Капитал. Как сколотить капитал, как его не потерять, и почему нам его так не хватает

Тем американцам, которые не хотели сдавать драгоценный металл (исключения сделали лишь для ювелиров и дантистов), предложили два стула: сесть на 10 лет или заплатить 10 тысяч долларов штрафа (примерно $220 000 на наши деньги). Или и то и другое. Оставить разрешалось лишь 5 унций (160 граммов) золота общей стоимостью до $100 плюс редкие монеты. Интересно, что из-за этого указа знаменитую монету Double Eagle («Двойной Орёл») в 1933 году производить перестали, а уже отчеканенные экземпляры были переплавлены. Но есть данные, что порядка 20 штук кому-то удалось выкрасть. Одна из таких монет была продана в 2002 году за 7.5 млн долларов, что делает её одной из самых дорогих монет в мире.

Для должного содержания металла в бумажных обязательствах правительству не хватало порядка 20 тысяч тонн золота [72], и сколько оно конфисковало после указа номер 6102 – неизвестно до сих пор; кто-то пишет [73] про 2665 тонн. Но я узнал объём резервов [74]: в январе 1934 года золота в закромах было 195 млн унций, а в августе – уже 228 млн. Официально добавилось чуть больше 1000 тонн, но никто ж не знает, сколько его было реально. Есть даже шутка, что Форт Нокс охраняет не драгметаллы и короны венгерских королей (это как раз не шутка), а секрет, что их там нет. Почти как про наше золото партии.

Для хранения такого колоссального объёма металла в Форт-Ноксе построили специальное хранилище. Защищено оно просто невероятным образом: стены покрыты слоем бетона, входная дверь весит 20 тонн, а код вскрытия никто не знает – нужно собрать несколько людей сразу, каждый из которых введёт свою часть кода. Даже если хранилище возьмут в осаду, ничего не произойдёт: там есть запасы еды и воды, а системы жизнеобеспечения полностью автономны. Более того, его специально не стали строить на берегу, чтобы здание нельзя было атаковать с моря.

«Хранилище тщательно охраняется. Площадь между ограждениями и его бетонными стенами, облицованными гранитом, заминирована, там лежат кольца колючей проволоки. Территория контролируется видеокамерами с высоким ночным разрешением и микрофонами. Подземный свод сделан из стальных пластин, двутавров и цилиндров, залитых бетоном. Дверь, устойчивая к действию горелки и просверливанию, имеет толщину 53 см. Посетителей в хранилище не пускают. Хранилище настолько надёжно, что в обиход вошло выражение “надёжно, как Форт-Нокс” – как символ безопасности» [75].

Золото выкупали у граждан по цене 20 долларов 67 центов за унцию. После добровольно-принудительной сдачи унция стала стоить $35, а золотые фонды и сертификаты потеряли 41 % своей стоимости. Сейчас, если что, цена за унцию в районе $2000. Этого было достаточно, чтобы доллар уже по новому, удобному для американцев курсу стал главной резервной валютой мира. Без вариантов. Причём покупать золото обратно в семью американцам разрешили лишь в 1974 году.

Интересно отметить, что в СССР в то же время также конфисковывали золото у граждан. Однако, как вы уже догадались, это другое. Для проведения индустриализации стране требовалось золото, ведь уважаемые западные партнёры не продавали станки и заводы за рубли (здесь можно остро пошутить про продажу газа странам ЕС за рубли в современной России). Добычи золота в рудниках было недостаточно, поэтому был создан Торгсин («Торговля с иностранцами»).

Изначально таких магазинов было немного, они были созданы для продажи антиквариата иностранцам. Советским гражданам нельзя было туда даже заходить. Но позже этот запрет отменили, а количество магазинов выросло почти до полутора тысяч.

Торгсин принимал только золото, серебро и валюту. Причём все цены устанавливало государство, сами понимаете, в чью пользу.

Так в чем же главное отличие от США? Всё просто. Никто не принуждал советских граждан продавать золото в Торгсине. В этом не было необходимости: в стране царил голод, а Торгсин продавал хлеб. Который государство минутой ранее отобрало у крестьян во время коллективизации [76].

Откуда у крестьян было золото и серебро? Старые кольца, серьги, семейные драгоценности. Ведь эти вещи было спрятать куда проще, чем мешок с мукой.

За 5 лет работы Торгсин заработал почти 290 млн золотых рублей (220 тонн в пересчёте на чистое золото). В 1933 году, в самый разгар голода, валюта, добытая Торгсином, равнялась почти трети валютной выручки страны от экспорта хлеба, нефти, леса и других сырьевых ресурсов и продовольствия.

Александр Сайков, программист

Статус резервной валюты – это, конечно, ещё не гегемония, но как минимум всеобщее признание. Ещё раз напомню важный факт: доллар был привязан к золоту. Твёрдо и чётко.

Но – вы уже догадываетесь – не навсегда.

Как вы помните, после Первой мировой Великобритания задолжала Америке бабла, а возвращать было нечем: британский долг зависел от возврата французских долгов (Франция же была союзником по Антанте), а французы, в свою очередь, ждали репараций от Германии – совершенно космических и нереалистичных. При этом в попытке хоть как-то конкурировать с американскими товарами европейские страны постоянно пытались занижать курсы своих валют и выращивать (улыбнитесь) импортозамещение – об нём я расскажу поподробнее в конце этой части.

Британская империя при всём желании сильно занижать курс фунта не могла. На нём основывалась финансовая привлекательность лондонских банков для дальних концов всё ещё огромного королевства. Дело в том, что англичане мощно выкачивали из-за океана колониальные товары, а южноафриканские и индийские торговцы взамен хранили свои деньги где? В надёжнейшем Лондоне! Если бы фунт стал терять свою ценность, заморские купцы просто забрали бы свои вклады, обрушив британскую финансовую систему. Да и Америке такая девальвация не понравилась бы – ей требовалось первое место в мировой торговле.

В итоге вплоть до 1939 года французы и британцы не могли конкурировать с американскими товарами на открытом рынке. Что и почему произошло потом – написано в учебнике (у каждой страны по-своему). Но к окончанию Второй мировой Соединённые Штаты накопили в закромах невероятное количество золота: ⅔ от всего мирового запаса!

Отталкиваясь от парадигмы знаменитого финансиста Рэя Далио [77], можно сказать, что большой цикл старушки-Британии пошёл на спад, и гадить ей стало сложнее. США же, наоборот, взлетели в зенит мирового господства. Собственно Бреттон-Вудское соглашение заключалось в том, что все страны-участники привязывали свою валюту к золоту и доллару, без возможностей изменять обменный курс – делать девальвацию. А новосозданный в виде подсластителя кукольный Международный Валютный Фонд планировал выдавать странам кредиты на случай большого дисбаланса внешнеторгового сальдо.

Это был серьёзный удар по экономической системе Великобритании, вполне сравнимый с войной. Но США смогли навязать свою волю всему миру, продавая свои товары повсеместно и не боясь девальвации валют конкурентов. Выбора не было: англичанам нужна была финансовая помощь, потому что ничего полезного, кроме угля и овчины, они толком экспортировать не могли. И неудивительно: перед войной под Юнион Джеком ходила четверть всего торгового флота мира – 17500000 водоизмещательных тонн. А за войну было быстро, решительно потоплено 2/3 от этого тоннажа, притом уже с учётом вновь построенных кораблей. Да и европейские рынки экспорта были потеряны с не меньшей решительностью, в связи с чем за какие-то 5 лет экспорт в денежном выражении безвозвратно просел в два раза [78]. И в обмен на мощный американский кредит в $4.4 млрд в 1944 году парламент быстренько ратифицировал Бреттон-Вудское соглашение – незадолго до окончания бункерного деда (я сейчас про Адольфа).

Тогдашние $4.4 млрд – гигантские деньги, но у Америки они были, и не только для Британии. Почвой для нового финансового исполина стало то, что самая смертоносная война в истории проходила на другой половине земного шара. Пока на Европу падали бомбы, американцы могли клепать технику для союзников, приближая поражение непризнанного художника, пополняя собственные закрома и выращивая будущее политическое влияние кабальными экономическими соглашениями.

Резонно спросить, почему же другие страны не пошли тем же путём успешного успеха и не воспользовались далёкой от них войной с целью разбогатеть? Ответ лежит на поверхности: во второй мировой мясорубке нейтралитета придерживались лишь 14 стран, значительная часть которых находилась всё в той же злополучной Евразии – например, Ирландия и Турция. Далеко-далеко от окопов находились считаные единицы. Наиболее вероятным конкурентом США в клепание танчиков выглядит Аргентина (им. Колхозного Экономиста Максима Миронова), но ей было не до этого: во время войны страной правила военная хунта, а в 1943 году так вообще произошёл переворот [79]. Афганистан оставался всё той же горной страной с дикими племенами и втихую готовился присоединиться к любителям сосисок и шнапса после успешного окончания плана «Барбаросса». Лишь опыт многовековых войн убедил будущих моджахедов подождать, что во многом спасло их задницы [80]. А Саудовская Аравия… да, нефть там уже нашли, но бедуины в нефтяную промышленность не умели, а британцам было немножко не до этого. Про всякие Сан-Марино и говорить нечего: не страна, а насмешка над Гарри Поттером.

Забавно, что то же самое произошло с французским националистом (чуть не написал нацистом) Де Голлем! Он вынужден был просить денег, а в ответ подписал совершенно адский договор о свободной торговле, потеряв возможность занижать курс франка. Менять курс можно было лишь в пределах 1 %, а более крупные девальвации (ну как крупные – на 2.5 %) должны были санкционироваться МВФ, который не спешил этого разрешать. Потому что где сидел МВФ?

В Вашингтоне, ха-ха-ха!

Да, Де Голль напоследок ещё отчебучил с кораблём, который набил долларами и отправил в США за золотом (об этом чуть позже), но это не помогло. А если уж Великобритания и Франция согласились на Бреттон-Вудс, то что говорить о странах с более слабой экономикой? Национальные валюты всегда девальвировались для получения торговых преимуществ. Вторая мировая война, естественно, только усугубила эти процессы. Золота нет, экспорта нет, экономика на военных рельсах.

Разваленная в хлам мировая экономика нуждалась в стабилизации. Тут было не до раздумий: все искали стабильный финансовый резерв и пути выравнивания курсов национальных валют. В итоге было решено отказаться от прежней политики золотого стандарта, когда каждая валюта привязывалась к золоту, а обменный курс устанавливало руководство страны. К золоту привязали только доллар, а остальные валюты привязывались уже к нему – без возможности тихой девальвации.

В теории на месте доллара могла бы оказаться другая валюта, но она должна была быть обеспечена крепкой экономикой и золотом (нужно больше золота!). Выполнить эти условия после двух мировых войн могла только та страна, чью экономику они не задели.

Вторым претендентом тем не менее был фунт стерлингов. Сильно уважаемый мною британец Кейнс пытался бороться за гибридную валюту «банкор», которая выступала бы в качестве резервной, но США, разумеется, не позволили ей появиться. Дело в том, что с Кейнсом над всей этой темой работал один мужик, которого звали Гарри Декстер Уайт. А должность у него была «Главный международный экономист Министерства финансов США». Кейнс боролся за создание мощного международного института, который хотел назвать «Клиринговый союз», ну а Гарри Уайт топил за то, что в итоге и получилось. Он умело сделал так, что пожеланий Кейнса почти не заметили; ещё есть данные, что Гарри Уайт сотрудничал с советской разведкой [81].

Резервной валютой рептилоидов мог быть только доллар. Причём бакс был первичен, а вот его курс к золоту, хоть и фиксированный, был отодвинут на второй план. Доллар стал как бы так же хорош, как золото, и большинство торговых соглашений в мире отныне стали заключаться в долларах. И – безо всяких оговорок – это справедливо до сих пор; вопрос – надолго ли.

Интересно, что послевоенный капитализм страдал от нехватки… угадайте чего? Долларов! США имели сильно положительное торговое сальдо, и американские резервы росли как на дрожжах. Да, весь мир нуждался в американских товарах, но надо же было как-то отправлять доллары за пределы США – закрывая торговый плюс финансовым минусом. Как?

Импортировать. Строить заводы за пределами США. Или – давать в долг. Зарубежные инвестиции (заводы и фабрики) не одобрялись Бреттон-Вудским соглашением, а импорт в 1950-е годы был смешным: американские технологии в то время были на голову выше всей планеты, что опять же неудивительно: из всех потрясений, которые коснулись амеров за время двух мировых войн, были визги глубинного народа от сухого закона плюс разбитая база в Перл-Харборе. А вот американские авто- и авиазаводы работали как не в себя. В промышленности СССР стал догонять Америку лишь спустя 10 лет, а в потребительском секторе до самой кончины так и не догнал, не успевая производить даже туалетную бумагу, не говоря уже о джинсах и магнитофонах. Китай же считался неграмотным младшим братом, хотя народу там было уже тогда в 2.5 раза больше, чем в Союзе.

Поэтому из Америки потекли доллары. Куда и как?

Во-первых, доктрина Трумана: деньги в поддержку греческого и турецкого режимов, которые сопротивлялись вполне реальной тогда коммунистической революции. Причем коммунистические настроения тогда росли по всей Европе, и, разумеется, во все эти настроения мощно вписывался Советский Союз.

Но надо отметить тот факт, что Трумана могло бы и не быть. Был там такой Генри Уоллес – вице-президент США при Рузвельте. Но поскольку Уоллес был открыто социалистических взглядов, Рузвельту пришлось под давлением промышленников его убрать и поставить Трумана. В Европе, до сих пор, кстати, сильны левацкие настроения, особенно в обнищавшей после вступления в еврозону Греции.

Во-вторых, доллары – это поддержка проамериканских правительств в странах третьего мира. Но самое главное – это план Маршалла. С 1948 по 1954 год США выдали европейским странам больше 17 млрд долларов в виде разного вида поддержки. В качестве компенсации США стала единоличным данджен-мастером, получив возможность прямо (и непрямо) влиять на европейскую политику.

Само собой, звёзднополосатые в обмен на предоставляемые ими деньги строили базы и размещали свои вооружённые силы. Чтобы в будущем иметь возможность достучаться до тех, кто ещё не согласился на великодушную американскую помощь и поддержку.

Глава 8

Гегемон на золотых каблуках

Нужно признать, что некоторое время система работала вполне неплохо. Если до 1950 года средние темпы роста глобальной экономики составляли всего 1.8 % в год, то уже с 1950-го по 1973-й показатель вырос до 5.3 %. Об этом говорится в исследовании британского историка-экономиста Ангуса Мэддисона [82]. По информации в базе статистических данных ООН по торговле [83], в 1938 году объём мирового экспорта составлял $23 млрд. А всего за несколько лет действия Бреттон-Вудской системы объём вырос в 3 раза и в 1950 году достиг $61 млрд. К 1960 году он увеличился ещё в 2 раза – до $127 млрд. Стабилизация курсов влияла на торговлю положительно, потому что можно было легко прогнозировать ситуацию: все примерно представляли, сколько будет стоить тот или иной товар. Для торговли это важно. Особенно для международной.

А что США? А США получили беспрецедентную свободу в достижении своих международных целей. Огромный торговый профицит позволял Америке содержать мощнейшую армию – причём за пределами страны – в виде авианосных ударных группировок (АУГ), боевая сила которых превосходила (и до сих пор превосходит) все флоты всех стран мира, вместе взятых. Почему?

Потому что доллар функционировал не только как компас, но и как барометр, и как аккумулятор для мировой экономики. Экспорт товаров на гигантский внутренний рынок США стал – и по сей день остаётся – мечтой для всех развивающихся стран мира. И для развитых тоже.

Бреттон-Вудская система была устроена так, что страны в любой момент могли получить золото в обмен на доллары. Но делать это было необязательно. Зачем переводить свою валюту в доллары, потом в золото, рассчитываться по контракту с уважаемым зарубежным партнёром, а потом обратно? Зачем держать в центробанке страны золото, когда можно держать доллары? Какой глупый вопрос!

К чему же мы пришли? Всего через 10 лет весь мир стал и рассчитываться, и копить в долларах. Но золото всё ещё торговалось на открытом рынке. Чтобы система работала, США должны были удерживать цену около 35 долларов за унцию. Поначалу это было несложно. Первый раз золото скакнуло до $40 только через 20 лет после Бреттон-Вудса – в 1962 году – во время Карибского кризиса. Администрация Кеннеди в ответ резко снизила налоги, чтобы дать очередной пинок американскому производству и поддержать экспорт. Заметьте, насколько далекоидущее действие – в СССР об экспортно-ориентированной экономике тогда особенно не задумывались.

Кто-то пишет, что тот скачок цен произошел раньше – на Лондонской бирже в октябре 1960-го. Тогда он был вызван опасениями об избрании президентом Джона Кеннеди. Американское казначейство предприняло ряд мер, чтобы отбить желание менять доллары на золото. Например, они надавили на немцев, что амеры выведут свои войска из ФРГ, плюс вроде как объединили запасы золота 8 банков ФРС, чтобы удержать цену в районе $35 за унцию [84]. Вообще фигура Кеннеди, его ум, дружелюбие и даже, если можно так выразиться про вражеского президента, благородство вызывают огромное количество вопросов. Возможно, если бы его не убили [85] так быстро (он прослужил президентом менее трёх лет), мир был бы иным – гораздо лучше, чем сейчас. На похоронах был даже зампред совета министров СССР Микоян (единственный из всего соцлагеря).

Немцы согласились не покупать золото в США, а вместо этого держать доллары. При этом атаки британских колоний на фунт – в плане обналичить его – случались несколько раз. Давление на бумажные валюты нарастало. Всем[17] потихоньку становилось понятно, что долларов американцы печатают гораздо больше, чем у них есть золота.

В 1965 году произошла та знаменитая история с кораблём. Шарль де Голль объявил, что накопил 1.5 млрд бумажных долларов, которые требует обменять по официальному курсу 35 долларов за унцию [86]. И это был не прикол! Француз прям по-олдскульному нагрузил корабль баксами и отправил его в США. В теории и по правилам США должны были передать Франции 1300 тонн золота. Но на такой обмен они соглашаться не захотели.

Америка упорно сопротивлялась предложению генерала де Голля, но после продолжительного каломятия Франция и Германия таки вывезли целых 3000 тонн золота из США – не сразу, а за 2 года. Больше американцы не захотели менять желтые железяки на доллар и в 1968 году им даже пришлось закрыть публичные лондонские торги драгметаллами: реально, позвонили туда из администрации президента и сказали: «Стоп, больше нельзя!» В ответ по миру стали расцветать закрытые золотые биржи, где драгметаллы можно было купить – а главное, продать! – по реальной цене. Чёрный рынок, слыхали о таком?

Ситуация начала выходить из-под контроля. Но рептилоиды не спали. Вы пока плохо их знаете. Ухудшающийся внешнеторговый баланс, резкий рост благосостояния американцев, растущий из-за Вьетнама госдолг плюс эмиссия, которую только начала осваивать ФРС, привели к явной переоценке бумажного доллара. В итоге те, кто это понимал, вполне могли начать – да и начали – покупать золото у США, продавая его на полусвободном рынке за те же самые доллары, но дороже. К 1970 году бакс был обеспечен золотом всего на 22 %, а доля Америки в мировых запасах металла упала с 70 % до – сюрприз! – 16 %.

Кое-кто чувствовал, что дефицит американского бюджета уже не восполнить. Никогда. К тому же трудолюбивые немцы и японцы всё ещё не могли конкурировать с американскими товарами из-за адски высокого курса дойчмарки и иены. Это их дико бесило. Ведь США продавали чуть ли не половину мировых товаров, тогда как и производство, и золотовалютные резервы Европы и Японии были уже на уровне.

И вдруг в 1971 году президент Никсон основательно дал рынкам просраться (событие так и называется – Nixon shock): взял да и перестал менять доллары на золото! Сейчас мало кого удивляет, что США нарушает свои договоренности, а тогда это всех просто ошарашило [87]. Люди верили в мировой капитализм, честную конкуренцию и саморегуляцию рынков. К тому же Никсон одновременно заморозил зарплаты, цены на продукты плюс ввёл дополнительные 10 % импортные пошлины. ВТО тогда ещё не существовала, хоть какое-то облегчение, ей-богу.

Самое прикольное, что ни МВФ, ни МБРР Никсон предупреждать не стал. В итоге странам тогдашней G-10 (это США, UK, Япония, Бельгия, Голландия, Швеция, Германия, Франция, Италия, Швейцария, – заметьте, никакого Китая, Индии, Бразилии и СССР, даже Испании нет) пришлось экстренно собираться и опять дуть в дырявую американскую дудку.

Сначала золото стало стоить $38 за унцию с коридором в 2.25 %. В 1973-м ФРС объявила об очередной девальвации на 10 %. По данным NY Times, унция в этом же 73-м году стоила уже $64.90. А на графике за 100 лет очень четко видно [88], когда Никсон вышел и сказал: «Галя! Отмена!»

В ответ Япония и ЕЭС (тогда ещё не ЕС) хором отвязали свои валюты от доллара, что и послужило началом конца Бреттон-Вудской системы. В 1976 году было заключено новое – Ямайское – соглашение, а в 1980 году все развитые страны перешли на плавающий курс. Основные валюты стали фиатными. Кто-то называет эту систему «Бреттон-Вудс II». Но логичней было бы называть его «Американ херс».

Новые формы монетарной взаимозависимости привели к невиданной глобализации капитала. Во время Бреттон-Вудской системы странам было нелегко изменять обменный курс: мало того, что это был серьёзный политический риск (США сделает а-та-та), но и какие-то промышленные группы внутри страны будут в любом случае недовольны. Грубо говоря, экспортёры всегда будут за девальвацию, а импортёры и туристы – всегда против.

Никогда не забуду норвежских туристов в Таиланде в начале 2010-х. Они не могли понять, как футболка, массаж или татуировка может стоить в 20 раз дешевле, чем дома. Ну в 2, ну в 3, ну в 5 раз – ещё куда ни шло. Но в 20?

При Бреттон-Вудсе такого не было!

Глава 9

Ямайский дым – он трудный самый

Первое Бреттон-Вудское соглашение (1944–1971) было подкреплено золотом, второе (ямайское, с 1971 г. по нынешнее время) – американскими гособязательствами («внутренними» деньгами, мировой резервной валютой). Следующая монетарная система, видимо, будет подкреплена «внешними» деньгами, то есть золотом и другими товарами или какой-то корзиной валют. Думаю, что рано или поздно мы начнём измерять все цены либо в калориях, либо в киловатт-часах, а вовсе не в концентрированном доверии к великой демократии с АУГ[18].

Что вообще такое денежная система? Это механизм, по которому в экономике появляются новые деньги. Зачем нужны новые деньги? Банально они требуются социуму, когда он увеличивается в численности. Было 2 индивида, через 18 лет плюс 9 месяцев их уже 3. Этому номеру 3 тоже нужны купюры в кармане. Мы не можем совсем без этого обойтись, без выпуска новых денег в экономику, честное слово, иначе дети будут бить родителей. Большее количество денег в обращении нужно просто по мере того, как общество развивается и богатеет!

Новые деньги во всех денежных системах действительно печатают. Не всегда физически. ЦБ нарисовал где-то там на электронных счетах банков какие-то циферки, они на них купили правительственных бондов, бюджет полученные бабки тут же освоил, а те далее зачисляются уже людям, организациям и разного рода иждивенцам. И все, даже никакого движения бумажек не нужно! Принципиальный вопрос – эти новые деньги печатаются совсем от балды по желанию участников процесса (банкиров и их клиентов) или есть какие-то ограничения.

Старые денежные системы были устроены таким образом, что ты не можешь напечатать больше, чем у тебя есть золота. Причем неправильно думать, что это был некий общемировой порядок, old world order. Если открыть стандартный учебник по истории денежного обращения, то мы узнаем, что Парижская и Генуэзская денежные системы были приняты международным масонством сообществом, запротоколированы, ратифицированы и тому подобное [89]. На самом же деле на Парижской конференции в большей степени обсуждался проект денежного союза вокруг Франции, на Генуэзской – вещи, связанные с долгом распавшейся Российской империи [90]. Золотые стандарты, существовавшие в те годы в развитых экономиках, развивались скорее независимо.

Дальше золотые системы постепенно развалились. Почему? Первая мировая война поспособствовала. А конкретнее? Ведь запасы золота сами по себе никуда не делись – ни в хранилищах, ни под землей. Один из первых звоночков был таким: после Великой Депрессии в Соединенных Штатах прекратился прием банкнот в обмен на золотые монеты. За что Бен Бернанке получил Нобелевку? Что-то про то, что в кризисы прошлого, в частности во время Великой депрессии, не хватало нормальных денег, с которыми можно пойти купить молоко, бензин или корм для фермы – а не красивых золотушек [91]. Чувствуете связь? Денег нужно столько, сколько нужно экономике, а не столько, сколько позволяет запас блестящего металла или какой-то еще условности. Сами деньги – условность, так зачем создавать лишнюю сущность? Так до людей стало доходить, что золото не нужно!