Мострал. Место действия Керомат

Анна Елизарова

Мострал. Место действия Керомат

Пролог

«Во время утреннего выступления его величества Дотона седьмого в Орвенаре произошло покушение на королевскую семью. Усилиями королевских гончих, никто из членов королевской семьи не пострадал значительно. Преступники задержаны, расследование ведут гончие совместно с военной полицией.»

Ниже - развернутый артефактный снимок разгромленного крыльца королевского дворца, с моей переломанной фигурой на нем. Даже сразу не заметишь, если не знаешь, что и где искать.

Я отлично сделала свою работу, его, тогда, высочество Бернард, можно сказать, не пострадал. Сломанная рука - сущая мелочь, по сравнению с тем проклятьем, которое предлагалось нападающими.

Расследование потом показало, что это очередные недовольные режимом подданные, в этот раз - некроманты. Идиоты, что сказать. Почему-то противники действующих в Керомате порядков упорно считают, что особое положение армии - следствие королевской воли. Возможно, дело в том, что я стояла за спиной наследника престола с тринадцати лет, но я точно видела: вообще наличие у нас хоть какой-то королевской власти - рудимент, на взгляд генералитета. Только тот факт, что все члены королевской семьи в обязательном порядке проходят военную подготовку, да еще в нескольких разнонаправленных подразделениях, не давал генералитету формального повода поднять вопрос об избыточности королевского аппарата и его обеспечения.

Стабильно раз в год находятся какие-то «оппозиционеры», которые пытаются обезглавить королевство. Обычно, под эгидой ослабления давления армии на верноподданных. Не понимают, что, если не будет дотоновской фамилии на троне, лучше не станет.

Вырезку из «Новостей Орвенара» я бережно храню, как и все статьи о себе. Пока была действующей гончей, из тщеславия. Упоминания в прессе, разросшейся по континенту как плющ или паутина, здорово тешили мое самолюбие. Ну, а после… надо было иногда вспоминать, как я была хороша, пока в жизни еще был смысл.

Глава 1 Как всегда

Я вышла из квартиры, подъезда и пересекла улицу. Как всегда - в бар. Там меня встретил привычный гомон, мое любимое место сохранено за мной. Даже по нечетным дням, когда меня тут не бывает. Просматриваются все входы и выходы, видно почти весь зал и слепое пятно для следящего артефакта над кассой.

- Как всегда, а Ева? - приветливо спросил бармен, Грег.

- Двойной скотч с холодным камнем, - кивнула ему, - жалость к себе я добавлю в этот коктейль сама, ты вечно не докладываешь.

Ну да, шутка заезженная, но сегодня мне было лень изобретать что-то новое. Бессмертная классика - тоже неплохо.

- Мы успели запереживать, что ты начала новую трезвую жизнь, - хмыкнул он, протягивая мне требуемое на салфетке.

- Двадцать девятое и первое - два нечетных подряд, - пожала плечами, - всего лишь календарь.

Тогда, формально, я не пью большую часть года и у меня нет повода обращаться за помощью с зависимостью, да.

- Это вы?! - придушенно выдал посетитель из непостоянных справа от меня, вместо того, чтобы сделать заказ.

- Нет, просто мы обе лысые - из-за этого похожи, - привычно ответила прохожему, - заказывайте, выпьете за ее здоровье.

Пару раз, когда только нашла это место, имела неосторожность ответить правду, мол, да - я. И на следующий же день бар оказался забит желающими поглазеть на легенду века - королевскую гончую на пенсии. Обычно, никто из наших до такого статуса не доживает.

Прошло уже три года с «выхода» на эту самую пенсию, волосы так и не отросли, магия продолжает не слушаться. Нет бы, выгореть к вортовой матери, как положено всем приличным магам-героям, так связь с его, тогда, высочеством этого не допустила. Медвежья услуга, прямо скажем.

Периодически ко мне подкатывали с недвусмысленными намерениями на совместную ночь, я отшивала. Особо настойчивых приходилось заламывать и вышвыривать из бара под ненатуральное негодование Грега.

Со Стивом, местным вышибалой, у нас был вежливый нейтралитет: иногда я помогала разгонять особо масштабные потасовки, за это он не вмешивался, если у меня был плохой день или просто чесались кулаки и было о кого их почесать.

Завсегдатаи, типа меня, иногда предлагали ту же совместную ночь «для здоровья». Много они понимают! Мне теперь для здоровья положены визиты в Иреос в клинику Лаора дважды в неделю, ради которых мне даже открывали частный переход за королевский счет. И поход к терапевтке каждую среду, чтобы разговаривать. За три года мы не особенно сдвинулись, но это не ее вина. Я не хочу.

Шансов выздороветь у меня, можно сказать, нет. По крайней мере, вернуться в гончие не выйдет, а что еще я в этой жизни умею? Ничего. Я создана, чтобы быть опорой его высочества, прошла ради этого пугающую эту самую терапевтку школу. Не то, чтобы это было моей детской мечтой, но у сироты в Керомате не так много вариантов. Ты или попадаешь в элитную охрану, или приютская жизнь, или догниваешь где-то в канаве. Кто мои родители - неизвестно, подкинули меня на второй день после рождения сразу под двери интерната, где готовили лучшую в мире охрану.

Мне повезло, в каком-то смысле - с разницей в день подкинули моего «брата», с которым мы по времени рождения идеально подходили для работы на королевскую семью. Ее величество лично осмотрела нас и одобрила для своего, еще на тот момент, не рожденного, сына. Что-то она в нас увидела.

Так возобновилась специальная программа подготовки, которую запускают только для телохранителей королевских особ. Мы с Адамом готовились для ведущей пары защитников, кроме нас было еще две пары - мальчишки и девчонки, такие же «братья с сестрами», как мы.

И после той, не допущенной мной, трагедии меня заменила женщина из пары, рядом с Адамом встал ее брат и теперь у моего короля было аж три опоры. А я, увечная, осталась у обочины.

Поначалу, пока шла активная реабилитация от проклятья, спасала привычка к дисциплине: тренировки, попытки взять под контроль взбунтовавшийся резерв, ежедневные процедуры. Спасало. А потом реабилитация закончилась, в Иреосе велели дважды в неделю прибывать на физиотерапию, я осталась наедине с жизнью.

С никчемной, не нужной мне самой, жизнью. Спать сутками мне надоело на второй день, так что я начала бесцельно шататься по Орвенару. И нашла это место.

Последняя гончая, дожившая до пенсии, была почти сто лет назад. Тоже женщина, она пережила своего короля, прожившего долгую жизнь. И уехала куда-то в село, к неспешной аграрной цикличности. При силах и знаниях, не то, что я.

- Опять думаешь о беспросветности жизни? - ворвался в мои мысли Грег.

- Скорее о том, что не всякая жизнь беспросветна, - протянула я, - мне это третий год по средам рассказывают очень уверенным голосом.

- То есть количество переросло в качество, и ты начала в это верить? Дальше начнешь искать свой смысл?

- Разве он не должен был за это время хотя бы наметиться?

Мужчину отвлекли, я осталась со своим скотчем.

Завтра ехать в центр реабилитации на очередной сеанс психотерапии, надо бы сегодня остаться в сознании. В углу над стойкой копошились какие-то парни в спецовках, прикручивая к стене какой-то новый, недавно принятый как допустимый, артефакт - здоровенный ящик с квадратным экраном и монструозной системой управления. Видимо, я смотрела слишком пристально - как только Грег отошел, мой взгляд заметили и почему-то ускорились.

Ладно, здоровенная лысая баба может кого угодно напугать. Вот чем-чем, а дефицитом в росте и размерах я не страдаю, не отнять.

В груди шелохнулся источник, намекая на то, что магически я тоже одарена. Нечего, кто не слушается, тот не учитывается. Это одна из самых странных перемен, которые я осознала только спустя год. Теперь магический источник ощущается мной отдельно от меня, а спазм магических каналов - мой постоянный спутник. Как будто он тоже считает, что должен был выгореть и теперь не знает ни как обратно прирасти, ни как окончательно меня покинуть. Как магический источник человека может что-то там знать? Понятия не имею.

Мне обновили скотч и поставили рядом блюдце с солеными орешками. Любой знакомый гном переплевался бы, конечно, но дурень-Грег никак не запомнит, что гномий горный скотч пьют или с мясом, или с горьким шоколадом.

- Что за штука? - я кивнула на ящик, когда Грег вернулся.

- В Керомате разрешили артефакты вещания, теперь у нас тоже будет теле-пресса и свой королевский канал. Неужели не слышала?

- Я два года и одиннадцать месяцев газет не читала, о чем ты? - хмыкнула я.

- Радуйся, что я люблю тебя, Ева, и не издеваюсь над тобой, - в тон ответил Грег.

Спустя несколько часов я приползла домой. Собирая плечами все косяки, не раздеваясь, рухнула спать, чтобы утром проснуться с гудящей головой, мерзким привкусом во рту и пустыней в глазах.

Душ убрал ощущение ватного затекшего тела, ядреная мятная паста - привкус, а горячий кофе - гул в голове. Когда-то в прошлой жизни единственное, что мне было позволено в качестве послабления, - кофе с карамелью. В этой жизни я почти не чувствовала сладкого вкуса, так что никакого смысла в карамели не было. Сироп в шкафу давно засахарился.

- Ты же в курсе, что депрессия плохо преодолевается на депрессантах? - оценив мой помятый вид, вместо приветствия, спросила терапевтка.

Я находила эту ее склонность к феминизации своей работы забавной и немного наивной. В Керомате лет тридцать назад вдруг подняли голову женщины. Все разом заговорили о том, что женщина с большей частью работы справится намного лучше любого мужчины, что заставлять их сидеть дома и хранить очаг, который прекрасно могли бы хранить мужчины, - неразумно и оскорбительно. Конечно, встречалось полно разных крайностей, но своего они добились: Дотон седьмой в самом начале своего правления не только подхватил новый мейнстрим, но и поддержал его.

Женщинам разрешили проходить военную подготовку, позже появились критерии для обязательного прохождения женщинами этой подготовки. Потом их стали допускать до разных работ, которые раньше ни у одной женщины не было шанса в Керомате получить. Женское движение осмелело и заговорило о невидимом труде, который остался исключительно в их руках - забота о детях, иногда целом выводке, доме и быте. Тут понимание было найдено, но только среди верноподданных. Генералитет посчитал королевскую инициативу глупостью, а самих женщин - пустоголовыми мечтательницами, тогда они ушли в глухую оборону.

И стали феминизировать свою работу. Это, конечно, личный выбор каждой, но моя врач, например, предпочитала, чтобы ее называли терапевткой. Я не возражала.

Бернард поддерживал идею уравнивания мужчин и женщин в правах, вместе с ним и я. Например, довел до конца мысль, которую когда-то начал его отец: ввел обязательное однополое обслуживание в экстренных ситуациях. То есть меня после проклятья в Орвенаре лечили только женщины, сначала физически, а теперь вот - ментально.

Наверное, если бы в Керомате не сохранялось до сих пор военное положение, с самой последней войны богов, ситуация бы не возникла. В других королевствах никогда не было никакого межполового противостояния - все могли все, только у нас есть эта дурацкая историческая данность - мужчины воюют, женщины составляют надежный тыл.

- В курсе, - буркнула я, разваливаясь в кресле, - но депрессанты, как ты говоришь, хотя бы вид делают, что хотят помочь.

- Ты сама отказалась и от артефакта настроения, и от препаратов.

- Или справлюсь, или со скалы прыгну, - кивнула я. Не прыгну, я клялась. Придется как-то справляться.

- Как прошла неделя? - после паузы спросила она.

- Как обычно.

- Ты пила скотч и кофе, я поняла, - покивала женщина, - полагаю, сходила в Иреос на физиотерапию…

- Мне правда особо нечего рассказать. Ночами кошмары, днями бесцельное существование, - я помолчала, - в баре подключают теле-артефакт. Говорят, будем остальной Солнечный край догонять, - пожала плечами.

- Алкоголь снова перестал глушить кошмары?

- Я их не запоминаю, если ты об этом, - равнодушно пожала плечами, - это лучше, чем смотреть на бесконечную гибель Бернарда.

- Сегодня нечетный день, - она перевела тему, - какие планы после сеанса?

- Пешком домой пойду, какие могут быть планы.

Мы распрощались довольно скоро - обсуждать было нечего. Неделя не была настолько плохой, чтобы я могла что-то из себя выдавить. Так наши сеансы проходят чаще всего.

Я вышла в зимний солнечный день. Глаза слепило, с гор опять несло снег. Я шла по городу, поглядывая по сторонам - привычка. Прикрывать некого, но все же.

Надсадный кашель прервал тишину в голове. И я уже прошла мимо, но развернулась. Что-то не то. Резерв заволновался, ощущение премерзкое. Да, мороз в последнюю неделю стоял более, чем крепкий - даже привычные к суровым зимам орвенарцы кутались в теплые шубы и передвигались по улице бегом. Мой организм почти не зависел от температуры воздуха, но слух и источник что-то такое уловили, мимо чего я не могла пройти.

Вернулась к месту, где слышала кашель отчетливее всего. Присмотрелась - сугроб, в его основе куча коробок. Кашель откуда-то из-под них.

Ногами распинала снег, сдвинула картон и мысленно ругнулась. Под слоем всего этого крупно дрожал пес. Морда седая, уши прижаты к голове, над носом характерная красная кайма переохлаждения.

- И что делать будем? - задумчиво спросила я пса.

- Если вы вернете на место картон, у меня будет больше шансов не замерзнуть, - простучал зубами пес.

- Еще и разумный, - констатировала я, - отставить замерзание, - и потащила с себя дубленку, - да, женская и с мехом, зато магически утепленная, причем по технике старой школы.

- Баснословно дорогой подарок, - попытался откреститься он.

- А с чего вы взяли, что это подарок? - я настойчиво тряхнула курткой, - надеваем, пока в ней еще есть мое тепло и идем со мной.

- Куда?

- Ко мне. Я на королевском пенсионе, у меня есть лишняя комната. Согреетесь, поедите, а там подумаем.

- Вот так запросто пустите к себе какого-то шелудивого пса? - усомнился он, со стоном натягивая на себя мою дубленку. Рукава оказались длинны безбожно, но новый знакомец уверенно поднялся на задние лапы и сделал ко мне шаг.

- Поверьте, вы не способны нанести мне какого-то вреда без угрозы для себя. Одарены?

- Весьма скромно.

- Вот если это «скромно» хотите сохранить, при мне лучше магией не пользоваться. Со мной почти любой разумный поймает резонанс. Или вы старой формации и не верите в резонанс?

- Отчего, вполне верю. Я был в составе ученых от Керомата и внес посильную лепту в то, чтобы доказать - возможность резонанса между резервами есть.

- Вот это да! - картинно удивилась я, но внутри впервые за годы пошевелилось что-то кроме усталости. Это не любопытство, но что-то очень и очень похожее. - Мое имя - Ева.

- Та самая? - повел носом он, я кивнула, - зовите меня Сэр, - и на мое удивление глухо проговорил, - Керомат предпочел забыть мое имя, я не хочу рисковать и называть его вслух.

Мы пошли ко мне.

Пес доставал мне на задних лапах макушкой до бедра, был белошерстен. Нос с характерной горбинкой - был бы обычным, решила бы, что соренар-булль. Удивительная гладкошерстная порода, способная выживать в горах. Видимо, на разумных стариков это свойство не распространяется.

По дороге зашли в пиццерию: «Ветчина и маслины, Ева?», потом в кофейню: «Черный без всего, Ева?» - на Сэра никто внимания не обращал.

Я не сразу это поняла, но на нем был отвод глаз - заметила темные линии на груди и передних лапах. Видимо, под шерстью татуировка с заклинанием. Вот почему магия в груди нехорошо колыхалась: ей приходилось взаимодействовать с чужой, которая должна была прятать носителя.

В квартире нас встретил привычный бардак. Пока шли, мой новый знакомец немного отогрелся и заходил ко мне уже вполне любопытный. Нос аккуратно дергался, одно ухо поднялось, как только я закрыла за нами дверь.

Никакой защиты на квартире не было - моя нестабильная магия уничтожала любую защиту, даже старой школы. Да и кто в своем уме сунется к гончей, пусть и не у дел?

- Миленько, - оценил на кухне Сэр, - не любите уборку?

- Не люблю жизнь, - буркнула я.

- Это зря, - он взял кусок пиццы и задумчиво на него уставился, - можете попробовать - сильно маслины соленые?

Я попробовала и мотнула головой - мне не сильно. Он осторожно подцепил кусочек и самым кончиком языка лизнул. Почмокал немного и принялся когтем счищать маслины с куска.

- Вы бы сказали, я бы что-то другое взяла. Или половину без продуктов, которые вам нельзя, попросила бы.

- Пока мы не знаем, как долго я тут пробуду, я постараюсь не вмешиваться в привычный вам ритм, Ева, - с набитым ртом прочавкал он. А как только проглотил кусок, сразу закашлялся.

Я ругнулась и полезла за аптечкой. Должна же в квартире на королевском пенсионе она быть?

- Не трудитесь, мне не подходят человеческие лекарства, - хрипло сообщил он, пока я судорожно искала заветную коробку с крестом.

- Совсем никакие?

- Некоторые меня могут вообще убить. Еда, тепло и сон мне помогут, не волнуйтесь так.

- Да вы себя не слышали, - растерянно отозвалась я.

- Отчего же, слышал, - хмыкнул он, - можно теплой воды?

- Конечно, - все еще растерянная я повернулась к плите, глядя на рычаги и вентили, которые не трогала ни разу за все годы жизни в этой квартире.

- У вас отдельный чайник-артефакт, - прямо под рукой раздалось.

Он подтащил табурет, на котором до этого сидел, немного неловко влез на него и открыл чайник, который на плиты стоял. Молча протянул мне открытый сосуд, я наполнила его из крана, вернула псу. Сэр закрыл его крышку до щелчка и поставил на платформу с красными кругами на ней, тоже до щелчка. Минуты не прошло - зашумела вода, а на боку появились цифры температуры.

- Не пейте сырую, - предупредил меня он и налил себе воды температуры тридцать девять градусов, - нам можно, вам - опасно.

- Умоляю, меня некроманты не смогли убить, - отмахнулась я.

- А кто говорит про смерть? - хмыкнул он, - но кому понравится несварение?

Я показала свободную комнату. За толстый слой пыли в ней было не то, чтобы стыдно, но… неловко. Хотелось, чтобы Сэр смог просто вымыться и лечь в постель.

- Не переживайте, Ева, - он тронул мою икру лапой, - вспомните, где вы меня нашли. Справимся.

И я поверила. Не знаю почему, но его это «справимся» засело в сознании как что-то непоколебимое. Не знаю, с чем, но справимся.

Уже совсем в ночи приняла душ, задумчиво посмотрела на себя в зеркало, разглядывая высокий из-за лысой головы лоб, синие глаза и пухлые сухие губы, и ушла спать. В нечетные дни засыпать страшнее, чем в четные.

Впервые за три года, в эту ночь я спала без сновидений.

Проснулась не в шесть утра, как обычно, а ближе к десяти. Выспавшейся. Сама себе не веря, боялась открывать глаза - ощущения даже не забытые, а незнакомые.

Сознание не пыталось уничтожить меня этой ночью, поразительно!

- Рад, что ты выспалась, - пробурчало со стороны ног, - моя очередь. Выметайся.

Пока пила кофе, посмотрела по артефактам наблюдения: вот я мечусь от кошмара, по времени - минут через десять, после того, как легла, вот, с самым мрачным видом, и волоча за собой, непонятно как, очищенный плед с кровати в гостевой комнате, в коридор вышел Сэр, прошел ко мне в комнату, там посмотрел в артефакт, потом на меня и, тяжело вздохнув прямо всем псом, полез ко мне на кровать. Улегся в свободном углу в ногах, укрылся пледом и через пару минут я перестала метаться.

Это как так? Ни одного нового клейма на руках или ногах, проверять корпус необходимости не было - кожу бы жгло. Что поменялось, очевидно. Но как это возможно?

Каждую ночь на моей коже снова и снова проявлялись клейма от проклятья школы смерти. Это плата за жизнь, ее нельзя не заплатить. Мой резерв не может переработать чужое проклятье, поэтому все те мучительные перспективы, которые предназначали Бернарду выводит в материальный план в виде клейм. К ежедневной пытке я привыкла очень быстро. Значит ли это, что мои клейма теперь на сонном Сэре?

Вообще, клейма или стигмы - крайне редкий побочный эффект некромантских проклятий. И если бы у меня не было действующей магической связи с наследником престола, скорее всего, обошлось бы без этого. Врачи в Лаора пытались объяснить, но дальше того, что «резерв потерял синхронизацию с магическим фоном» мы не продвинулись. Я хоть и обладательница вполне приличного резерва и, соответственно, насыщенности, на магию предпочитала не полагаться полностью. Физика надежнее. Хоть в устранении разумных, хоть в их убеждении.

Это делало «наказание» клеймами еще более тяжелым для меня: я толком не понимала, что именно не так, и как это исправить. Но каждую ночь, когда сознание выдавало положенную порцию кошмаров, магия оставляла на коже болезненные клейма не справившейся гончей. Потерявшей объект, которому выступала опорой. Где-то к середине дня, как правило, магия или кто еще доносила до моего искалеченного источника реальность: объект жив и здоров, даже связь не оборвалась между нами до конца и очередные белые шрамы стремительно слабели и покидали мою кожу.

И теперь, когда ночью я не видела кошмаров, а наутро на коже не оказалось ни одного клейма, чувствовала себя донельзя странно. Не сказать, глупо.

Потому что плана на случай, если не понадобится мелко дышать, пережидая опустошающую боль внутри, а к обеду на дрожащих ногах ползти в душ, чтобы там попытаться сварить себя заживо в надежде, что горячая вода расслабит спазмированные мышцы, у меня попросту не было. Что делать-то?

В бар явно рано, неожиданный гость спит, и, видимо, проспит большую часть дня. Слоняться по городу, когда не надо уйти от своих мыслей и ощущения никчемности, казалось странным. Да мне даже газет не доставляли, я отказалась от всех подписок!

Задумчиво посмотрела на пустой холодильный артефакт - пару пива за еду считать нельзя, и поднялась. Последний раз я сама готовила года четыре назад, если не больше. Это был праздничный ужин для Бернарда и Адама - мы тогда сумели справиться с недовольством генералитета по поводу очередной спорной женской инициативы.

И не то, чтобы одна спокойная ночь как-то вернула мне желание жить, но отблагодарить Сэра определенно хотелось. После долгих месяцев серой усталости от того, что я жива, благодарность к разумному псу ощущалась искрящейся. Чуть-чуть пощипывающей что ли.

Так что я довольно бодро на этих эмоциях вышла из дома и растерялась. Где можно купить не готовую пиццу, а продукты сообразила не сразу. Что и не удивительно, если я там не была ни разу.

Розничная торговля в Керомате была чуть ли не единственной областью, в которой генералитету не удалось отхватить первую скрипку. Историческая данность. Когда военный аппарат Керомата формировался и захватывал все больше и больше сфер жизни, вольные торговцы организовали настолько масштабное сопротивление, что оно вошло в историю как «бунт торгашей». В итоге, военные тех времен не просто сдались, а подписали хартию о торговых свободах - широкий комплект документов, утверждающий полномочия как отдельных продавцов, так и их объединения. Прошло уже страшно думать сколько веков, хартия не просто не прекратила существование, но и на любую попытку хоть как-то задеть интересы торгового сословия немедленно ощетинивались. Ежегодно гремело одно разбирательство за другим.

Грег был самым азартным наблюдателем и относил себя к продавцам хорошего настроения и дешевой версии психотерапии, так что тут я была в курсе. В прошлом году пытались напасть на агрономов, которые сотрудничали с продавцами их продукции - попытались поднять долю урожая, которая положена на нужды армии.

Тут надо понимать, что Керомат расположен, по сути, в горах. У нас довольно резкий перепад между летней жарой и зимними морозами, но, главное, у нас нет места для зерновых культур и все зерно - ввозное. На моих глазах пятнадцать лет назад его величество Дотон умудрился провести большой аграрный форум, которым прикрыл переговоры - позволить себе ежегодно закупать столько зерна, сколько надо армии и остальным мы не могли. Было несколько неурожайных лет, усилилась миграция из страны, затягивать пояса было уже не на чем. И отец моего короля сумел договориться на бартер: у нас довольно неплохо в некоторых регионах растет рис, фасоль, есть отличные виноградники, ягоды и плодовые деревья, мясо и шерсть, в конце концов. Баранина - наша национальная гордость, у нас даже на гербе боевой баран. Понятно, что для соседей проще было бы обменивать свои товары на деньги, но нам пошли навстречу. Я до сих пор думаю, что, желая поддержать корону в противостоянии с армией.