Поволжские немцы. История этнического меньшинства великой страны, 1763–1941 гг.

Комплекс этих мер объясняется тем фактом, что «ни главы семей, ни их наследники не имеют права продавать, закладывать или дробить свои земельные наделы, остающиеся неделимой собственностью жителей деревни». Также собственностью колонии в целом являются участки земли, на которых будут построены мастерские, фабрики, церкви либо высажены виноградники, а также торфяники, глиняные карьеры, реки, озера и т. д. Общественная жизнь колоний будет организовываться исходя из этого положения и останется неизменной (за исключением некоторых частностей) вплоть до 1871 года.

Завершается инструкция напоминанием о том, что законы для колоний создаются при участии самих колонистов. В этом седьмом и последнем пункте инструкции от 19 марта 1764 года встречается выражение, которое будет часто комментироваться сто лет спустя. Станет ли данное внутреннее законодательство «постоянным законом колонии и всех колонистов округа», как будут толковать этот текст российские юристы с 1871 года, или же это будет «закон, применяемый на вечные времена», как будут утверждать немецкие колонисты?

Контора Канцелярии опекунства иностранных

Колонисты подчинялись саратовскому воеводе. Отсутствие интереса региональных российских властей к колониям, произвол комиссаров, которые были главами партий переселенцев, а позднее первыми ответственными за обустройство, а также удаленность от столицы стали причинами создания местного органа Канцелярии опекунства. Указом от 28 апреля 1766 года в Саратове была образована контора Канцелярии опекунства иностранных.

Поскольку сама Канцелярия считалась равной по рангу министерству, ее Саратовская контора имела тот же статус, что и иные коллегии. Возглавлял ее главный судья, которому помогали два асессора, секретарь, счетовод, переводчик, землемер и два врача. Судья назначался монархом, остальные – Канцелярией, за исключением землемера, которого нанимал главный судья. Контора имела двойную задачу: улаживать все административные вопросы колонии и осуществлять судебные функции. В этом качестве она являлась апелляционной инстанцией по делам, рассмотренным изначально автономной администрацией колонистов. С 1769 года автономная юрисдикция деревни потеряла свою роль суда первой инстанции, кроме как в отношении мелких нарушений, а контора, таким образом, стала единственным судом без возможности подачи апелляций на ее решения. Ее компетенция распространялась только на дела между колонистами. Как только сталкивались интересы колониста и русского, дело передавалось на совместное рассмотрение конторы и саратовской Военной канцелярии. В административном плане роль конторы заключалась в основном в контроле за деятельностью колонистов. В этом ей помогали комиссары, работавшие на местах, но под руководством конторы. Возглавляемая армии бригадиром Иваном Гавриловичем Резановым, контора следила в первую очередь за тем, чтобы колонисты становились и оставались земледельцами. Большая часть решений конторы вынесена по вопросам сельской экономики.

Цуге оставил колоритное описание начала деятельности этой конторы, которую он называет по-немецки Canzellei, и ее руководителя, отнюдь не бывшего другом немцев. Двое его заместителей, Диллинг и Дарамстерн, имели чин майора. В конторе работала целая толпа секретарей и писцов; в соседних комнатах все протоколы переводились на русский язык. В те времена, когда Цуге жил в Саратове (1765–1774), важным лицом в конторе был швед Ниберг, служивший переводчиком, но проводивший в трактире намного больше времени, чем на своем рабочем месте. Так вот, когда его присутствие было необходимо, начальство приковывало его цепью к столу. Вообще, в конторе работали из-под палки, а если точнее, из-под хлыста, которым, по обыкновению, лупили нерадивых секретарей. Кстати, часть комнаты ожидания, отгороженная решеткой, служила тюрьмой для осужденных за незначительные правонарушения. В ней часто находилось от тридцати до сорока мужчин и женщин, просивших подаяния. Сюда же вновь прибывшие приходили получать причитающуюся им ссуду в 150 рублей, часто выдававшуюся мелкой медной монетой, что представляло огромную кучу денег.

Что же касается правосудия конторы, оно вершилось быстро. Немцы были в шоке от приговоров к битью кнутом за деяния, которые на их родине наказывались небольшим штрафом. Они требовали применения к ним германского уголовного права, но все было напрасно.

Контора представлялась временным органом, который должен был прекратить свое существование, когда колонисты свыкнутся с русскими нравами. Ее ликвидация вписывалась в политику Екатерины II по унификации управления империей. 7 ноября 1775 года императрица издала «Учреждение», устанавливающее правила для администраций губерний, которые предстояло создать. Проведение этой административной реформы было предписано указом от 30 апреля 1782 года. В этот же день были упразднены Канцелярия опекунства и ее местный орган, Саратовская контора. Тем самым колонисты были уравнены в правовом отношении с государственными крестьянами.

В течение пятнадцати лет, с 1782 по 1797 год, немецкие колонии не имели каких-либо особых связей с российским правительством. Функции конторы были переданы обычным властям: Казенной палате и суду. Первая занималась всеми экономическими делами губернии (статья 118), контролируя, в частности, сбор налогов (статьи 119 и 122). Данная судебная палата не была судебным органом (статья 118), судебные функции осуществляли различные суды. Задачи, выполнявшиеся в колониях окружными комиссарами, перешли к окружным (земским) капитанам (или исправникам) (глава XVIII), которых поволжские немцы по привычке называли комиссарами. Это уравнение колонистов с государственными крестьянами вступало в противоречие с условиями манифеста 1763 года, и 30 июня 1797 года Павел I подтвердил воссоздание Саратовской конторы.

Внутреннее управление колоний

Внутренняя автономия колоний основывалась на статье 5 шестого параграфа манифеста от 22 июля 1763 года. В той же статье определялись и границы этой автономии: свободное внутреннее законотворчество не могло вступать в противоречие с российским гражданским правом. Инструкция от 19 марта 1764 года повторяет обещание манифеста и своим параграфом 7 предусматривает создание власти, ответственной за внутреннее законодательство. Эти органы автономного управления должны быть созданы самими колонистами и приобрести законную силу после письменного утверждения правительства. Обязательное утверждение оставляло центральной власти возможность отменить местное самоуправление, если оно его не устраивало.

В действительности очень трудные условия жизни первых лет не оставляли колонистам времени на создание продуманного местного самоуправления. Главной задачей первых глав деревень, посредников между комиссарами и населениями, было обеспечение выживания только что основанных деревень.

Комиссары были начальниками многих поселений. В соответствии с двумя способами вербовки колонии были двух типов. Коронными называли деревни, основанные иммигрантами, подписавшими контракт с агентом российского правительства. Те же, кто заключал договор с частным французским подрядчиком, объединялись в частные колонии. Это разделение просуществовало всего несколько лет. Российское правительство расплатилось с подрядчиками, и все колонии обрели одинаковый статус. Только названия напоминали о бывших французских подрядчиках или их комиссарах:

Борегар стал деревней Борегард или Боргард

Буару – Боаро

Кано (Caneau) – Кано (Kano)

Шуази ле Руа – Шуази-ле-Руа

Монжу – Обермонжу

Поль – Паульское

Филипп – Филиппсфельд

Сюзанн – Сюзанненталь

Три последние деревни названы по именам детей подрядчика Кано де Борегара. Некоторые колонии – например, Йост, Бальцер, Шваб, Моор – получили имена в честь своих первых начальников, что доказывает, что назначенные государством комиссары и частные подрядчики должны были передавать свои полномочия лицам, ставшими поначалу подлинными начальниками деревень.

Нет ни одного документа, зафиксировавшего бы зарождение местной автономии в шестидесятых годах, и мы должны довольствоваться воспоминаниями, передававшимися из поколения в поколение: перед приездом комиссара несколько крестьян собирались вокруг школьного учителя или головы, чтобы подобрать темы будущего обсуждения. Между 1764 и 1769 годами первые начальники, очевидно, назначались теми, кто на местном уровне руководил колонизацией. Точно так же мы не имеем никаких документальных свидетельств правовой организации колоний за этот период. Весьма вероятно, что возникавшие в те годы проблемы улаживались в соответствии с обычаями страны происхождения, что было сделать несложно, поскольку в колониях часто объединялись выходцы из одних и тех же регионов.

Создание в 1766 года Саратовской конторы иностранных поселенцев ознаменовало начало выстраивания структуры управления, по крайней мере, в том, что касалось задач сельского головы в административной и юридической сферах. Катанео, реформатский пастор из Норки, уточняет роль головы в конце шестидесятых годов: тот отвечал за благонадежность населения. Никто не мог покинуть общину без письменного разрешения головы, который, кроме того, должен был отмечать и прибытие каждого чужака. Также голова отвечал за экономическое развитие: следил, чтобы поля, строения, инвентарь и скот каждой фермы были в хорошем состоянии, чтобы все полевые работы производились в надлежащее время. Он должен был фиксировать экономические ошибки с определением их причин. Голова также обязан был предоставлять огромное количество статистических данных: объемы посевов и урожаев, число голов скота на ферме и способ их приобретения (рождение или покупка) и утраты (продажа, убой, кража, потеря и т. д.). Голова также отвечал за содержание деревенского склада, в который каждая семья должна была вносить часть своего урожая.

Голове принадлежала главная роль в организации крепкого сельского общества. Одним из важных элементов социального и экономического равновесия была базовая ячейка общества – семья. Так вот, регистрацию браков тоже осуществлял голова. Получив прошение, он направлял его в контору, а та, поставив свою разрешающую визу, – религиозной власти, при условии, что ни голова, ни служитель культа не выдвигали веских возражений против данного брака. Главным условием являлась способность пары осуществлять деятельность, приличествующую ее общественному положению: заниматься сельским хозяйством, торговлей или ремеслом. Относительно помех религиозного плана, в частности кровного родства между сочетающимися браком, каждый священник решал это самостоятельно, потому что в первые годы над ним не было никакого начальства ни на местном, ни на столичном уровне.

Юридические структуры, созданные императорской инструкцией от 19 марта 1764 года, были уточнены инструкцией Канцелярии опекунства в апреле 1769 года. Эти правила получили новую редакцию 17 сентября 1800 года. Наконец, Устав о колониях, опубликованный в 1857 году, собрал весь комплекс распоряжений, управляющих жизнью иностранных колоний. Этот текст мы кратко проанализируем.

Почти все иммигранты, откликнувшиеся на манифест от 22 июля 1763 года, были вынуждены стать земледельцами. Их статус был объявлен параграфом 4 манифеста, предусматривавшим их поселение «колониями и местечками», чтобы заниматься землепашеством и разными полезными промыслами. Термин «колонист» появился в первых же инструкциях и имел очень четкий смысл: «Те только из иностранцев признаются колонистами, кои водворены или на казенных, или частных, или приобретенных ими покупкою землях в виде земледельцев или ремесленников, в земледельческом состоянии нужных; отнюдь не причисляются к ним иностранцы, приходящие поодиночке или семьями для торговли и промыслов или для приписки в какое-либо звание по городам». Список совместимых со статусом колониста ремеслами ограничен следующими: портной, сапожник, плотник, кузнец, медник, ткач и каменщик (пункт 112).

Основой внутренней организации колонии является деревенское (мирское) собрание (пункты 19 и 78), в которых должны участвовать не менее одного представителя от каждой фермы. Это собрание принимает решение по вынесенным на него вопросам голосованием. Если статья 20 разрешает всем колонистам участвовать в собраниях, то из статей 172 и 28 следует, что от каждой фермы должен быть лишь один выборщик. «Выборы производятся по большинству голосов, из совершеннолетних колонистов, имеющих собственное свое хозяйство» (пункт 28). При этом колонист должен также быть добрым в поведении, прилежным и примерным в хозяйстве». Это глава семейства в том виде, в каком его статус определен инструкцией от 9 марта 1764 года.

Собрание созывалось в здании школы по инициативе своего председателя, он же голова (пункт 20). Участие было обязательным, за уклонение – штраф (пункт 439). Внутренний устав состоял из двух пунктов: первый – требовал от участников соблюдать тишину и внимательно слушать, что им говорят (пункт 21); второй – «каждый подает свой голос по очереди, кто кого к чему избирает, без всякого подобострастия и не следуя ни дружбе, ни ненависти» (пункт 29).

Компетенция сельского схода определяется в статье 42: он избирает голову и двух его заместителей; дает колонистам разрешение менять профессию; рассматривает просьбы и жалобы по общественным нуждам и принимает решения по ним, раскладывает подати и повинности, исключает из общины колонистов «развратного поведения», определяет и утверждает условия на вызов священников.

Эти компетенции требуют многочисленных разъяснений. Хотя ни в одной статье нет определения колонии, из многочисленных распоряжений следует, что каждый колонист находится в зависимости от деревни в целом, представляемой деревенским сходом, каковой является гарантом экономической устойчивости колонии, что обусловливает ограничение личных свобод индивида. Каждый колонист имеет право «перейти в другое звание», «избрать другой род жизни», но деревенский сход обязан помешать ему воспользоваться этим, если его отъезд причинит вред экономике деревни (пункт 132). Забота об этом привела законодателей к установлению контроля за передвижениями колониста: никто не мог выехать даже в соседнюю деревню для продажи плодов своего труда или по личной надобности без разрешительного билета (пункт 423). Колонист, пожелавший отлучиться на достаточно продолжительный срок, должен был получить от головы увольнительное свидетельство, гарантирующее, что его отсутствие не повредит ведению его хозяйства (пункт 424). Никому не дозволялось отправиться в путешествие по империи, не уплатив подати за год вперед (пункт 425). Для поездки за границу требовалось уплатить подати за три года вперед (пункт 432).

Забота об экономическом равновесии деревни оказывала влияние и на частную жизнь. Пары не могли пожениться просто так, не получив главного документа: сертификата от головы, что кандидаты в супруги способны заниматься сельским хозяйством. Никто не мог добровольно вступить в воинскую службу без разрешения головы (пункт 180 и следующие). Голова же давал разрешение на заключение частных договоров (пункт 180 и следующие). Условия получения разрешений столь суровы, что колонисты оказываются практически прикованными к своей земле. Но и полномочия сельского схода не безграничные; сход не мог удержать колониста, нашедшего того, кто заменял его на земле (пункт 136). Всякий колонист имел право распоряжаться своим имуществом по собственному усмотрению в пределах империи (пункт 125), и ограничения для него касались лишь случаев вывоза имущества за границу (пункт 126). Он даже мог, при условии несения повинностей по обоим состояниям, совмещать статус колониста и, например, купца (пункт 139).

Эта зависимость колониста объясняется главным образом финансовыми обязательствами общины перед государством, которое дает ей статус юридического лица, вытекающий из понятия собственности, определенного в 1764 году и уточненного позднее в следующих выражениях: «Все отведенные под поселение колонистов земли присвоены им в неоспоримое и вечно потомственное владение, но не в личную кого-либо, а в общественную каждой колонии собственность».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Глебов Александр Иванович (1722–1790) – генерал-прокурор Сената (1761–1764). (Здесь и далее примеч. пер.)

2

Опубликован в Полном собрании законов Российской империи. Т. 16. № 11720. С. 135–127.

3

Голицын Дмитрий Алексеевич (1734–1803) – князь, с осени 1764 г. полномочный министр при французском дворе.

4

Арпан – старинная французская мера длины и площади. 1 ар-пан = 0,34 га.

5

Так в тексте. В действительности в это время престол занимала императрица Екатерина II.

6

Рихтер Жан-Поль (настоящее имя Иоганн Пауль) (1763–1825) – немецкий писатель-сентименталист и преромантик.

7

Паллас Петр Симон (1741–1811) – немецкий и русский ученый-энциклопедист, естествоиспытатель и путешественник на русской службе (1767–1810).

8

Эрдман Иоганн Юлиус Фридрих (1809–1858) – российский врач и педагог, профессор Императорского Дерптского университета.