Фальшивое откровение

– Мы с Пелин теперь муж и жена.

На лице Эмира застыла ухмылка, но лишь Лейла разглядела за его напускной самоуверенностью разочарование. Она вопросительно перевела взгляд на Пелин, но оставила свои догадки при себе.

– Поздравляю вас.

– Не очень-то искренне, – Селим был доволен этой ситуацией. – Да ладно тебе, и ты женишься однажды. – Пелин не понимала, от чего стала такой кроткой и молчаливой в присутствии Эмира. – Это твоя спутница? – одному Селиму было весело в их компании.

– Да. Моя вечная спутница Лейла.

Губы Эмира прикоснулись к тыльной стороне ее руки. Пелин остановила свой взгляд на губах Эмира, касающихся кожи другой девушки. Ее рука заныла от тоски. Она сжала кулак, нащупав обручальное кольцо. Взяла себя в руки. Что это за поведение? Ее совсем выбило из колеи после неудачного собеседования.

– Я Пелин, – добродушно протянула она руку Лейле, – жена Селима.

– Приятно познакомиться, – Лейла всматривалась в ее лицо, будто могла бы найти там ответ на свой вопрос.

Далее вечер стал более официальным. Со сцены выступали разные уважаемые предприниматели. Подводились итоги летних работ и обсуждались будущие планы в холдинге. Все общались с Селимом и Эмиром, лишь изредка обращая внимание на их спутниц. Пелин раздражала эта ситуация, она не хотела быть здешней гостьей, хотела быть частью этого вечера: такой же частью, как Селим и Эмир. Но она держала себя в руках и всегда добродушно приветствовала тех, кто из вежливости здоровался с ней. Лейла, в отличие от Пелин, знала свое место и вела себя как истинная спутница Эмира – молча и с улыбкой.

– Вы с Эмиром давно вместе?

Пелин решила скоротать этот вечер беседами с Лейлой.

– Периодически, – улыбнулась Лейла, убрав за ухо выпавшую прядь, – с Эмиром тяжело «быть». Впрочем, мы больше друзья, чем пара.

– Да ты что?

Пелин удивленно осознала, что эта новость порадовала ее. Она поймала себя на этом и тут же взяла себя в руки. Какой сюр: она радуется, что у Эмира нет девушки. Какие только глупости лезут ей в голову. Лейла следила за ее меняющимися эмоциями на лице, словно она боролась сама с собой, но не стала комментировать это. В отличие от Пелин, она была более равнодушна к происходящему.

Вечерами пролив Босфор был необычайно красив. Оранжевая кромка наступившего заката окрасила черные воды. На небе показались первые звезды. Впервые за все месяцы в Стамбуле Элиф наблюдала звездное небо. Бату достал из багажника корзину с едой и опустил на траву широкий синий плед, изредка поглядывая на Элиф.

– Нравятся звезды?

Элиф обернулась, потеряв интерес к звездам, и уселась на плед. В корзине были бутерброды с колбасой и сыром, несколько кексов, шоколадки и термос с горячим чаем. Не дожидаясь, когда Бату закончит приготовления к ужину, Элиф открыла термос и налила в пластиковые стаканы зеленый чай.

– Я забываю, но всегда хочу спросить, на кого ты учился? Судя по всему, уже окончил.

Бату задумался всего на минуту, откусив бутерброд:

– Я учился на факультете прикладной информатики.

– Ого! Как это связано с твоим хобби – музыкой, или ты просто хотел учиться именно там?

Взгляд Бату упал на густые ресницы Элиф. Она задавала эти вопросы, перебирая корзину с едой. Он поймал себя на мысли, что может открыться ей, действительно преподнести правду о том, что чувствует и как живет. Вряд ли она могла осудить его или разочароваться в нем, в ее голове еще не сформировался полный образ парня, поэтому он мог помочь сформировать ей тот образ, каким хотел бы быть.

– Так хотела моя мама. Она копила мне на учебу все время, я пошел туда, куда выбрала она. Не уверен, что это то, что я бы выбрал сам для себя, но мы редко ведь можем тягаться с установками наших родителей, – Бату улыбался, говоря об этом, но Элиф наоборот помрачнела. – Я бы хотел играть на гитаре и петь все время, но родители твердили, что на этом невозможно заработать деньги и что я только опозорю нашу семью. То есть, опозорю маму.

– Я вряд ли могу тебя понять, – мысли унесли Элиф далеко отсюда, – я не помню свою маму.

Бату стало неловко. Он не хотел лезть слишком глубоко, но уже оказался там.

– Извини.

– Нет, что ты, – Элиф поспешила его поправить, – она жива. Она ушла от нас, когда мне было три года. Я жила с сестрой и отцом. Я поступила на художественный факультет благодаря Пелин, она поддерживала меня всегда, я рада этому. У меня самая лучшая сестра, знаешь, – она улыбнулась и посмотрела в глаза Бату. – Жаль, что тебе пришлось подстроиться под стандарты мамы, но я бы с удовольствием хотела узнать, какие стандарты и взгляды у моей мамы. Увы, ей это не нужно.

Бату медленно приблизился к ней и положил ладонь на ее руку, он чувствовал, что это тот самый момент, чтобы стать ближе к ней. Элиф стало не по себе от его действий, и она убрала свою ладонь из-под его. Сердце в ее груди забилось чаще, но не от трепета, а от испуга. Сближаться для нее значило открыться полностью и быть беззащитной, но она больше не хотела быть беззащитной. Бату удивился ее порыву, но решил не заострять внимание на этом, убрав свою руку.

– У тебя был отец, какие стандарты и взгляды были у него?

Элиф застыла со стаканом чая у рта. Она вымученно улыбнулась, не зная, куда деть глаза. Это была щекотливая тема, которой ей не хотелось касаться никогда. Чувство беззащитности стало в разы ощутимее.

– Этот разговор уже наскучил мне, – Элиф отвела взгляд. – Мой папа был категоричен во всем, я даже не хочу говорить об этом.

– Почему? – Бату не унимал своего интереса. – Что такого он делал?

– Я же сказала, что не хочу говорить, – Элиф уставилась на него, буквально крича о том, чтобы он замолчал.

Но Бату было необходимо пробить эту стену.

– Категоричен в чем? Он обижал вас с сестрой?

Элиф вскочила с пледа: Бату задел неподъемный груз в ее сердце. Она отошла к машине, пытаясь унять дрожь. Ей было невыносимо находиться тут,рядом с ним, когда он так настойчиво жаждал залезть в ее душу.

– Извини, извини! – Бату вскочил и осторожно подошел к ней. – Я разошелся, извини меня, Элиф. Это худшее, что можно сделать на первом свидании, так? – он улыбался, стараясь сгладить эту ситуацию.

Элиф поджала губы и уставилась на него осуждающим взглядом:

– Это никакое не свидание, а просто прогулка.

Ей было обидно так сильно, что она попыталась уколоть его в ответ, но Бату не повелся. Он мягко прикоснулся к ее плечу и чуть подтолкнул Элиф к себе. Она смотрела в его карие глаза, ничего не говоря, подаваясь вперед. Бату склонился над ней, рассматривая трещинки на ее пухлых губах. Сейчас было самое время. Его губы коснулись ее губ, он обхватил ее плечи руками и прижал хрупкую девушку к себе, все глубже и глубже целуя ее. Элиф опешила: впервые она целовалась с кем-то. Ее сердце забилось в груди, как бешенное, она не могла и пошевелиться в его руках. Вкус его губ, его теплое дыхание – она стала отвечать на его поцелуй, но длилось это недолго. Элиф распахнула ресницы и оттолкнула Бату от себя.

– Что ты делаешь?!

– Извини, я подумал, что сейчас самое время.

– Ты не должен больше так делать! – Элиф покачала головой. – Отвези меня домой, я устала.

– Но мы только приехали…

Но взгляд Элиф был тверд. Бату не стал уговаривать ее остаться дальше, он собрал вещи и посадил девушку в машину. Сейчас он сделал все, чтобы расположить ее к себе, но чтобы она не оттолкнула его дальше, ей необходимо было побыть наедине с самой собой. Элиф сложила руки на груди, не смотря на Бату. Она была зла на него: он поцеловал ее в тот момент, когда она не была готова, когда была напугана воспоминаниями об отце. Элиф злилась, не знала как вести себя с Бату теперь, ей хотелось закрыться в комнате и ни с кем не разговаривать. Бату чувствовал себя виноватым за это, но лишь отчасти. Они остались непонятыми друг другом, молча возвращаясь домой.

На другом конце Стамбула дела обстояли иначе. В зале заиграла медленная музыка, и в центр стали выходить пары. Селим протянул Пелин руку, приглашая на танец. Она с улыбкой обхватила его ладонь, и они вышли в центр. Руки Селима скользнули по платью Пелин, опустившись ей на талию. Они посмотрели друг другу в глаза. Ее правая рука аккуратно упала в его ладонь, а вторая опустилась на плечо. Поддаваясь порывам музыки, Селим опустил Пелин над полом, приблизившись к ее губам своими. Эмир смотрел на них, потягивая шампанское.

Приоткрытые губы Селима сомкнулись на губах Пелин. Ее сердце стало биться чаще, она страстно ответила на поцелуй своего мужа, сжимая его руку в своей. Селим улыбался этому. Как он любил ее. Он медленно поднял ее и вновь прижал к себе. Пелин засмеялась, откинув голову назад. Они чувствовали себя снова студентам на их давно минувшем выпускном в колледже. Эмир наблюдал за ними. Руки Селима скользнули по обнаженным плечам Пелин, по ее локтям, по ее запястьям и остановились на ее ладонях. Эмир приподнял подбородок, разглядывая их. Не мог отвести взгляда. Боялся, что если перестанет смотреть, Пелин исчезнет. Селим заметил его взгляд и с ухмылкой посмотрел на него в ответ. Эмир закатил глаза и отвернулся.

– Красивая пара, – заметила женщина, подошедшая сбоку к Эмиру и Лейле.

– Госпожа Ханде! – Эмир с радостной улыбкой припал губами к ее протянутой руке. – Ханде, а я думаю, от чего мое сердце забилось чаще.

Лейла недовольно посмотрела в сторону женщины. Та выглядела дорого, скорей всего, была женой кого-то из пришедших бизнесменов. Выглядела молодо, но определенно благодаря инъекциям. Ее рыжая копна волос была убрана в высокую прическу, а с мочек ушей свисали серьги с определенно настоящими бриллиантами. Лейла разбиралась в этом. Заметив ее изучающий взгляд, Ханде посмотрела в ее сторону.

– Ты не один сегодня, – небрежно бросила она это в сторону Лейлы и вновь повернулась к Эмиру, – хотя, чему я все еще удивляюсь. Это же Эмир Териноглу.

Эмир заметил перешептывания женщин позади себя и с улыбкой приблизился ближе к лицу Ханде, чтобы только она услышала его шепот:

– Очень неразумно подходить ко мне при всех. Люди поняли, что ты все еще сходишь по мне с ума, – самодовольно прошептал он.

Ханде засмеялась, смущенно поднеся ладонь к губам.

– Это не секрет, все сходят по тебе с ума.

– Не все, – заметил Эмир, кинув мучительный взгляд в сторону Пелин.

Он посмотрел за плечо Ханде. Мужчина, стоящий около господина Халита, недовольно смотрел в его сторону, но подойти не решался.

– Твой муж в ярости, иди к нему, Ханде, – прошептал ей Эмир. – Не создавай мне очередные проблемы.

– Он знает, что между нами все в прошлом. Конечно, почему бы ему не быть в ярости, когда СМИ застали меня с тобой – нарекли нас любовниками.

– А мы будто ими не были? – Эмир ехидно прошептал это ей, опустив взгляд на ее красные губы.

Ханде отвела взгляд, не переставая улыбаться на его откровенный флирт.

– Все в прошлом, репутация Волкана, как ты знаешь, пострадала из-за меня. Но спасибо ему за то, что простил мне эту ошибку. Это мимолетное увлечение.

Лейла игнорировала происходящее, но находиться здесь становилось все неприятнее. Если бы не ее умершие чувства к Эмиру, она бы выбежала отсюда в слезах.

– Странное у нас общество, – заметил Эмир. – Мужа, которому наставляют рога, порицают, его рейтинг в бизнесе падает, а тому, кто наставляет рога, похвала и почет.

– Только благодаря таким грязным играм ты на высоте в свои юные годы, Эмирчик.

Эмир с улыбкой поднес шампанское к губам. Ханде перевела взгляд на Селима и Пелин.

– Я хотела узнать, что собираешься делать с Селимом Йылмазом? Волкан хвалит его, не только из-за личной неприязни к тебе, – Эмир потерял былую радость от ее слов. – Плюс он женат. А женатые в почете в нашем обществе. Или, – она повернулась к Эмиру, – планируешь наставить ему рога с его красавицей женой? Опять же, ты герой обсуждений и рейтингов, а он – герой насмешек. В твоем стиле.

Эмир снова поднес к губам бокал шампанского и посмотрел в их сторону. Пелин захватила пяткой лодыжку Селима и отклонилась назад. Она была такая счастливая, позабыв о том, что тревожило ее днем, находясь в объятиях любимого мужчины. Селим поднял ее за талию и вновь поцеловал в губы. Эмир опустил бокал на стол, не сводя с них взгляда, спросил:

– Думаешь, такая грязная игра сработает?

Ханде уловила в его взгляде на Пелин то, что не видела прежде. Она улыбнулась своим мыслям.

– Боишься разбить ей сердце?

– Что? – Эмир рассмеялся. – Не пори чепуху, мне нет дела до его колхозной жены! Мои родители провалились бы под землю от стыда, если бы увидели меня с ней, – Ханде не верила ни единому его слову. – Я серьезно спрашиваю, если нас с Пелин застанут за интрижкой, Селим потеряет рейтинг?

– Ну, конечно, как и Волкан однажды из-за тебя. Кто станет уважать того, кого не уважает собственная жена? Кто станет обращаться к такому неудачнику? Это Стамбул, малыш. Потом, конечно, он восстановит былое уважение, но, по секрету, не все мужчины способны простить подобное и не потерять уверенность в себе.

Селим развернул Пелин в сторону Эмира, и их истосковавшиеся друг по другу взгляды встретились. Пелин прижалась к Селиму спиной, смотря на Эмира. Это казалось Эмиру каким-то безумием: он увлекся ей и не мог понять почему. Пелин волновала его намного больше тех, что стояли рядом. Ханде с улыбкой проследила за его взглядом. Она все поняла, оставив его и вернувшись к столику с мужем. Лейла совсем не обращала внимания на Эмира.

Селим прижал Пелин к себе, обвив свои руки вокруг ее тонкой талии. Эмир не сводил с Пелин взгляда, и взгляд его был направлен глубоко внутрь ее. Сердце Пелин застучало, заныло, стало биться как сумасшедшее. Она положила подбородок на плечо к Селиму и зажмурила глаза, борясь с нахлынувшей на нее паникой. Селим почувствовал, как сердце Пелин бешено дрожит. Он заставил ее посмотреть в свои глаза, дернув пальцем за кончик ее подбородка. Пелин побоялась смотреть на него, ей было стыдно за то, что испытывает к другому. Но он приблизился к ее губам для поцелуя. А Пелин, неожиданно для самой себя, отпрянула назад, не дав ему себя поцеловать. Она перевела испуганный взгляд на Эмира. Словно она хранит верность совсем не своему мужу. Эмир понял, что смущает ее, и отвел взгляд. Селим заметил, как она смотрит мимо него и обернулся. Его взгляд встретился со взглядом Эмира. Селим снова перевел взгляд на Пелин и остановился, рывком убрав руки с ее талии.

– Глаза закатывает, – нервно засмеялась Пелин, ее голос дрогнул, – твой Эмир раздражает меня. Смотрит и смотрит!

Селим с силой сжал руку Пелин, заставив ее взглянуть в его глаза.

– Ты – моя жена.

– Мне больно! – Пелин выдернула руку. – Я никогда и не забывала об этом, – ее настроение испортилось, – не обращайся со мной так, словно я часть твоего статуса. Эмир пользуется этим, если ты не заметил.

Селим осторожно обхватил подбородок Пелин, не давая ей отвести взгляда.

– Я переломаю тебе пальцы, если ты позволишь себе лишнее. Ты забыла уже, что бывает, когда ты заставляешь меня ревновать?

– Спасибо, что напомнил, – пораженная услышанным, Пелин отпрянула от него.

Селим убрал свои руки, улыбнулся как ни в чем не бывало, взял ее за руку и потянул за собой к столу. Пелин следовала за ним как под гипнозом, ноги ее стали ватными. Она остолбенела от его слов. Никогда в жизни она не давала ему повода сомневаться в ней. Это были лишь мимолетные взгляды, которым Пелин даже не давала возможности прорасти во что-либо большее. Селим был безумно ревнив на протяжении пяти лет их отношений, и она ненавидела эту часть его. Эта часть напоминала ей ее отца. На глазах Пелин застыли слезы, как обидно ей было стать частью обвинений, которые не имели под собой основы. Но теперь из-за этих самых обвинений она действительно поверила, что между ней и Эмиром существует какая-то связь. В эту минуту внутри Пелин их мимолетные взгляды стали прорастать во что-то большее.

– Мне надо отойти, – Селим поцеловал Пелин в висок как ни в чем не бывало и отошел.

Эмир обратился к Лейле:

– Узнай, будут ли нас кормить сегодня или пора умирать с голоду?

– Фуршет в той стороне.

– Тогда принеси что-нибудь, – вежливо и одновременно твердо произнес Эмир.

Лейла не стала ему перечить и ушла. Пелин закатила глаза, когда Эмир повернулся к ней. Теперь она не знала, как Селим поведет себя, если увидит их вместе наедине.

– Зачем выпроводил девушку? – недовольно спросила она. – Я замужем, не хотелось бы вызвать у людей какие-то неправильные мысли.

– Бедный ревнивый Селим, убереги нас от его сцен ревности.

– Следи за языком! – Пелин повернулась к Эмиру. – Ты говоришь о моем муже.

Эмир скользнул взглядом по ее губам и улыбнулся.

– Ты так часто это повторяешь, чтобы убедить в этом меня или себя?

– Тебя, – Пелин не отводила твердого взгляда. – Что это за взгляды такие ты кидаешь в мою сторону? Знай свое место.

– Что? – Эмир рассмеялся. – Что с тобой? Где та забавная девушка с огоньком в глазах? Брак не пошел тебе на пользу.

– Твое какое дело? – Пелин приподняла подбородок. – Оставь меня в покое. Поиграли, пошутили, хватит. Теперь я замужем, не хочу, чтобы репутация моего любимого мужчины пострадала, – с особым уточнением проговорила она.

В ответ, Эмир приблизился к ней, но все еще недостаточно, чтобы вызвать подозрения окружающих.

– Мне жаль тебя: он не сможет дать то, что тебе нужно. Селим – слабый мужчина, жестокий. Этот брак – твоя ошибка, и ты прекрасно знаешь это.

Пелин застыла, уставившись на него. Слабый и жестокий – Эмир описал ее отца. И он был прав. Она думала об этом после собеседования сегодня днем и после того, как Селим обвинил ее в «особых» взглядах в сторону Эмира. На самом деле, она думала об этом уже давно. Думала о том, что совершила ошибку.

Эмир, поддавшись их уединению и открывшемуся им откровению, приблизился к Пелин и шепотом сказал:

– Я, когда тебя увидел впервые, понял, что моя жизнь теперь изменится. Я знаю, ты почувствовала то же, – от волнения у него пересохло во рту, но Эмир договорил.

Пелин удивленно заглянула в его глаза. Голос Эмира дрожал, как задрожала теперь и она. Зачем он говорит ей все это? Что пытается сделать? Он смотрел в ее глаза, умоляя, чтобы она ответила ему. Сделал робкий шаг в ее сторону. Ее карие глаза стали блуждать по его лицу. Их сближение казалось таким хрупким, что если один из них поспешит – все рассыплется. Эмир потянулся рукой к ней, но тут же одернул ее. Он не может сломать ей жизнь своими чувствами. Пелин зажмурила глаза, качая головой. Его откровения казались ей пыткой. Где он был раньше? Пелин выдохнула и посмотрела в глаза Эмира, молящие о взаимности. Почему она прожила двадцать пять лет, только сейчас узнав, что такое – влюбиться с первого взгляда и продолжать влюбляться с каждым днем. Почему только сейчас она узнала, что любовь может случиться сразу, а не спустя года, как случилось у нее с Селимом. Они снова посмотрели в глаза друг друга, но к столику возвращался Селим, прервав их хрупкую связь.

– Все хорошо? – спросил он, заметив, как Пелин побледнела.

Она выглядела взволнованной. Глаза блестели, руки дрожали мелкой дрожью. Пелин устало улыбнулась ему, стараясь держаться своей торжественной улыбки. Эмир отступил от нее, равнодушно разглядывая зал.

– Ты тут – теперь все хорошо, – мягко улыбнулась Пелин.

Эмир посмотрел на ее руку, скользящую по пальцам Селима, и отвел взгляд. Когда он успел стать таким жалким рабом чувств? И страсть приносила боль, как оказалось. Его руки обвили талию Лейлы, когда та вернулась. Эмир прижался к ней сзади, как к спасательному кругу. Лейла улыбнулась, чмокнув его в висок. Пелин мельком глянула на то, как крепко Эмир прижимает к себе Лейлу, и стушевалась. Она впервые чувствовала себя заложницей собственной ревности. Как, оказывается, бывает, жизнь вносит свои коррективы. Парад лицемерия. Что-то внутри Пелин екнуло, но она быстро проигнорировала это. Разве она не хозяйка своим чувствам? Взяв себя в руки, она прижалась к Селиму. Пусть это пройдет, пусть только ее чувства к Эмиру утихнут. Если бы у нее была возможность, она бы никогда не хотела встречаться с ним на той парковке.

Когда развлекательная часть вечера подошла к концу, началась поздравительная. Господин Халит вышел на сцену и толкнул речь о гордости за их холдинг, за всех, кто когда-либо был причастен к тому, чтобы их компания стала одной из самых влиятельных. На сцену вышла девушка с подносом в руках. На подносе были хрустальные статуэтки с фамилиями, очередь настала награждать тех, кто внес самый весомый вклад в развитие холдинга в этом году. Имена мелькали, менялись, а Пелин все больше ощущала, каким напряженным становится Селим. Она сжала его ладонь, чтобы дать необходимую поддержку. Но Селим не обратил на это внимание, все его нутро было там – на этой сцене. Эмир же, в отличие от конкурента, был спокоен, был уверен в том, что окажется на этой сцене. Он даже успевал шептать Лейле какие-то маленькие факты о каждом, кто получал награду. Она смеялась, а Эмир улыбался. Пелин смотрела на них, стараясь скрыть свое напряжение. Она была недовольна тем, что она должна натягиваться как тетива перед Селимом, чтобы он не сошел с ума от напряжения, тогда как Эмир веселится со своей подругой. Она тоже хотела веселиться, это было свойственно ей больше, чем глубокая поддержка и сопереживание.

Наконец-то прозвучало знакомое имя, но это было не имя Селима. Пелин почувствовала толчок. Селим грубо отстранился от нее, с ненавистью провожая Эмира взглядом. Он смотрел, как тот, довольный и самоуверенный, выходит на сцену. Как ему вручают статуэтку. Как Халит целует и обнимает его, как родного сына. Зависть заполняла все нутро Селима. Он уже не замечал попытки Пелин прикоснуться к нему и успокоить, он был занят тем, что прожигал в Эмире дыру своим взглядом.

И Эмир заметил это.

– Особую благодарность за эту награду хочу передать своему партнеру, – он с улыбкой протянул статуэтку в сторону Селима, – если бы не глупость и наивность Селима Йылмаза, кто знает, кто бы менее успешный, чем я, стоял на этой сцене.

Пелин посмотрела на покрасневшее от злости лицо Селима. Ей казалось, что если она решит прикоснуться к нему, он ударит ее. Так сильно он напоминал сейчас ее агрессивного отца.

Люди аплодировали Эмиру, кто-то смеялся и шептался, но никто не остался равнодушен. Эмир все еще был королем шоу и профессионалом бизнеса. Пелин впервые посмотрела на него в тот момент, когда он поднес статуэтку к лицу. Поймав ее взгляд, он поцеловал статуэтку так трепетно и нежно, словно это были губы самой Пелин, не отрывая от нее самой взгляда. Пелин покрылась мурашками, растерянно оглядываясь по сторонам. Лишь бы этого никто не заметил. Эмир играл с ней, вызывая в ней такие же сильные эмоции, какие вызывал в Селиме. И откуда в ней эта робость? Эмир был прав, куда-то подевался ее огонек внутри. Она самоуверенно взглянула на него, всем своим видом показывая, что эту броню ему не пробить.

В конце вечера многие стали покидать зал, спускаясь к своим машинам и уезжая. Эмир не стал исключением. Проведя прекрасный вечер, полностью довольный собой, он взял Лейлу под руку и направился на выход. Пелин и Селим стояли за соседним столиком и обсуждали с двумя мужчинами прошедший вечер. Пелин затихла, поймав взглядом удаляющийся силуэт Эмира. Она ждала, но он не оглянулся на нее.

– Господин Эмир покидает нас, – заметил их собеседник. – Негодник так выпендривался на сцене, впрочем, как всегда.