Фальшивое откровение

Селим выпрямился, выискивая глазами силуэт Эмира. Ему необходимо было высказаться, вылить накопившуюся ярость, которая граничила с отчаянием.

– Селим, ты куда? – Пелин была проигнорирована им. – Селим!

Эмир остановился и улыбнулся, услышав, как Селим окрикивает его. Он кожей чувствовал его разгневанный взгляд за спиной. Медленно обернулся, спрятав улыбку за равнодушным взглядом. Селим спустился по ступеням и остановился напротив. Он был изрядно пьян и зол, а его лицо и щеки горели огнем от злости и неудовлетворения. Селим потерял контроль над эмоциями, и Эмира это забавляло.

– Слушаю вас, господин Селим?

– Что за концерт ты устроил на сцене? – Селим подошел к Эмиру вплотную, от чего тому пришлось слегка приподнять подбородок вверх и поравняться с ним. – Унизить меня решил, подонок?

– Ну, не опускайся до деревенского поведения. Ты же в светском обществе, а не в своем Измире.

Довольная ухмылка застыла на устах Эмира, его брови поднялись вверх. Он наслаждался ситуацией.

– Ты мне указывать будешь? – Селим сжал кулаки, впадая в отчаяние от ярости. – Ты не заслужил этой награды, я работал больше и лучше.

– Вау, – Эмир ни разу не отвел от него взгляда, смотря уверенно и прямо. – Метишь в президенты компании? – Селим не отрицал. – Хочешь получить акции холдинга? – Эмир засмеялся. – Тебе расти и расти до меня, малыш Селим.

– Ты тоже этого хочешь, – Селим улыбнулся, – но тебе не занять место ни акционера холдинга, ни, тем более, президента. Когда я добьюсь этого, я тоже унижу тебя при всех, стоя на сцене.

Пелин стояла сзади и все слушала. Она не могла вмешаться: это бы показало ее не с лучшей стороны на данном вечере. Но она была удивлена, став свидетелем разговора Эмира про планы Селима стать президентом холдинга. Ее удивило, что он не посвятил ее в свои планы. От Эмира не ускользнуло это. Он лишь раз взглянул на нее, чтобы понять, что она ничего не знала. Нащупав тонкое место у Селима, он решил надавить, чтобы поставить того на место. Улыбка стала шире, Эмир сделал шаг навстречу Селиму. Между ними практически не осталось расстояния. Все стояли и молча наблюдали за ними, боясь вмешаться.

– Ты женился на любимой женщине или на возможности приблизиться к месту президента компании?

Селим вспыхнул. Он со всей силы ударил Эмира по лицу и повалил того на асфальт. Все подбежали к ним, пытаясь отнять разъяренного Селима от Эмира. Эмир смеялся, пытаясь увернуться от ударов. Пелин застыла, мир вокруг нее замер. Фраза, брошенная Эмиром, порвала то, что было тонко. Она провела дни в сомнениях из-за этого брака, игнорируя внутренний голос. И сейчас, когда Эмир озвучил ее самую страшную мысль, а реакция Селима подтвердила ее, она столкнулась с жестокой реальностью. Не ревность двигала Селимом, а амбиции. Для Пелин это стало потрясением: Селим использовал ее, как инструмент для достижения цели.

– Достаточно! – громкий уверенный голос вернул всех троих в реальность. – Вы – два аппендицита моего холдинга – решили опозориться сами и меня заодно?! – господин Халит был в ярости. – Оба за мной.

Селим и Эмир поднялись, обменялись недовольными взглядами и последовали за Халитом. Как взбунтовавшиеся школьники за своим директором.

– Вы кем себя возомнили?! – Халит практически кричал. – Ладно, этот недоумок, – ткнул он пальцем в Эмира, – вечно выкидывает свои клоунские фокусы, но ты. – Он смотрел на Селима, и тому стало стыдно от его разочарованного взгляда. – Я так верил в тебя, парень, какой черт дернул тебя?

Эмир усмехнулся.

– Этот, – Селим указал на Эмира, – оскорбил меня прямо со сцены…

– Замолчи, – Халит выставил ладонь, заставляя обоих умолкнуть. – И ты решил сплясать под его дудку? Какие тебе благодарности, Селим, если тобой так легко управлять? Ты ведомый? Тогда зачем ты тут? Ты сам опозорил себя, когда повелся на эту детскую манипуляцию и затеял драку прямо на улице. На моем вечере! Ты только подтверждаешь слова Эмира о деревенщине.

– Простите меня, мне так стыдно, – щеки Селима залило краской от осознания, как он опозорился сейчас перед своим начальником.

– Не вечер красит человека, а человек – вечер, – радостно улыбнулся Эмир.

– Приди в себя! – обратился Халит к нему. – Я не твоя подружка, Эмир. Я терплю все твои выходки только из-за дружбы с твоим уважаемым отцом. Только из-за твоих достижений в холдинге. Будь добр, уважать своих партнеров. Чтобы это был последний раз. Вы можете набить друг другу лица дома, за закрытыми дверями, но при мне – последний раз. При журналистах – последний раз. На работе – последний раз. Пошли вон! – они оба прошли к двери. – Скоро мы напишем заявку на тендер, и один из вас будет руководить проектом для него. Сосредоточьтесь на работе, иначе этот тендер получит кто-то менее умный, но адекватный и дисциплинированный.

Эмоции Пелин не утихали. Она стояла около машины, грея руки своим теплым дыханием. Эмир вышел на улицу первый, следом вышел Селим. Она мельком взглянула на Эмира и отвернулась. Злилась на него за то, что он сделал. Злилась за правду и за Селима. Эмир остановился около своей машины и посмотрел на нее. Это длилось всего минуту, но он надеялся, что Пелин прочитала его немое «прости» за то, что он сказал все это Селиму прилюдно. Но она проигнорировала его взгляд и повернулась к Селиму. Все стало походить на какой-то дешевый спектакль, поэтому она приняла решение игнорировать с этого дня существование Эмира.

– Ты как? – поинтересовалась Пелин у Селима.

Обхватив его шею руками, она потянула его к себе. Селим прижался к ней и поцеловал ее в шею. Оказавшись в машине, Пелин взяла руку Селима в свою и не проронила ни слова, пока они ехали домой.

До дома они добрались стремительно, к двум часам ночи Элиф уже спала в своей кровати. Они тихо вошли в дом и поднялись в свою комнату. Пелин включила прикроватный светильник и стала переодеваться. Они все еще молчали. Селим бросал виноватый взгляд в сторону зеркала, где отражалось обнаженное тело переодевающейся Пелин.

– Почему он так сказал? – нарушила тишину Пелин, заметив его взгляд.

– Ты о чем?

– Ты знаешь, – она встала из-за столика, – о женитьбе и президентстве. Ты сделал это так стремительно не из-за любви. Ты сделал это из-за ревности или из-за места президента в компании? – Селим вопросительно уставился на нее. – Я знаю, что в стамбульском сообществе семейные ценности выше, чем ценности холостяка Эмира. Не лги мне.

– У тебя снова помутнее рассудка? Ты выдумала это сейчас или когда? – Селим усмехнулся, словно она действительно несет чепуху.

Пелин не верила своим ушам – он снова винил ее в проблемах.

– Ты снова так себя ведешь, Селим. Делаешь из меня дуру.

– Дуру из тебя делает Эмир, который выкрикивает всякую чушь, а ты веришь в нее, – от отмахнулся от нее, как от надоедливой мухи, – ложись спать, пока не выдумала еще что-нибудь. Ты во всем виновата, а не я.

Пелин подошла к нему, обхватила лицо Селима руками и заставила его посмотреть в свое лицо.

– Ты не будешь так разговаривать со мной, Селим. Я твоя жена, уважай то, что я говорю. Я вовсе не дура, а ты каждый раз выставляешь меня такой, когда я ловлю тебя на лжи.

– Хватит! – он откинул ее руки. – Уймись.

– Ну, конечно! Мне теперь кротко сидеть у твоей ноги и сглатывать? – Пелин стала метаться по комнате. – Ты, кажется, перепутал меня с кем-то. Я не стану твоей жертвой! Но если мне придется и дальше защищаться от тебя, то ты станешь моей жертвой.

– Пелин, – он обхватил ее за плечи и заглянул в ее карие глаза, – Эмир пытается настроить тебя против меня.

– Ты смеешься? – она и сама рассмеялась. – Ты словно какая-то шутка. Я тебя спрашиваю, ты выставляешь меня дурой, а после переводишь стрелки на Эмира, – Пелин сглотнула подкативший к горлу ком и произнесла увереннее, – Эмиру не надо стараться, чтобы настроить меня против тебя. Это у тебя получается самостоятельно.

Селим вопросительно уставился на нее. До конца не верил в услышанное. Пелин оттолкнула его и прошла к зеркалу, смывая яркий макияж. Было больно, но она давно привыкла, что с Селимом так. Он обернулся к ней, испугавшись, что теряет ее. Это все, чего он боялся – остаться без Пелин.

– Да, Эмир сказал правду. Это ради президентства в холдинге, – ответил он.

Пелин остановилась. В шоке обернулась и посмотрела в его лицо, пытаясь узнать в человеке напротив того, кого так трепетно любила.

– Прости меня, – Селим осторожно обхватил ее за предплечье, но Пелин вырвала руку, – не отворачивайся от меня.

– Иначе боишься остаться без своего теплого места около Халита? – она гордо вскинула голову. – Иди к черту, не хочу видеть твое лицо. Можешь катиться куда хочешь, муженек.

Селим испугался этой ссоры, ведь они уже расставались с Пелин однажды, и она всегда была непреклонна в таких вопросах. Он подошел и сел перед ней на колени, пытаясь заглянуть в ее глаза, которые Пелин тщательно отводила от него. Рука Селима скользнула по ее колену, но Пелин стряхнула ее.

– Уйди отсюда, не хочу видеть тебя.

– Да, черт возьми, я безумно хочу быть президентом холдинга, хочу иметь их акции, хочу и дальше работать и обеспечивать твою жизнь всем необходимым. Все, что я делал до этого дня, было ради тебя и для тебя, потому что я люблю тебя. Есть доля правды в том, что мой брак с тобой полезен, – Пелин вымученно вздохнула, слышать это было все еще неприятно.

– И да, я торопился с браком из-за этого, но это ничуть не уменьшает твоей значимости для меня. Я был с тобой столько лет не ради холдинга или не ради Эмира – только потому, что любил и сейчас все еще люблю.

Он обхватил ее ладонь и стал покрывать осторожными поцелуями. Пелин зажмурила глаза, по щеке покатилась слеза. Она не должна была его прощать, но не смогла обуздать свои чувства. Это была вина за чувства к Эмиру.

– Поклянись, что больше ничего не будешь делать за моей спиной.

– Я клянусь, жизнь моя, – Селим стал целовать ее руки настойчивее. – Я так люблю тебя, Пелин, прости меня. Я никогда не разочарую тебя.

– В последний раз прощаю.

Пелин наклонилась к его губам и поцеловала. Страсть охватила их, превратившись в глоток свежего воздуха посреди моря ссор и недопонимания. Селим поднялся и подхватил ее на руки. Положил на кровать. Обхватил ее волосы на затылке и стал целовать шею. Руки ее скользнули по его рубашке, расстегивая. Селим поднялся, повернул ее спиной к себе и снял платье. Нагая Пелин была так прекрасна. Он стал целовать ее тонкие лопатки, жемчужины ее позвонка, аккуратно выпирающего на спине. Пелин прикусила губу, откинув голову назад. Все ее тело трепетало и дрожало под его поцелуями. Он резко развернул ее лицом к себе и впился в ее губы, жадно целуя, жадно обнимая и оставляя ее прекрасное тело без нижнего белья. Резким рывком Селим вошел в нее, от чего довел до головокружения. Пелин вздохнула, вжалась в матрац, успевая лишь непрерывно дышать под натиском его мускулистого обнаженного тела. Открыв глаза вновь, она увидела над собой Эмира. Он со свойственной ему ухмылкой осматривал ее тело с наслаждением. Приблизился губами к ее животику и мягко поцеловал его, смотря на нее исподлобья. Пелин с улыбкой изогнулась в спине. Как она хотела его. Селим наблюдал, как она покрывается мурашками, сдерживая стоны под ним. Она приподнялась на локтях, целуя губы Эмира, вцепившись руками в его лицо. У нее дыхание захватывало от той бури, что скрывала она внутри себя при виде него. Селим удивился ее пылкости и страсти. Об этой части Пелин он давно уже забыл.

– Моя жена любимая, только моя, – с улыбкой прошептал ей он.

Услышав голос Селима, Пелин открыла глаза и разорвала их поцелуй, упав обратно на постель. Впервые она представляла в постели другого. От осознания у нее внутри все зашевелилось от ужаса. Селим припал к ее половым губам, благодаря ее за страсть. Пелин прикусила нижнюю губу до крови, чтобы выбить образ Эмира из своей головы. Что бы ни делал сейчас Селим, ему не стать Эмиром. Эту мысль она осознала только сейчас. Эту страшную мысль для всех троих.

ГЛАВА 5.

Сегодня Пелин запланировала покататься на мотоцикле, съездить на тренировку по боксу и провести вечер в компании сестры, пока Селим и Эмир отправились по работе в Анкару. Она не спеша завтракала менеменом (омлет вперемешку с помидорами). Намазала хумус на хлеб и приступила к чтению вчерашних новостей в интернете. Кофе с молоком было неотъемлемой частью завтрака, который Пелин любила проводить наедине с собой. На телефон поступил звонок от неизвестного номера, и Пелин ответила. Оказалось, Селим отправил ей посылку. Она радостно выскочила из-за стола: наверняка Селим оставил ей примирительный подарок. Пелин встала напротив напольного зеркала и покрутилась:

– Как такой красотке не подарить подарок? – спросила она у своего отражения.

Повернулась, опираясь то на правую, то на левую ногу. Провела пальцами по светлым волосам, откинула их за плечи, спустила бретельки шелкового топа с плеч, рассмотрела свои ключицы. Закончив самолюбование, Пелин вернулась к завтраку.

Спустя оговоренные полчаса на пороге уже стоял курьер с небольшой коробкой, что помещалась в его руках.

– Надеюсь, это новый айфон, – радостно сообщила Пелин курьеру.

– Посылка хрупкая, – заверил курьер.

– А от кого?

– Записка внутри, госпожа.

– Спасибо.

Пелин с улыбкой закрыла дверь и прошла в комнату. Позабыв о том, что торопилась на тренировку, она уселась на шелковые простыни и стала открывать посылку. Внутри была черная прямоугольная шкатулка.

– Ничего себе! – прошептала она.

Пелин чуть ли не дрожащими пальцами раскрыла шкатулку, так и застыв с открытым ртом. Аккуратное колье, с расходящимися вниз лучами из россыпи бриллиантов, на концах которых были сапфировые капсулы, вставленные в бриллиантовые гнезда. Пелин не верила в происходящее. Она взяла колье в руки: таким увесистым оно было. Рассмотрела каждый камень. Конечно, Пелин не назвала бы себя профессионалом, но ей казалось, что это все-таки были настоящие камни. Она видела в их гладкой поверхности свое удивленное отражение и не могла поверить, что все это по-настоящему. Но откуда у Селима такие деньги? Он еще не зарабатывал столько, чтобы дарить ей такое просто так, в качестве извинений. На дне бархатной шкатулки была записка.

«Я прошу прощение за то, что сказал вчера. Пусть это будет мой свадебный подарок тебе. Желаю не потерять себя за фамилией Йылмаз. Ты удивительна сама по себе, как Пелин. Пусть с этого дня на тебе больше не будет ничего дешевого. P.S. Эмир».

Пелин раскрыла рот от изумления. Эмир. Она побелела, как стена. Перевела пораженный взгляд на самое дорогое колье в ее жизни. Сапфиры и бриллианты подмигивали ей. От Эмира. Пелин снова посмотрела на записку, надеялась, что это просто шутка Селима. Нет, это был действительно подарок Эмира. Она прижала трясущуюся от удивления ладонь к губам, не зная, что ей делать. Перед глазами все поплыло. Вот она снова во вчерашнем дне, где Эмира шепчет ей, что его жизнь изменилась, когда он встретил ее. Он приближается к ней, но она отступает. Борется с собой, хотя уже давно проиграла. Пелин отмахнулась от воспоминаний и вскочила с кровати. Он точно играет с ней, она не доверяла ему.

Пелин вернула записку в шкатулку, положила осторожно колье и сделала снимок.

«Твой Эмир сошел с ума!» – написала она в сообщении.

Снимок направился прямиком на телефон Селима. Пелин села на кровать напротив зеркала. Она снова достала колье, приложила к своей шее. Оно так шло ей. Очень красивое. У Эмира был потрясающий вкус. Под ложечкой засосало от обиды, что это надо вернуть, что это не подарок Селима. Впрочем, Пелин бы оставила это себе, если бы Селим был не против. Кто она такая, чтобы не принимать такие дорогие подарки. Тем более от Эмира, которого в глубине души она так желает. Заслужила, в конце концов. Пелин самодовольно улыбнулась себе, глядя в свое отражение. Такие ухаживания Эмира добавили ей самоуверенности.

Телефон Селима завибрировал, и он открыл сообщение. Он напряженно взглянул на Эмира. Как он осмелился на подобный жест? Надеялся, что Пелин промолчит об этом? Селим встал из-за стола и подошел к нему, мягким жестом дотронувшись до его плеча. Эмир посмотрел на него, на экран телефона, где было фото, и улыбнулся. Селим кивнул в сторону коридора и вышел. Эмир пошел за ним.

– Ты кто такой? – Селим хотел снова врезать по его довольному лицу, но держался достойно, даже не кричал. – Ты кем возомнил себя?

– Это же свадебный подарок моим дорогим друзьям, – с улыбкой произнес Эмир, – кто о чем думает. Ты же женился из-за любви и президенства, но точно не из-за ревности.

Эмир с улыбкой прищурился: он издевался над Селимом.

– Моей жене ты будешь дарить такие дорогие подарки? Что ты пытаешься сделать, Эмир?

– Что я пытаюсь сделать? – Эмир задумался поразительно правдоподобно. – Ты что-то выдумываешь, Селим, может у тебя помутнение рассудка?

Селим уставился на него: он говорил с ним так, как сам Селим говорил с Пелин. Эмир с улыбкой подмигнул ему:

– Или ты уже решил уволиться?

Селим засмеялся, сжимая в руке телефон. Эмир улыбался ему, не в состоянии скрыть наслаждения от этой ситуации. Успокоившись, Селим поднял руку и наставил на Эмира указательный палец.

– Ты больше не смей приближаться к Пелин. Я никуда отсюда не уйду, это ты скоро уволишься.

– Селим, ты опять что-то выдумал: я ведь не претендую совсем на твою жену, ты когда это надумал? – он прищурился, приблизившись к нему. – Это просто подарок. Если ты не в состоянии дарить такие подарки, то это лишь твои проблемы.

Селим сделал глубокий вдох и ответил:

– Мы вернем тебе это.

– Я не приму это обратно. Если ты так переживаешь о верности своей жены, то оставь этот подарок. Если Пелин его наденет, то это будет значить, что она принимает мои ухаживания. Но если оно просто будет лежать у вас дома или она его продаст, тогда станет очевидным то, что ей все равно на меня. И себя успокоишь, и девушку порадуешь такой роскошью.

– Ты играешь с нами, – убедился Селим.

– Она ведь мне не по зубам, забыл? – усмехнулся Эмир. – Тебе совершенно не о чем переживать.

Эмир дружелюбно похлопал его по плечу и вернулся в кабинет. Селим уставился на фотографию, немного подумал и отправил сообщение Пелин. Он написал, чтобы она оставила колье себе. Пусть он и доверял ей, но прислушался к предложению Эмира. Если Пелин наденет это колье, то их браку придет конец.

– Когда же начался век, так называемого, искусства? – раздался мужской голос по всей аудитории.

Элиф внимательно слушала, делая заметки в своей тетради. Это был ее любимый лектор, она была вдохновлена им. Рядом сидела девушка с пучком ярко-зеленых волос на голове. Слева сидел парень с сережками в ушах, проговаривая каждый вопрос профессора про себя. Элиф было интересно наблюдать за каждым из своего нового окружения, но еще интереснее было слушать лектора. Она ненавидела учиться в школе, хоть и была отличницей, но здесь она чувствовала себя в своей тарелке.

Когда пары закончились, Элиф спустилась на улицу. На скамейках курили компании, присесть было негде. В кармане завибрировал телефон: звонил Бату.

– Еще злишься? – Бату старался говорить ласково. – Простила меня?

– Мне не за что обижаться.

Элиф запахнула пальто: ветер был сегодня холодный. Она и в самом деле не чувствовала злости или обиды, была менее эмоциональна, в отличие от сестры. Но ее огорчила та ситуация с допросом об отце и последующим поцелуем.

– Не хочешь прокатиться? Без рук, конечно.

– Тогда как ты будешь рулить?

Они оба рассмеялись. Бату выдохнул, а Элиф решила быть менее придирчивой к нему. Она с улыбкой убрала торчащий локон себе за ухо и прошла к дороге.

– Я так и знала, что ты уже тут.

Бату с улыбкой помахал ей из красной машины, спустив темные очки на переносицу. Оказавшись внутри тачки, Элиф уловила какие-то его странные взгляды в свою сторону. Он был рад ей и одновременно с тем держался на расстоянии. Действительно, после произошедшего Бату испытывал к ней определенную симпатию. Элиф четко расставила границы «можно» и «нельзя», а Бату редко сталкивался с подобным.

– Вечером мы с сестрой будем отдыхать, поэтому советую вернуть меня к этому времени.

– Знаешь, – Бату надел очки и стал следить за дорогой, – для той, как ты говорила, кто редко общается с парнями, ты очень требовательна.

Элиф засмеялась.

– Я воспитанница ошибок своей старшей сестры.

– Это отлично, – Бату с улыбкой посмотрел на нее, тут уже отведя взгляд на дорогу. – Ты соткана из противоречий.

– Каких же?

Он замедлил езду.

– Во-первых, при первом впечатлении ты показалось наивной и ранимой. Но, узнав тебя лучше, я обнаружил бетонные личные границы, – Элиф довольно усмехнулась этому. – Во-вторых, ты не позволяешь с собой торговаться. Если ты говоришь так, то будет или так, или никак. При этом у тебя характер мягче, чем у сестры.

Элиф повернулась к нему.

– А откуда ты знаешь, какой характер у моей сестры?

Бату прикусил нижнюю губу. Элиф заметила, как он вцепился в руль и стал ехать быстрее.

– Ты говорила, я сделал такой вывод.

– Эмир рассказал?

– Да, – он быстро сдался. – Вот еще одно: ты умная.

– Будто он имеет какое-то понятие, какой характер у моей сестры, – Элиф закатила глаза. – По рассказам Селима, Эмир самодовольный и невоспитанный нахал. Не понимаю, что ему нужно от моей сестры.

– Влюбился, наверное, – засмеялся Бату.

– Ну и чушь! – рассмеялась Элиф. – Ему не светит моя Пелин, она слишком хороша для него. Они разные. Да и, кстати, у нее есть муж.

– Муж не стена, подвинется, – игриво повел бровями Бату.

Элиф закатила глаза.

– Пелин не такая.

– Глупости, нет неприступной стены.

– Да что ты? – Элиф с улыбкой прищурилась на него. – Ты сейчас о моей сестре или уже нет?

– Говорю же, ты умная, – довольно заметил Бату.

Элиф снова засмеялась, откинувшись на спинку сиденья. Ее взгляд скользнул по Бату и опустился к его обуви. Она наклонила голову вбок и присмотрелась.

– Что такое? – Бату почувствовал ее сверлящий взгляд на себе.

– Откуда у тебя такая дорогая обувь?

– Внимательная! – рассмеялся Бату. – Мне Эмир подарил на день рождения, не сложно догадаться.

– Ясно.

Элиф повернулась и уставилась на дорогу.

– А ты откуда знаешь, что это дорогая обувь?

Голос Бату стал чуть ниже.

– Селим купил себе такой фирмы обувь, когда стал больше зарабатывать.

– Какой он молодец.

Закончив тренировку, Пелин вышла из зала. Надев шлем, резко нажала на газ и поехала. В шлеме она слышала аромат улицы перемешанной с влагой Босфора. Слышала сигналы на дороге, музыку уличных музыкантов, чувствовала холодный осенний ветер на своей коже. Она обожала то, как чувствовала себя на мотоцикле. Полностью свободной и зависящей от самой себя. Никто не управляет тобой, никто не накладывает на тебя шаблоны, какой ты должна быть и как ты должна себя вести. Ты принадлежишь себе и этому моменту. Можешь гнать быстро, а можешь – медленно. Свобода опьяняла ее сильнее, чем любовь к кому-либо. Остановившись около заправки, Пелин решила позвонить Селиму и проверить, действительно ли он в хорошем расположении духа, или это только показалось ей из той смс.

– Ой, да продам его, – смеялась Пелин, – Или пусть валяется, буду перед зеркалом выпендриваться. Ты мне еще красивее подаришь, – Селим улыбался на том конце провода. – Ни у кого нет такого отменного вкуса, как у тебя. Потому что ты выбрал в жены меня.