Капитал. Как сколотить капитал, как его не потерять, и почему нам его так не хватает

Поэтому даже строительство доступного жилья не всегда способно помочь среднему классу. Дешёвая ипотека – да, работает. Но у неё есть свои подводные камни.

К слову, про рискованные займы. Помните, почему в 2008 году финансовая система посыпалась как говно? Потому что хитрые банки брали таких вот ненадёжных заёмщиков, выпускали под их ипотеки ценные бумаги и продавали со словами «мы, русские люди, друг друга не обманываем» норвежским пенсионным фондам. Подробнее я рассказывал об этом в «Хулиномике».

Далеко-далеко, в Калифорнии безработные негры думали, что дома могут только дорожать, и банки почему-то думали точно так же – и выдавали им ничем не обеспеченные кредиты. Безработный «покупал» дом за 150 тысяч долларов без первого взноса, платил по 700 долларов в месяц, а через полгода оказывалось, что его дом стоит уже 180 тысяч, он его продавал и покупал дом за 200 тысяч, вложив виртуальное подорожание как первый взнос. Банк доволен, негр доволен, агент по недвижимости ещё сильнее доволен. Только когда каждый второй негр через год

перестал платить по кредиту, а банки попытались продать заложенные дома, выяснилось, что все дома на этой улице уже выставлены на продажу и никто не хочет их покупать ни за 180, ни за 150, ни даже за 100 тысяч.

А всё потому, что за пару лет до этого в банках скопилось настолько много денег, что они вообще перестали проверять надёжность заёмщиков – а зачем? Недвига-то всё время дорожает! Не заплатит – быстренько загоним по круглой цене. Но ипотечным банкам мало было получить себе клиентов. Они хотели зарабатывать больше, а главное – быстрее. Поэтому они стали собирать ипотечников в пулы и продавать их инвестиционным банкам. Это те банки, которые работают не на классической дельте «собрать депозиты – выдать кредиты», а пытаются заработать более хитрожопыми способами. Продаёт ипотечный банк сразу тысячи кредитов инвестбанку и получает за них сотни нефти или какие-то новомодные, но мало кому понятные обязательства.

Но американским инвестиционным банкам и этого было мало. Казалось бы: клиентов не собирал, а сразу купил всё скопом (на заёмные под 1 % годовых пассивы), денежки от ежемесячных платежей ипотечников льются, всё хорошо. Но они придумали новую, ещё более лучшую схему заработка. Они решили: а давайте мы перепродадим эти ипотечные пулы норвежским пенсионерам! Чтобы их заинтересовать, сделаем новую конструкцию: Collateralized Debt Obligations, CDO. Обеспеченные долговые обязательства! Выпустим облигации, обеспечим их нашим пулом ипотек. При этом, чтобы предоставить инвесторам выбор, мы разделим ипотеки на более и менее рискованные и соберём из них пирамиду, чтобы каждый норвежский пенсионный фонд мог приобрести как доходные и рисковые активы, так и низкодоходные, но солидные ежемесячные платежи.

Для этого инвестбанк делает корзину, например, из тысячи ипотек, из которых 500 – первоклассные (офисные служащие и менеджеры), обозначим их класс «А», 300 – второклассные, класс «В» (работающие люди без высшего образования, обслуживающий персонал), а оставшиеся 200 – высокорискованные, класс «С», то есть безработные и неблагополучные семьи, которым дали ипотеку в надежде лишь на то, что они как-нибудь её потянут. А если и не потянут, можно всегда их выгнать на мороз, а дом продать.

Из этой пирамиды те норвежские пенсионеры, которые купили бумаги класса «А», получают свой доход первыми, но и процент у них самый низкий (например, 5 % годовых). Те, кто купил бумаги класса «В», претендуют на 8 % годовых, но доход получают только после того, как из этой тысячи ипотек накопились пятипроцентные выплаты всем держателям бумаг класса «А». Ну и есть ещё рисковые бабульки: они хотят заработать 15 % годовых и покупают бумаги класса «С» – то есть те, по которым риск максимален.

Некоторые инвестбанки шли ещё дальше (хотя куда уж дальше?). Они покупали бумаги класса «С», делили их ещё раз: представляем вам облигации класса «парковщик», «официант» и «безногая старушка»! Затем паковали это в новую пирамиду, для совсем уж безбашенных бабуль из Осло, обещая им не 15 %, а все 25 % годовых, что для Норвегии – как для нас МММ. У них, если человек приносит деньги в банк, ему не дают проценты, а снимают их за хранение. А тут двадцать пять годовых! Хотя риск при этом огромен – как можно купить такой клубок финансовых хитросплетений? А вот как: достаточно было продавцу заявить, что бумаги обеспечены ипотечными кредитами. Формально так оно и было, но после перекладывания яйца из утки в зайца непонятно, где оказалась кощеева игла. Точнее, понятно где – у негра в яйце. При этом надо понимать, что на каждом этапе банк-эмитент всегда слизывает с общей корзины немного пенки, делая соотношение риск/доходность ещё хуже.

Стоит только нескольким безработным забросить на пару месяцев «Макдоналдс» и усесться играть в ГТА, как пирамида начинает рушиться. Не собирается транш для класса «официант», из-за этого и класс «С» вышестоящей пирамиды оказывается без выплат. Потом выясняется, что банк братьев Леманов взял под облигации класса «С» огромный кредит у банка Голдмана, а Голдман считал этот кредит невероятно надёжным: во-первых, Леманы всегда платили вовремя, а во-вторых, он же обеспечен ипотекой! И когда Леманы внезапно не смогли расплатиться по этому кредиту, все расчёты Голдмана пошли прахом, потянув за собой всю остальную финансовую братию.

Итак, в 2008 году всем стало очень больно. Банки сделали выводы и перестали раздавать ипотеки направо-налево, резко снизив пул потенциальных инвесторов в недвижимость. Средний класс оказался фактически отрезан от этого инструмента. Давайте угадаем, кто же выиграл, когда к осени 2013 года все поняли, что конца света не будет, а цена на квадрат выросла на 11 % к предыдущему году? Откроем букву Р или назовёте всё слово целиком? Банку, банку с огурцами не трогай, ирод!

Впрочем, хватит об американцах. Они, как известно, пытались в космосе шариковыми ручками писать и не догадались отправить туда карандаш. Посмотрим, как менялся индекс Джини в других странах. Взять, например, Великобританию. С 1980-го и до начала 2000-х индекс вырос там в 1,5 раза – с 25 % до 35 %, а доля доходов, которую забирает самый богатый процент британцев, – больше, чем вдвое: с 6 % до 15 % [112]! Как так вышло-то? А причины – те же самые, что и по другую сторону океана: рост фондового рынка и цен на недвижимость.

Чего уж говорить о странах попроще? В Азии, Африке и Латинской Америке всё обстоит намного, намного хуже. Да, мы начали эту главу с деиндустриализации США. Но деиндустрализация деиндустриализации рознь[19].

Глава 11

Советская власть и деиндустриализация всей страны

Преждевременное заводоизвержение – новая проблема глобального развития. Хотя точнее будет сказать, не новая, а недавно известная, ведь проблеме-то уже лет 40. И до недавнего времени кое-кому было выгодно о ней, ммм… умалчивать. Как думаете, почему? Напишите эссе на эту тему и пришлите мне, буду рад ознакомиться.

Экономики богатых стран – США, Японии, Франции, Канады, Швейцарии – часто называют постиндустриальными. Имеется в виду, что большинство жителей работают уже в сфере услуг, а не на заводе. В представлении масс промышленный пейзаж переехал куда-то в Мексику, Китай или Турцию.

Вроде как для всего земного шара это хорошие новости: в беднейших странах появляется работа, и глобальная нищета стабильно отступает уже несколько десятилетий [113].

А теперь новости плохие. Дани Родрик, гарвардский экономист (странно, что им ещё не заинтересовалось ЦРУ; видимо, вокеисты[20] хранят его душу) посвятил свою карьеру поиску закономерностей между глобализацией и безработицей. Он и придумал этот замечательный термин – «преждевременная деиндустриализация», и прочитал о нём я на страницах вражеского журнала Vox [114]. Попросту говоря, это когда промышленность уже уступает место услугам, только страны ещё не успели стать богатыми и развитыми. Он пишет в своём исследовании [115]: «С 1980-х годов развивающиеся страны в промышленности получили снижение и количества рабочих мест, и добавленной стоимости».

Особенно сильно проблемы деиндустриализации заметны в Латинской Америке и Африке. Мексика – отличный пример. Как представляют себе американцы, транснациональные корпорации переносили производство к югу от границы, чтобы воспользоваться уникальной комбинацией низких зарплат и быстрой логистики (там всё довольно интересно, но об этом чуть позже). Это было вроде как сказочно полезно для мексиканских рабочих – и несмотря на то, что их зарплаты куда ниже американских, по сравнению со средней зарплатой в Мексике у них всё было прекрасно. А продуктивность почти такая же, как в развитых странах! Разница в зарплатах должна была положительно сказаться на развитии производства, повышении продуктивности и в целом появления более высокого уровня жизни.

Но горькая правда заключается в том, что оно так не работает. После окончания нефтяного чуда от приграничных сборочных цехов никакого роста производительности труда в Мексике не произошло [116]. Да, там есть отделения больших международных корпораций, которые внедряют современные технологии и растут на 4–5 % в год. Но львиная доля экономики – традиционное производство типа семейных пекарен, да и оно не растёт, а падает – на 5–6 %. Промышленный сектор как был невелик, так и не вырос.

К середине семидесятых возможности для дальнейшего импортозамещения закончились [117]. Промышленный рост замедлился, вакансий для растущего городского населения не добавилось. Индекс Джини по доходу стал гораздо хуже, чем в ранние послевоенные годы. Большинство местных промышленных товаров были так дороги, что об экспорте не могло быть и речи.

И мексиканский случай типичен для многих развивающихся регионов – для других латиноамериканских стран, для Африки и для Ближнего Востока. Структурные изменения двигают экономику в нехорошую сторону. В отдельном исследовании [118] Родрик с соавторами делает кое-какие расчёты. Они делят мир на 4 региона: богатые страны, Азию, Латинскую Америку и Африку, – а потом разделяют рост производительности труда на два компонента. С одной стороны, меняется производительность труда внутри каждого сектора – в здравоохранении, IT, добыче полезных ископаемых. А с другой – происходят какие-то «структурные перемены», когда рабочая сила мигрирует из низкопродуктивного сектора в высокопродуктивный.

Что же обнаружилось на самом деле? Полная вакханалия и даже дебош! Если в ЮВА рост продуктивности был связан со структурными переменами азиатских тигров, в Африке и Латинской Америке всё произошло с точностью до наоборот! Рабочий класс выдавили с фабрик и заводов в ретейл, гаражи и придорожные кафе. Да и в Азии не везде всё хорошо.

Посмотрим на Индию [119]. Дело в том, что страны специализируются исходя из текущих конкурентных преимуществ. Долгосрочные планы у них почему-то не сбываются, и более того – экономики таких стран куда более чувствительны к внешним финансовым кризисам. Оказывается, драйвером роста в Латинской Америке очень долго (с 1950 по 1980 годы) было, укуси меня пчела, импортозамещение. Последующая деиндустриализация с оглядкой на США продемонстрировала полный провал, и теперь получить новые технологии становится всё труднее. К тому же в бедных странах типа Индии эластичность спроса на промышленные товары довольно велика (если машины дорожают, их перестают покупать – и неважно, что их произвели где-то рядом). В итоге очевидно, что отношение к производству необходимо менять. Вместо рыночного laissez-faire[21] нужно мощно помогать развитию промышленности – и не радоваться тому, что у вас, как у развитых стран, всё больше людей идут работать в сферу услуг. Богатые страны могут себе это позволить, бедные – нет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ок, кроме шуток не получилось. Простите.

2

Уоррену было всего 7, когда Джон умер в свои 98, но всё же.

3

Mab – Monoclonal AntiBody

4

20%

5

Это в Нью-Йорке.

6

А это в Лос-Анджелесе.

7

У них тоже есть Поле Чудес, и оно куда старше нашего. Только Якубовичей там двое, и один из них – женщина.

8

Совсем как мои.

9

CFA – Chartered Financial Analyst, самый могучий орден финансовых аналитиков на этой планете

10

Trickle-down – экономика просачивания, когда траты богачей достаются низшим слоям.

11

Нет!

12

Не хочу в Йемен!

13

Её там называют wife-beater, «женобойка». Суровая жизнь, суровые обычаи.

14

Именно в нём через несколько лет Трамп сыграет камео в «Один дома».

15

То есть не платить.

16

Не зарплату, а статистику.

17

Ок, не всем.

18

Авианосными ударными группировками.

19

Попробуйте повторить это хотя бы три раза – призовёте Нельсона Манделу.

20

Вокеисты – те, кто вечно обижаются и подбивают общество восстановить status quo.

21

Оставить в покое.