Капитал. Как сколотить капитал, как его не потерять, и почему нам его так не хватает

А что с аквадискотекой? Позволить себе небольшую лодку для прогулок в море стало проще: с учётом инфляции цена упала на ту же треть. Кстати, если денег на лодку нет, а почувствовать себя моряком хочется, устраивайтесь в ВМФ Парагвая! Станете офицером в стране, не имеющей выхода к морю. Острые ощущения и шлёпанье крокодилов веслом включено в жалование.

Ладно, пошутили (нет!), пора и перекусить. Что там у нас по этой части? С одной стороны, средний работяга за часовую зарплату может купить в 3 раза больше яиц, стейк тяжелее в 2 раза и пачку бекона в 1.5 раза больше, чем его дед. С другой стороны, выгулять бабушку в ресторан стоило всего в 1.5 раза дороже, чем поужинать дома при свечах. Теперь выгул девушки в место с маленькими порциями и большими тарелками стоит в 4 раза дороже похода в супермаркет.

Интересный калейдоскоп получается. Да, некоторые атрибуты среднего класса стали доступнее. Но налицо вилка потребления: купить машину или билет на самолёт стало проще, чем 60 лет назад. А вот приобрести символ среднего класса или позволить себе отдых стало труднее.

Что в целом по больнице? Если вы инопланетянин и на планете Земля для вас видна только одна страна – США, – то всё плохо. По сравнению с 1970-м годом средний класс стал зарабатывать в 1.5 раза больше, но самого среднего класса стало меньше. Пусть по опросам 9 из 10 американцев считает себя «теми самыми», добившимися американской мечты работягами, в реальности же только 6 из 10 бумеров принадлежали к середнячкам, а в наше время к нему можно отнести от силы половину населения.

Причина – неравномерное распределение доходов и рост расходов. В середине прошлого века рабочие забирали себе 2/3 пирога общих доходов в стране, теперь же – 42 %. Зарабатывать водопроводчики и учителя стали больше, но вот их образованные соседи по спальному району – ещё больше. Даже без демонстративного потребления приходится несладко, а добавьте запретный Инстаграм, и денег на настоящее мясо совсем не останется.

Ещё одна тема, по которой мы прошлись лишь вскользь, – допы и бизнес-модели. В середине прошлого века производство и продажи строились максимально прямолинейно: есть товар, есть неудовлетворённый спрос, надо поменять товар на гешефт и уехать пропивать деньги в Геленджик. Как получить больше гешефта? Сделать товар быстрее/красивее/ярче, чем у конкурента. А как получить больше прибыли в 2020-х? Стать сервисной компанией! С чем у вас, например, ассоциируется OTIS? С лифтами в многоэтажках или эскалаторами в лужковском ТЦ? Маржа этой компании с обслуживания проданного оборудования в 2 с лишним раза больше, чем с продаж!

Основная причина, по которой компании-поставщики выбирают сервисную/облачную модель, – не маржа, а предсказуемость потока выручки. Это особенно характерно для IT-мира, где маржинальность лицензий на софт, грубо говоря, бесконечна, потому что разработка ведётся на кэшфлоу, обеспечиваемый подпиской на поддержку.

С какой бы маржой ОТИС ни продала свой лифт, следующий лифт тому же клиенту она продаст, грубо говоря, через 20 лет. А может, и никогда. Продавая же «сервис лифтинга», компания имеет постоянный кэшфлоу все эти 20 лет. И соскочить с него очень сложно: как можно оставить дом без лифта на «переходный» период?

Высокомаржинальный сервис возможен в розничном бизнесе, так как люди не всегда могут и хотят считать ТСО для себя. Отсюда возникают дешёвые принтеры с дорогущими картриджами. На корпоративном рынке люди, как правило, умеют считать ТСО гораздо лучше, поэтому продать высокомаржинальный сервис в реальности очень сложно. Нужна очень мощная машина продаж, которая будет убеждать клиентов, что сервис выгоден, невзирая на маржу поставщика. Сервисная модель имеет очевидные преимущества для среднего и малого бизнеса, которые не могут позволить себе держать специализированные подразделения. Крупному бизнесу (например, «Московскому Метро») выгоднее держать свою эскалаторную службу и не платить эту маржу поставщику.

У сервисной модели есть интересная обратная сторона, на которую не принято обращать внимания. Если по каким-то причинам ошибиться в расчёте экономики и маржа окажется отрицательной, то эта мощная машина продаж из ракеты, уносящей вас в космос, превратится в экскаватор, зарывающий ваш бизнес.

Олег Ассовский, преподаватель, директор консалтинговой компании

Автодилеры получают 10–15 % с проданной машины, в то время как на дополнительном оборудовании и хитроумных видах страховки делают до 500 % прибыли. А про жадин из геймдева, где сверкающие виртуальные коробки с картинкой на оружие стоят едва ли не больше, чем сама игра, можно и не рассказывать.

Можно взять вполне конкретный пример, а именно Electronic Arts с их серией игр FIFA.

FIFA 20 – платная игра, которая в момент релиза стоила ~60$ в зависимости от платформы и региона игрока. В игре есть режим, где можно покупать лутбоксы, чтобы собирать более сильных или известных футболистов и прокачивать их.

Этот режим принес больше четверти доходов Electronic Arts [66] за 2020 финансовый год ($1.62 млрд из 5.62 млрд долларов). Из-за хищнического отношения [67] к игрокам с компанией судятся целые страны и иногда даже проигрывают [68], хотя чаще принимают жёсткие ограничительные законы, которые влияют на всю индустрию.

Я работаю на бесплатных мобильных играх. Тут случаются очень веселые истории про суперплатящих игроков, которые могут в одиночку оставить в игре несколько сотен тысяч долларов. Лично наблюдал за одним корейцем, который заплатил более 300 тысяч $ и превысил нам int в одной из внутриигровых валют, но большего рассказать не могу из-за NDA.

Александр Коптяев, гейм-дизайнер

Сервитизация экономики – совсем другая история. Про неё можно написать отдельную книгу. Реальность движется к тому, что всё в этом мире будет по подписке – многие уже платят таким образом за еду, я уже не говорю про музыку и фильмы.

Когда я переехал в Европу в 2019 году, то тут уже не сервисная модель была скорее исключением. Я помню, как в 2008–2012 годы большинство CIO в больших российских компаниях больше предпочитали CAPEX’ы, нежели OPEX’ы. Как я это понимал?

Дело в том, что как подрядчику мне было гораздо проще продать крупное внедрение/разработку чего-либо, но всегда было крайне

сложно продавать поддержку. Доходило даже до того, что в контракт на внедрение, который проходил по статье капитальных затрат, мы включали стоимость поддержки на год после запуска. Облака и подписки уже были и в то время, и как раз к 2014-му начало меняться сознание. Но даже некоторые стартапы, которые мне попадались, всё ещё пытались продавать облачный софт не в формате подписки, а в формате разового платежа за лицензию, что было, конечно, очень странно.

Где-то с 2016-го я начал наблюдать какой-то невероятный по скорости переход на сервисную модель оплаты и потребления в корпоративном секторе. Следом пошёл и сектор B2C. Одним из очень интересных сдвигов было то, что по сервисной модели стали поставлять программно-аппаратные комплексы (ПАК). Например, в 2017 году компания Teradata, предоставляющая решения в области аналитики (сбор, хранение, обработка данных, data mining и machine learning), имела мощнейшие решения, которые были построены как раз в виде ПАК. То есть это не просто софт, но ещё и железо, под которое этот софт заточен. Так они запустили лицензирование ПАК’ов по подписке. Тогда это взрывало мозг, но это был общий тренд.

Сейчас и в Европе, и в США большинство продаж софта идёт по сервисной модели. Довольно много внедрений происходит в формате фиксированной команды и бюджета – а вот сроки и результаты приблизительные. Платежи ежемесячные на основании выработки (Time & Material). При этом инкременты очень частые, то есть что-то выпускать надо каждые месяц-два, но никто не знает, что в точности должно быть через год; есть только направление. Раньше же чаще работала модель fix price, при которой платежи делаются не каждый месяц, а по мере достижения оговоренных заранее результатов.

Иннокентий Танцюра, совладелец международного IT-интегратора

Что говорит нам Организация экономического сотрудничества и развития, сравнивая 1995-й и 2015-й? За два десятилетия доход среднего класса определенно вырос [69], но рост цен на недвигу и образование сделал этим доходам «чык-чырык». Да, ширпотребные шмотки, еда из супермаркета и поход в «Детский Мир» за китайской пластмассой стали дешевле. Но в сумме расходы растут быстрее доходов, что заставляет средний класс дико ёрзать от ощущения стагнации и недоступности светлого будущего.

Средняя температура по больнице не отражает некоторых забавных исключений: например, в Израиле за последние годы цена жизни среднего класса стала не настолько высокой, как в Британии, а средний класс Люксембурга вообще купается в шоколаде (видимо, бельгийском – там тоже есть такая провинция). Более того, если посмотреть на расслоение в англоязычных странах и континентальной Европе, тренды будут прямо противоположные. Но это – тема для отдельного разговора.

Реальность такова, что сегодняшние медианные 40 долларов в час не оставляют американцам шансов вести такую же весёлую жизнь, как раньше. Семья с двумя детьми четверть всего дохода тратит только на спиногрызов. Это ещё никто не учитывал в расчётах 9 % инфляцию 2022 года. А Стивен Мартинез – и многие другие – в очередной раз узнают, что такое волшебство капиталиста Диснея: это когда в обмен на встречу с прекрасным принцем у тебя отбирают голос.

А мы что? Мы другого и не ждали. Твёрдо и чётко. Вопрос, как они до этого докатились?

Давайте раскапывать. Снова. Но на этот раз мы копнём чуть глубже.

И чего?

Мы не осознаём, что живём как в сказке. Всего 100 лет назад вода и электричество в доме были чудом, не говоря уже о посудомойках, стиралках, телевизорах и интернете, лекарствах, транспорте и отпуске. Только вот сказка вместо аромата «Ариэль» (это не только порошок, но и фольклор) больше отдаёт «Зелёным слоником».

Вторая мировая война устроила знатную встряску обществу не только в социальном плане (были созданы ООН и Совет Европы, отбитым потомкам самураев запретили когда-либо иметь армию), но и в экономическом: разница в доходах сильно снизилась, а экономика постепенно перешла от индустриальной к экономике услуг. По ту сторону океана высшее образование и пенсия стали нормой. Коэффициент Джини был небольшим.

Коэффициент Джини – показатель расслоения. Ноль – у всех поровну, 1 – всё в руках одного человека. Надо разделять индекс по доходам и по богатству: в Швеции доходы распределяются достаточно ровно, но всего 5 % шведов владеют 77 % всех акций. Одинаковый Джини у соседей не означает, что люди живут в одинаково справедливых государствах. Для американцев доходы (после налогов) с 1979 года росли неравномерно. Для 1 % самых богатых граждан рост составил без малого 226 %, а для следующих 19 % доходы выросли в 2.5 раза скромнее!

В 1950-х люди богатели равномерно. Почти как в социалистическом СССР, только с машинами и личными домами в пригороде. Но отбросившая хвост ящерица всегда старается вырастить новый. Даже если эта ящерица похожа на человека.

С середины 1980-х годов расслоение стало нарастать – как в зарплатах между директорами и рядовыми сотрудниками, так и между отраслями: финансисты, юристы и разработчики софта стали зарабатывать в разы больше электриков и шофёров. В 1960-х малый бизнес оставался малым, а в 90-х появились стартапы, растущие невероятными темпами. Изменились ожидания людей, их стало невозможно держать в узде. Понты сделали своё дело: люди стали несчастнее.

Cредний класс с охотой инвестировал бы в небольшие предприятия, которые не обращаются на бирже. Но среднему классу не достанется прибыль, в которой он мог бы поучаствовать в качестве клиента. Ему дают зайти в бизнес только на IPO, когда рептилоиды уже забрали потенциал роста компании.

Экономисты выделяют 3 фактора: рост цен на недвижимость, рост рынка ценных бумаг и налоги. На деле факторов больше, и все они связаны. Неравенство – главный фактор, заставляющий людей искать всё более продуктивные способы делать свою работу.

Уровень НДФЛ в 91 % может шокировать, но в 1950-х так и было, а общая налоговая нагрузка держалась в районе 50 %. С текущими 37 % это не сравнить! Но самые богатые фактически платят 27 % с доходов – они умеют их скрывать. Корпоративные налоги тоже были выше: в 50-60-е годы ставка была около 50 %. В 1993 году Клинтон поднял налоги на богатых до 39.6 %. Консерваторы предсказывали кризис, но ВВП рос 32 квартала подряд. А Буш-младший снизил налоги на дивиденды и прирост капитала – основную часть дохода ультрабогатых – и получил кризис.

В 1960-е профсоюзы были сильны, а зарплаты росли не только у топ-менеджеров: доход распределялся более справедливо. Сейчас от роста производительности выигрывают акционеры. Но управленцы богатеют и при отсутствии роста, получая премии и золотые парашюты.

А простые работяги теряли работу, самоуважение и статус кормильца в глазах жены. А вместе с ним и доступ к стандартным развлечениям: в 1950-е и 1960-е – золотой век американского капитализма – семейные выезды были доступны большинству. Медианный работник мог позволить себе новый дом, новую машину и Диснейленд! Но отпуск стал в 2–3 раза дороже – это уже с учётом инфляции. Медианный доход семьи в 1960 году составлял $2.70 в час. Сейчас – $40.38. Зарплаты выросли, но для похода в кино работать нужно на 22 % больше. У тех, кто получает минимальную зарплату, шансов накопить на Диснейленд уже нет. Даже двое родителей, получающих минимальную зарплату, должны работать в 3 раза больше, чем в 1960 году, а 87 % американцев подавлены ростом цен.

Что же полезного мы можем вынести из экономической истории США? Очередной виток эволюции рептилоидов произошёл в соединённых и нерушимых не просто так. Во-первых, там была разрешена частная собственность. Во-вторых, в определённый момент государство отпустило вожжи построения социализма и разрешило строить весьма дикий капитализм. Аналогичная ситуация произошла и в Китае, когда мудрый вождь и партия перестали строить коммунистическое будущее (на деле; ведь на словах оно вполне себе осталось). И в России после того, как Борис Ледовласый на всю страну объявил: «Галя, у нас отмена… Маркса».

Именно эта переломная точка, когда ручеёк денег перенаправляется из карманов простого работяги в карман непростой ящерки, становится отправной. Провернуть такой фокус в странах с давно сложившимся капитализмом на порядок сложнее, ибо место под солнцем плотно занято. Так что, если Ким Чен Ын или Николас Мадуро скажут «я устал, я ухожу», вы знаете, куда покупать билеты. Но если ждать этого счастливого дня не хочется, придётся крутиться там, где мы есть. А Стивена Мартинеса, конечно, жалко. Но не так сильно, как Ваню Петрова.

Высокое расслоение мешает развитию: средний класс тратит основную часть дохода, вызывая экономический рост. А трикл-даун экономика для роста не годится. Яркие представители – Россия, постсоветские республики и страны с олигархическими режимами. Олигарх содержит прислугу, фэмили-офис, пользуется услугами с высокой добавленной стоимостью. Он покупает самолёты, яхты, дома – а их нужно проектировать, производить, обслуживать, и все эти траты перетекают в экономику. Но траты богачей утекают в те страны, где предсказуемые государственные институты и технологии.

Ностальгия по 50-м происходит из-за того, что ожидания растут быстрее доходов. Причины – в высокой инфляции, отвязке от золота и глобализации. Шикарная жизнь богатеев раздувает ожидания всех остальных.

За Трампа проголосовал WWC – white working class – белые работяги. Они не любят начальников, но восхищаются богачами. Те, кому удалось закончить институт, знают, что рабочие больше всего не любят пафосных юнцов. Синие воротнички считают врачей шарлатанами, юристов – занудами, профессоров – проходимцами. Богатый человек для WWC – тот, кто много работал и заработал. Работяги думают: чтобы получать больше денег, нужно просто больше работать! Мечта у рабочего – жить в том же самом месте, с теми же самыми друзьями, только с иным количеством денег. Чтобы иметь возможность не выполнять дурацкие распоряжения. Рабочему нужна стабильная работа с хорошей зарплатой, которая когда-то позволяла жить человеческой жизнью. Но шахты и заводы закрывались и переезжали из-за глобализации и международного разделения труда. Семьи легко врывались в средний класс и получали свой шанс достичь американской мечты. В 1960-е годы работа водителя школьного автобуса, сталевара или шахтёра считалась вполне достойной. Но доля занятых в промышленности сокращалась, а в сфере услуг росла.

Американские производители начали проигрывать японцам. Нарастал торговый дефицит. Перед американскими промышленниками встал выбор: платить достойные зарплаты и договариваться с профсоюзами, когда в Китае рабочий шил кроссовки за плошку риса. Сначала в Поднебесную начали перетекать самые простые мануфактуры, но китайцы ухватились за новые финансовые потоки и многому научились.

За 62 года инфляция в США составила 890 %. Если это кажется страшной цифрой, вспомним про деноминации рубля. В 1961 году – в 10 раз и в 1998 году – в 1000 раз. Нынешний рубль должен быть в 10 тысяч раз крепче того, из 1960-го! Тот доллар – это сейчас $9.88. Основной удар по бюджету семьи нанесла парковка. Сегодняшняя средняя цена в $17 показывает рост на 6616 % – в 7.5 раз сильнее инфляции. Отчасти это можно объяснить ростом цены на землю. А может быть, бюджеты фильмов были меньше и условия показа кинолент были выгоднее. В больших сетях типа AMC и Cinemark допуслуги приносят порядка 30 % выручки, но до 50 % прибыли.

Самым популярным досуговым мероприятием для американцев стало посещение библиотеки, потому что это бесплатно, – как и Wi-Fi, книги, игры и детские мероприятия. Поэтому там чаще всего бывают малообеспеченные американцы. У тех, кто получает минимальную зарплату, шансов накопить на Диснейленд уже нет. Даже двое родителей, получающих минимальную зарплату, должны работать в 3 раза больше, чем в 1960 году, а 87 % американцев подавлены ростом цен.

С одной стороны, средний работяга за часовую зарплату может купить в 3 раза больше яиц и стейк в 2 раза тяжелее, чем его дед. С другой, поход в ресторан стоит в 4 раза дороже похода в супермаркет (а было – в 1.5). Хотя есть нюансы: в 1995 году для покупки новой машины двум взрослым людям нужно было провести на работе 30.5 недель. В 2009-м – только 22. Авиаперелёты стали доступнее, а позволить себе отдых стало труднее. Ширпотребные шмотки, еда из супермаркета и поход в «Детский Мир» стали дешевле. Но в сумме расходы растут быстрее доходов. Сегодняшние медианные $40 в час не оставляют американцам шансов вести такую жизнь, как раньше. Средний класс стал зарабатывать больше, но самого среднего класса стало меньше. Раньше середнячки забирали себе 2/3 пирога общих доходов в стране, теперь же – всего 42 %.

Часть 2: Золото открывает душам дорогу в рай

Я попытался разобраться в сложной и глубокой теме – мировой валютной системе. Как она появилась, откуда, почему и как так вышло, что доллар стал основным продуктом американского экспорта. В «Хулиномике» я писал, что США превратились в огромный тазик с бухлом, который семья богатеев может разбавлять бесконечно, пока мир принимает доллары в оплату за всё, что им заблагорассудится. Вполне возможно, что события 2022 года изменят мировую финансовую систему до неузнаваемости. А возможно, и не изменят. В конце 2017 года в «Криптвоюматике» мы написали следующую ересь.

Многих терзает вопрос: увидим ли мы закат фиатных денег на нашем веку? Этой проблемой задались стратеги Дойче Банка – солидные люди с огромным умищем. Пишут, что существующая денежная система дожила до наших дней лишь из-за дефляционного давления 1980-х годов. Грубо говоря, со временем люди могли купить больше товаров на ту же сумму, потому что технологии массового производства постоянно совершенствовались. Сейчас эта тенденция развернулась (в моде кастомизация), и мы находимся в центре инфляционной спирали. А центробанки, которые 35 лет спокойно сидели в условиях падения инфляции, не смогут её сдержать ростом ставок.

Дело в том, что за последние 10–15 лет американский (и вообще мировой) госдолг достиг космических значений. Поэтому сейчас основной приоритет центробанков – низкие ключевые ставки для хотя бы номинального роста экономики. Дошло до того, что некоторые европейские страны опустили ставки ниже нуля, лишь бы банки лили деньги в экономику – вообще дичь. Таргетированием инфляции при этом занимается только Набиуллина, такой уж у неё приказ. Вместе с тем общемировая система фиатных денег, которая возникла в 1971 году на замену бреттон-вудской, серьёзно приболела. Как бы независимые центробанки занимаются балансированием сальдо внешнеторгового баланса курсами валют, а Федрезерв ещё и о-о-очень быстро печатает доллары: цены на акции, антиквариат и элитную недвижимость бьют все рекорды.

Криптовалюты как раз могут неплохо вписаться в дивный новый мир. Текущая система опирается на центральные органы и веру народов в мудрость правительства (ну, кроме Венесуэлы). Если государство теряет контроль над инфляцией, то монетарная политика страны летит в ад, как и её влияние на мировую экономику. А у крипты правительств нет, и процесс её производства и распределения абсолютно прозрачен – её нельзя напечатать внезапно и незаметно.

Похоже, это совсем не понравилось господам из Бильдербергского клуба. И они собираются отменять очередной золотой стандарт.

Глава 7

Бреттон-Вудс против металла

В средние века валюты государств обеспечивались серебром. Это было легко: монеты были серебряные, сколько в стране металла – столько и денежных знаков, прямое соответствие. Золото тоже было, и курс серебра к золоту, кстати, плавал – в зависимости от количества рудников и порабощения ацтеков. А чтобы особо ушлые ребята с напильником не уменьшали ценность монеты, соскребая металл себе в карман, придумали гурт – насечки по канту.

После возникновения и широкого использования взаимных торговых и долговых обязательств – бумажных – сами собой придумались банкноты – они оказались гораздо удобнее металла, потому что их проще и хранить, и передавать, и делить на составные части. Не купюры делить, конечно, а металл, который они представляли.

До начала Первой мировой войны главной резервной валютой был британский фунт стерлингов (многие считают, что это изначально и был фунт серебра [70], но это, кстати говоря, точно не доказано). Статус фунта как резервной валюты был закономерен, ведь на тот момент Британская империя контролировала громадное, циклопическое количество территорий.

Но Антанта вдруг дико зарубилась в войне с Тройственным союзом, плюс Россия под влиянием большевиков подписала удивительно позорное поражение, и мощный финансовый рынок Российской империи на многие годы попросту исчез. Хотя там было целых 7 бирж: в Петербурге, Москве, Одессе, Киеве, Харькове, Варшаве и Риге. Но, кстати говоря, золотые рубли СССР продолжил чеканить, причём в точном соответствии 8-граммового «Сеятеля» десяти николаевским рублям, которые ввёл в качестве золотого стандарта знаменитый финансист Сергей Витте. Они до сих пор в цене, а советские – весьма симпатичные – копии чеканились аж до 1982 года.

После жестокой войны закат Европы не заставил себя ждать. Тут-то доллар и начал своё победное шествие по миру. Отчасти это объяснялось тем, что США в послевоенное время мудро копили драгоценный металл, сохраняя золотомонетный паритет (то есть золота у них было ровно по выпущенным банкнотам), а вот из Великобритании европейские союзнички – Франция, Голландия, Швейцария – начали дико вымывать все ценности, попросту покупая их на бумажные фунты. Спустя 10 лет, в 1931-м, Британия дрогнула: заявила, что курс теперь плавающий.

Кроме накопления золота, Америка нефигово заработала на всей этой вакханалии, поставляя в Европу оружие и прочие околовоенные ништяки. Помимо крупных затрат на развитие собственной военной машины, США предоставили настолько большие кредиты союзникам, что за период с декабря 1916 года по июнь 1919 года общий долг Антанты вырос до 24 млрд долларов – $507 192 268 498 – вот столько это зелёных на сегодняшние деньги.

А вот Соединённые Штаты с хорошим уже золотым запасом продержались до 1933-го и объявили плавающий курс только по выходу из своей Великой Депрессии. Но история там вышла довольно некрасивая [71]. В апреле 1933 года Франклин Рузвельт подписал указ о принудительном приобретении гражданами лотерейных билетов. Шучу (нет!) – о продаже гражданами золота; но фактически это была самая настоящая конфискация. Рузвельт заявил, что враги вывозят золотые запасы за рубеж, а банки на грани разорения. Поэтому ради спасения Соединённых Штатов нужно отправить всё личное золото правительству. Причём президент заявил, что план придумал не он, хотя на самом деле он.