Текст книги

Сергей Малицкий
Vice versa. Вакансия


– А жилье дорогое? – Начал растирать ладонями виски Дорожкин.

– Не слишком, – сложил брови домиком мэр. – Свободного жилья немало, но то, что есть, – все под мэрией. И если вдруг освобождается, что случается крайне редко, его обычно сразу выкупает администрация.

– Почему? – не понял Дорожкин.

– Вот из-за таких случаев, как ваш, – проникновенно объяснил Адольфыч. – Да и зачем нам запредельные цены на жилье? И как еще привлечь специалистов? Все сейчас Москву окучивают, мотыгами друг другу по ногам стучат. Я вот что вам скажу. Наш городок, конечно, не столица, но все провинциальные неудобства перебиваются преимуществами влет. Может быть, у нас и не самые большие зарплаты, но с учетом всего остального, куда уж там Москве? Для вас жилье будет бесплатным, Евгений Константинович. Квартирка из особого резерва. По умолчанию вам будет начисляться сумма, превышающая пятьдесят тысяч, разница пойдет на оплату жилья. Причем, я бы подчеркнул, на оплату в смысле его выкупа. Через лет пять оно перейдет в вашу собственность полностью. Захотите переехать куда-то, администрация обратно его у вас выкупит. По хорошей цене, заметьте. Или найдете покупателя сами.

– И что за жилье? – постарался говорить как можно небрежнее Дорожкин. – Хорошее?

– Хорошее, – кивнул мэр. – Дома старой постройки, послевоенные, немцы трудились. Потолки три с половиной метра. Но коммуникации все современные. Комнаты большие. Вам я бы предложил двухкомнатную квартиру. Комнаты изолированные, санузел не просто раздельный – а их два, кладовка, просторный коридор. Балконов вот только у нас нет. Зато кухня – просто замечательная. Двадцать четыре метра. Как вам?

– Такие бывают? – удивился Дорожкин.

– Бывают, – изобразил улыбку Адольфыч. – Вот только мебель пока в квартирке обычная. Инвентарная. Но со временем прикупите, если захотите. У нас и мебельный магазин есть, да и краснодеревщик собственный имеется, и печник, если к камину претензии случатся…

– К камину? – эхом отозвался Дорожкин.

– К камину, – со всей серьезностью кивнул Адольфыч. – Кстати, в квартире имеется неплохая библиотека, к вашему приезду мы и холодильничек пустым не оставим.

– Но почему я? – недоверчиво прищурился Дорожкин.

– Почему именно вы… – задумался мэр. – Важный вопрос. Я отвечу, тем более обещал. Понимаете, городок наш расположен в особом месте. В особой зоне, так сказать. Слышали о разломах в земной коре? Нет, не волнуйтесь, никаких землетрясений у нас не бывает. Да и ближайшее пересечение разломов южнее нашего городка, но в земной коре бывают не только разломы. Но и отверстия. Даже в материковых плитах. Как дырки в сыре.

– Вулканы, что ли? – сделал умное лицо Дорожкин.

– Ну, только не в Московской области, – рассмеялся Адольфыч. – К тому же, за миллионы, может быть, миллиарды лет, Земля сама залечила свои, так сказать, раны. Заполнила их, чем придется. Но раны оставляют шрамы. Иногда невидимые, но дающие о себе знать. Своеобразным путем. Воздействием, можно сказать, на людей. Может быть, газом радоном или еще каким, может быть, какими-то особыми факторами магнитного поля, может быть, еще чем-то. Незаметным воздействием, микроскопическим, проживи всю жизнь, у тебя от этого и насморка не случится, но за столетия, за поколения так вышло, что народ у нас получился… особенный. Со способностями.

– То есть? – не понял Дорожкин.

– Ну, способности различные, – потер подбородок Адольфыч. – Люди-то в основном простые. И те, что были, и те, что после приехали. Те, что были собраны по всему бывшему Союзу. Собраны в месте, в котором их и так была самая большая концентрация. Причем подавляющее большинство и не подозревает о собственном потенциале. Тем более что теперь-то, в смысле приезжих, речь идет уже о третьем, четвертом поколении. А так-то в основном имеются способности к телекинезу, чтению мыслей, предсказанию, ну и прочее по мелочи и не только по мелочи. Но все не оформлено, дико, хотя народец-то в основном мирный. В свое время был построен даже институт для изучения этого феноменального свойства территории, под этот институт, собственно, и прочее народонаселение подбиралось. Хотели использовать аномальные способности человеческого фактора на пользу народному хозяйству. Да и разобраться, что да к чему. Высказывалось предположение, что под бывшей деревенькой залежи каких-то особых ископаемых. Было организовано даже предприятие, научное производство, пробиты шахты, пробурены скважины. Ничего, правда, кроме неплохой минеральной водички, не нашли, но к тому времени уж и городок появился, и народец… осел, можно сказать. Семьями обзавелись. Но прошло время, да и в стране многое поменялось. Институт с тех пор перепрофилировали, потом вовсе законсервировали, опытное научное производство – сиречь лаборатории, забрало военное ведомство, а в виду неразумения своего засекретило их еще сильнее, чем они были, и что оно там с ними делает теперь, не нашего ума дело. А городок-то остался. И причем, благодаря всем этим обстоятельствам, сохранил особый статус. Понятно?

– Не очень, – признался Дорожкин. – А как же эти… ну, телеки… ки… незисты, чтецы мыслей, предсказатели?

– А что им сделается? – пожал плечами Адольфыч. – Живут себе. Рабочие места мы стараемся организовать на месте. Поддерживаем предпринимательство. Так что социальной напряженности в городе нет. Как и не было никогда. Смотрите, – Адольфыч стал загибать пальцы, – мигрантов нет, бандитов нет, наркоманов нет, милиции, что в наше время весьма важно, тоже нет. Признаюсь, что и «гостей с юга» практически нет. Горожане даже радуются, что городок закрытый. Нас ведь не только голодные восьмидесятые, лихие девяностые да гнилые нулевые пощадили, до нас даже Хрущев Никита Сергеевич в свое время не добрался. Пытался, правда, Конотоп Василий Иванович, был такой правитель Московской области, разворошить наше гнездышко, тем более что рядышком были его охотничьи угодья, но интересы военного ведомства возобладали. Да и не так просто до нас добраться. Так что, живем себе. И если кто и читает чужие мысли, так он, скорее всего, и сам не понимает, что в его голову приходит. Чужие мысли – это, Евгений Константинович, обычно такая каша…

– И вы думаете, что я в это поверю? – недоверчиво усмехнулся Дорожкин.

– А верить я вас и не заставляю, – ответил усмешкой мэр. – Я хочу, чтобы вы работали в нашем городе, потому что именно вы нам нужны. Ваши потенциальные способности, и даже уже имеющиеся возможности нас устраивают. В том числе и черты характера.

– Откуда вы знаете о чертах моего характера? – удивился Дорожкин.

– Вы вменяемы, – сказал Адольфыч. – Эта самая загоруйковская настойка, влияние которой вы преодолели феноменально быстро, кроме всего прочего будит в человеке самые низменные инстинкты. Если бы в вас была хотя бы сотая часть мерзости, она неминуемо всплыла бы и засияла во всей красе. А вы только смеялись и мрачнели от каких-то раздумий. Впрочем, мрачнеть-то вам и в самом деле есть из-за чего. Откажись вы от моего предложения, одна вам дорога – возвращаться в родную деревню.

– Не самый худший выбор, кстати, – огрызнулся Дорожкин. – Там хотя бы опытов над людьми не проводят… с помощью загоруйковки.

– Там их травят «табуретовкой», – отрезал Адольфович. – А мы угощаем полезным для здоровья продуктом. Травы-то в напитке и в самом деле знатные. К тому же мы не можем просто так довериться первому встречному.

– Я, выходит, – скривился Дорожкин, – все-таки первый встречный?

– Не первый, но тот самый, – смягчил тон мэр. – Нам хватило бы и вашей выпивки с Фим Фимычем, но мы проверили вас досконально. Поверьте, за сутки можно сделать многое. Побывать в вашей деревне под Рязанью, оценить вашу заботу о матери, отвагу на пожаре. Отзывы односельчан немалого стоят. Ни одного злого слова. Удивительно. И это при той дремучей непосредственности, которая свойственна истерзанной русской глубинке. Поговорили с вашим знакомым Мещерским, интересный тип, кстати, любопытный, весьма любопытный, заинтересовал он нас, знаете, всегда приятно обнаружить под оболочкой какого-нибудь растолстевшего циника хорошего специалиста, ну да ладно. Всему свое время. И у него мы тоже получили весьма благожелательную характеристику на вас. И ваша бывшая девушка, Маша, не сказала о вас ни одного злого слова. Вы уж простите, что пришлось так влезть в вашу жизнь, но все люди, с которыми мы разговаривали, уже забыли об этом разговоре.

– Забыли? – не понял Дорожкин.

– Забыли, – кивнул мэр. – Кое-кто в нашем городке все-таки владеет своими способностями. Но вы не забудете. И в этом одно из ваших достоинств. На вас это не действует. Понимаете?

– Что «это»? – поморщился Дорожкин, голова все-таки побаливала.

– Это, – щелкнул пальцами Адольфыч. – Называйте, как хотите. Гипнозом, внушением, колдовством. «Это» работает. Почти всегда. Но не против вас. Согласитесь, это немаловажно. Это – способность. И эта способность нам необходима. Нам нужен человек, который, скажем так, не поплывет, когда кто-то из местных попытается окоротить его своими особыми способностями.

– Это все? – спросил Дорожкин, чувствуя странную, накатывающую на него из какой-то глубины тоску.

– Нет, – качнулся на стуле мэр. – Вы видите.

– Вижу? – не понял Дорожкин.

– Нимб, – пояснил мэр. – Над головой женщины. В метро, в давке, среди тысяч, десятков тысяч москвичей находилась женщина с нимбом, но увидел его только один человек – вы, Евгений Константинович. Это редчайшая способность. Это чудо! Как и то, что вместо прекрасной девушки, которую видели все в вагоне, вы один разглядели обычную женщину, правда, с нимбом. Как и то, что, когда Марк Содомский попытался вами… управлять, у него ничего не вышло. Но еще более удивительное, редчайшее, почти невозможное чудо, то, что все эти способности совпали в одном человеке. Это тоже очень важно.

– Настолько важно, что вы сделали мне подножку? – потрогал распухший нос Дорожкин. – Вот, выходит, откуда ноги растут?

– Подножку Марк сделал по другой причине, – объяснил мэр. – Чтобы проверить вашу человеческую реакцию и поймать ваш образ. Зафиксировать, не упустить. Для этого ему нужна была ваша кровь. Должны же мы были как-то отследить вас?

– Это ваши обычные методы? – огорчился Дорожкин.

– Только при проверке будущих сотрудников, – твердо сказал Адольфыч. – Мы должны быть уверены в них на все сто.

– Это все? – спросил Дорожкин.

– Это – самое главное. То, что вы должны знать, чтобы принять правильное решение, – улыбнулся мэр.

– Сколько у меня есть времени на раздумья? – посмотрел на ночь за окном Дорожкин.

Воспоминание о падении в метро не добавило ему хорошего настроения. Но и не убавило тоже. В животе разливалось приятное тепло, в голове клубилась некая легкость и, что было странно, ясность. Хотя и тоска оставалась где-то поблизости.

– Ну… – Адольфыч посмотрел на часы. – Минут десять.

– А если я не соглашусь? – готовясь совершить явное сумасбродство, вздохнул Дорожкин.

– Вы согласитесь, – переплел пальцы мэр. – Вероятность – девяносто восемь процентов. Вы уже согласились, я вижу. Хотя хлопоты с вами все равно будут. Излишняя доброта и порядочность сотрудников, знаете ли, – это бремя для руководителей. Ну, а если бы не согласились, я был бы огорчен. Вы нет. Вы же не знаете, от чего вы можете отказаться. Ведь мои слова – это пока что только слова.

– От чего я могу отказаться? – повторил слова мэра Дорожкин.

– От шанса, который выпадает один раз, – отчеканил Адольфыч. – От возможности прожить очень интересный кусок жизни.

Повисло молчание. Мэр демонстративно посмотрел на часы и начал, негромко посвистывая, оглядывать крохотную кухню. Дорожкин, преодолевая слабость в ногах, поднялся, плеснул в стакан воды.

– Наверное, есть какие-то условия, о которых я должен знать? Бумаги надо подписать?

– Бумаги никакие не нужны, – пожал плечами мэр. – Достаточно честного слова. Но некоторые предварительные условия имеются. Городок у нас маленький, режимный, хотя несколько тысяч населения – это вам не какое-нибудь сельцо заспиртованное. Порядок в городе – почти идеальный. Частного транспорта, как я уже говорил, нет. Для тех, кто прибывает на своих машинах, на подъезде имеется охраняемая стоянка. По городку курсирует, повторяюсь, бесплатная маршрутка, но весь город можно пересечь пешком за полчаса. Причем не торопясь. В мэрии имеются грузовики на случай каких-то перевозок, пара комфортабельных автобусов. В городке не работает сотовая связь, но родным можно звонить с почты, опять же бесплатно. Соответственно и с Интернетом, только с почты. Режим. И болтать лишнего не следует. В случае чего, мы – «почтовый ящик». Тем более что по соседству с нами имеется подобный «почтовый ящик»[4 - Воинская часть, закрытый объект (разг.).]. Для окрестных, кто в курсе, мы называемся просто – городок. А так-то секрета нет. Название у города самое обычное – Кузьминск. Но на карте его искать бесполезно. Да, последнее; первый отпуск через одиннадцать месяцев после поступления. Так что почти на год всякий новичок становится почти невыездным. Исключая выходные дни. Видите, и тут никакой дискриминации, столица-то рядом.