
Полная версия
Революция
Именем царя Кащея Бессмертного сообщаем вам, Безродные, что ваш ребенок, Христиана, одарена Им, избрана. Его великим и неизменным велением есть желание видеть вашу дочерь на обучении у Бабы Яги, на благо Нечестивой Руси. В ближайшее время к вам явится гонец и передаст указания. Неповиновение и дезертирство — казнь.
ЦАРЬ КАЩЕЙ БЕССМЕРТНЫЙ.
— Они продали ее. Тут говорится о покупке Христианы. Царь планирует взять ее в наложницы. Точнее, уже взял.
Я чувствую, как слизь обволакивает горло, а сосредоточенный взгляд никак не хочет помочь мне забыться и перестать видеть происходящее вокруг. Да хотя бы эти проклЯтые послания.
— Мишк… — Я ложусь на сено и подкладываю под голову руки, поджимая колени к животу и сворачиваясь в калачик, — А наложницы — это ж… да? Я правильно подумала? — Смотрю на него и вижу уверенный чертов кивок. — Спасать ее надо! Миша! Надо спасать! Понесет от него, потом как ее спасать? Она же… она…
— Варя. — Миша хватает меня за плечи, садясь ближе, но я не чувствую его рук.
Он прижимает меня к себе, я цепляюсь за мужские руки своими и кусаю за черную накидку, пропитанную гарью. Горько. И зубы сводит. Почти так же, как сердце сворачивается в спираль от страха.
— Варя. — Он встряхивает меня, но я хватаюсь еще крепче, прячусь в его огромных руках, как трусливые животные в норах или под панцирем.
— Там так и написано — наложницы и продажа? — Приподнимаю голову и задеваю губами его подбородок. Прикосновение о мужскую щетину обдает губы кипятком и жаром, я робко отсаживаюсь назад, подбирая к себе колени и обнимая их. Миша молча берет второе письмо.
Служить на благо Родине — не подвиг, это обязанность каждого. Царство царя Кащея Бессмертного — это мир без неравенств. Правление смертных на Земле и смерть языческих Богов. Ваш Царь — Новый Бог, БЕССМЕРТНЫЙ. Он даровал Христиане силу, подвластную неземному существу, как и другим особенным детям. Ваша дочь превратит все ваши камни в золото, если приедет обучаться в нашу академию.
Три года обучения и желание одаренного будет исполнено — вернуться к семье, остаться в Благих землях или служить царю, став его воином.
— Ну что? — Я подбираюсь ближе и наваливаюсь на его руку, чтобы рассмотреть красивые загогулины, выведенные углем.
— Пишут, что служение бессрочное, домой она никогда не вернется. Если посчитают нужным, отправят на службу высоко в горы, чтобы там камни разбивала. За все это твои родители получат деньги, как только сестра выполнит свои обязательства — послужит там, родит ребенка, к…
— Лучше замолчи! — Я вырываю у него листки и бросаю их под копыта коровы.
Они облизывают ее ногу. Куда же я ее отпустила, Хрюшку свою? Почему я бежала так медленно и не подумала, что ее уволокут до моего возвращения? Зачем родителям нужно скрывать, если все настолько плохо? Сбежали бы, да и плевать на царя! Какой он там вообще царь для нас? Мы — народ свободный, язычный. Одна голова над нами — божья. И мне плевать на народ по другую сторону Хребта, их право, как морочить себе голову.
Вот почему родители так легко отпустили ее и даже не пытаются искать! И меня замуж сейчас отдадут под видом Христианы, чтобы нажиться на нас обеих! Как я раньше не догадалась? Мать постоянно лишала меня еды, мол, веду себя плохо… Да они просто жалели даже крошки для меня! Отец все время уходил от разговоров о Кащее, перестал пускать меня на молитвы Святовиту, они с матерью стали запирать меня дома, прикрываясь тем, что я пропащая и взбалмошная, ненормальная… Все было спланировано! Христиану продали во дворец.
Предатели. И меня скоро сплавят, да так, что не выбраться мне будет больше из лап супостатов.
Я молча встаю, отталкиваясь рукой от земли и, обойдя корову, ложусь на нее сверху, перекинув руки на другую сторону. Всех нас пугали сказкой о девушке, привязавшей себя к корове перед свадьбой, чтобы та проскакала с ней до конца мира да унесла ее во владения Богов, в безмятежность. Миша скептически усмехается, и я отворачиваюсь от него, прикрыв глаза.
— А если она не побежит с тобой к святым, пойдешь топиться? Мавкой али русалкой желаете стать, Ваше Несчастие? — слышу хруст под своими ногами, а опосля мужские руки на талии — Миша отрывает меня от коровки, и я хватаюсь за него. Парень легко поднимает меня на руки, подхватывая под коленками, и я держусь за его шею.
— Под водой только подводье, я ныряла, знаю — нет там никаких русалок, Миша. Ты все в сказки веришь. — Опираюсь о его плечи руками и смотрю в глаза, моя коса щекочет ему шею. — Уходи отсюда. Я соберу вещи и сбегу. Пойду сестру искать. Всяко кто-то у Хребта бродит днем и ночью, вынюхивает, как перебраться смертному. Найду способ.
— Варь… — Я отворачиваюсь, чтобы не дышать на него, потому что борща с чесночными пампушками наелась. — Давай вместе, а? Если так не люба тебе твоя семья и судьба, отправляйся со мной.
— Куда мне? Женка твоя что ли позволит? Куда я там? — Миша широко улыбается, но меня это не утешает. – Настоящий друг ты, Мишка… Но одна я должна отправиться в это путешествие. У тебя семья, у тебя своя жизнь, да и что мне делать в твоем доме? Все равно за сестрой отправлюсь — днем позже или раньше.
— Ну и где ты это навыдумывала? Нет у меня никакой жены. Не поняла еще?
Я хмурюсь и отпускаю руки. Он спускает меня на землю, мои руки тянутся к кончику заплетенных волос.
— А чего ты меня все это время за нос водил? Сказал бы сразу, что свободен, я бы к тебе на шаг не подошла!
Парень снисходительно смотрит на меня, покачивая головой с улыбкой. Может, я и шучу, может, и нет, но призрачный образ жены за спиной Миши позволял мне дружить с ним без обязательств. А теперь-то что? Неужели все это время между нами… И как же я теперь…?
— У меня и не было никого. Я один по жизни. Ты можешь сестренкой стать, раз от семьи своей отрекаешься. Хочешь? Магией серьезно обучаться начнешь, я препятствовать не стану. — Его проникновенный взгляд с искрящимися всплесками и брызгами озерной воды в сердцевине дубовых радужек вынуждают засмотреться. — И сестру твою спасем. Вместе отправимся в чужеземье. Отыщем Христиану да подле друг друга станем жить, я смогу о вас позаботиться.
Мои щеки опаляет солнечный жар, мыслями переношусь в полуденное летнее поле, отдающее от земли паром. Колосья режут обожженную кожу, а мысли туманятся среди колышущихся веточек. Мои родители всегда казались мне странными, они все запрещали, не давали мне свободы, однако так у всех — и тумаки, и ругань. Но Христиану-то они любили? Как они могли отправить ее на растерзание царю? Что вообще за монстр правит нашей землей и где все Боги, которые должны остановить его? Обиделись, что ль, на нас? Народ по ту сторону гор забыл о них, царя на трон не богами избранного посадил править. Но на то мы и люди, чтобы были не одни. А они нас оставили.
— Мне нужно подумать… — Я невольно растягиваю губы в обессиленной улыбке, она ощущается, как разбитое стекло под ногами, — Ты правда… в смысле… Миш, это же всего лишь я? Мы познакомились год назад, а ты готов так меня выручить. У меня ничего нет.
Парень растягивается в кривоватой улыбке и цыкает, мол: «Ну вот такой я».
— Ты меня приютишь? И сестру мою? — Он кивает, и я сажусь на колени, начиная ковыряться в сене под копытами коровы.
Миша придерживает ее рукой, чтобы она не шагнула на меня, почувствовав шевеление под ногами. Собираю ровные огрызки от тонких листов бересты, они все разрисованы с лицевой стороны, а на рубашках карт написаны значения. Я сама их придумала. Христиана называла предметы, которые ей нравились, а я угадывала значения. Тут даже наша Остолопка есть. Ее карта попадается мне последней, на ней наглая рогатая морда. Под ней написано слово РЕВНОСТЬ. Нам с надписями Геня помог, он верил в мою магию и часто приходил просить совета.
Миша берет в руки собранную колоду и рассматривает картинки, они мелькают перед нашими глазами одна за другой — дуб, цветок, вилы, кость, рыба…
— Что мне сделать? — спрашиваю. Миша смотрит на меня, думая, что вопрос адресован к нему, но я обращаюсь к картам. Те сложены в стопку. Он передает их мне в руки. — Умереть, отправиться с Мишей или самой уйти за сестрой? — Мужчина заметно напрягается в лице, и руки его сжимаются. Я перевожу взгляд на него и замечаю, что мне лишь показалось: лицо по-прежнему улыбчивое и расслабленное.
Кошка.
— Карта говорит, что мне надо отправится одной. — Сама слышу, как голос осиплый, ухает вниз.
Миша забирает карты из моих рук и перемешивает их.
— Нет, второй раз я не буду. Они уже дали ответ.
— Какая дорога приведет Варю к счастью? — Я смотрю ему в глаза, не наблюдая за тем, что он делает с картами, и нам выпадает свеча. — Казенный дом, уют и обретение семьи.
Усмешка слетает с губ, и я убегаю из сарая прежде, чем Миша успевает меня остановить. Остолопка протяжно мычит. Друг распахивает двери сарая. Я вижу, как и он, и корова высунулись проследить за мной. Бросаю на них последний взгляд и прячусь в доме, где меня ждет семья жениха.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Жива — языческое существо, в народе ассоциирующееся с плодородием и способностью создавать драгоценности, облагораживать любые предметы.
2
“каждая пядь” в данном случае автор использует в значении “каждый сантиметр”.





