Мир неподалеку. Случайное проклятие

…Вглядываясь в темноту, тринадцатилетний Йонок видел в ней непостижимые тайны, окутанные пеленой. Он вошёл внутрь, освещая себе дорогу тусклым фонарём. Шагая в одной рубашке, мальчик трясся и стучал зубами, однако продолжал упрямо двигаться дальше. На стене слева он обнаружил имена, нацарапанные угольком. При виде них Йонок ничуть не расстроился. Он искренне верил, что увидит впереди нечто такое, чего никак не могли заметить другие.

То была волшебная дверь, высеченная в камне. Йонок открыл её - и попал в лес джунглей. Навстречу ему вышли два существа с синей кожей. Они поприветствовали мальчика и позвали за собой. Йонок последовал за ними - они прошли чуть дальше и оказались на поляне, освещённой таинственным светом.

Посреди поляны возвышалась хрустальная лестница. Йонок поднялся по ней и увидел перед собой три двери.

Первая была металлической и холодной на ощупь. Он услышал за ней приглушённые голоса. Как только Йонок заглянул внутрь, он увидел самого себя с короной на голове и в окружении свиты - те представляли ему какие-то чертежи. Свита смотрела на короля Йонока в ожидании окончательного вердикта.

Металлическая дверь бесшумно закрылась.

Одно из синих созданий указало на вторую дверь - уже из дерева. Та была окутана туманом. Йонок приоткрыл её и увидел побережье моря, а над ним - полумесяц, что висел посреди полотна ярких звёзд… Вдалеке над морем возвышался огромный остров; недра его были скрыты за огромными кронами деревьев. Со стороны острова вдруг донёсся гул, и что-то невообразимо огромное возвысилось над ним. Оно взглянуло прямо на Йонока тысячью блестящих глаз.

- Это хозяин острова, - проговорило второе создание. - И он ждёт тебя.

- Что мне нужно делать? - спросил Йонок.

- Исследовать, - ответило существо. - Ты будешь первым, кому позволено быть здесь. Когда придёт время.

Таинственная дверь закрылась; в тот момент Йонока с ног до головы обдало прохладным морским бризом.

В конце оставалась ещё одна дверь. Серая и тусклая. Мальчик приоткрыл её и увидел иссохшегося старца - тот сидел в пустой комнате, и в ней не было ничего, кроме стула и деревянного стола с одной-единственной догорающей свечой. Старик взглянул на Йонока. Глаза его, запавшие глубоко в серые глазницы, выражали невероятную тоску…

- Кто вы? - спросил Йонок.

Старик поднял костлявую руку и скрюченным пальцем указал прямо на него. Свеча мгновенно дёрнулась и потухла. Тьма начала засасывать Йонока внутрь - мальчик что есть мочи рванул назад, пытаясь высвободиться из её цепких лап.

Пока не проснулся у себя в комнате сорокавосьмилетним мужчиной…

- К слову, этот сон впервые приснился мне, когда я ещё был подростком, - сказал Йонок, опасливо косясь на ширму. - Я тогда, помню, искал ту самую пещеру… Шастал по лесам и пещерам на окраине Пагея… Но очевидно не смог найти её. Я так впечатлился этим сновидением, что видел его чуть ли не каждую ночь до отъезда в столицу. Там уже меня накрыла бурная жизнь, и он перестал меня беспокоить. Уже после возвращения в Пагей я часто вспоминал о нём, и мне снилось что-то похожее. А несколько месяцев назад он вернулся - и теперь приходит почти каждую ночь. Один и тот же… точь-в-точь как в юности. И знаете, святой отец, я теперь боюсь смотреть на то существо над островом. А вот в третью дверь меня ой как тянет. Думаю, что тот старик - это я. И что последние минуты моей жизни будут именно такими.

Из-за ширмы донёсся глубокий вздох.

- А что с первой дверью? - спросил священник.

- Да, впрочем, ничего, - пожал плечами Йонок. - Хотя нет, есть кое-что. Теперь я стою там в окружении своих подчинённых, которые работают со мной на комбинате.

- То есть часть сна сбылась?

- Видимо, да, - согласился он, почёсывая подбородок.

- А почему вы боитесь хозяина острова, как думаете?

- Не знаю даже… Он всё так же смотрит на меня. Но синие существа стоят рядом и молчат. Я пугаюсь - и сам захлопываю дверь.

- Пропал дух авантюризма?

- В точку, - усмехнулся Йонок. - В этом-то всё и дело. Как я понял, за второй дверью находится мир моих грёз. Мир мальчика, который с детства любил зачитывать до дыр книжки про первооткрывателей и их приключения. Только, увы, вокруг меня всё уже открыто, причём довольно давно.

- Почему вас тянет третья дверь?

- Видимо, потому, что я уже полгода как мёртв внутри.

- Это из-за отношений с женой?

- Как у вас всё просто! - возмутился Йонок. Но, поразмыслив, добавил: - Хотя, кажется, так и есть. Я действительно не нахожу себе места рядом с близким человеком, который меня игнорирует.

- Вы хотите наладить с ней отношения?

- Не знаю. Думается мне, что там уже нечего налаживать. Честно говоря, я хочу съехать от неё.

- И встретить старость одиноким, в пустой комнате с одной-единственной свечой?

- Вы правы… Наверное, это моя судьба..

- Можно ли предположить, что ваша жизнь наладится, если Мона вновь примет вас? - спросил преподобный.

- Может быть, - согласился Йонок. Он немного помедлил и затем добавил:

- Знаете, это, наверное, звучит по-ребячески, но… есть ведь кое-что ещё. Точнее, кое-кто. Хозяин острова, который до сих пор ждёт меня. Но я, увы, никогда не смогу пересечь море, чтобы приблизиться к нему. Ни моря, ни Хозяина ведь не существует. Так что моё желание на мне же и заканчивается. Я, может, раньше и верил во всякие сказки, но с течением времени убедился, что мир гораздо проще.

- Как вы относитесь к религии? – вдруг спросил отец Елисей.

Йонок удивился неожиданному повороту беседы.

- Никак не отношусь, - ответил он, параллельно пытаясь понять, как последний вопрос преподобного соотносится с его рассказом. - Думаю, что людям необходимо верить. Но религия для этого не особо удачный инструмент… Слишком много в ней сейчас от человека и слишком мало - от Бога.

- А как вам война на островах?

- Что, простите? - Йонок удивился ещё больше.

Преподобный повторил последний вопрос.

- Уж извините, но я не хочу об этом здесь говорить, - поморщился Йонок. - Сами понимаете ситуацию.

- Может быть, опустим фантазии по поводу того, что я собираюсь сдавать вас кому-то?

- Сейчас всем известно, что следует держать мысли при себе. Поэтому нет.

- Полагаю, вы по ту сторону баррикад?

- Нет, святой отец, - не скрывая раздражение ответил Йонок. - Я ни на какой стороне. Как по мне, вся эта возня на островах - это то, что было, есть и будет, пока такие несовершенные существа, как люди, ещё находятся у власти. Мне нравится думать, что для утопии нам необходимо правление какого-нибудь бесконечного и вездесущего высшего разума, кто видит прошлое всех нас и может предвидеть будущее…

- Всё? Ответил? - следом спросил он. - А теперь можете сказать, к чему все эти вопросы?

- Ну а что с остальными социальными группами? Скажем, секта или какое-нибудь общественное течение - они ведь сейчас популярны. К чему-нибудь такому вы принадлежите?

- Да боже упаси, вы что такое говорите?! - возмутился Йонок. - Какая секта? Я абсолютный их противник. Ну а что касается общественных течений… - Он зачем-то принялся размышлять вслух, хотя всё указывало на то, что стоит прекратить делиться личным, ибо беседа выходила за безопасные рамки. - Я всегда был сам по себе. Меня, кстати, не понимают мои соседи и знакомые - я для них странноват, видимо. В барах меня не найти - на улице особенно тоже. Есть всего пара друзей, работа и семья. Нигде более не числюсь, ко всему происходящему вокруг отношусь довольно прохладно. В юности ещё, может быть, горел огонь бунтарства. Да вот потух, как только вернулся в семью.

- Вы в действительности думаете, что мир гораздо проще, и что в нём нет места для сказки? - неожиданно спросил преподобный.

- Что вы имеете в виду?

Вдруг Йонок услышал смех. Тот был каким-то странным, и он никак не мог понять, в чём конкретно заключалась эта странность.

- Не понимаю, к чему такие вопросы... - Йонок с опаской покосился на ширму. - Это что, такой способ привести меня к Богу?

Поразмыслив, Йонок не стал дожидаться очередного вопроса преподобного и разочарованно добавил:

- Я понял. Сейчас вы мне скажете, мол, в мире есть божественное начало, и оно скрыто для обычных глаз. И открывается только тогда, когда в него начинают верить. Нет, спасибо. Я уже сказал, что это не про меня…

- Вы любите додумывать за других людей, верно? - задорно спросил голос за ширмой.

- Почему это?

- Я разве говорил, что хочу привести вас к вере?

- Нет.

- Ну а зачем тогда вы додумали ответ за меня?

Йонок нахмурился.

- Было понятно из контекста…

- Давайте сойдёмся на том, что я не пытаюсь сделать из вас верующего, хорошо?

- Давайте. - Йонок развёл руками. - Тогда не понимаю, к чему все эти вопросы про религию, политику и секты…

И тут - как гром среди ясного дня - прозвучало:

- Вы готовы услышать мой ответ?

Йонок тут же замолчал и медленно перевёл взгляд на ширму. Он поймал странное ощущение: будто бы мир вокруг него вот-вот должен был перевернуться с ног на голову. Йонок поморщился, пытаясь отогнать его. Разве циничный скептик, каким он всегда старался быть, мог поддаться на такую дешевую манипуляцию, как единственный ответ отца Елисея? Ну разумеется, нет!

- Вот так сразу? - прохрипел Йонок - и откашлялся.

А если всё-таки да?.. Может быть, тогда я смогу, наконец, стать счастливым?

- Спрошу ещё раз… Вы готовы? - повторил преподобный.

- Подождите! - выпалил Йонок. - То есть вы хотите сказать, что всего через несколько минут беседы у вас готов ответ, который решит все мои проблемы?

- Боитесь, что он вас разочарует? - непринуждённо спросил преподобный.

- Конечно! Вы же не бесконечный и вездесущий разум! Отзывы о вас все до единого хороши, не спорю. Вот только люди не любят падать лицом в грязь перед другими - поэтому предположу, что не все из них правдивы!

- Да, в этом вы совершенно правы. Но только вам решать, подойдёт вам ответ или нет. Ну, так что?

Горячая волна тревоги внезапно окатила Йонока с ног до головы. Он принялся растирать себе грудь и глубоко и неровно дышал в попытке унять дрожь.

- Не знаю, что происходит… но я почему-то боюсь… Давайте, говорите уже…

На мгновение в исповедальной воцарилась тишина.

Наконец отец Елисей заговорил:

- Итак, Йонок… Мой вердикт насчёт вас таков. Первое. Поговорите-ка с женой по душам. Хватит уже обижаться на неё и думать, что одиночество - единственный выход. Как человек, вынужденный проживать в одиночестве, скажу, что по ту сторону - ничуть не лучше. Если вам нужны аргументы посильнее, чем мой собственный опыт, - вот, пожалуйста, первый: беседуя со множеством пожилых людей, я понял, что гораздо проще всё же разделить старость с кем-то, чем стареть одному. И вот второй: как-то раз я встретил пожилую пару и спросил, в чём секрет их брака длиной в шестьдесят лет. Они мне в один голос сказали, что самое главное - никогда не покидать друг друга и всегда идти друг другу навстречу. Выбирать, конечно же, вам. Но если не последуете моему совету, действительно будете как тот старик в пустой комнате из вашего сна. Такой исход событий вас устроит?

Пока отец Елисей говорил, тревога Йонока медленно сменилась невероятной тоской. На его глазах невольно выступили слёзы. И ему было стыдно: за себя, за Мону и за весь этот нелепый мыльный пузырь, в который они раздули их маленькую семью, отчего она норовила вот-вот лопнуть. Йонок долго не решался ответить, потом тихо произнёс:

- Наверное, нет…

- Отлично, - тут же отозвался преподобный. - Рад, что вы со мной солидарны. Теперь второе. Что-то наподобие истории с Хозяином острова в действительности есть в мире вокруг вас. Только вы ничего об этом не знаете и поэтому не видите признаки его очевидного присутствия.

На фоне тоски Йонок долго осознавал последние слова священника. Но когда смысл, наконец, дошёл до него, мгновенно напрягся.

- Вы это о чём? - спросил он, подозревая, что речь идёт о пресловутых высших силах.

- О том, что в мире называют случайными проклятиями, - ответил преподобный. - То, что мы, однако, привыкли считать чёрной магией. Удивительно, но фраза тебе позволено быть здесь кажется как нельзя кстати подходит вам - с учётом нашей неожиданной встречи. Вот уж, действительно, превратности судьбы, не иначе.

- Тише… Мы ещё пока недостаточно о нём знаем… - вмешался паук, который слышал всю исповедь.

Слов паука Йонок не слышал.

Чуйка мне подсказывает, что он подходит,- последовал мысленный ответ, адресованный лишь пауку.

- Ч-что, простите?…

- Вдох-выдох, Йонок. Такое услышать очень странно, понимаю… Поэтому просто дышите.

- Да не надо мне этого! Что вы только что мне сказали?!

- А вам пока не нужно знать подробности. Главное - что вы подходите. Остальное узнаете чуть позже.

- Детали чего, чёрт возьми?! - Голос Йонока сорвался на крик.

- Вы не волнуйтесь так… Придите домой, выпейте чего-нибудь и отдохните. Самое главное - помните мой совет про жену. И не затягивайте с разговором, прошу вас…

Йонок потряс головой.

- Да какая, к чёрту, жена? Про какие проклятия вы мне только что сказали? Какая такая чёрная магия?!

- Тебе, конечно, обязательно надо было сказать про чёрную магию, - проворчал паук.

Да… как-то нехорошо получилось, - отозвалось в его мохнатой голове.

- Так, Йонок… Скажите мне, пожалуйста - что конкретно в моих словах вас так напугало?

- Очевидно, что всё! - выпалил он, закипая от злости. - Начиная с того, что мне сам отец Елисей говорит, что вокруг меня есть какие-то проклятия, о которых я, видите ли, не знаю!!

- Случайных проклятиях, - поправил преподобный.

- Да какая разница! Вы что - совсем меня с ума решили свести?! Подтвердить мои фантазии, чтобы я пошёл искать по свету то, чего нет, и в итоге попал в больницу с истерией? Вы этого добиваетесь?

- Вовсе нет. Я просто дал вам правдивый ответ.

- Правдивый ответ?! - воскликнул Йонок, вскакивая со стула.

- Конечно, сиволь! Как же иначе...

- Ну, я вас сейчас достану оттуда за такой правдивый ответ… - Он резко откинул ширму, чтобы как следует надрать преподобному его наглую задницу.

И увидел за ней испуганное девичье лицо.

- Я сейчас всё объясню, - сказала девушка голосом преподобного, - и поморщилась. Затем постучала кулаком по груди и повторила ту же фразу уже по-девчачьи.

Недолго думая, Йонок свалился в свой первый за всю его жизнь обморок.

- Какой кошмар, - вслух проворчал паук. - Ему и так тяжело живётся, а тут ещё ты…

- Я не думала, что такбудет.

Девушка с досадой разглядывала лежащего на полу Йонока и чесала затылок. После чего пролезла через окошко в исповедальную комнату и склонилась над ним.

***

Очнувшись, Йонок обнаружил себя на чьих-то коленях. Он повернул голову и увидел знакомое лицо.

- Как вы себя чувствуете, сиволь? Голова не болит? - сконфуженно спросила девушка.

Йонок отпрянул от неё и вскочил на ноги. Его тут же повело куда-то вбок, а в глазах резко потемнело. Девушка кинулась к нему с криком:

- Аккуратнее! - и едва смогла удержать его на ногах.

- Не н-надо, - промямлил Йонок; в тот момент он всеми силами старался не поддаться внезапному приступу тошноты.

Но его всё же вырвало.

- Ничего, сиволь, я уберу, - мягко проговорила девушка, придерживая его под локоть. - Не волнуйтесь.

- Извиняюсь, - пробормотал Йонок, прижимая кулак ко рту. - Хотя нет, ничего подобного. Сами виноваты… Что это вообще было?!

- Простите, пожалуйста, сиволь. Я не думала, что вы так бурно отреагируете. Вы же сами сказали, что хотите приключений. А оказались к ним не готовы.

Йонок вытер рукавом рот и взглянул на неё; в тот момент его всё ещё продолжало мутить. В глазах двоилось, и он едва ли сумел разглядеть девушку - лет двадцати пяти, кудрявые тёмно-рыжие волосы, тонкий нос, пухлые губы. Она была полностью одета в церковное облачение - за исключением непокрытой головы.

- Ну и кто ты, дивное создание? - язвительно спросил Йонок.

- Почему сразу на ты? - возмутилась девушка, отпуская его локоть. - Мирай меня зовут. В Маврете, знаете ли, к таким, как я, принято обращаться на вы и через симма.

- В Маврете, знаете ли, не принято юным девушкам слушать чужие исповеди и говорить на них всякую чушь!

- И очень зря.

Он иронично выгнул бровь и, немного помедлив, спросил с опаской:

- Это что, получается - ты и есть великий отец Елисей?

- Получается, так, - кивнула Мирай.

- И как оно так вышло? И как ты говорила, как он, позволь спросить?

- Как вышло - сказать не могу, - выдала она голосом преподобного. - А говорю так, потому что талант к пародии имеется.

- Здорово… - В тот момент Йонок, несмотря на своё далеко не лучшее состояние, действительно искренне восхитился, из-за чего - к его же собственному удивлению - почти перестал злиться.

- Спасибо, - поблагодарила Мирай уже своим голосом.

Он принялся массировать виски, в которых неприятно пульсировало, и спросил:

- Долго я валялся?

- Не больше минуты, - прикинула Мирай. - Извините ещё раз. Вам уже лучше? Может быть, пойдёте на свежий воздух?

Йонока до сих пор тошнило. Он тихонько кивнул и собрался было выйти из комнаты, но Мирай удержала его за плечо.

- Вы знаете, как выглядит настоящий отец Елисей? - поинтересовалась она.

- Нет. А что?

- Да так, просто. Я всё же настоятельно прошу вас не распространяться обо мне. Пусть всё остаётся на своих местах. Знаете, вы ведь первый, кому я открылась…

- Уж не знаю, радоваться мне или плакать, - раздосадованно ответил Йонок. - Честно говоря, я сейчас плохо соображаю. Когда голова пройдёт, у меня к вам будет очень много вопросов.

- И я с радостью на них отвечу! - улыбнулась Мирай. Она проводила его глазами, пока тот выходил из комнаты.

Идя по коридору, Йонок чуть было не впечатался в стену.

Он вышел из храма во внутренний двор и направился прямиком к колодцу. Йонок присел на скамью, приставленную к нему, и опёрся спиной о прохладный камень. Прошло несколько минут, прежде чем он сообразил, что пристрой, расположенный позади, был той самой исповедальной комнатой.

В его больную голову прокралась странная мысль, и он зачем-то решил привести её в действие. Йонок тихонько встал со скамьи, пригнулся и медленно подошёл к пристрою. Он осторожно заглянул через мутное окно.

Внутри Йонок разглядел Мирай. Девушка уже была без облачения - она вытирала пол и, как выяснилось спустя несколько секунд наблюдения, разговаривала сама с собой. Увиденное вызвало у Йонока отвращение. Однако оно быстро улетучилось, когда тот вспомнил, как сам же неделю назад расхаживал по рабочему кабинету и разводил беседу с собственными мыслями, подобно заправскому дипломату. Тем временем Мирай кинула тряпку в ведро и вышла в коридор.

Йонок оторвал взгляд от окна и направился обратно к скамейке; по совершенно непонятным для него причинам он всё же решил подождать девушку. Только спустя пару минут размышлений Йонок понял, что причиной этой оказалось банальное любопытство, и закатил глаза, попутно ругая себя за ребячество.

Вскоре он увидел, как Мирай вышла из храма и начала озираться по сторонам. Заприметив Йонока, она сразу же направилась к нему.

- Как вы себя чувствуете, сиволь? - спросила она, присаживаясь рядом.

- Терпимо, - буркнул он, не поворачиваясь к ней. Но потом всё же взглянул на девушку.

Их глаза случайно встретились. Он заметил необычный цвет её радужки: серо-голубые, с затемнением к внешнему краю. Внутренний её край имел золотистый оттенок и переливался на свету осеннего солнца.

- Что, нравится? - кокетливо спросила Мирай.

- Ни в коем случае, - мгновенно отрезал Йонок. - Рассказывайте, что там за проклятия такие, раз уж начали. И пока у меня голова варёная. Да я домой пойду, с женой разговаривать. Первый совет вроде как дельным оказался.

- Ну, нет. - Она мотнула головой. - С таким вашим настроем ничего не буду говорить. Какой толк, если меня всерьёз не воспринимают?..

Девушка отвернулась от Йонока и вальяжно расселась на скамье так, что ему пришлось потесниться. Подобное поведение изрядно смутило его. В тот момент она - как ему показалось - принялась совершенно беззаботно разглядывать кусты в глубине сада.

- А я-то думал, сейчас небылиц как наслушаюсь, - иронично произнёс он, пытаясь не выдать смущение. - Как скажу, что это всё бред собачий. Потом с чувством выполненного долга пойду восвояси и больше никогда к вам не вернусь.

Мирай посмотрела на него - на её лице читалось лёгкое недовольство.

- Вот как?..

- Ну, а что вы хотели? - Он пожал плечами. - Скажите спасибо, что мне всё равно на ваши тёмные делишки. Будь я на лет десять-двадцать моложе, подмена преподобного вам бы с рук не сошла.

- Про подмену преподобного, выражаясь вашими же словами, вы толком ничего не знаете, - вкрадчиво ответила Мирай. - А если бы и знали, то поняли бы, что ничего тёмного в ней нет.

- Тогда зачем всё это? Только не говорите мне, что по доброте душевной. Не поверю.

Мирай хихикнула и снова отвернулась от него.

- Ну и не верьте, - бросила она. - Больно мне здесь нужна ваша вера. И без неё хорошо справляемся.

Йонок удивился её странному поведению. Оно даже показалось ему отталкивающим. Несмотря на своё любопытство, он наклонился к ней и тихо произнёс:

- Честно говоря, вы, дорогая симма, мне не нравитесь. Кажетесь очень подозрительной. Так что я прямо сейчас встану и уйду отсюда. Оставлю вас наедине с вашими странными махинациями. Крутитесь в них и дальше.

- Дорогой сиволь… - мгновенно парировала Мирай. - Я-то кручусь, не беспокойтесь. А вот вы придёте домой, весь такой скептичный и праведный, а к вечеру опять перестанете находить себе место. Что там было с хозяином острова? Он, говорите, зовёт вас до сих пор с собой? Что в тринадцать, что под пятьдесят - видимо, так ничего и не поменялось. Добавились только морщины.

Её слова знатно кольнули Йонока, и он здорово разозлился. Однако быстро сумел вернуть самообладание и с достоинством ответил:

- Не посчитайте за комплимент, симма Мирай. Язык у вас, конечно, острый, не спорю. Только настоятельно рекомендую не перебарщивать с этим…

- Вы злитесь на меня? - с интересом спросила она, заглядывая ему в глаза. Девушка легонько склонила голову набок - в следующее мгновение её взгляд резко скользнул по его рубашке вниз.

Неожиданно для Йонока всё то напряжение, которое скопилось в нём за утро, вдруг сползло вслед за движением её глаз и плотно укоренилось между бёдер. Он поперхнулся и смущённо уставился перед собой.

Повисла тишина. Где-то в кустах беспокойно застрекотал кузнечик.

- Честно сказать, я в некоторой степени вами восхищаюсь, сиволь, - медленно проговорила Мирай, нарочито понизив голос.

- За что это? - спросил Йонок и бросил на неё короткий взгляд.

- Я заметила, что язвительные люди самые умные.

- Вот как… И кто вам до меня попадался?

- Не могу сказать. Тайна исповеди.

- Ясно. Впрочем прикрываться ею очень удобно, не правда ли? - Он ещё раз быстро глянул на девушку и вернулся к изучению травы под ногами.

Йонок почувствовал неожиданный толчок в правое плечо и резко повернул голову. Он увидел, как Мирай кладёт руку себе на колено.

- Нет, сиволь, язва. Всё-таки вы мне нравитесь. Прав был паук.

- Кто, простите?

- Да так… Друг мой. Который живёт у меня в голове.

Мирай наклонилась к нему.

- Я шучу, - добавила она ласково.

- Понятно, - ответил Йонок, глядя на свои ноги. Напряжение в его теле усилилось.

- Ну так что - придёте ко мне в понедельник вечером? Часикам, скажем, к семи? - кокетливо спросила девушка. - Можете ждать прямо здесь. Тут ведь хорошо сидеть, правда? Красотища сплошная!

- Зачем это?..

- За информацией, дорогой мой. Пока только за ней. Вы, кстати, пьёте?

- Да так. Периодически. Можно было бы и поменьше, конечно, но как-то всё... - В тот момент Йонок отругал себя за излишнюю откровенность. Он вновь чувствовал нарастающее беспокойство.

- Отлично! Тогда будем считать, что в понедельник нас ждёт праздник. Жаль только, что мы не можем точно знать, чем он закончится.

- В каком смысле?.. - Беспокойство внутри него усилилось.

- Пока не время, сиволь, - таинственно произнесла Мирай. - Но совсем скоро всё-всё узнаете…

- Ну, всё, хватит! - не выдержал Йонок, вскакивая со скамьи. - Я понял! Вы наверняка из секты. Тайны, проклятия, странные вопросы, праздники. И колбасит меня туда-сюда, как меня с юности не колбасило: то злюсь, то боюсь, то сознание теряю! То ещё что-то… - К его щекам подступил жар, и он мотнул головой, пытаясь отогнать его.