Убей меня быстро: Падение Дракона

Кассиан лишь смог выдавить тихо:

— Нет, Ваше Величество.

Гильермо улыбнулся.

— Что ж, чемпион, не каждому выпадает честь вступить в кулинарный диспут с нашим советником. Ты, Кассиан, всегда отличался смелостью. Но если вы решите продолжить свои дискуссии, убедитесь, что это не повлияет на ваши обязанности.

На последнем слове Гильермо негромко, но отчётливо постучал ногтем большого пальца по грани своего золотого перстня.

Стейнар и Кассиан кивнули.

Император задержался на мгновение, словно проверяя, все ли поняли его намёк, а затем неспешно пошёл дальше, кивком и взмахом руки приветствуя очередных придворных. Даже на расстоянии чувствовалась его сильная аура, не показная, а глубинная, выкованная годами управления империей. Отойдя на несколько шагов, Гильермо наклонился, чтобы поднять с пола упавшую орхидею с эполета молодого военачальника. Он бережно поправил цветок и вернул владельцу с одобрительной улыбкой, прежде чем раствориться в толпе.

***

— Вот так они и познакомились, — закончила историю Элайна. — И, как видишь, с тех пор Кассиан не особо изменился.

— Поня-ятно, — протянул Ричард, задумчиво почёсывая подбородок. — И после такого они стали общаться?

— Ну, как видишь, — Элайна кивнула в сторону сидящих у костра, где слышались их приглушённые голоса. — Общаются. Своеобразно, но общаются. Видимо, Стейнара чем-то зацепила эта непосредственность Кассиана. Или наглость. Кто знает, что у вампиров в голове творится. Я, честно говоря, этого не понимаю.

Ночь сгущалась, туман пробирался даже под защиту руин, обволакивая их липким, влажным холодом, который пробирал до костей. Огонь в костре постепенно утих, превращаясь в тлеющие угли.

Ричард зевнул, какое-то время глядя вдаль, в чернильную пасть леса, где переплетённые деревья, скрюченные, словно болезнью поражённые пальцы, нависали над дорогой. Потом он закутался в свой тёплый шерстяной плащ, стараясь устроиться поудобнее на мягкой траве, и подложил под голову дорожную сумку. Лёг на спину, глядя на звёзды, и слушал, как дышит лес. Где-то в чаще ухнула сова, и звук этот показался одиноким и печальным. Через несколько минут он уснул. За ним уснула Элайна.

Сон Кассиана был очень неспокойным.

— Не зажигай... печь... пахнет горелым сахаром и... кожей... — стонал он и ворочался. — Папа, она не дышит... почему она не дышит... когти... скребут по ставням... чёрные когти на белой руке... Не в дом! Не надо в дом! Огонь... жарко... я не могу... не могу вытащить...

Стейнар, который так и не сомкнул глаз, сидел у костра, смотря в глубину тлеющих углей. Мысли о предстоящем пути, о состоянии Гильермо, о намёках Элеанора, — всё это витало в голове и не давало покоя. Что делать, если Капритихорн откажется? Искать других соратников, предложить им трофеи или территории? Что они захотят? Золото? Знания? Древние артефакты?

Краем уха услышав бормотание, вампир поднялся, и подошёл к спящему Кассиану. Кошмары. Не абстрактные, а конкретные. Воспоминания. Вот откуда ярость воителя на поле боя. Вот почему в пылу битвы он может пойти на неоправданный риск. Им движет не просто воинский долг, а личная месть, загнанная глубоко.

Стейнар снял свой плащ и накрыл им мужчину. А затем удалился в темноту, под каменный навес, подальше от солнечных лучей, что уже прокрадывались между деревьев.

Когда они проснулись, туман всё ещё клубился над руинами. Он был таким же густым, как и ночью, молочным, почти осязаемым, в нём тонули звуки и исчезали очертания, и казалось, что всё существует где-то между сном и реальностью.

Кассиан вылез из-под плаща, поёжился, сел, растирая плечи, и увидел, как Элайна уже хлопочет у костра, раскладывая новые ветки. Она взмахнула рукой, посылая виток магической энергии, чтобы оживить угли. Ричард спал дольше остальных, закутавшись в свой плащ с головой. Вскоре он проснулся от ржания лошадей. Поднялся, потянулся, потирая сонные глаза, и подошёл к своему коню. Проверяя поводья, он чувствовал себя неуклюжим, замёрзшие пальцы плохо слушались.

— Смотри, так ты далеко не уедешь, — сказала Элайна. Подойдя ближе, она поправила руки алхимика на поводьях, пальцы были тёплыми, касание лёгким и успокаивающим.

Ричард почувствовал, как сердце забилось быстрее, и смущённо отвёл взгляд.

— Спасибо, — пробормотал он. — Если честно, я не очень хорош в таких вещах. Меня отец научил ездить верхом, но это было давно.

— Ничего. Зато ты хорош в другом. Например, в алхимии. А это важнее. — Элайна сделала паузу, и улыбнулась. — Знаешь, а мы с тобой похожи. Мне тоже всегда тревожно перед неизвестностью. Но тревога, это просто сигнал. Как боль. Игнорировать её не стоит, но и позволять парализовать себя тоже.

— Это да...

— А ещё я всегда беру в дорогу мятные леденцы. От тревоги и тошноты, когда проходишь сквозь порталы. В первый раз меня вырвало прямо на башмаки моему наставнику.

Элайна протянула ему маленький прозрачный леденец в бумажке. Юноша взял его, развернул, чувствуя, как запах мяты щекочет нос. Стало спокойнее.

В этот момент тишину нарушил звук, похожий на приглушённый крик где-то вдалеке. Лошади заржали, тревожно переминаясь, их глаза испуганно косились в сторону. В воздухе ощущалось странное напряжение. Вороны слетелись к корням дерева, их чёрные силуэты мелькали над землёй. Они клевали труп оленя.

— Не нравится мне это, — пробормотал Кассиан, всматриваясь в туман.

— Природа чует дисбаланс, — сказал Стейнар, появившись рядом из тумана. Он смотрел не на воронов, а на что-то за ними, в туманной дымке.

***

На северной границе империи возникло затишье, словно, пространство сжалось в предчувствии беды. Вибрация нарастала, за ней последовал глухой, низкий гул.

Лучники на стенах форта вздрогнули и похватали стрелы. В свете факелов лица стражей казались вырубленными из гранита, суровыми, неподвижными, с тёмными провалами глаз.

— Скала! Они лезут из скалы! — истошный крик сорвался с губ часового. Его дрожащая рука, указывала в сторону мрачной каменной громады утёса, из разломов которого донеслось приглушённое шипение.

Защитники ощетинились копьями, словно враги уже тянули к ним свои лапы. Ужас надвигался прямо из тверди, что считалась незыблемой.

Именно в этот момент сквозь одну из самых широких щелей у подножия скалы не появилось, а выдавило, выплеснуло нечто. Высокую скрюченную фигуру.

Это был сам Ползучий Безглазый.

Он явился, словно предвестник той самой неизбежности, что каким-то образом просочилась из-за барьера. Сгорбленное туловище отдалённо напоминало человеческое. Оно, с омерзительной, волнообразной неестественностью, переходило в мощный, покрытый чёрной гладкой чешуёй хвост. Вдоль позвоночника, как копошащийся выводок, двигались десятки тонких конечностей. Змеиная голова с пустыми глазницами, в которых пролегала гладкая, безжизненная кожа, наклонялась из стороны в сторону, не видя, но ощущая пространство. Безглазый изучал, используя особый сонар, выслеживал добычу по вибрации, по малейшей дрожи в воздухе.

— Безглазый идёт! — голос командир раздался над рядами. — Луки наготове!

За Безглазым хлынули увечные. Они просачивались, выдавливались, ломились наружу из плоти скалы, будто гора рожала кошмары. Это был не единый строй, а копошащаяся жуть существ. Смутные человеческие торсы, покрытые чёрной чешуёй, заканчивались мощными змеиными хвостами. Вдоль спин дёргались десятки рук, тонких, костистых, хватательных. Они постукивали по чешуе, издавая стук, похожий на дождь из косточек.

— Стре-елы! В цель! — проревел командир.

Стрелы обрушились градом.

Шквал оперённых древков накрыл армию тварей, что уже активно копошилась перед стеной. Чешуя затрещала под ударами. Стрелы вонзались, рассекая её с мокрым хрустом. Чёрная кровь хлестала на землю, густая, как смола. Некоторые увечные с противным воплем, похожим на визг ржавого металла, падали, извиваясь и хлопая хвостами по земле. Их место тут же занимала следующая волна, которая перетекала через павших.

Следующий залп стрел просвистел в воздухе.

Ползучий не замедлился. Он поднял голову. Слепую, безглазую.

Стрелы застывали в воздухе в полуметре от него, будто врезаясь в невидимый щит, и сыпались на землю.

Лучники на стенах вдруг ощутили, как нечто отвратительное и липкое заползает им в головы.

— Не смотрите на него! — прохрипел старый мечник.

Было поздно, да и бесполезно.

Один из лучников вдруг застыл, глаза расширились, рот открылся в беззвучном крике. Пальцы впились в виски, будто он пытался вырвать из головы само сознание.

— Оно... Внутри... — прошептал он, перед тем как кровь хлынула из носа.

Видения обрушились на защитников.

Молодой мужчина вдруг увидел, как его лук превращается в змею. Он заорал, швырнул оружие прочь.

Часовой рядом отпрянул в ужасе. Его жена в коротком белом платье, явилась невесть откуда, прижалась к нему, целуя ртом, полным острых, как у пираньи, зубов. Он воткнул кинжал ей в живот и вдруг осознал, что это его товарищ, который теперь хрипел, хватаясь за рукоять.

Стоящий у стены вояка сорвал с себя шлем. Под кожей что-то копошилось. Он вдруг увидел, как на руке вздулся и лопнул крошечный пузырёк, из него выполз тонкий, белый усик, который тут же дёрнулся и скрылся обратно. Мужчина истошно завопил и бросился вниз со стены.

Тем временем, Безглазый поднялся по стене почти без прикосновения к поверхности, словно тело притянула невидимая сила. Его рот, узкая, широкая щель без губ, растянулся в подобии улыбки.

— При-ш-шли... И ос-с-станемся, — прошелестел голос в головах у каждого защитника. — Мы с-сбрасываем вашу реальность... как с-старую кожу... Она уже переваривается... в нашем... бе-е-ездонном брюхе...

Орудуя многочисленными руками и хвостами, увечные начали подниматься по стенам, вслед за вожаком. Их когти впивались в камень, хвосты обвивали каменные зубцы. Омерзительное отсутствие глаз в сочетании с едким смрадом давило на сознание защитников, превращая решимость в животный страх.

Один из увечных набросился на часового со спины, пока тот пытался скинуть со стены другую тварь. Огромный хвост обвил его ноги. Чешуйчатые петли сдавили грудь. Потом рот твари разошёлся неестественно широко, обнажая глотку, выстланную мелкими клыками-крючками. Челюсти обхватили вопящего. Сначала исчезла голова, плечи вошли следом. Часовой был ещё жив, дёргался, копошился, слышал стук собственного сердца, глухой, как удары по гробу. Из глубины змеиной глотки доносилось бульканье воздуха, и приглушённый визг, на полтона выше с каждой секундой. Вскоре пустые сапоги шлёпнулись на землю. Тварь замерла, в приоткрытой пасти мелькнул тонкий раздвоенный язык, тело вздулось, образуя уродливую выпуклость. Контуры человеческого лица, рук, скрюченных суставов выпирали из живота, подобно кошмарной беременности. Выпуклость поплыла глубже, в пищевод.

Увечные уже вовсю кидались на людей.

Как вдруг, Безглазый, достигший главных дверей в башни, резко развернулся в сторону горизонта. Он замер, прислушиваясь к чему-то вдалеке.

— С-слышим зов... — прошелестел он. — Там, где ш-шевелятся древние ко-ости... Но, не-ет... Мы не уйдё-ём...

Глава одиннадцатая

К логову древнего змея

Арк-ракс встретил их ледяной вьюгой. Перед прыжком сюда задержались в пограничном городке, где купили добротные меховые шубы. Это был мир вечной зимы. Дневная звезда, бледное пятно за слоем серых облаков; буран, воющий, как голодный зверь; и редкие огни от поселений вдали, мелькающие в ледяных каньонах. Вихри колючих снежинок, как алмазная крошка, больно секли лицо. Вой ветра на мгновение стихал, и тогда становился слышен другой звук, протяжный скрип льда, сжимающего скалы. Пару раз сквозь метель показались тёмные силуэты местных тварей, покрытых густой шерстью, с длинными хвостами и гибкими телами. Близко они не подходили.

Где-то через час добрались портальной площади, заваленной снегом. Массивные арки из чёрного камня, стояли по кругу. На этот раз Элайне пришлось открывать портал в одиночку. Она громко провозгласила заклинание. Воздух завибрировал, образуя большую сверкающую воронку. Все шагнули в неё. Когда портал закрылся за спинами, отсекая ледяной вой, наступила глухота подземелья. Звон в ушах от метели сменился тихим гулом крови в висках.

Идангорис оказался почти противоположностью Арк-ракс. Царство камня и огня под землёй. Здесь жили кунтакта, низкорослый народец с серой кожей и большими выразительными глазами, привыкшими к темноте. Их город скрывался в толще гор: своды залов уходили глубоко вниз, освещённые светом голубоватых кристаллов и грибов. Дивные уютные улицы были проложены вдоль жил драгоценных руд. Кунтакта встретили гостей настороженно, но довольно дружелюбно. Они не болтали попусту, слушали Элайну внимательно. Пока Элайна говорила с вождём на непонятном остальным языке, Ричард не мог отвести взгляд от стен, от жил драгоценной руды, блестевшей в свете грибов.

— Арканит, прожилки чистого серебра... — бормотал юноша себе под нос. — Как жаль. Если бы у меня была лаборатория и неделя времени...

И вот, наконец, последний переход...

Мир Бакхаллесси распахнулся перед ними, как страница из ослепительно прекрасной сказки.

Они появились на вершине холма. Внизу простиралась долина. Золотистый свет лился с неба со странной, липкой ласковостью. Ясное, голубое небо, казалось, улыбалось всему живому. Воздух, напоенный ароматом влажной земли, окутывал теплом, пропитанный запахами переспелых плодов и цветущих трав, приторно сладких, от чего у Ричарда и Кассиана закружилась голова. Ричард качнулся, ткнувшись плечом в ствол ближайшего дерева. Сверху посыпался дождь из крупных белых лепестков.

Стейнар недовольно поморщился и накинул капюшон глубже, затянув повязки. Эликсир спасал от ожогов, но не от ощущения чужеродности. Вся эта солнечная красота была ему так же враждебна, как палящая пустыня.

Здесь властвовал зелёный.

Мириады оттенков, от нежного, почти салатового на молодых побегах, до глубокого, изумрудного в тени раскидистых деревьев. Трава под ногами напоминала живой бархат. Длинные ветви высоких деревьев плавно покачивались на ветру, сплетаясь и расплетаясь в медленном, завораживающем танце. У подножий пышными куртинами рос папоротник.

Кассиан невольно искал глазами опасность. Привычки и интуиция предрекали: такая красота — лучшая маскировка. Идиллия заставляла напрягаться даже сильнее, чем открытая угроза. Вдруг взгляд зацепился за движение вдали. Сначала показалось просто мираж, рождённый игрой света в испарениях долины. Но нет. Из-за дальнего холма, извиваясь в гипнотическом танце, выплыли существа. Длинные, змееподобные, словно сверкающие серебряные ленты, чешуя их переливалась на солнце. Они плавно парили без крыльев, подчиняясь неведомой силе. Их было с полдюжины. По долине прокатился низкий, вибрирующий рокот.

Кассиан пригнулся; мечи уже наполовину были вынуты из ножен.

— Воу! Смотрите! Они летят сюда.

— Спокойно, Кассиан, — голос Элайны прозвучал уверенно, хоть она не сводила напряжённого взгляда со змеев. — Это левитраны. Они не опасны.

— Ты уверена? Спешат сюда так, словно наконец-то нашли, кого сожрать!

— Уверена. Они просто так не станут нападать. Эти змеи мирные. Скорее, как... ну, помнишь ящеров в Эль-Хаме? Робкие, избегают чужаков. Главное, не подходить слишком близко.

Проплывая над кронами деревьев, змеи замерли на мгновение. Затем, словно напуганные чем-то, содрогнулись всем телом и резко устремились прочь.

Кассиан выпрямился, провожая их взглядом.

Ричард выдохнул, восторженный; он только сейчас осознал, как долго задерживал дыхание.

— Этот мир полон сюрпризов, ребята, привыкайте.

— Я уж понял. Главное, чтобы эти сюрпризы не пытались нас слопать, — Кассиан со звоном вонзил мечи обратно в ножны.

Дальше ехали молча. Кони несли вперёд, по холмам, утопая копытами в изумрудном море травы, что волнами перетекала под ветром. Спустя час пути, когда солнце начало клониться к западу, окрашивая небо в персиковые тона, впереди показалось озеро. Вода в нём была кристально чистой и прозрачной, а то и казалось, будто её вовсе нет. Поверхность, как зеркало, отражала небо и причудливые пышные деревца, росшие по берегам, у которых метались бесчисленные косяки серебристых рыбок.

Ричард соскользнул с седла и подошёл ближе. Его тень упала на зеркальную гладь, и на мгновение показалось, что из глубины кто-то потянулся навстречу. Он опустил руки в прохладную воду, и почти сразу же вытащил сверкающую рыбку.

— Смотрите. Их там море! — воскликнул юноша.

— Вижу, у тебя улов, — насмешливо склонил голову Кассиан, разглядывая трепыхающуюся в руках Ричарда добычу. — Хотя я бы предпочёл увидеть что-то помясистее. А то эта мелочь на один зубок.

Ричард бережно опустил рыбу в подставленную Элайной сумку.

— Слушайте, — сказал он, указывая в сторону озера, — там реально рыбу можно руками ловить. Давайте, наловим на ужин? Пока совсем не стемнело.

— Отличная идея, — согласилась Элайна.

— Займётесь этим? — спросил Кассиан. — А я пока костёр разведу.

Элайна и Ричард одновременно кивнули.

Кони фыркали у берега, их тени, длинные и изломанные, тянулись по песку, сливаясь с надвигающейся тьмой. Где-то в камышах тревожно прокричала невидимая птица.

Алхимик и чародейка направились к воде.

В кронах деревьев раздавались переливчатые птичьи трели. Ветер шевельнул листву, и откуда-то прилетела огромная белоснежная бабочка. Она без страха опустилась на руку Элайны, тонкие лапки осторожно ощупывали кожу, а пушистые крылья трепетали на ветру. Какое-то время они смотрели, как двигается хоботок, потом отправили насекомое на кустарник. Элайна провела пальцами по фосфоресцирующим стеблям травы, и капли росы, посыпались на землю. В ветвях зашевелилась стайка крошечных созданий с перламутровым оперением, они жались друг к другу, испуганно глазея на людей.

— Сколько же здесь живности! — заметил Ричард.

Когда они поднялись, тела неловко столкнулись. Ричард обхватил чародейку за локоть, не давая упасть. Их взгляды встретились, и мир вокруг будто замер. Шум деревьев, пение птиц, даже само время, всё исчезло, оставив лишь это мгновение, висящее между ними.

Он смотрел в её глаза и видел в них золотистый свет, который, казалось, лился не с неба, а из самой глубины её души.

— Я не знаю, что будет завтра, — сказал юноша тихо. — Но я рад, что ты здесь.

Элайна загадочно улыбнулась.

— Я тоже рада.

Она потянулась ближе. Губы, тёплые и мягкие, прикоснулись к щеке юноши, нежно, но от этого ещё более осязаемо.

Ричард растерялся. Сбившееся дыхание выдавало волнение и радость, нахлынувшую так внезапно, что не успел толком осознать. Он наклонился, и в этот раз уже его губы нашли её, осторожно, будто боясь спугнуть хрупкое волшебство момента. Это длилось всего мгновение, но в этом мгновении было столько, что Ричард не мог найти слов. Когда они отстранились, мир вокруг казался другим. Более ярким. Более живым.

Они улыбались, смущённые, уже не в силах отпустить друг друга. Пальцы сплелись сами собой, рука в руке. И так, не говоря ни слова, пошли дальше.

Кассиан, вернувшийся с охапкой хвороста, перевёл взгляд с удаляющихся фигур на Стейнара, который стоял поодаль, скрестив руки на груди. Вампир едва заметно покачал головой, не осуждающе, скорее с усталой иронией.

— Молодость, — тихо прокомментировал Стейнар.

— Завидуешь? — хмыкнул Кассиан.

— Нет. Просто вспоминаю, какого это.

Ричард и Элайна пробрались через шепчущие тростники, осторожно ступая по склону к берегу. Ричард протянул Элайне руку, помогая спуститься. Они сняли обувь. Прохладная вода приятно омывала ноги, когда шли по белому песку, по гладким камням, отполированным течением, что уже через пару шагов уступил место мягкому илистому дну. Ричард отошёл чуть в сторону, надеясь найти место поглубже, где заросли тростника подходили к тине. И уже наклонился, собираясь схватить крупную серебристую спинку, как вдруг почувствовал присутствие. Не в воде. Над ними.

Он поднял голову.

Сердце пропустило удар.

Воздух над толстой изогнутой веткой сгустился и потемнел.

Сначала вспыхнули два светящихся глаза, затем вылепилась остальная морда. По клюву, с первого взгляда она напоминала сову, но сходство на этом заканчивалось. Ниже угадывалась бледная, в сгущающихся сумерках человеческая, женская грудь. Два длинных заострённых крыла подрагивали на подвижной спине. Оно спускалось к ним медленно, по-кошачьи грациозно. Четыре костлявые птичьи лапы цепко цеплялись за ветку. В этом странном облике ощущалось что-то глубоко неправильное. Как если бы кто-то попытался слепить человека из птицы и не доделал.

Ричард и Элайна замерли, чувствуя, как по спине бегут мурашки, не имеющие ничего общего с прохладой воды. Чудесный мир вдруг показался не таким уж и дружелюбным.

И тут Оно заговорило. Тихо, вкрадчиво, но от этого не менее пугающе.

— Я вижу... Искренность... Один из четверых станет слугой судьбы. Слугой... И будет искать спасение...

Ричард бросил быстрый взгляд в сторону, откуда, почуяв неладное, подоспели Кассиан и Стейнар, остановившиеся у берега. Существо, казалось, не замечало их. Огромные жёлтые глаза были прикованы к алхимику.

— Огненное сердце встретит мир... — продолжал монотонный потусторонний голос. — Один исчезнет из мира... Свет прольётся из чаши. Свет отправит тень в пустоту. Тот, кто был сильным, пламя не теряет. Будет миг страшного отречения. Тень отвергнет руку... Один не вернётся из пустоты прежним...

Существо сделало паузу, плавно, как в трансе качнувшись на ветке. Его форма на миг поплыла, стала прозрачной, словно вот-вот растает, но затем снова уплотнилась. В чертах теперь угадывалось больше человеческого — острый подбородок, высокие скулы, тело с красивыми формами.

Повисло напряжённое ожидание.

Ричард сглотнул. Слова «тень отвергнет руку» отдавались в нём странным эхом. Он машинально вытер ладонь о плащ, будто пытаясь стереть что-то невидимое.

— Встретишь взор, что некогда был светом... Выберешь, крик или тишина... раздавить змею или отпустить. — наконец прошелестело существо, и его голова, медленно повернулась к Стейнару. — Выберешь... раздавить или... отпустить...

— Что ещё за змея? — не выдержал Кассиан.

— Наверное, о врагах, — проронила Элайна, не отводя напряжённого взгляда от твари.

— Или о друзьях, — предположил Стейнар.

— Это предостережение? — спросил Кассиан, обращаясь к существу.

Оно медленно качнулось.

— Это не ответ... это шёпот времени...

Существо обмякло, словно погружаясь в глубокий сон прямо на ветке. Тишину нарушал теперь лишь плеск воды и стрекот насекомых, осмелевших с приходом сумерек.

— Говорит загадками. — сказал Кассиан. — Мы тут состаримся, пока она закончит. Только бы не уснула, хотя, кажется, уже.

— Это не просто загадки, — заметила Элайна. — Это видение. Пророчество. «Отречение», «Свет из чаши». Фрагменты возможного будущего. Оракулы редко ошибаются в фактах. Только говорят иносказательно. И...

Она не успела закончить мысль.

Существо вздрогнуло всем телом. Перья встали дыбом, превратив облик в уродливый тёмный шар. Оно теперь казалось больше, массивнее. Голова вскинулась. И тогда из клюва вырвался пронзительный, совершенно неожиданный вопль, от которого Ричард и Кассиан раздражённо вздрогнули, а серебристые рыбки резко метнулись в глубину.

— Осколки!!! Смерть! Огонь! — Крик оборвался так же внезапно, как и начался. Оно задышало тяжело, прерывисто, будто выброшенное на берег, задрожало, и выдавило последнее. — Пески времени пересыпаны...

Существо вытянулось во весь рост, сделав резкий взмах крыльев, и растворилось в сумерках, как призрак. Лишь ветка слегка дёрнулась. Сухой лист сорвался с неё и, покачиваясь, полетел вниз, упав на воду.

— Ну и дела, — выдохнул Кассиан. — Что это, чёрт возьми, было?!

— Узнаем. — сказал вампир. — Когда встретим тот самый взор, тогда и поймём, о чём она предупреждала. В этом и вся прелесть.

— Звучит скверно.

— Если будешь искать знаки, найдёшь обязательно. Даже там, где их нет. Думать об этом, значит давать страху корни. — сказал Стейнар, кивнув к лошадям. — Поторопимся.

Прежде чем отправиться дальше, они поужинали рыбой и вздремнули под деревьями. Слова странной твари, бросали тень на и без того непростой путь, который теперь стал казаться полным неясных угроз.

Буря налетела внезапно. Ричард почувствовал, как волосы встают дыбом, как кожа покрывается мурашками. За деревьями, что-то сверкнуло, и звук был таким громким, что заложило уши.

— В пещеру! — крикнул Стейнар, и они бросились внутрь, чувствуя, как земля дрожит под ногами.

Снаружи уже бушевала энергетическая буря. Воздух звенел, будто наполненный тысячами разъярённых ос. Всё живое попряталось.