Три закона. Закон первый – Выживание. Часть 1

Гер Мичлав рассказал мне, как однажды всё это самое высокотехнологичное и дорогостоящее оборудование отказало прямо у него в руках. Понятное дело, что раз оно было у него в руках, значит, он стоял в тот момент против зверя. Бешенство квазиантропов невозможно унять побегом или какими-то хитростями, которыми пользуются при встрече с обычными дикими животными. Хорошо хоть, их было только двое! Одного Мичлав вырубил ударом под затылок, по нужной точке, перекрывающей доступ кислорода к голове. А второго он перехватил локтем за шею и раздавил ему в глаза пули с мгновенным снотворным. Ими-то он и хотел расстрелять попавшихся на пути особей, но так как пушка вышла из строя, пришлось воспользоваться ими таким образом. Оставшийся в живых, усыплённый, отправился к квазиантропологам на исследования.

Не знаю, поверил ли я в это, но… Учитывая агрессивность квазиантропов, схватка вполне могла быть единственно верным решением в данном случае. А учитывая комплекцию Гера Мичлава — она вполне могла пройти успешно. Видя, как я призадумался после истории, охотник спросил:

— Что, сомнительное предприятие, а? Не так уж и хочется ехать?

Пришлось поторопиться с оправданием. И вообще, как я заметил, господин Мичлав имеет жутковатую привычку сразу и в лоб уточнять малейшую смену твоего настроения. Волей-неволей приходилось всякий раз излагать то, что у тебя на уме. Ну, или выдумывать отговорку. И когда всё вот так выносится в разговор, чувствуешь себя прямо-таки голым! Наверное, я плохо держу лицо, если он мгновенно всё замечает.

— Нет, в какой-то степени я представляю себе, что данная работа сопряжена с риском подобных происшествий…

— Мне всё больше нравится твоя манера речи! — Мичлав цокнул языком. — Малыш, ты разумный человек и не кидаешься в омут с головой, да? Тогда вот тебе довод в мою пользу — я до сих пор цел? Цел, спрашиваю?

— Да.

— Всё на своих местах, ничего не откусили?

— Вроде бы…

— Ну ты и засранец — «вроде бы»! Всё на местах! И это лучшая рекомендация для тех, кто работает со зверем. Соблюдаешь мои правила — и проблем не имеешь. Ясно?

— Да, господин Мичлав!

— Я знал, что выбираю толкового парня.

Итак, через полтора часа трасса выстрелила нами в сторону района Вехема. Я тут бывал лишь раз, и сейчас местность показалась мне особенно оживлённой, особенно яркой и располагающей к успеху! Этот район являлся одним из старейших в Мегаполисе, а потому тут находились штаб-квартиры всех важнейших предприятий и организаций. Вехема была негласным карьерным центром, глянцевым символом успеха и целью для многих. Как восхищённо забилось моё сердце! Но одновременно с этим я почувствовал себя маленьким ребёнком, забравшимся на территорию взрослых.

Какое-то время машина ещё пробиралась сквозь тени высоток и реки ухоженной зелени, мимо сотен парадных фасадов и тротуаров, полных элегантно одетыми людьми. И в конце концов мягко остановилась у стеклянного небоскрёба, острым пиком уходящего в рваное небо. Из окна я увидел над широкими сверкающими дверями огромную эмблему квазиантропной охоты — чёрный квадрат и тонкая линия стилизованной мушки прицела на нём.

— На выход, малыш, приехали! — огласил Мичлав, и мне опять показалось, что машина отключилась сама, реагируя на одни эти слова.

От открытой двери до земли было далеко! Пришлось выпрыгивать, потому что приступка на боку машины находилась слишком низко и мало помогла бы. Этот транспорт не был рассчитан на мои габариты.

— М-да, — охотник заметил эти сложности и, когда мы оба встретились внизу, сказал: — С твоим размерчиком здесь придётся потерпеть кое-какие неудобства. Ну! Первопроходцам всегда нелегко. А в будущем ты ещё вытянешься.

— До вас я вряд ли дотяну, — это был не комплимент, это была сущая правда.

Он ладонью махнул над моей головой, измеряя мой рост относительно собственного плеча — я едва превышал середину.

— Ничего, дотянешь так, как будет нужно, — добродушно хмыкнул будущий наставник, и направил наши стопы по бесконечно длинным ступеням, ведущим наверх, ко входу в высокое и тёмное здание штаба Ассоциации. — Всё-таки у меня язык так и чешется называть тебя «малышом»! Надеюсь, тебя это не покоробит.

Ответа здесь явно не требовалось, даже если бы меня это и коробило. Как выяснилось впоследствии, господин Мичлав всем окружающим раздавал нарицательные имена. Они согласовались с какими-то его собственными ощущениями, а именами настоящими он пользовался только в официальных случаях. И в его речи быть «малышом», «парнем» и «приятелем» оказалось весьма почётно! Потому что, например, тот, с кем я познакомился в следующую минуту, был наречён Крысой.

В широком стеклянном холле присутствовал всего лишь один человек — средней молодости юноша, худой, в дорогих, но некрасивых очках. Он сидел за длинной белой, похожей на снежную дюну, стойкой и равнодушно листал какие-то бумаги. Это явно был местный секретарь. Наше появление не вызвало у него перемены настроения. Он просто глянул на Мичлава, на меня, снова на Мичлава — и в результате отвернулся.

— Чего не здороваешься? — с насмешкой вопросил охотник, замедлив ход.

— Я с твоим трупом рано или поздно поздороваюсь, — вяло и скучно заметил юноша.

— Обезьяны столько не живут, братец! — Мичлав подмигнул мне, изумлённому подобного рода диалогом.

— Катись куда тебе надо.

— Слыхал, малыш, нашего цербера? Кстати! Сбацай этому малышу пропуск и какую-нибудь бумажку, что я его сегодня сюда вызвал.

Секунду узкая спина не двигалась. Но потом человек развернулся и, глядя на меня поверх очков, презрительным жестом протянул трубочку паспортного сканера. Я поспешно выудил из-за шиворота цепочку с белым жетоном паспорта и синим — школы. Сканер считал данные — и я получил гостевой пропуск.

— Бумажку не забудь!

— Я тебе не подчиняюсь.

— А мне только двуполостные черви не подчиняются!

Юноша ещё что-то сказал нам вслед, но негромко — я не услышал. Мичлав подтолкнул локтем в плечо, и мы покинули наполненный светом холл.

— Не удивляйся, это был приятель мой, — с усмешкой пояснил он мне. — Я любовно зову его Крысой, а он ждёт не дождётся, когда я наконец сдохну в каком-нибудь рейде.

При нажатии кнопки одновременно заработали все шесть лифтов. Значит, между этажами никто не передвигается. Тишина царила такая, что стало слышно даже гудение в шахтах. Неужели тут нет ни одного человека? Хотелось спросить, но я решил пока не вмешиваться в происходящее.

Лифт выпустил нас на одиннадцатом этаже, и мы пошли по широкому коридору мимо стильных и дорогостоящих ламп, имитирующих солнечный свет, и вереницы дверей. «Зал вопросов психофизики», «Зал вопросов рекреации», «Зал вопросов нейронной активности», «Зал вопросов психической реабилитации», «Зал вопросов артропатии», «Зал вопросов крепатуры» — читал я по пути.

— Это этаж психофизиологии, — заметив это, с ухмылкой пояснил Мичлав. — Тут умные люди мыслят о нашем благополучии.

Он продемонстрировал мне нехилый бицепс, чтобы стало понятней.

— Вероятно, этому уделяется большое внимание? — неуверенно спросил я, когда мощный локоть перестал угрожать моему носу.

— Больше шума, чем помощи. Никто тебя не заставит тренироваться и отдыхать вовремя, кроме тебя самого. А чтобы знать, как это делается, незачем держать такую контору. Из придурка, который не следит за своей формой, не сделаешь атлета. И вопрос — на кой чёрт все эти люди тут нужны? А затем, чтобы на наших костях делать вклад в науку — только за этим. Посмотри-ка сколько времени.

— Четырнадцать минут шестого… — я не понял, зачем он спрашивает.

Мужчина с ленивой досадой цокнул языком.

— Не проскочим…

Что именно мы не проскочим, не успел уточнить. Стрелка на часах показала пятнадцать минут.

С грохотом распахнулись одновременно все двери! Из разверзшихся стен прямо на нас повалили люди! Все в строгой одежде либо лабораторных халатах — все одновременно разговаривают! Мичлав со скучным видом остановился, остановил меня и стал ждать, пока люди перемешивались вокруг нас в невероятном броуновском движении. Ближайшие успевали поздороваться с ним — он просто кивал, так как их тут же уносило куда-то дальше.

— Это было ежедневное совещание! — крикнул мне.

Люди тем временем частично рассортировались по соседним кабинетам, кое-где даже успели закрыться звуконепроницаемые двери. Дорога прояснилась, и мы смогли идти дальше.

Пустыня превратилась в улей так внезапно! Вместо оглушительного беззвучия по ушам теперь бил оглушительный гомон. Каждый человек, на котором я успевал задержать взгляд, был по-настоящему занят, озабочен, горячо серьёзен. Некоторые торопились куда-то, не чураясь распихивать окружающих локтями. Кто-то спорил с выловленным из потока коллегой. Слышались договоры о встречах.

Ничего себе — вопросы психофизиологии… Я покосился на Мичлава. Он, кажется, не разубеждал себя в том, что эти люди работают для него.

Тупик коридора встретил нас широкими дверями. За ними скрывался тренировочный зал — метров полтораста по площади, с невероятно высоким потолком, огромными панорамными окнами и идеальным обустройством! При таких огромных размерах и количестве новейшего оборудования, зал был абсолютно пустым. И таким же безмолвным, каким было всё здание пять минут назад.

— Давай-ка брось вещи вон там и выходи сюда, — велел Мичлав, хлопком по плечу направляя меня в сторону раздевалки.

В глубине зала я заметил пару мужчин — один только что опустил штангу, другой поднялся с плечевой скамьи. Прервав свои занятия, они издалека провожали меня глазами.

Так, похоже, мне надо будет продемонстрировать свою физическую форму. Странно, ведь Мичлав сам говорил, что посещал наши спортивные занятия и разглядел там меня со всех сторон.

Раздевалка оказалась на удивление мелкой. В ней просторно располагалось всего лишь около тридцати шкафчиков. Впрочем, это же я со своей школой сравниваю — тут, конечно, столько народа не толпится. Ладно, приткну свои пожитки в уголке и поскорее вернусь к работодателю.

Мичлав стоял ровно на том же месте, где я его покинул, но уже в обществе тех двоих. Эти люди совершенно точно являлись его коллегами, охотниками. Они уступали моему будущему наставнику в габаритах, были меньше ростом, но выглядели так же внушительно. И смотрели почти так же внимательно, немигающе, выхватив и зафиксировав цель.

Мичлав имел вид человека абсолютно довольного жизнью (что и мне прибавляло уверенности). Когда я приблизился к линии осмотра его собеседниками, он сказал, лениво растягивая слова:

— Малыш, прогуляйся до перекладины, а я пока переговорю.

Это означало необходимость показать себя — как я и предполагал…

Так… иду к снаряду. Во рту пересохло, и ступни почему-то не гнулись при ходьбе. Не буду стараться выдать что-то запредельное — исполню чётко в рамках своих возможностей — в конце концов, он уже знает кого берёт.

Скинул рубашку, зачерпнул в ладони талька… Перекладина была высокой, но я без труда подтянулся по опоре и схватился за гибкий стержень. Почувствовав себя в родной стихии экзамена, я успокоился и гладко выполнил для зрителей несколько больших оборотов, подъём со стойкой и поворотом, перелёт с махом назад и завершил это дело соскоком ласточкой. Последнее, кстати, является личным моим достижением — есть чем похвалиться.

Давно исхудавшая во мне гордость даже приподняла повисший нос. Мичлав продолжал о чём-то говорить, как будто бы даже на меня не глядя, но я начал понимать мотивы его поведения. И в этот момент первый раз ощутил сопричастность. Он не смотрел, якобы будучи полностью уверенным в своём будущем ученике. А вот два охотника мрачно, с неодобрением, косились на меня из-за мускулистых плеч.

— …Ты это ему, что ли, демонстрируешь?.. — донеслось до уха, пока я с нарочитой неспешностью натягивал рубашку обратно.

И вновь ничего не разобрать…

— …ну а ты за меня не переживай! — со смехом завершил неизвестный мне разговор Мичлав. — Малыш, идём!

Я догнал его широкий шаг через зал и, проверив расстояние до парочки, оставшейся за спиной, тихонько спросил:

— Ну как?

— Вполне.

Пришлось удовлетвориться таким ответом.

Во всём огромном зале никого больше не наблюдалось. Невероятное количество тренировочной техники простаивало без толку. Хотя почему меня это так печалит? Вполне хватает взглядов тех двоих — кажется, они крайне недовольны моим появлением. А если б тут были все охотники?

На один дурацкий миг мне привиделся масштабный суд чести над Мичлавом, предавшим идеалы одиноких героев… Нет, он бы отбился. Наверное, и меня бы отбил.

Ну и бред же в моей голове! Подумал бы лучше, что ждёт теперь? Куда мы идём?

Оказалось, в тир. Он находился за дверями в противоположном конце тренировочного зала, и размеры его соответствовали пропорциям всего здания Ассоциации. Здесь всё измерялось полусотнями метров!

Раскрыв рот, я оглядывал помещение, пока Мичлав садился за пульт управления мишенями. Зажегся далёкий, но яркий верхний свет — имитация солнечного дня крайне реалистичная. Двое охотников молча зашли вслед за нами. Я осторожно взглянул на них — скрестив мощные руки, они в упор разглядывали меня, не вспоминая об этикете. Агрессивные позы говорили о неприятии ситуации…

Я посмотрел на Мичлава — а тот, оказывается, уже стоял рядом.

— Давай-ка, братец — без нервов, — подмигнул мужчина.

Я взял протянутые мне наушники и пистолет.

Такого в руках в своей школе я не держал… «Церебера 21» — значилось на рукояти. Цифра говорила о калибре, внешний вид о высокой цене, а лёгкость, с которой он лежал в моей ладони, несмотря на габариты — о долгой и муторной работе тех людей, которые сейчас совещались на одном из этажей Ассоциации.

Но отвлекаться не стоило — я поскорее нацепил наушники, взялся за рукоять поудобнее, встал в стойку. Широкое, искусственно затенённое стрельбище имело дугообразную, панорамную, форму — значит, мишень может выскочить откуда угодно…

Но первая появилась прямо передо мной на расстоянии метров семи. Секунду я помедлил, прицеливаясь, и нажал на мягкий, как масло, спусковой крючок. Звук выстрела поглотился, не дойдя до моих ушей. Либо он был очень тих, либо наушники очень качественные.

А тем временем мишень оказалась пробита почти у центра. Ага, я молодец! Хотел оценить реакцию зрителей, но не успел — дырявая мишень пропала, зато у отметки в десять метров возникла другая. Целился на этот раз уверенней. И опять почти в центр!

Сердце испуганно заколотилось — от мысли, что мог бы и не попасть, ведь торопился, желая продемонстрировать скорость. Но зачем нервничать, это всего лишь очередной экзамен…

Следующая цель возникла совсем в тени и почти у края дуги — кажется, лишнее возбуждение помогло мне заметить движение сбоку стрельбища, и отреагировал я без опозданий. Правда, попал в «молоко». Но… попал же!

Свет внезапно притух, тени стали не такими резкими — имитировался пасмурный день. Чёрные круги возникали тут и там по всей дуге в сто восемьдесят градусов — то в теньке, то на свету, то дальше, то ближе. Но я-то был уже готов! И показал неплохую меткость. Не промахнулся ни разу, если не считать того «молока».

После семи-восьми удачных выстрелов, последовало новое понижение света, и я теперь целился в сумерках. Боже, я был горд собой — и тут не промазал.

Двое охотников смотрели теперь ещё более неприязненно. Будто зрачки хищников, следящих за тобой из кустов, поблёскивали их глаза в полутьме. Но рядом был Мичлав.

— Отлично, малыш, пойдём дальше прогуляемся!

Автоматика стрельбища зажужжала, меняя разбитые мишени, сбрасывая световую программу, а мы с моим наставником спокойно миновали хмурых свидетелей на пути к выходу.

Этаж психофизиологии снова был пуст и бесшумен. Яркое ощущение одиночества не покидало меня, хоть я прекрасно знал, что за дверями находится куча народа, которую просто не слышно.

— Ну, парень, теперь другая ступень, — процедил Мичлав сквозь оскал.

Я обернулся и увидел тех двоих, наблюдающих за нами от дверей зала. Честное слово, это даже неприлично — так явно показывать своё неодобрение!

— Почему они так смотрят? — спросил тихонько.

— Так всегда смотрят на тех, кто впереди — привыкай.

— А какая теперь ступень?

— Идём к главному.

— Он будет проводить собеседование?

— Да нет, говорить буду я один, — мужчина поморщился. — А ты будешь сидеть с видом умного человека — как вас учат. Ясно?

— Ясно…

В очередной раз Мичлав едва ли не дословно проговорил мои собственные мысли. Ведь сидеть с образованным видом — мой стандартный приём во внештатной ситуации…

Лифт отвёз нас на двадцать четвёртый этаж.

Если до этого момента что-то и казалось тишиной, то нынешний звуковой вакуум меня попросту дезориентировал. Напольное покрытие поглощало любой звук — широкий холл, открывшийся из-за дверей лифта, был наполнен густой неподвижной тишиной… Высокое панорамное окно демонстрировало прекрасный вид на перемешанный с богатой зеленью город. Влево от холла уходил тёмный коридорчик со светом в конце — но путь туда перегораживала дугой наклонившаяся к полу пальма в самоувлажняющемся горшке. Мы же пошли вправо — в такой же коридорчик, где нас встретила незаметная в полумраке дверь. Мичлав открыл её без звонка. Я испугался такой невежливости, но покорно последовал за своим будущим наставником. Кто знает, какие у них тут порядки…

Когда мы вошли, тишина точно так же ничем не нарушилась, будто в помещении никого не было. Плотно задёрнутые занавеси на окнах тоже на это намекали. Но выглянув из-за мичлавской спины, я на месте был пойман под прицел взгляда хозяина кабинета, который всё же тут присутствовал. Даже колени подогнулись, словно меня больно и неожиданно ткнули палкой под рёбра. Едва ли не вздрогнув в первый момент, уже во второй я взял себя в руки и вежливо поклонился.

Человек, сидящий за обширным рабочим столом с занесённым над планшетом стилусом, посмотрел на Мичлава. Это был коренастый мужчина, седой, с коричневой, будто пропечённой, кожей, одетый в обычную чёрную рубашку с закатанными рукавами. Мощные округлые плечи уже просели под тяжестью если не лет, то выполненной за них работы. Лицо чётко прямоугольной формы, гладко выбритое, нос с признаками давнего слома, скулы немного разные, левой брови почти что нет.

— Вот, — коротко сказал Мичлав, махнув на меня рукой. И без приглашения занял один из стульев рядом с серповидным столом начальника.

Тот вновь перевёл на меня бесцветные глаза. Мой провожатый последовал его примеру. А я стоял как манекен перед ними. Прошла пара минут. Сесть мне не предлагали, вообще признаками моей разумности не интересовались. Холодный, как у старого хищника, взгляд Главы Ассоциации квазиантропной охоты обследовал меня будто без особого интереса, но так методично, что хотелось с воплем убежать. Меня словно делили на мясопродукты… Но выучка стержнем выпрямила спину.

Мичлав едва заметно подмигнул. Едва войдя сюда, он мигом сбросил все свои повадки. Они лишь немного проявлялись в почти расслабленной позе и немного самодовольной улыбке. Шум его энергетики куда-то привычно спрятался. Без лишних слов он просто показал меня и ждал оценки.

Кстати говоря, его немногословность имела объяснение — напротив рабочего стола Главы вся широкая стена украшалась мониторами, транслирующими изображение с десятков камер по всему зданию. Я успел заметить это когда вошёл, а теперь не имел возможности обернуться — но мне сразу стало ясно, зачем мы ошивались в тренировочном зале и тире. М-да, стучаться тут не нужно, и так видно кто в каком углу дышит…

Нервы стали уже основательно чесаться, когда ситуация наконец переломилась. Глава, мрачнея, отбросил стилус на бумажное месиво перед собой, и Мичлав тут же оживился.

— Сами знаете, зачем я пришёл.

Не отвечая, Глава откинулся на спинку кресла и стал разглядывать творящееся на мониторах. Картинка выглядела, будто я случайно вторгся в разговор, длящийся без меня уже несколько часов. Будто прошла череда тяжёлых споров, всё уже сказано, осталось только немного подумать и…

— Я настроен серьёзно, — добавил Мичлав.

Помолчав, Глава спросил голосом низким и глухим:

— Какие у него показатели?

Охотник (видимо, всё хорошо зная в этом кабинете) выудил из-под кипы бумаг, валяющихся на столе, розовую папку с синей печатью и протянул её начальнику. Это была копия моего паспорта… Глава без особых эмоций просмотрел главную страницу. Я сам своего паспорта никогда не видел — кроме короткой выдержки с общими характеристиками, это скрытая от субъекта информация — скрытая ради адекватного восприятия своей личности.

— И чем ты думаешь ему помочь? — так же, как стилус, откинув мои данные в сторону, вопросил Глава.

И снова в упор прижал меня взглядом. М-да, это, пожалуй, у них у всех общая привычка…

— Своей подготовкой в области механики, биологии и медицины, — начал я, в темпе припоминая качества, которыми Мичлав нахваливал меня при первой встрече, — но прежде всего способностью и готовностью обучаться в любых условиях, а также желанием находить нестандартные решения ко всякой проблеме.

Наниматель с ухмылкой кивнул в мою сторону, но Глава оказался не так доволен.

— В любых условиях? И что нужно делать, когда вокруг тебя пятёрка квазиантропов, но ты без оружия?

Э-э-э…

— Ну? Предлагай.

— Красиво попрощаться с жизнью! Но в качестве превентивных мер я предложу не расставаться с оружием.

— О! — Мичлав хлопнул себя по колену. — Он уже половину знает!

Глава даже не моргнул и не перевёл взгляда. Но я старался сохранять невозмутимость, хотя позвоночник трещал от стрессовой ситуации.

— Что сказали его родители?

— Всё уже улажено. И в школе тоже. За вами последнее слово.

Судя по лицу Главы, факт всеобщей осведомлённости не то что не загонял его в угол, но и не колыхал воздух вообще.

— Выйди, Гер, — сказал он, — мы с ним поговорим без твоего участия.

Примирительно подняв ладони, охотник без дополнительных комментариев оставил нас, по пути задев меня локтем — в знак участия.

— Садись, Алисар.

Я выполнил приказ. Невольно отметил дорогую мебель, выполненную в одном из докатаклизмовых стилей — имитация дорогого тогда дерева и расшитой ткани.

Молчаливая, похожая на камень, мрачность Главы не внушала надежд на благополучный исход. Он смотрел на меня без какого-либо сомнения — он хладнокровно что-то рассчитывал в старой охотничьей голове. Я уже перестал ощущать себя живой личностью — скорее неким предметом, к которому вряд ли применимы правила вежливости.

— Почему ты хочешь стать охотником? — проговорил он без особого интереса, подперев квадратный подбородок увесистым кулаком.

Раз, два, три — поехали!..

— Для меня поездка с господином Мичлавом это прекрасный шанс рассмотреть одну из наиболее интересных профессий нашего времени. Набор моих личностных качеств предполагает довольно широкий выбор, однако квазиантропная охота — особенно интересный для меня вариант, так как сочетает в себе…

— Ты ещё ничего не хочешь, — как булыжник, упавший на ногу, перебил мои старания голос Главы. — Так… Сколько ты знаешь Мичлава?

Вот ерунда, ведь…

— Говори, Алисар.

— Один д-день…

Мужчина хмыкнул уголком рта, не меняясь при этом ни в какой другой черте.

Я почувствовал себя круглейшим идиотом. Который принял такое огромное решение за пять минут и теперь припёрся к серьёзным людям со своими загаженными мозгами!

Против воли и выучки, я всё-таки опустил взгляд. Глава удовлетворённо кивнул своей догадке. И не торопился продолжать разговор.

М-да… Похоже, что моя охотничья карьера была коротенькой…

— Видишь вот этих парней?

Робко посмотрел вслед жилистой руке Главы — на стене за его спиной, незаметные в полумраке опущенных штор, в несколько рядов висели некие документы. Можно было различить цвета и эмблемы огромного количества местностей и организаций — кажется, это нечто вроде грамот или сертификатов о признании. А ещё там была большая фотография — на ней две дюжины людей — лиц и прочих подробностей не видно.

— Это первый состав специалистов, шестьдесят пять лет назад, — говорил Глава тоном спокойным и подавляющим моё сознание. — Пятнадцать из них погибли. Остальные все калеки. Один я — здесь.

Я сглотнул, подсчитывая в уме процентное соотношение и вероятность…

— Ты об этом знаешь?

— Й-а знаю о рисках, связанных с данной профессией… — проговорил заторможено.

Исследуя моё онемевшее лицо, Глава задумчиво повертел в грубых пальцах тонкий стилус.

— Знаешь. Почему охотник всегда работает один — тоже знаешь?

— Нет, господин Глава…

— Потому что по дури калечится один, а по закону отвечает живой. Ясно?