Мострал. Место действия Керомат

- Думаешь, наша?

- Не факт, - протянула я, - видели, в каком состоянии панель управления термостатом? - я глянула на Даяну, - новенькая, муха не сидела. Проверьте расходы обеих, найдете, что жертва ничего не знала об этой покупке. Лампы спектровые - тоже новые. Думаю, нам нужны результаты семейников, наше преступление не здесь состоялось, - я помолчала немного, - свяжитесь с работодателем жертвы и узнайте, когда она на самом деле перестала выходить на работу. Желательно, как-то документально подтвердить этот факт, коллеги от преступлений против семьи спасибо скажут.

- О чем ты? - переспросил говорливый криминалист, пока я медленно шла по двору, впитывая все, что вижу.

- Расс, не тупи, - прогундосил второй, я аж обернулась, - что?

- Ты просто первый раз при Еве рот открыл, Пол, - хмыкнула Хопкинс, - она не привыкла.

- Мать жертвы фея старой формации, считает для дочери обязательным компонентом счастья потомство, - пояснила я Рассу, - видел, как она включилась, когда я об этом заговорила?

- Мгновенно.

- Да, - кивнула, - потому что в ее голове это непрекращающийся мысленный поток, она озабочена только этим.

- Искусственно спровоцировала у дочери готовность к кладке, подготовила уютное местечко и увезла туда?

- Как можно взрослую женщину куда-то везти против воли? - влез Пол.

- Да там не то, чтобы сильно против воли - радужницы ведомы, когда готовы к размножению. Элементальная часть ведет, чистые инстинкты, эйфория - пояснила я, - мы в предгорьях, но отъедь от Орвенара часа на три - найдешь много уютных чистых озер со стоячей водой, от горных рек питающихся, а на пять - поднимешься до горячего пояса. Природой сделанное место - идеально.

- Отвезла туда, вероятно, даже получила кладку, оплодотворила ее, а потом дочурку в заботе о кладке украли.

- Подождите, как оплодотворила?

- Если уже есть готовая фейская кладка, ее хватит просто припылить чешуей с крыльев любой феи или фея, - терпеливо объяснила Хопкинс.

- Своей что ли насыпала? - снова не понял Расс.

- Ты крылья матери видел? - он мотнул головой, - вот именно. Они уже прозрачные - почти полностью втянулись в ауру для поддержания жизни. Но купить пыльцу или чешую можно в любом алхимическом магазине, это не редкий компонент. Но без заботы матери…

- Точно, - согласилась я, - потомки под угрозой - заявление во внутреннюю полицию. Нам нужно как можно скорее узнать, откуда исчезла жертва. Без заботы матери кладка обречена, но, если поторопимся, сможем эвакуировать ее, вдруг спасем.

Мы погрузились в машину.

- А как спасем, если обречена? - переспросил непосредственный Пол.

- Какая удача, что меня знает вообще весь персонал лучшего на континенте медицинского центра Лаора, в котором находится огромное отделение неонатологии, - откликнулась я, глядя на дорогу перед собой.

- Если кладка, в принципе, еще жива, ее можно эвакуировать туда, только им сообщить надо, чтобы готовы были, - поддержала Даяна.

- Я завтра схожу, - обещала я.

- Сегодня я тебя больше никуда не могу привлечь, - проговорила она.

- Тогда за сегодня я утрясу вопросы моего приквартирования к внутренней полиции, чтобы не толкать тебя на должностное преступление, - покивала я, - высадишь меня где-то ввиду дворца? - Хопкинс кивнула и повернула от ранее взятого курса на участок.

Все молчали, думая о своем, когда Пол заерзал на сидении.

- Ева, а все-таки, - явно смущаясь спросил он, - у мужчин-гончих тоже… ну…

- Удаляют значимые репродуктивные органы? - немного издеваясь проговорила неловкую формулировку я, мужчина кивнул, - когда-то, во времена древние настолько, что они уже седые, так и делали. К счастью, с тех пор мы все сделали много шагов навстречу гуманизму, так что теперь все мягче, - вопросительный взгляд в зеркале не исчез, - мужчинам делают вазэктомию - она обратима. У нас есть достоверные свидетельства того, что четыреста с лишним лет назад Дотонам и Бернардам тех правлений понадобилось загладить неловкие ситуации, а аристократия была недостаточно доверенна для такого династического брака, тогда женили гончих.

- Ты сказала, что твой биоматериал сохранен… - прогундосил Расс и замолк.

- Да, и я редкий случай, который может самостоятельно принять решение продолжить себя в детях. Женщины-гончие редко выходят замуж, даже в династических целях. Но, например, при маршале Дотоне двое из троих мужчин женаты по их выбору.

- А третий?

- Зануда Честер? Он не хочет, у него другие радости в жизни, - хмыкнула я.

- Это какие?

- Историю родного королевства знать надо, - назидательно проговорила я.

- Честер спас своего короля в рассвете лет, но получил так много повреждений и травм, что считается гончим только по факту полученного образования. Как титул учтивости, - взялась пояснять Даяна, - в основном он занимается финансами королевского двора - ему это в удовольствие, и никто ему не мешает.

Мы доехали до улочки, соседней с дворцовым комплексом - я распрощалась со всеми и вышла.

Глава 5 Личные вопросы

На территорию дворца я заходила как к себе домой. И не без удивления узнала, что метки в ауре не только не пострадали, но и все еще действительны - никто мои доступы не отзывал.

Время обеденное, мешать Бернарду с Жюстиной не стала. Посидела с газетой в его приемной. Каждый новый заходящий в помещение разумный удивленно смотрел на меня секунд десять, потом соображал, что неприлично пялится, отводил взгляд и только потом проходил в приемную. Выглядела я в своем обычном спортивном костюме максимально неуместно, конечно.

Через десять минут после окончания обеда, в помещение стремительно вошел Бернард в окружении толпы ассистентов, но стоило ему увидеть меня, словно налетел на стену.

- Ева?

- Добрый день, ваше величество, - я поднялась и выполнила положенный поклон.

- Тебе что-то нужно?

- Конечно, с чего бы я вас беспокоила, - улыбнулась уголком губ я, - могу отнять несколько минут?

Он жестом указал мне на дверь в кабинет, а всем остальным - на выход. Я прошла куда сказали, уселась, чинно сложив руки на коленях.

- Ты восстановилась, - констатировал он, когда занял свое место за рабочим столом.

- Да, наконец, получилось. Бегаю, плаваю. Сама пока осознанно не могу управлять магией, но каналы и резерв более или менее в порядке.

Мы помолчали.

- Чем я могу помочь?

- Так получилось, что я взялась помочь в расследовании то ли массового, то ли серийного, мы пока не поняли, преступления, но из-за отсутствия у участка ресурсов на консультантов, не могу получить доступ к материалам дела, - сразу в лоб выдала я, - точно помню, что были прецеденты, когда консультантов приквартировывали не к конкретному участку, а ко всей внутренней полиции - можно мне что-то такое сделать?

- Всего лишь? - поднял бровь Бернард.

- Всего лишь, - кивнула я.

- Не проблема, тебе привезут все нужные документы и знак отличия, - обещал величество.

- Бернард, мне сказали, что пришла Ева, - из бокового входа появился Адам, увидел меня на месте для посетителя и тоже, как недавно мой король, натолкнулся на невидимую стену.

- Привет, братец, - отозвалась я.

- Привет, - он жадно осматривал мое лицо, явно по-быстрому перестроил зрение, чтобы проверить ауру, - ты восстановилась.

- Недоволен?

- Рад.

- По кислой роже я так и поняла, - хмыкнула.

- Почему ко мне не пришла? - спросил то, что волнует больше всего. Как обычно.

- Потому что мне не нужна была твоя помощь, - ни тогда, ни сейчас - я сама безмятежность.

Он на деревянных ногах развернулся и вылетел из кабинета. Спина прямая - как копье проглотил.

- Зачем ты его так? - устало потер переносицу Бернард, - ему и так сложно.

- Мне тоже не просто, - отрезала, - величество, не лезь, а? Выясним отношения, рано или поздно.

- Как скажешь, - пауза, несколько нервно сглотнул, - он меня убьет, но я все равно скажу, - он помолчал, - с тех пор, как ты оказалась в Лаора, Адаму пришлось не просто. Его задвинули гончие второй линии, работы, с которой вы справлялись вдвоем, стало больше, потом ему пришлось возглавить службу безопасности и теперь он там зубами из глоток вырывает себе имя. Ему одиноко, Ева.

- Мне тоже было одиноко, - глухо, глядя в стол, проговорила я, - там в Лаора. Почему не приходил ты - понятно, и то мне рассказали, как ты чуть не выломал стену, пока до тебя не достучались. А он? - я помолчала, борясь с подступающими, крайне для меня неожиданно, слезами, - я могу рассчитывать на твою помощь?

- Конечно. Все привезут в твою квартиру завтра утром.

- Тогда мне пора, - я поднялась и Бернард явно хотел меня остановить, - прости, я не могу.

И быстро вышла из кабинета. Приемная была пуста, а вот в коридоре нашлись все, кого так огульно выставил мужчина раньше.

Держать лицо - первое, чему я научилась, когда оказалась при моем короле. И тут, будто никакого перерыва не было, затолкала эмоции поглубже и ровно прошагала мимо любопытных. Беспрепятственно покинула территорию дворца, дошла до соседней улицы и прислонилась спиной к стене.

Руки дрожали, по щекам текли обжигающие слезы. Одиноко ему! Почему опять Адам подумал о себе, но не подумал обо мне? Почему только я должна думать о нас обоих? Опять стало некомфортно с собой, как тогда в Лаора, захотелось куда-то деться. Но с тем моим состоянием все же есть разница. Тогда я не могла бегать.

Я побежала. От дворца, от него и от себя. Сама не поняла, как пересекла много кварталов и прибежала к центру реабилитации. Уселась на крыльце, бездумно глядя перед собой и не знаю, сколько так просидела. На плечо легла миниатюрная рука, которую сразу узнала.

- Плохой день? - мягко спросила терапевтка, я подняла на нее лицо, ей хватило секунды, чтобы заключить, - плохой день. Пойдем, - она потянула меня за плечо наверх, вставать.

Мы поднялись в ее кабинет. В приемной перед ним было пусто - помощник уже ушел.

- У тебя закончился рабочий день, я не хочу отнимать твое личное время, - попыталась отмазаться я. Ну смогу же я сама как-то это перемолоть?

- Ева, если ты сама пришла сюда, значит тебе нужно хотя бы поговорить. Я готова использовать свое время, чтобы тебя выслушать, - меня настойчиво усадили на кушетку, - воды? - я кивнула, она принесла большой стакан, - что случилось?

- Я была во дворце сегодня. Нужна была помощь Бернарда, - выпалила я, но замолчала. Я столько сил положила на то, чтобы не помнить того, как было в первые недели «после», что сейчас вытаскивать все обратно оказалось сложнее, чем я могла представить, - Адаму донесли, что я появилась и он пришел своими глазами убедиться в этом, - опять замолчала, пытаясь подобрать слова, - я рассказывала, что было, когда я очнулась в Лаора?

- Только просила никогда не поднимать эту тему, - осторожно напомнила женщина. Точно.

- Я была уверена, что умру, там, на крыльце. Слишком сильное проклятье, я не должна была выжить. Но связь с Бернардом вытянула из них с Адамом достаточно магии, чтобы я не просто выжила, а еще и не выгорела. Я пришла в сознание, одна, в белой палате и не поняла, как это произошло. Вчера утром я была почти всесильна, через пару часов спасла моего короля, а теперь не могла сама поднять руку или зажечь светляк. Что я очнулась заметили не сразу, но меня пришли штатно проведать - нашли. Потом было много всего, но ко мне никто не приходил. И ничего не передавал. Никак не пытался связаться. Даже ради учтивости. Но, главное, Адам никак не пытался узнать, что со мной. Я специально выясняла, - помолчала, собираясь с силами, допила воду и отставила стакан, - Бернард, когда ему сообщили, что я пришла в себя, примчался меньше, чем за час, бросил все, чуть не разнес стену, пытаясь ко мне прорваться, пока ему не объяснили, что, если его ко мне пустят, будет резонанс и он выгорит. А Адам нет. Мы всю жизнь были вместе, пол горы на пару сгрызли, но ему не было интересно, что с названной сестрой. И я не могла этого пережить. Даже не то, что не могла - не хотела. Потому что в моей жизни был один единственный смысл: быть опорой моему королю, в этом деле я уже была бесполезна. Но в этом смысле я никогда не была одна, всегда был Адам - у нас с ним не может быть резонанса, идеальные противоположности в магическом смысле. Ему было безопасно, он мог прийти.

- Но не пришел, - осторожно подбодрила рассказ терапевтка, когда заметила, что я ухожу в себя.

- Не просто не пришел. За все годы, он ни разу сам не попытался связаться со мной или узнать, как я. Даже когда забирал недавно Бернарда из бара - смотрел внимательно, но больше как на потенциальную опасность, - еще помолчала, - а стоило мне прийти за помощью, примчался проверять. Как будто я заявилась бы лично, если была бы хоть какая-то опасность!

- Но случилось не это. Ты не переживала бы так сильно, если бы на тебя просто накатили воспоминания или встреча прошла неудачно.

- Можно еще воды? - попросила паузу я и мне ее дали. Через пару минут все же заговорила, - Бернард поставил мне в укор то, что я была холодна с Адамом. Сказал, что ему тяжело и одиноко. Будто я в этом виновата. А в чем? Том, что не могу разделить с ним груз? Или в том, что отказалась от поста главы службы безопасности?

- Можно я не буду соблюдать политес?

- Хоть козлами их зови, - откликнулась я, борясь с хорошо знакомой и понятной меланхолией.

- Ева, тебе сложно проживать сейчас эмоции, с которыми ты не справилась раньше. Это нормально. Ты это понимаешь?

- Нет, - честно мотнула я головой, - и не понимаю, чем виновата перед ними обоими.

Мы долго проговорили, до самой ночи. Я пыталась на старую систему ценностей положить новую ситуацию, получалось так себе. Но мне стало попроще. Во многом потому, что в этот раз у меня было к кому пойти и хотя бы попробовать разобраться с тем, что чувствую. Я вдруг поняла, что раньше такого права не имела. Гончие - не люди, а превосходящий вид. Лучше во всем, включая эмоции. Сегодня не было необходимости заталкивать все глубоко в сознание и отстраняться от своих же ощущений.

Для меня открыли переход прямо к дому, еле волоча ноги я в него зашла и поднялась кое как домой.

Сэр почти что силой затолкал меня в душ, и горячая вода помогла смыть этот бесконечный день.

***

Я честно заглянула с утра в участок, чтобы сообщить о том, что вопрос моей юрисдикции закрыт, но мне нужно пол дня, а лучше день, чтобы разобраться с личным вопросом. Хопкинс заверила, что прекрасно владеет ситуацией и я могу быть свободна на все стороны света.

Мой путь лежал в интернат для детей военных.

Да, в Керомате, если повезло родиться в такой семье, путь у ребенка, по сути, один: в закрытый интернат. После его окончания в восемнадцать лет юноши и девушки, а после уравнивания мужчин и женщин в правах при прошлом правлении, у родителей не осталось выбора для девочек, могли попытаться избежать последующей обязательной службы и изменить свою судьбу. Но, когда тебя с четырех лет воспитывали с мыслью о том, что ты станешь частью кероматской армии, вряд ли через четырнадцать лет ты решишь торить свой путь. У этой традиции разные побочные эффекты.

Например, до того, как началось женское движение, ежегодно тысячами выпускались из интернатов мальчики, которых каким-то образом предстояло кормить родной армии. И соотношение молодых и борзых к опытным и взвешенным было не в пользу последних. Держать большое количество молодых придурков под контролем было невозможно, поэтому появились офицерские академии. Когда в интернаты стали отдавать и девочек тоже, в этих академиях пришлось срочно открывать женские отделения.

Больше того, вояки-ретрограды сумели каким-то образом вытребовать для девушек усиленные нормативы относительно мужских. Что произошло после? Те девушки, кто сознательно собирались продолжать карьеру военной не просто с ними справились, они их превзошли. И превосходили по сей день. Лично я считала и считаю, что это было абсолютно предсказуемо и ожидаемо, но девчонками все равно тихонько горжусь. А те, кому та служба не была путеводной звездой, с удовольствием заваливали первый же экзамен и быстро оказывались свободны.

Так вот, сейчас интернаты выпускают много юных будущих военных ежегодно. Часть из них отправляется на обязательную службу на благо армии, другая - в академии, но остается прилично так неприкаянных молодых воспитанников этих заведений. Кто-то просто отказывается и дальше быть безмолвным компонентом этой системы, кто-то находит себя во внутренней или военной полиции, или других службах быстрого реагирования, а бывает так, что эти молодые разумные просто возвращаются домой. К семье, которую толком не знают, младшим, которым предстоит тот же путь, и отцу-действующему-военному. Они привычны к дисциплине, отлично воспитаны физически и хорошо понимают подчинение уставу. При этом ни малейшего понятия не имеют о том, кто они такие, чего хотят и к чему стремятся. Не я эту систему выпестовала и не мне ее как-то критиковать. Плюсы у нее тоже есть. Для генералитета - точно.

Вот как раз в такое заведение мне и нужно было наведаться. Туда, где содержались и учились мальчишки Вивьен. В Орвенаре интернатов было три, повезло мне, разумеется, в самом от нашего района удаленном.

Меня встретил лично директор интерната, ему явно сообщили из первых двух о том, что какая-то непонятная баба к ним заявилась и что-то спрашивала. Третий год обучения как раз занимался общей физической подготовкой, когда у калитки нарисовалась я.

- Вы что-то хотели? - недружелюбно и без приветствий поинтересовались у меня.

- Всего лишь предложить выпускному году службу во внутренней полиции как один из возможных путей для развития, - безмятежно откликнулась я, взглядом находя Томми.

Поскольку ребята были младше десяти лет, они зимой занимались в магически обработанных костюмах, которые хорошо удерживали тепло. Длинные рукава и перчатки скрывали от меня руки, но бланш в пол-лица был прекрасно виден. Спортплощадку расположили близко ко входу, спасибо основателю интерната за любовь к пусканию пыли в глаза.

И, наверное, я бы предположила, что имел место неудачный раунд в кулачном бое, но, во-первых, у третьего года никакого боя еще нет. Во-вторых, размер синяка все же великоват для детской руки. Разумеется, в интернатах не стеснялись использовать как воспитательную меру тумаки и подзатыльники, но намного чаще воспитанники получали такие травмы от своих.

- Ева! - Томми тоже меня разглядел и нарушил дисциплину, побежал ко мне.

Директор явно не был доволен все этой ситуацией, но почему-то не стал ее останавливать. Я присела на корточки, чтобы быть наравне с мальчиком.

- Ты пришла ко мне?

- Я пришла по другому делу, но очень рада тебя видеть, - я ненавязчиво коснулась обоих предплечий и плеч под видом ласковых объятий, правую ручку отдернул, - дома все хорошо?

- Как обычно, - сразу поскучнел мальчишка.

- Что вообще происходит? - раздалось над нашими головами.

- Мальчик приехал из дома с украшением? - я поднялась, потрепав вихрастую голову.

- Не ваше дело, - мне показалось, резче, чем хотел, отговорился мужчина.

- Мое, - надавила на него магией, и сама удивилась, когда получилось. Да еще и так привычно, будто никаких проблем с резервом и каналами не было.

- Да, его привезла мать уже в таком виде, - безэмоционально ответили мне. Нет, не стыдно.

- Томми, беги заниматься, - развернула я мальчишку обратно к своим, подмигнув предварительно. Он послушно пошел, но все время оглядывался, как будто ждал чего-то еще.

- Так я могу поговорить с ребятами? - сверкнула я артефактным жетоном консультанта внутренней полиции.