Убей меня быстро: Падение Дракона

— Баланс смещен к рукояти. Да и вес непомерен. Потеряешь запястье раньше, чем попадешь по врагу.

— Да мне всё равно какой. — воспротивился Ричард, — Я же не профи. Для меня они все одинаковые.

— Не одинаковые, — Стейнар вернул меч на место и взял с другой полки аккуратный, прочный кинжал в кожаных ножнах. Лезвие было без лишнего блеска, но выглядело смертоносно острым. — Возьми. Этот лучше. Лёгкий, удобный, хорошо сбалансирован. — Он вложил оружие в руку Ричарда. — С ним тебе будет сподручнее. Учись обращаться. Если воткнёшь куда нужно, вопросов не останется.

— Я не собираюсь никуда его втыкать, — пробормотал Ричард.

— Враг тебя не спросит, собирался ты или нет.

Ричард посмотрел на кинжал, на сталь с матовым отливом, что являлась признаком редкого сплава и закалки, не похожей на грубую имперскую работу. Рукоять лежала в ладони удивительно естественно, словно ждала именно его руку.

Глава девятая

Привал у забытых стен

Когда они вышли из лавки, на улице уже совсем стемнело. Фонари вдоль дороги горели тускло, едва разгоняя сумрак. Где-то вдалеке завыла собака, тоскливо, протяжно.

Ричард поднял воротник плаща и посмотрел на дорогу, которая уходила за городские ворота.

— Страшно? — спросил Кассиан, подходя сзади.

— Страшно, — честно ответил Ричард.

— Это нормально. Я тоже боюсь. Только Стейнар не боится. Но он уже мёртвый, ему положено. — Кассиан усмехнулся, хлопнул Ричарда по плечу и забрался на лошадь. — Но ты не волнуйся. Я тебя прикрою, если что.

— Спасибо. — Ричард кивнул, вставая на стремя.

Бард на площади играл на старой лютне, словно оплакивая уходящий день. Его голос дрожал, ломаясь, растворяясь в прохладном вечернем воздухе.

Лютня заплачет, последний аккорд,Тени уйдут, не оставив следов.Почему всё так? Кто бы знал...Боги сплели тот кровавый устав.Всё их игра, оборванный стих,Звери с глазами из прошлых живых,Разум расколот, насмешка Восьми,Звери забыли, что были людьми.Трое смеются в немых алтаряхЛюдям дарили разум и взяли назад...

***

Они выехали за городские ворота.

Огни таверн и домов остались позади, стихла и грустная мелодия. Теперь было слышно фырканье коней, крики ночных птиц да шелест листьев под ветром.

Путь начался с бескрайних, холмистых лугов. Лошади равномерно ступали по извилистым тропинкам, одна за другой. Деревни, мимо которых проезжали, встречали тишиной. На пустых улицах валялись корзины, опрокинутые ведра.

— Почему они прячутся? — пробормотал Ричард.

— Слухи, — сказал Кассиан, всматриваясь занавешенные шторами окна. — Они напуганы, не знают, чего ожидать. Верят, что увечные уже здесь.

На крыльце одного из домов сидела старая женщина, неподвижно, глядя в пустоту. Рядом с ней лежала пустая миска.

— Она не просит еды, — сказала Элайна, проследив за взглядом Ричарда.

— Она ждёт, когда за ней придут. Некоторые так делают. Перестают бороться. Это легче.

— Что значит «придут»?

— Увечные. Они не убивают всех. Иногда они забирают тех, кто сдался. Превращают их в подобие себя.

Элайна замолчала, и в наступившей тишине стало слышно, как ветер шелестит сухой травой у дороги. Она поправила капюшон, и Ричард заметил, что пальцы у неё тонкие, с въевшимися в кожу следами чернил. Что-то в этом жесте, усталом и машинальном, напомнило ему себя самого. Он тоже вечно пачкал руки, только не чернилами, а реагентами. И ему вдруг захотелось узнать. Не про увечных. Про неё.

— А ты, Элайна? — спросил юноша. — Как ты оказалась в отряде? Ты же маг. У тебя, наверное, была совсем другая жизнь где-то в башне, с книгами.

— Книги. Да, их было много. И одна самая старая. Её оставила моя наставница, Лирэль. Она изучала драконий язык. Её убили десять лет назад. Не увечные. Люди. Те, кто боялся, что эти знания призовут драконов обратно и нарушат хрупкий мир, построенный на страхе. Они сожгли и башню, и библиотеку. Но эту книгу я спрятала. Потому что знала, что она была права. Драконы хранители памяти мира. И пока есть те, кто говорит на их языке, у мира есть шанс вспомнить, кем он был до всего этого. Вот почему я здесь. Чтобы найти их, и спросить.

Девушка расстегнула седельную сумку и показала край переплёта старой книги, тёмной, потрескавшейся, с рунами, которые слабо светились в сумерках.

— Лирэль говорила, что этой книге не меньше тысячи лет, — сказала Элайна, снова пряча её. — Она пережила многое. Думаю, переживёт и нас.

— Можно мне... — начал юноша, и тут же осекся, поняв, что просит слишком много.

Элайна посмотрела на него, и в глазах мелькнуло удивление.

— Потом, — сказала чародейка. — Когда будем в пути. Это сложный язык. Я покажу тебе несколько символов.

Ричард кивнул.

— Двигаемся, — прервал их Стейнар, и пришпорил свою кобылу. Та рванула с места, как тень.

Лошадь под Ричардом беспокойно дёрнула головой, фыркнула, словно уловив намёк, и тоже ускорилась.

Они проехали несколько рощ. Начался густой лес. Сквозь редкие просветы между стволами мелькали звёзды, холодные и далёкие.

Для Ричарда лес сомкнулся, как страшный тёмный мешок. Каждый хруст под копытом коня, казался слишком громким. Он ловил себя на том, что задерживает дыхание. Где-то там, в другом измерении их ждал совсем иной мир. Скоро они шагнут в портал, и всё изменится.

Элайна, почувствовав это напряжение, приподняла руку. Золотистый свет, нежный, как светлячок, выпорхнул из её ладони, и поплыл вперёд, высвечивая кружок тропы.

— Только для пути, не более, — шепнула она.

— Держи свет тусклым. Рукотворные звёзды здесь привлекают не только мотыльков. — велел Стейнар.

Чародейка кивнула.

Света хватало, чтобы не свернуть шею коню, но и не настолько, чтобы выдать себя всему лесу. Тропа всё чаще петляла, поднимаясь среди каменистых неровных склонов, поросших мхом и лишайником. Корни деревьев, выступающие из земли, казались в сумерках причудливыми и зловещими. Время от времени в чаще вспыхивали и гасли загадочные блуждающие огоньки. Словно сам лес манил гостей в свои таинственные глубины.

Внезапный хруст справа, заставил всех вздрогнуть. Лошадь Ричарда шарахнулась в сторону. Элайна едва удержала свой свет, не давая ему вспыхнуть ярче.

— Тише. — шикнул Кассиан, осторожно спрыгивая на землю. Он присел, положив ладонь на влажную подстилку из хвои, и замер. — Сурок, что ли.

В пятне бледного света мелькнула серая шкурка, замершая у корней старой ели.

Кассиан совершил бросок. Метательный нож тихо взвыл, ухнув в темноту, но вонзился в дерево.

Зверёк бросился прочь.

— Ослеп в этой тьме! — ругнулся Кассиан, снимая с пояса новый нож.

Следующий бросок попал в цель.

Раздался тонкий, почти детский писк. Кассиан, не теряя времени, исчез в черноте кустов, где поблёскивали влажные листья папоротников. Через минуту мужчина вернулся, держа за уши ещё тёплого кролика.

— Ужин будет. — бросил он, привязывая добычу за лапы к седлу.

Выбравшись из леса, снова оказались на открытой местности. Величественный, но угрюмый пейзаж раскинулся перед взором. Вдалеке виднелись стены разрушенного форта из серого камня, заросшего мхом и растениями так густо, что издали он казался частью ландшафта, а не творением человеческих рук. Вокруг стелился туман, обволакивая развалины, урезая видимость.

Элайна первая поскакала вниз по склону. Серебристая мантия развевалась, сливаясь в тумане с гривой и шерстью дымчатого скакуна. Остальные последовали за ней.

Остановиться решили среди обломков, в окружении руин и деревьев.

Стейнар, разгрёб мокрый хворост и, выбрав сухие ветки, сложил их в аккуратную кучу. Элайна хотела добавить огоньку, но он уже умело разжёг костёр, используя несколько щепок и искру от огнива. Сухой хворост, обложенный камешками, быстро разгорелся, распространяя долгожданное тепло.

Элайна подбросила в костёр щепотку блестящего порошка из своей седельной сумки. Искры взлетели синим пламенем, а она с лёгкой улыбкой сказала:

— Для настроения. В детстве мы так делали, чтобы отпугнуть лесных духов. Говорили, они боятся синего огня.

Кассиан подошёл к своему коню, и отвязав кролика, сел у костра. Движениями точными и быстрыми он умело освежевал тушку ножом, и передал тельце Элайне. Она разрезала кролика на части, растёрла мясо смесью соли и перца, сверху посыпая каждую щепоткой душистых трав, и нанизала куски на тонкие ветки орешника, искусно переплетая их над пламенем так, чтобы мясо пропекалось равномерно. Закрепив конструкцию над огнём, чародейка отступила, с удовлетворением наблюдая, как первые капли жира зашипели, запузырились, падая в огонь.

Стейнар сел рядом у костра, молча наблюдая за Кассианом и Ричардом, которые решили устроить небольшую тренировку.

— Начнём с основ. Смотри, — сказал Кассиан, — когда делаешь выпад, вес тела надо переносить на переднюю ногу. Задняя нога должна оставаться прямой, чтобы обеспечить баланс. И не забывай о локтях, держи их согнутыми, тогда сможешь быстро перейти к следующему движению. Понял?

Ричард кивнул. Он встал в боевую стойку и попытался повторить.

Они отрабатывали простые выпады. Сначала медленно, затем ускоряясь. Клинок Кассиана описывал идеальные дуги в воздухе, тогда как кинжал Ричарда двигался неровно, порой уходя слишком далеко в сторону.

— Расслабься, — Кассиан коснулся предплечья алхимика и слегка потряс. — Напряжение только замедляет тебя.

После двадцатого выпада дыхание Ричарда превратилось в хриплые, короткие всхлипы. Клинок в руке начал описывать уже не дуги, а рваные зигзаги.

— Не могу... уже... выдохся. — выдавил алхимик, упираясь руками в колени. — Ты уверен, что я всё делаю правильно? Я больше похож на курицу, которая пытается танцевать, чем на воина.

— На курицу похож Таласса, а ты на одаренного ученика! — Кассиан одобрительно хлопнул Ричарда по плечу, едва не опрокинув его. — Думаю даже дракон, когда учился летать, падал на задницу. За одну тренировку мастером не стать, но руки начинают запоминать приёмы.

Они оба уселись у костра на каменный выступ, холодный и шершавый, но после дороги и тренировки, казавшийся самым удобным местом на земле.

Ричард вытер пот со лба, открыл бурдюк, делая жадный глоток ледяной воды.

— Кстати, о Талассе! Видели бы вы, как мы его! — Кассиан хохотнул и начал пародировать Талассу, размахивая руками: — Ветер зовёт, и я отвечаю! Ты — комариный писк, раздражающий ухо. Я — потомок древних богов, который до сих пор живёт с мамой.

Элайна звонко засмеялась. Ричард подавился водой, прикрыл рот рукой, и тоже не смог сдержать смех, чувствуя, как тревога отступает под натиском этого абсурда.

— Слушай, Стейнар, — Кассиан подбросил ветку в костёр и искоса взглянул на вампира, задумчиво смотрящего на пляшущее пламя. — В том последнем сражении ты опять чуть не рассыпался.

Уголок губ Стейнара дрогнул в подобии улыбки. Он не отрывал взгляда от огня, но внимание явно переключилось на Кассиана.

— А я-то думал, ты отсиживался в тени и метал кинжал в песок. Наверно, чтобы не видеть, как трое пернатых одновременно вознамерились тебя прикончить.

— Я контролировал ситуацию!

— Разумеется, — кивнул вампир.

— Я, между прочим, тебя прикрывал! Пока ты там кишки на кулаки наматывал, а на главного злодея сил не осталось.

— Твоя забота трогательна, Кассиан. Особенно когда она приправлена таким изысканным остроумием, — протянул Стейнар, всё ещё глядя на огонь.

Кассиан снял потёртые перчатки и аккуратно оторвал от тушки кролика ножку с золотистой хрустящей корочкой.

— Стараюсь, как могу, — ухмыльнулся он. — А если серьёзно. Может, тебе зонт подарить? Или шляпу с полями, как у старой леди? От солнца, знаешь ли...

Стейнар медленно повернул голову к мужчине, вскинув бровь:

— Напомни, почему я вообще тебя терплю?

Кассиан усмехнулся, и ответил с набитым ртом:

— Потому что у меня броня без дырок? И я единственный, кто ещё не сбежал от тебя. А ещё у меня чувство юмора с оттенком гениальности!

— Ага. И самомнение размером с дракона.

— Дракон, между прочим, тоже без дырок. Совпадение? Не думаю... Без меня ты бы уже трижды сгорел, дважды заблудился и один раз женился на ведьме!

— Ох, как же ты меня достал. Я тебе когда-нибудь язык отрежу, — вздохнул Стейнар, но в глазах мелькнуло нечто похожее на иронию. — Заткнись уже, а?

— Можешь зашипеть, возможно, тогда я наконец-то отстану. Ну, или хотя бы скажи, что твоя природа гораздо тоньше всех этих театральных фокусов.

Стейнар толкнул Кассиана в плечо.

Кассиан от неожиданности поперхнулся мясом.

— Эй!

Он отложил ножку и сузил глаза, примеряясь для ответного толчка, но Стейнар перехватил его руку. Они сцепились, словно подростки, и рухнули на землю. От внезапного падения с кострища взметнулось облачко пепла, которое медленно опустилось на землю, как блёстки.

Кассиан расхохотался, но не успел и глазом моргнуть, как оказался опрокинут на спину, прижатый к земле. Стейнар оказался сверху, но держал так, чтобы не повредить застарелую рану на плече воителя.

— Отпусти! Или я начну читать поэзию! — воскликнул Кассиан. — Ту самую оду, что сочинил в прошлом месяце!

— Только не это...

Стейнар тут же отвалился в сторону.

Кассиан сел, стряхивая листья с волос, и хохотнул:

— Ну вот. Теперь у нас и драка была. Осталось только признаться друг другу в любви и идти дальше спасать мир!

Ричард и Элайна, сидевшие на противоположной стороне костра, выпалили одновременно:

— Кассиан, хва-атит!

— Вот вы мрачные все. Ну ничего. Когда вернёмся, настроение у вас будет. Как возьмём все вместе, и отметим победу в трактире! С рыбкой. С пивком то, а?! Пока мы ходим по этой земле, имеем же право на радость.

— Победу. Надеюсь, — вздохнула Элайна.

— А далеко нам ещё до портала в Бакхаллесси? Сначала в Арк-ракс, потом в Идангорис? — уточнил Кассиан, отряхивая остатки листьев с одежды.

— Всё так, — подтвердила чародейка.

Ричард наелся, сполоснул руки из бурдюка прохладной водой, и отошёл в сторону от костра. Вокруг всё ещё витал запах жареного мяса, растворялся в едком дыме, который лез в ноздри.

Ричард подошёл к Элайне, чья стройная фигура склонилась над маленькими белыми цветами, что росли около колючих кустарников.

— Элайна, послушай, — начал алхимик, понизив голос до шёпота, — Кассиан вообще нормальный, так потешаться над вампиром? Как давно они знакомы?

Девушка тихонько рассмеялась. В отблесках пламени лицо её казалось загадочным, тени играли на чертах, искры озорства плясали в зелёных глазах.

— Нормальный? Кассиан? Вряд ли. Он своеобразный. Знакомство их вышло довольно странным. Случилось это несколько лет назад. В трактире.

Ричард удивлённо приподнял брови.

— В трактире?

— Да, — кивнула Элайна, и голос нервно дрогнул. — Там я в последний раз видела своего брата. Но это другая история. А насчёт знакомства. Вот как это было...

Она сделала паузу, собираясь с мыслями, а затем начала рассказ.

Ричард слушал, завороженный её мягким тихим голосом, и перед глазами начала оживать картина.

Глава десятая

Конец сказки, предвестник битвы

Трактир «Золотой василиск» гудел, словно пчелиный улей. Хор голосов наполнял зал, переплетаясь со звоном кружек и шипением жаровни. Сквозь золотистый полумрак мерцали отблески свечей и огня, раскрашивая лица гостей румянцем и живым блеском. Резные двери из тёмного дуба изредка распахивались, впуская в трактир неспешных гостей. То появлялся аристократ в богатом тёплом камзоле, украшенном кружевами и самоцветами, то надменная купчиха в плаще из тончайшей шерсти, подбитом мехом редкой лисы. А над всем этим буйством жизни висел искусно вырезанный из дерева золотой василиск с приоткрытой пастью и стеклянными глазами, будто наблюдающий за тем, как люди забываются в вине и разговорах.

Грохот кубков, грубые шутки наполняли угол трактира, где Кассиан со своей компанией отмечали очередную победу на арене. Вино лилось рекой. Глиняные кувшины, тяжёлые и пузатые, быстро опустошались. С каждым бокалом Кассиан становился всё громче и раскованнее, пьяная храбрость бурлила в его горячей крови.

Дверь внезапно распахнулась, впуская в зал порыв морозного воздуха и вихрь колючих снежинок.

Все разговоры на мгновение стихли.

Вошёл Стейнар. Высокий, бледный, в тёмных одеждах, украшенных скупой, но изысканной серебряной вышивкой. Военный советник Императора, тень за троном, очень редко появлялся в подобных заведениях.

— Это же тот самый вампир, — прошептал Майкл, плечистый хмурый мужчина, из компании Кассиана. — Почтил нас своим присутствием.

Стейнар де Кайрах, по слухам, один из величайших ныне живущих вампиров, расположился в дальнем углу за лучшим столом. С ним были военачальник Корвариус, тяжеловесный мужчина с багровым лицом, одетый в чёрный бархатный камзол, главный казначей Дориан, худощавый и нервный, с вечно бегающим взглядом, и несколько придворных. Их спокойная беседа скрывалась за шумным весельем остального трактира.

Время шло. Стрелки на тяжёлых настенных часах, украшенных резьбой в виде грифонов, двигались вперёд. Высокопоставленные гости один за другим откланялись, оставив Стейнара в одиночестве за столом с тяжёлым бокалом из чёрного стекла.

— Знаете что? — вдруг заплетающимся языком заявил Кассиан, обводя друзей томным взглядом. — Я пойду и поговорю с ним. По-мужски!

— Сядь, идиот, — прошипела Лейла, молодая воительница, и чёрные пряди хлестнули по плечам от резкого движения. Стив, сидящий рядом с ней, тоже обеспокоился.

Но Кассиан стряхнул руку Лейлы, грубо шаркнув при этом по поверхности стола, так что кружки зазвенели, а из миски с солёными орешками выкатилось несколько штук.

— Все его боятся, шепчутся по углам. А я хочу узнать, что он за человек. Или не человек!

— Кассиан, клянусь богами, если ты сейчас... — начал Майкл.

Но было поздно.

Чемпион арены прищурился, пытаясь сфокусировать взгляд, и поднялся со скамьи. Пошатываясь, он направился прямиком к столу, где сидел Стейнар, задумчиво глядевший в окно, за которым в ночи кружились хлопья снега.

— Приветствую, советник! — раскатился по трактиру гулкий голос Кассиана.

Шумные разговоры тут же прекратились, смех затих, звон кружек смолк. Служанка замерла с подносом у лестницы. Все глаза устремились на воителя.

— Боги, он нас всех погубит, — прошептала Лейла, бросая умоляющий взгляд на хозяина трактира.

— Я Кассиан, чемпион императорской арены! Наверное, слышали обо мне?! — гордо провозгласил Кассиан, грузно опираясь руками о стол, при этом чуть не перевернув бокал с вином, который опасно накренился.

Стейнар медленно, словно очнувшись ото сна, поднял глаза. Взгляд был спокойным и холодным, как зимнее озеро. Он слегка наклонил голову, но промолчал.

— Знаете, я много о вас наслышан! — продолжил Кассиан, не смущаясь молчанием советника. — Говорят, вы выиграли больше битв, чем любой живой военачальник. Что можете убить человека одним взглядом. Что казна пополняется по вашему слову. Легенды ходят невероятные.

Кассиан наклонился ближе, пахнув на Стейнара винными парами, и его товарищи за дальним столом в напряжении замерли.

— Но самое интересное, говорят, вы вампир, — Кассиан понизил голос, словно пытаясь очаровать смерть, но в притихшем трактире его слова были слышны всем. — Я, признаться, впечатлён! Всегда хотел встретить настоящего вампира.

Стейнар молчал. Его лицо оставалось непроницаемым.

— Скажите, — Кассиан широко улыбнулся, словно задавал самый обычный вопрос, — а это правда, что кровь девственниц самая вкусная? Я вот думаю, есть ли разница? Я много размышлял об этом, знаете ли.

Стив закрыл лицо рукой. Лейла беззвучно молилась. Майкл уже был готов вскочить, чтобы заступиться за друга.

Стейнар де Кайрах ещё немного разглядывал Кассиана своими бездонными проницательными глазами. Затем медленно поднялся, оставил на столе пару золотых монет за вино и, не проронив ни слова, вышел из трактира.

Когда дверь закрылась, всё помещение словно выдохнуло, оживилось. Первым нарушил тишину хриплый кашель старого вояки у камина. Затем с грохотом упала чья-то опрокинутая табуретка. Вернулись разговоры.

Майкл подскочил к Кассиану, с силой оттащил его назад к их столу и усадил.

— Ты совсем рехнулся?! — воскликнул он. — Это Стейнар! Он одним словом может отправить тебя за барьер сражаться с искаженцами!

— Или в могилу, — мрачно добавила Лейла.

— И нас заодно, — простонал Стив. — За компанию с этим идиотом.

— Да ладно вам, — пьяно отмахнулся Кассиан, хотя его улыбка поблекла. — Я просто спросил.

— Просто спросил! — оскалился Майкл. — Ты у самого опасного лица при дворе поинтересовался, нравится ли ему пить кровь девственниц. Молодец, чемпион!

— Завтра нас найдут с перерезанными глотками, — предрекла Лейла.

Кассиан упрямо хмыкнул, однако внутри почувствовал холодок. Он машинально протянул руку к своей кружке, но пальцы вдруг онемели, не желая слушаться. Он хотел отшутиться, только в памяти всплыл взгляд Стейнара — странный, оценивающий, совершенно нечеловеческий. И впервые за вечер Кассиан подумал, что, возможно, совершил ошибку.

Прошла всего неделя. Их пути снова пересеклись неожиданно и публично. Кассиан получил приглашение на императорский приём. Пергамент с золотой печатью — знак особого расположения. Это была честь, которой удостаивались немногие. Воитель не мог упустить такой шанс, возможность блеснуть в высшем обществе.

Зал был наполнен искрящимся морем элегантных гостей, одетых в струящиеся шёлк и бархат, мерцающую парчу, украшенных россыпью драгоценных камней. Музыка струнных инструментов будто тонкой волшебной нитью лилась фоном, создавая атмосферу праздника и торжества.

Кассиан стоял у колонны, наблюдая за собранием, и чувствуя себя неуклюжим среди всего этого шёлка и золота. Собственный камзол, лучший из тех, что удалось достать, казался грубым и неудобным. Он зевнул, наблюдая за дамой, которая неловким движением пышного веера задела платье соседки, и на мрамор упала крошечная шёлковая роза. Женщины засмеялись, что-то обсуждая. И тут вдруг воитель заметил знакомую фигуру.

Стейнар стоял чуть поодаль, высокий и статный. Само воплощение опасности и власти. Его тёмные одежды казались ещё более мрачными на фоне светлого сияющего роскошью зала. Вампир беседовал с группой суровых военачальников. Его глаза изредка сверкали, как у кошки, отражая свет хрустальных люстр под высоким потолком с белоснежной лепниной. Присутствие советника имело особую магнетическую ауру, что притягивала и отталкивала одновременно.

Внезапно их взгляды встретились.

Стейнар слегка наклонил голову и, к удивлению и растерянности Кассиана, направился прямо к нему.

— Чемпион арены, — сказал Стейнар, подходя ближе. — Похоже, судьба настойчиво сводит нас. Или ваша любознательность относительно моих гастрономических предпочтений, — добавил он с усмешкой, вспоминая сцену в трактире.

Кассиан почувствовал, как краска приливает к лицу, и отвёл глаза, стыдясь недавней выходки.

— Я был пьян. Извините, господин советник. Это было глупо.

— Зато искреннее. Редкое качество при дворе. — заметил Стейнар, и протянул Кассиану бокал вина, жестом предлагая забыть о прошлом. — Возможно, нам стоит начать заново. Дошли до меня слухи о вашей последней победе. Меня занимает не столько победа, сколько тактика и методы. Поделитесь?

Зал продолжал кипеть жизнью вокруг, но беседа не осталась незамеченной. Пытливые взгляды придворных, словно невидимые щупальца, тянулись к ним, ощупывая и оценивая. Шепоток трёх дам позади колонны внезапно оборвался, когда женщины поняли, что их могут слышать.

Император Гильермо, словно орёл, высматривающий добычу, заметил Стейнара, который редко общался с кем-либо за пределами своего узкого круга. Минуту спустя Гильермо отделился от группы вельмож. Высокий, седовласый, облачённый в строгий, безупречно сшитый золотой камзол, он подошёл, излучая величие и власть и скрытое под маской вежливости любопытство.

— Стейнар, Кассиан, — произнёс император, его светло-серые глаза смотрели внимательно из-под густых чуть нахмуренных бровей. — Вижу, вы нашли общий язык. Вы знакомы?

— Да, Ваше Величество, — Стейнар позволил себе лёгкую усмешку, бросив взгляд на растерянного Кассиана. — Наше знакомство началось с кулинарного диспута.

Император рассмеялся, коротко и сдержанно.

— Ах да, учитывая некоторые особенности твоего общения, Стейнар. Что ж... Кассиан, надеюсь, советник не заставил тебя пожалеть о своей дерзости?

Ощутив пристальное внимание императора, Кассиан сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло, а привычная бравада сошла на нет. Он на мгновение встретил насмешливый взгляд Стейнара, в котором читалось нечто вроде: «Всё в порядке. Я на твоей стороне. Играй вместе со мной».