожок, а потом я покажу тебе тренировку. Хочешь посмотреть, как тренируются с клинками?

Мальчик кивнул и принялся за пирожок.

В зале я показал парню разминку и пару движений с клинками. Глаза его распахнулись, а рот его непроизвольно открылся от удивления.

– Дядя Арэниэль, я тоже так хочу научиться. Я даже согласен стать элефином!

Я потрепал его по голове и ответил:

– Этого, Нир, не потребуется, но нужно хорошо есть, учиться и заниматься спортом.

Мальчуган серьёзно кивнул:

– Буду делать, как вы сказали, завтра и начну, а сегодня я улетаю на Франгаг с тётей Линн.

Вот как? Линн не говорила, что куда-то отправится. Вот же неугомонная! Я не мог оставить Линн без присмотра, пусть она будет хоть с пятью Кинирами!

– Искин, где смотрительница? – бросил я, выходя из спортивного зала и провожая Нира до его отсека.

– У себя, – ответил Асум. В его голосе послышалась улыбка.

У помещений Одалинн я остановился. Вход в отсек был открыт, боты сновали в её личные покои и обратно, таская какие-то коробки, вёдра, тряпки и даже… швабру? Швабра то зачем, ведь есть бот-уборщик? В отсеке находились Линн и Нарино, они увлечённо что-то смотрели в планшетах, иногда показывая друг другу на какие-то коробки, которые распаковал небольшой бот. Я постучался и вошёл. Линн обернулась, и меня окатила тёплая волна тихой радости. Приятно… И волна недовольства Нарино.

– Ты очень вовремя, Рэн, поможешь нам клеить панели. Наконец-то прибыла моя спальня!

Вот так и распорядились моим временем. Впрочем, я был не против. Мне было интересно, что получится в итоге. Стало понятно, для чего понадобилась швабра – намазывать стены клеем. Мы выложили несколько рядов тёмных ворсистых панелей в изголовье кровати.

– Нет, Нарино, смотри, если поставим сейчас эту панель, то нижняя не попадёт в рисунок, – вдруг возмутилась Линн.

Метаморф, тыкая, пальцем в инструкцию, ответил:

– Так ведь написано, что панель «А-пять» ставим в нижний ряд.

Линн нахмурилась, всмотрелась в инструкцию, потом посмотрела на панель, снова в инструкцию, а потом неожиданно провела кисточкой с клеем по щеке Нарино. Оно, хохоча, мазнуло Линн клеем по руке. Она сузила глаза, они засмеялись и синхронно повернулись ко мне. Меня окатила заразительная волна веселья.

– Нет, нет, нет, – я выставил вперёд руки и отступил к двери, – я в этом не участвую!

– Боишься испортить свою рекламную внешность? – ехидно спросило Нарино, выставив кисточку с клеем перед собой и подходя ближе.

– Ну не всем же быть такими страшненькими, как ты, – парировал, смеясь, я.

Когда Нарино ускорилось, ускорился и я. Быстро развернувшись, я бросился в сторону своего отсека. Позади, хохоча, неслись Нарино и Линн. Я бы благополучно скрылся в своем отсеке и отсиделся, пока Линн не закончила бы обустраивать свой, но врезался в бота, который тащил очередную коробку, сбил его, и тут же в меня врезались Нарино и Одалинн, и мы кубарем полетели на пол. Мой нос всё-таки оказался в клее. Кажется, это сделал метаморф. На шум прибежали Кинира с Ниром и Горрит. Последний даже улыбнулся.

– Дети… – воздохнула Кинира.

Лёжа на полу и все ещё посмеиваясь, Одалинн повернулась на бок, лицом ко мне, стёрла своим рукавом с моего носа клей и спросила:

– А что ты хотел, когда пришёл ко мне?

– Хочу с вами на Франгаг.

От Линн пришла волна искреннего удивления. Она попыталась меня отговорить:

– Как член императорской семьи, я курирую детские приюты. Целый день я проведу с детьми, их наставниками и морем документов, которые нужно изучить, отредактировать и подписать. Ты точно хочешь провести день так?

– Да.

Вопрос «почему?» прямо висел в воздухе. Но она неожиданно кивнула:

– Через час жду у шлюза семь.

Поднявшись с пола, Линн двинулась в сторону своего отека.

– Асум, закрой мой отсек. – Говорила она на ходу. – Уборщики пусть уберут клей. Будем доделывать завтра, сегодня ночую в гостевой.

На Франгаг мы прилетели не в столицу, а в небольшой уютный городок на северо-западе основного континента планеты. Красные черепичные крыши, белёные стены домов, палисадники. Вот так жили на родной планете грозные навигаторы. Наш путь лежал к окраине города. Там, на берегу озера, расположилась большая усадьба. Рядом – хвойный лес. На территории усадьбы находилось несколько спортивных площадок, качели, горки, разнообразные детские турники. Повсюду располагались клумбы, уютные скамейки.

– Ну как, Нир, нравится? – спросила Линн, ведя мальчика за руку ко входу в здание.

Тот рассматривал всё вокруг, открыв рот.

– Тут можно будет играть? – с сомнением в голосе спросил он.

Одалинн рассмеялась.

– И играть, и заниматься спортом, просто гулять или читать, – Линн кивком указала на скамейку, мимо которой мы проходили.

А Ренир все ещё сомневался:

– А где же тогда другие, почему тут никого нет?

Одалинн остановилась и спокойно ответила:

– Они сейчас на занятиях. Учатся читать, писать, узнают от учителей об окружающем мире. Потом, когда подрастут, будут изучать более сложные предметы.

– Не хочу учиться! – буркнул мальчик и выдернул свою руку из руки Линн.

Лицо её стало строгим.

– В тебе есть кровь вигов, и это значит, что в тебе, возможно, спят способности. Если они проявятся, ты сможешь стать смотрителем маяка. Ты хочешь свой маяк? – мальчик кивнул. – Для этого надо учиться.

Мальчик снова протянул руку Линн, и мы вчетвером вошли в дом. Нас уже ждали.

– Госпожа нье' Фэтрели, мальчика надо накормить, переодеть, показать ему, как всё здесь устроено, познакомить с детьми.

Немолодая женщина взяла Ренира за руку и повела вглубь дома.

– Госпожа нье' Кудюже, – обратилась Линн к моложавой женщине в строгом платье и со строгой причёской, – это моя команда, – она представила нас, – госпожа Кинира Тэбуш и господин Арэниэль Вардис, – и повернулась к нам, – госпожа нье' Кудюже – управляющая всего этого хлопотного хозяйства.

От женщины пришла волна сдержанного любопытства. Одалинн, обратившись к управляющей, дала ей указание:

– Данные о расходах и данные о новых детях необходимо направить мне на планшет, ещё я хочу увидеть меню на эту неделю и личные дела тех двух новых воспитателей и охранника. Если вы не возражаете, займу обычный кабинет.

В кабинете мы просидели около двух часов. Одалинн читала, делала пометки, кому-то писала сообщения. От неё то приходила волна удовлетворения, то волна неудовольствия, то радости, то раздражения. Кинира задремала в довольно неудобном кресле.

Я читал со своего планшета письмо сестры и думал над ответом. Сестра писала, о том, что защитила очередную докторскую, получила несколько патентов в области лечения искусственно выращенных органов и… выходит замуж через два месяца. Свадьба будет традиционной. Она и её будущий муж будут рады, если её непутёвый младший брат сможет прибыть на торжество.

С одной стороны, мне не хотелось встречаться с родителями, с другой –сестра у меня одна. Да ещё и традиционная свадьба… Как наследник клана, на традиционной свадьбе я обязан был присутствовать. Я задумался. Сможет ли Линн отпустить меня на четыре дня? Родители однозначно воспользуются попыткой познакомить меня с какой-нибудь очень достойной элефиной, как-никак я наследник клана, и это наследие необходимо кому-то передать. В голове начал зреть план, и я надеялся, что одна прекрасная дева с ним согласится…

Нам принесли полдник. Компот из каких-то приятных на вкус ягод и пирожки со сладкой начинкой. Откусив кусочек, я застыл в изумлении. Начинка была приготовлена из того самого фрукта, который я когда-то определил на экзамене по выживанию как съедобный. Тогда я так и не уточнил у нье' Цалика, что я съел.

– Необычный вкус. Что это? – спросил я у Линн.

– Это местный фрукт – даруш, один из немногих, какие сохранились после катаклизмов на планете. – От неё пришла волна расстройства. – Не понравилось?

– Наоборот, – улыбнулся я.

В кабинет заглянула госпожа нье' Кудюже и спросила:

– Госпожа нье' Шатроф, у детей свободное время, к кому сперва?

– К малышне! – расплылась в улыбке Одалинн.

Мы вошли в просторное помещение, в котором резвились малыши. Кто-то рисовал, кто-то прыгал, кто-то собирал занятный конструктор. Как только мы вошли, дети оторвались от своих занятий и бросились к нам с радостными возгласами:

– Тётя Линн!

– Тётя Линн приехала!!!

Толпа мальчиков и девочек запрыгала вокруг нас. Линн, смеясь, поговорила с каждым:

– Айлин, симпатичные косички! Ватэн, ты снова вытянулся! Фнип, потрясающие рисунки!

И тут малышня разом замолчала и уставилась куда-то нам за спину. Одалинн обернулась. Позади нас стояла молодая женщина в тёмно-синем строгом платье, губы её были сжаты, она недовольно смотрела на детей. Я чувствовал её раздражение.

– Ребята, – строго сказала она, – госпожу нье' Шатроф ждут другие дети.

– Приезжай к нам почаще, тётя Линн, – пискнул кто-то из малышей.

В старшей группе нас встретили спокойнее. Но не потому, что нас не были рады видеть – просто дети здесь были постарше – двенадцати-четырнадцатилетние подростки. Приветствовали нас тепло. Одалинн принялась расспрашивать ребят:

– Уайри, ты решил ту задачку по кибертехнике, которую я отправила тебе неделю назад?

Взлохмаченный парень ответил:

– Нет, Линн, не выходит.

– Подсказка нужна? – лукаво поинтересовалась она.

– Сам справлюсь, – проворчал парень.

– Как твои успехи в элейском, Яири? Письменную речь ты неплохо освоила, я с удовольствием прочитала твоё последнее послание.

Худенькая девушка с рыжими волосами ответила нам на элейском:

– Спасибо, Линн, преподаватель говорит, акцент мой ужасен.

Одалинн рассмеялась:

– Ничего страшного, постепенно ты от него избавишься, но говоришь ты правильно, без ошибок.

Одалинн обошла все группы и каждому ребёнку уделила внимание. Когда она закончила и попрощалась с детьми, то направилась к управляющей.

– Мне нужны записи камер за последние две недели из помещений младшей группы, – распорядилась она и, обернувшись к нам, добавила: – Кинира, Рэн, мне нужна ваша помощь. Нужно просмотреть записи, если увидите что-то странное, тут же сообщите.

Три часа мы сидели каждый за своим монитором и на ускоренной перемотке просматривали день за днём жизнь младшей группы. Первой обнаружила странность Кинира:

– Странно, все дети играют, а одна девочка сидит за столом.

Мы ринулись к экрану Киниры и просмотрели запись без ускорения.

– Ты портишь игрушки! – кричала та самая новая воспитатель на пятилетнюю малышку. – Попечитель не будет каждый день привозить новых кукол. Ты наказана. Пока все играют, ты будешь сидеть за столом и думать о своём поведении!

Одалинн нахмурилась.

– Смотрим дальше, – протянула она.

На другом видео эта же женщина посадила за столы всех детей и надменно им выговаривала:

– Вы не должны бегать, кричать, толкаться, вы должны быть тихи и молчаливы, вы никому не нужны, раз оказались здесь, так ведите себя спокойно, чтобы снова не оказаться на улице или в приёмных семьях.

– Дальше, – процедила Линн.

Подобных сцен мы обнаружили ещё шесть или семь. От Линн так и веяло яростью. Но внешне она оставалась спокойна.

Она вызвала к себе управляющую и воспитателя. Показала им отрывки записей и вперила свой взгляд в обеих.

– Жду пояснений, – тихо сказала она.

Управляющая побледнела, но ответила:

– У госпожи нье' Шупми отличные рекомендации и хороший диплом. Я подумать не могла, что её методы так сильно отличаются от принятых у нас. Прослежу, чтобы такого больше не повторилось!

– Не собираюсь отчитываться непонятно перед кем, – подняла подбородок воспитатель и язвительно, словно выплюнула слова, закончила: – Очевидно, что попечительницей в таком возрасте без богатого покровителя не стать.

Линн наклонила голову.

– Теперь понятно, как вы попали сюда, в это тёпленькое, – она выделила это слово, – местечко. Только в этом доме требуются чуткость и внимание, а не ваши навыки воспитывать домашний скот.

Госпожа нье' Шупми с вызовом ответила:

– Я не буду распинаться перед этими малолетними приблудышами, чьи родители шлюхи, воры и убийцы.

Я был удивлён тем, как она позволяла себе говорить с членом императорской семьи.

– Уволена, – резко ответила Линн. – Чтобы через пятнадцать минут ноги твоей тут не было!

– Вы не посмеете! Я буду жаловаться принцессе!

Одалинн её уже не слушала, она шла к выходу. От неё исходило что-то тёмное …яростное, сумрачное. На секунду я испугался. На секунду я подумал, что Линн может убить эту женщину.

***

– Рэн, Рэн, Рэн! – Линн и Кинира криками подбадривали меня.

– Дваш, Дваш, Дваш! – подбадривал Нарино моего противника.

Ничего особенного – мы просто тестировали бойцовские навыки потенциальной охраны маяка…

Сегодня на маяк прибыли восемь потенциальных охранников-зверодюдов. Одалинн поинтересовалась у каждого, по какой причине они приняли решение служить на маяке. Ответы оказались в целом обычными, но некоторые из них Линн сочла… экзотическими.

– У меня цель – посеять своё семя во всех мирах, которые встречу, служа на маяке, – заявил гуманоид-рептилия.

– Хочу найти мир, где мне помогут избавиться от своей звериной сущности и быть обычной женщиной, – заявила женщина-кошка.

Одалинн, извинившись, отправила их туда, откуда они прибыли. Остальные шесть её устроили, но на маяк требовались двое.

– Поединок, – предложила Линн.

Я пришёл в ужас. Она будет драться с профессиональными убийцами? Куда Кинира смотрит?!

Кинира, не стесняясь, осматривала оставшихся.

– Со мной бьются остроголовый, качок и рыжая, – лениво сказала она и добавила, лениво рассматривая свои ногти: – Можете втроём нападать, можете по одному.

– Мои рыжий и серый, – сказал я и, секунду подумав, уточнил: – По очереди.

Линн кивнула.

– Значит, навыки женщины-змеи проверяю я.

Мы устроились на матах в спортивном зале. Это был необычный опыт. Всё же я предпочитал клинки, рукопашный бой пока давался мне не так гладко. Пока. Я только недавно приступил к тренировкам под руководством Киниры.

Кинира показала себя шикарно: она за три секунды уложила качка –очень мощного высокого мужчину, кинувшегося на неё. Немного пригнув голову, она просто ударила несущегося на неё зверолюда кулаком в лоб, потратила ещё пять секунд на хитрую рыжую женщину – та попыталась кинуться в ноги и одновременно стегнуть Киниру хвостом по глазам. Кинира умудрилась отпрянуть и схватить нападающую за ухоженный пушистый хвост. Качок и рыжая действовали одновременно. Островолосый же вступил в схватку, когда она отбилась от первых двух соперников, он даже умудрился ранить Киниру. Его острые, торчащие в разные стороны волосы-иглы, видимо, повинуясь воле хозяина, могли выстреливать в требуемую сторону. Несколько волос-иголок впились в бионический протез Киниры. Она слегка поморщилась и использовала болевой приём – все её противники оказалиь на матах.

– Спасибо, ребятки, – бросила она поверженным, уходя и выдёргивая иглы из руки, – я немного размялась.

Серый бросился на меня внезапно, и на его только что обычных пальцах появились толстые чёрные когти, которыми он задел меня.

– Дваш! Дваш! Дваш! – радостно вопило Нарино.

Этот зараза все ещё поддерживал видимость того, что мы враги. А от самого постоянно приходили волны сдержанного любопытства. И никакой агрессии. У нас уже вошло в привычку пикироваться. Это больше походило на соревнование, нежели на настоящую вражду.

Дранкз Волумский! Я отвлёкся, и теперь волк смотрел на меня сверху вниз и протягивал руку. Помогая мне встать, он клыкасто улыбнулся:

– Без любимых клинков не так задорно?

– Тебе повезло, – фыркнул я и ехидно ответил вопросом на вопрос: – Очередной мой поклонник? Автограф дать?

Серый широко ухмыльнулся. Всё же, да… он профессионал, меня сложно застать врасплох. Рыжий меня не впечатлил. Он пару раз попытался поднырнуть мне под руку и проделать тот же фокус, что и волк, но в итоге подставился сам – я наступил на его хвост, и дальше он уже почти ничего не смог сделать.

Соперница Одалинн призывно улыбнулась, облизнула губы, глядя на меня, и направилась на маты, где её уже ждала Линн. Не люблю таких дев. Ещё не узнав меня, она решила, что она меня хочет. Хотя я не стал на поединок надевать камень и уже отвык читать эмоции по лицам или движениям, тут всё было ясно. Я решил, что надо чаще снимать эту игрушку, не всегда она может быть со мной.

Первой начала Линн. Благодаря моему тренировочному комплексу, её движения давно обрели плавность, не было у Линн проблем и с координацией и гибкостью. Кажется, женщина-змея оценила противницу. До этого она, похоже, считала её слабым противником. Линн сделала обманное движение и попробовала достать змею, но та в последний момент увернулась, быстро развернулась и поставила Линн подножку. Как ни странно, Одалинн не попалась, она ловко подпрыгнула и в прыжке ещё умудрилась пнуть противницу. Змея же попыталась схватить руки Линн в захват, и ей это удалось. Одной рукой зверолюдка держала руки Линн, другой сжимала её шею. Линн начала вырываться, молча, закусив губу. Змея держала свои руки, сцепив их в замок, и, несмотря на резкие рывки Линн, не двигалась. Всё случилось быстро: внезапно Одалинн закатила глаза и обмякла, но захват змеи не дал ей упасть. Кажется, змея даже не поняла, что случилось. Она ослабила захват и Линн сползла на мат. Первым опомнилось Нарино, оно подскочило к женщине-змее, схватило ту за горло и приподнято над полом. Я даже поразился: откуда у метаморфа такая сила?

– Ты что творишь? – прорычало оно, пока я осматривал Линн.

– Она не сдавалась, – прохрипела змея, вцепившись своими руками в руку Нарино. – Отпусти, – её лицо стало тёмно-багровым.

Нарино разжало руку, и змея кулем свалилась вниз, пытаясь отдышаться.