Последний воин

— Окей, ковбой. Удачи, — бросил он на прощание.

А про себя добавил: «Надеюсь, ты сдохнешь, ублюдок».

Вертолет снизил высоту, позволяя Крису спрыгнуть на землю в высокую траву. За спиной остались гул винтов и полные ненависти взгляды летчиков и ликвидаторов.

Датчики, тепловизоры и сенсоры ожили, хлынув в мозг потоком сигналов на движение, шум и тепло. В сознании идеального убийцы джунгли мгновенно превратились в кибернетический хаос.

— Поработайте над этим! — прошипел Крис в эфир. — Слишком много ненужной информации засоряет мое сознание. И датчики эти сильно отвлекают.

Ему не ответили. Информация фиксировалась, но никаких советов и комментариев по обратной связи не передавалось. На главном тестовом задании испытуемый должен принимать решения самостоятельно.

Вот и лагерь: деревянные домики и строения с кровлей из пальмовых листьев — все построено на скорую руку, выглядит небрежно и аскетично. Двое дозорных с карабинами наперевес охраняли покой боевых товарищей.

Незваный гость прицелился и начал стрелять. Первый глухой хлопок — пуля вошла точно в голову. Второй — пуля задела по касательной, но тут же последовал еще один выстрел — точно в лицо.

Подобравшись ближе, Крис занял удобную позицию и застыл в ожидании.

Из домика вышел босоногий юноша с лепешкой в руке. Невооруженный. Хлопок. Парень рухнул лицом вниз. Эволби с удовольствием наблюдал, как кровь из раны в голове смешивается с грязью и дождевыми струями — джунгли накрыло тропическим ливнем.

Дверь снова отворилась. Появившийся на пороге мужчина изумленно разглядывал своего товарища, лежащего в луже крови. Хлопок. Тело опрокинулось внутрь лачуги, из которой тут же раздались крики.

Идеальный убийца, довольно ухмыляясь, открутил глушитель с винтовки, дабы насладиться кровавым шоу в полной мере.

Лагерь в одно мгновение охватил хаос. Вооруженные бойцы метались в разные стороны, беспорядочно палили по кустам и погибали один за другим, сраженные меткими выстрелами.

Последние трое укрылись за контейнером. Крис бросил гранату. Взрыв разорвал одного бойца, двоих посекло осколками. Один из раненых истошно кричал, схватившись за обрубок руки. Убийца неторопливо подошел, достал нож. Лезвие чиркнуло по горлу, оставив за собой кровавый шлейф.

Счастливый Эволби упоенно следил за агонией жертвы. Эта конченая сука Дженни была права! Результат превзошел все ожидания!

Второй раненый обеими руками сжимал окровавленный живот, из последних сил цепляясь за жизнь. Крис перевернул его на спину и заглянул в глаза - в них застыла боль, смешанная с отчаянием.

— Дьябло… дьябло… — прохрипел мужчина.

— Да, амиго, я для тебя и «дьябло», и сам Господь Бог!

Крис вонзил нож в область печени и принялся методично прокручивать лезвие, погружая жертву в мучительную агонию.

— Дьябло, — с ухмылкой произнес он.

Неожиданно датчики на спине зафиксировали движение. Кто-то выскочил из лачуги и бросился бежать в сторону зарослей. Идеальный убийца мгновенного выхватил винтовку и дважды выстрелил, сразив беглеца.

Подойдя к новой жертве, Крис с удивлением увидел перед собой девушку лет шестнадцати. В руках она сжимала младенца и умоляла пощадить дитя:

— Синьор! Пор фавор! Ниньо! Ниньо!

— Прости, сеньорита, — язвительно произнес Крис. — Но у меня приказ.

Дулом винтовки отвел материнскую руку в сторону и наставил ствол на крошечную голову беззащитного создания.

— Ставлю десять песо, что лопнет как арбуз.

В мертвой тишине раздался выстрел, за которым последовал душераздирающий крик матери.

Опытный образец проекта «Идеальный убийца» успешно справился с последним испытанием.

Глава 7. Ищейка. Идущий по следу

Тим Роулс — искушенный детектив, один из лучших в своем деле.

Внешность заурядная: средний рост, острые черты лица, глубокие карие глаза, короткие светлые волосы. Но за непримечательной оболочкой скрывались блестящий ум, талант и несгибаемая решимость.

Служба в тайной организации давала массу привилегий: доступ к самым современным технологиям; открытые границы всех стран мира и возможность ввозить в них все, что вздумается; нет нужды отчитываться перед правительством. Бонусом — полный иммунитет от контроля и проверок со стороны ФБР, ЦРУ и полиции.

Еще во времена учебы в Стэнфорде преподаватели разглядели в юноше незаурядные способности и огромный потенциал. Тим с лихвой оправдал ожидания: за три года работы в полиции Иллинойса стал лучшим сыщиком страны.

Когда к нему явился таинственный незнакомец и предложил двести тысяч долларов в год, служебную квартиру, оплачиваемый отпуск и внушительный соцпакет, Роулс не удивился.

Теперь его маршруты частенько пролегали далеко за пределами США. В международных командировках опытный следопыт выслеживал тех, кто растворился в океане людских масс.

Новый вызов — Кабо-де-Эсперанса, маленький мексиканский городок, пропахший запустением. Ветхие дома, старенькие пикапы и вывески, выцветшие под палящим солнцем. Среди местных редко встретишь молодежь.

Тиму не нравилось это место. Здесь не говорили на английском, не любили американцев, да и сам он предпочитал работать в Штатах, где все понятно и привычно.

Поступила информация, что в окрестностях города скрывается Мигель, один из участников нашумевшей чикагской перестрелки. Детектив знал, что местные будут молчать: из-за неприязни к американцам, страха перед картелями и полицией, перед гневом соседей. Но долг службы превыше всего. Его талант — дотошно анализировать любую поступающую информацию. Чутье и постоянный поиск рано или поздно приведут следопыта к цели. Ни одному преступнику не удалось скрыться от Тима Роулса.

Спустя семнадцать дней усердной работы удалось выйти на след беглеца.

В ожидании группы ликвидаторов Тим завтракал в пустом ресторане отеля. На столе — привычный завтрак, который он механически жевал, сосредоточенно просматривая свои записи.

К столу подошел Эндрю Карсэл — глава отряда ликвидаторов. Высокий, широкоплечий, с хищным взглядом человека, для которого чужая жизнь стоит ровно столько, сколько отдано за нее приказом.

— Привет, ищейка, — бросил головорез, усаживаясь напротив.

— Ну здравствуй, приятель. Как твои дела?

— Какие могут быть дела в этой дыре? Пыль, жара, вонь от мусора повсюду. Ужасное место.

Тим кивнул:

— Мне тоже не особо нравится.

— А кому оно может нравиться? Мне сказали, ты на финальной стадии. Вот я и приехал.

— Все верно, господин ликвидатор, — ухмыльнулся Тим. — Нашел его в деревушке, километрах в пяти к югу отсюда.

— Молодец, Тимми, хороший мальчик. Куплю тебе хэппи-мил.

— Спасибо, папочка.

Манера общения Карсэла требовала от собеседника выдержки и терпения.

— Ты славно потрудился, ботаник.

— Не самое сложное расследование, господин хулиган.

— А какое было самым сложным? — Эндрю прищурился, наклонившись ближе к собеседнику.

— Россия. Подробности не скажу, извини.

Эндрю откинулся на спинку стула.

— Да плевать на подробности. Россия, говоришь? Ну и как тебе обитель упоротых коммунистов?

— Сложная страна. Москва, где я провел почти все время, — огромный мегаполис. Еда непривычная, люди закрытые, но довольно гостеприимные.

— Гостеприимные? Это русские-то? Они в Америке вечно хмурые и недовольные ходят. Ты ничего не путаешь?

Тим усмехнулся:

— Никак нет. Да, они не улыбаются тебе при встрече, но если подружиться, стараются угодить и помочь. Местные ищейки, понятное дело, были крайне недовольны моим приездом и всячески мне мешали.

— Еще бы.

— Но меня удивил Влад — их главный ликвидатор. Он здорово помогал в делах, а в свободное время показывал Москву. Познакомил с семьей, водил в театры, на оперу и в музеи.

— Скукотища. Что-нибудь интересное было?

— Тебе бы запомнился поход в баню. Он позвал друзей, мы здорово провели там время. Парились, пили пиво, ели раков и креветок. А под конец он вызвал проституток — и стало еще веселее.

Эндрю с громким смехом ударил кулаком по столу:

— Вот это парень! Я бы с таким точно подружился.

— Да, славный малый. Коммуникабельный, надежный и в работе абсолютно безжалостный. У них без бюрократии: нашли подозреваемого — сразу к пыткам.

— Рай, а не работа, — вздохнул Эндрю. — У нас, конечно, не Европа, но эти вечные согласования операций с местными властями здорово утомляют и мешают действовать оперативно. Сколько ублюдков упускаем, пока гребаный мэр очередного гребаного городка соизволит предупредить свои службы, что мы будем работать в их районе!

Тим кивнул, оставив пометку в блокноте.

— В России такого нет. Случайные жертвы не повлекут никакой ответственности или разбирательств. Главное — результат.

— Идеально. Все больше начинаю любить эту страну, — мечтательно произнёс головорез.

— Ты меня извини, мистер Карсэл. Я, пожалуй, пойду в свой номер, нужно собрать вещи. Координатор скинет тебе контакты проводника и всю необходимую информацию. Удачи.

— И тебе удачи, ищейка.

Эндрю крепко сжал ладонь Тима и, нагло ухмыляясь, некоторое время не отпускал. Тим аккуратно высвободил руку и направился к себе в номер.

Позвонил водитель и предупредил, что приедет через три часа.

Тим устроился в кресле, думая о Владе. Русский ликвидатор стал ему хорошим другом. Они здорово проводили время, часто шутили, смеялись и делились историями из жизни. Эти воспоминания казались особенно теплыми на фоне серых будней мексиканского городка.

Взглянув в окно, ищейка решил немного прогуляться перед отъездом. Ему не помешает слегка отвлечься от работы. В полдень Кабо-де-Эсперанса оживает.

Стоило Тиму выйти из отеля, его мгновенно накрыл местный колорит: яркие вывески местных забегаловок, ароматы еды, рёв моторов. Бредя по улице, он поймал себя на мысли, что скучает по нормальному общению. Заметив компанию местных, весело спорящих за столиком, твердо решил: как только найдёт всех соратников Иэна Мутара, обязательно навестит Влада.

Взял в руки смартфон, нашел нужный контакт и отправил другу селфи с подписью: «Угадай, где это я?»

Глава 8. Карсэл. Любимая работа

В гостиной небольшого домика Мигель ужинал вместе со своей матерью Долорес и племянницей Габриэлой, которая вот уже несколько дней гостила у них. Здесь, вдали от городского шума, время текло неторопливо, без привычной суеты мегаполисов.

— Семья, давайте помолимся, — произнес Мигель.

Взявшись за руки, члены семьи обратились к Господу с просьбой благословить их и щедрые дары Его. Над столом тем временем кружили ароматы кумина, кинзы и жареного перца.

В это самое время Эндрю Карсэл ожидал приезда местного полицейского, который должен был отвезти его к дому беглеца.

Раздался стук в дверь.

— Открыто, — бросил Карсэл, оборачиваясь.

В дверном проеме показался высокий рыжеволосый мужчина в клетчатой рубашке и джинсах.

— Кэп, пора ехать. Машина уже на месте.

Карсэл кивнул:

— Дай мне минуту, Майк

— Окей. Буду ждать внизу.

Мигель отложил приборы и обратился к племяннице:

— Габриэла, как твои дела в школе?

— Спасибо, дядя, хорошо.

— Что интересного можешь рассказать своему необразованному дяде?

— Перед каникулами на истории изучали восстание Спартака.

— Спартак? Знакомое имя, но не могу ничего вспомнить. Расскажи, что за человек такой?

Габриэла на мгновение задумалась.

— Постараюсь коротко. В Древнем Риме, это одна из величайших империй в истории человечества, жил гладиатор Спартак. Он был рабом и должен был сражаться насмерть на аренах вроде современных стадионов. Но Спартак мечтал о свободе. Однажды он вместе с товарищами поднял восстание и освободил других гладиаторов. Вскоре к ним присоединились десятки тысяч рабов, и их армия одержала несколько побед над римскими войсками. Долгое время они держали в страхе могущественную империю, но в конце концов римляне смогли их одолеть. Спартак погиб в бою, а его соратников распяли на крестах вдоль дороги, ведущей в Рим в назидание каждому, кто впредь осмелится бросить вызов империи.

Мигель помолчал.

— Какая интересная и печальная история… Спасибо.

— Про него даже фильмы и сериалы снимали, дядя Мигель, — добавила Габриэла.

— Обязательно посмотрю! — с интересом произнес Мигель.

— И где этот ублюдок? Сколько можно ждать?! — взорвался Эндрю, метнув гневный взгляд в сторону дороги. Пальцы нервно постукивали по рукояти пистолета.

— Синьор Карсэл, успокойтесь, — пытался разрядить обстановку полицейский Родриго, приставленный как переводчик и помощник. — Хуан скоро придет.

— Скоро?! Он сорвет мне всю операцию, — прошипел Эндрю. — Если из-за этого идиота я провалю задание, лично отправлю его к праотцам!

В этот момент из темноты, освещенной лишь редкими фонарями, показался человек.

— Вон он! Я его вижу! — крикнул Майкл.

Эндрю выдохнул сквозь зубы:

— Ну наконец-то.

— Мама, как прошел твой день? — обратился Мигель к Долорес.

Та устало пожала плечами:

— Да как он мог пройти, сынок? Дела, дела... и снова дела. Ни конца, ни края им не видно.

Мигель усмехнулся:

— Ну ты давай тут, не драматизируй при внучке.

— Пусть заранее готовится, чтобы потом не так горько было, — вздохнула Долорес и бережно провела ладонью по локонам Габриэлы.

Мигель не сдержал улыбки:

— Вот любишь ты нагнетать. Не слушай ее, Габриэла, бабуля у нас вечно ворчит. Как охранник Антонио в супермаркете Силантро. Не удивлюсь, если они окажутся братом и сестрой.

В ответ Габриэла прыснула коротким смешком. Долорес тоже не удержалась и от души рассмеялась.

— Еще примерно двести метров прямо. Затем справа увидите их дом, — перевел Родриго слова проводника.

— Я не понимаю, мать твою, ваших метров! — взорвался Майкл на переднем сиденье.

— А я, ублюдок, не понимаю ваши мили, — грубо ответил полицейский.

— Просто скажи, когда будем подъезжать, и хватит спорить, девочки, — прервал их Карсэл.

Отужинав, Габриэла ушла к себе, оставив Мигеля наедине с Долорес.

— Мама, спасибо тебе за ужин. Как всегда вкусно, — поблагодарил Мигель.

— Пожалуйста, сынок.

— Знаешь, я сегодня был у Луиса. Он согласился купить мой пикап по хорошей цене. Не представляешь, как я рад. Месяц был очень неудачный.

— Господь не оставил тебя! Господь всегда рядом. Он слышит нас. Слышит наши молитвы. И помогает в самые трудные минуты.

— И спасает даже в самых отчаянных ситуациях, как было со мной в Чикаго, — добавил Мигель.

— В жуткую историю ты вляпался, сынок. Не стоило слушать того американца.

— Я хотел поступить по совести, — попытался оправдаться мужчина.

— Поступать надо по уму, сынок, — упрекнула мать.

— Ты же знаешь меня, синьора Долорес. Где ум и где — я? — горько усмехнулся Мигель.

Разговор прервал протяжный гудок автомобиля за окном.

— Пойду посмотрю, кто там, — сказал Мигель, бросив взгляд на свою мать. — Наверное, Анхель привез запчасти для пикапа.

— А я пока приберусь на кухне.

Мигель подошел к двери. Из высокой керамической вазы достал пистолет, который прятал там с тех самых пор, как вернулся в этот тихий уголок.

На дороге припарковался черный внедорожник. Задняя дверь распахнулась — вышел крепкий мужчина с коротко стриженными темными волосами, широкоплечий. С переднего пассажирского места поднялся еще один, высокий, рыжеволосый.

— Здравствуй, Мигель, — произнес темноволосый.

— Доброй ночи, незнакомец, — поприветствовал Мигель. — Что привело тебя в эти края?

Мужчина усмехнулся — от улыбки не веяло ни каплей дружелюбия.

— Я приехал, потому что ты себя плохо вел, амиго. Ай-яй-яй…

— На что ты намекаешь?

— Разве я намекаю? Я говорю прямо. Почти год назад вы с дружками устроили в Чикаго небольшую бойню. Погибли люди, Мигель. Ты действительно думал, что сможешь просто сбежать из страны и мы тебя не найдем?

Мигель сдержанно кивнул.

— Давай поговорим об этом где-нибудь в другом месте, — сказал он негромко и осторожно потянулся за оружием.

Но не успели его пальцы коснуться рукояти, как прогремели выстрелы.

Мигель сделал полшага назад и рухнул на землю.

Карсэл подошел ближе и выстрелил еще дважды.

Затем развернулся, сел обратно в машину и коротко бросил:

— Поехали.

Автомобиль тронулся. Обернувшись, ликвидатор увидел, как на крыльцо выбежали женщина и девочка. Послышались крики и плач.

Эндрю улыбнулся. Он обожает свою работу.

Глава 9. Руслан. Призраки прошлого

Тесный кабинет с выцветшими салатовыми стенами, пропитанными духом уныния и безысходности. В углу — простенький стол с компьютером. Доктор равнодушным голосом озвучивает диагноз. Напротив замер пациент. Обычно спокойный и рассудительный, в этот раз он выглядит подавленным: напряженный взгляд, сжатые губы, холодный пот на висках. Пальцы мертвой хваткой впились в край стула. Каждое произнесенное врачом слово било наотмашь.

Привычный мир стремительно угасал. Очертания предметов таяли, сливаясь в бесформенное пятно. В голове одна за одна за другой накатывали волны ужаса и отчаяния, от которых невозможно было укрыться.

Диагноз доносился обрывками:

— Прогрессирующее… тяжелая форма… прогнозы неутешительные…

Руслан не задавал вопросов. Какой в этом смысл?

Будто во сне, с усилием поднялся со стула, механически кивнул и вышел. Дверь тихо захлопнулась за спиной. Лифт плавно донес до первого этажа.

Улица встретила сыростью и холодным дыханием осени. Жизнь, равнодушная, чужая, текла своим чередом: вечно спешащие прохожие, редкий смех, лай собаки… машины гудели и медленно ползли нескончаемым потоком.

Отныне Руслан не является частью этого мира. Его новый путь - страдания и смерть.

— Тридцать три года… вот тебе и пожил, что называется. — промолвил он вслух.

Стабильная, размеренная жизнь дала трещину, обнажив главную проблему одиночества — невозможность разделить боль, обрести утешение. Приемные родители покинули мир живых: отец шесть лет назад, мать — два года спустя. Родственников не осталось. Друзья? Двое близких товарищей переехали за границу. Изредка созванивались, но разговоры все больше напоминали формальный ритуал, лишенный тепла и истинной близости.

Привыкший к одиночеству, Руслан порой находил в нем преимущества. Но случались вечера, когда уютная обитель встречала гнетущей пустотой. И в её вязком безмолвии все отчетливее доносилось эхо щемящей тоски, напоминающее о горькой цене, что платит каждый, кто не смог найти свою вторую половинку.

Обреченный на смерть жадно вдыхал влажный, с примесью топливных паров, воздух. На миг ощутил странное облегчение: холод отрезвлял, возвращал способность дышать полной грудью.

Решил не ехать сразу домой. Не мог. Ему необходимо прогуляться, надышаться, развеять тягостные мысли.

Давненько он не посещал это место. С того памятного события. Парк встретил оградой деревьев с поредевшей листвой. У самого входа молодой музыкант на потертой гитаре исполнял незнакомую мелодию. Голос певца, слегка хрипловатый, но звонкий, сильный, завораживал.

Годы быстро пройдут, жизнь уносит зима,

Блеск прожитых времен не вернуть никогда,

Не вернуть нам ту радость и прекрасные дни,

Не застать нам тот миг, где мы были юны.

Сердце судорожно сжалось — образ из прошлого ворвался внезапным видением. Слезы подступили к глазам, а в памяти ожила давно забытая картина: прекрасная девушка и юноша, без ума влюбленный в нее. История любви, потускневшая под тяжестью лет, вновь вспыхнула с болезненной ясностью.

А ведь помнишь тот вечер, где мы были одни?

Нам с тобою играли морские огни,

Волны нежно плескались под пение звезд,

Ну а мы наслаждались под тенью луны…

Любовь явилась внезапно и наполнила тусклую жизнь яркими красками.

Москва, лето... толпа текла по туннелю нескончаемым потоком. Юноша и девушка прошли в шаге другу от друга, но неведомая сила побудила их разом обернуться.

Диана улыбнулась первой. Руслан ответил — тихо и трепетно. Но не решился подойти.

Судьба подарила второй шанс.

Знойным летним вечером Руслан отдыхал с друзьями в уютном кафе, наполненном смехом и живой музыкой. Один из приятелей кивнул в сторону залитой светом веранды и предложил составить компанию очаровательным незнакомкам, расположившимся за угловым столиком.

И — чудо! Среди них оказалась она. Та самая.

Это знак судьбы!

Поборов внезапную робость, он подошел, присел на свободный стул рядом с Дианой и напомнил о мимолетной встрече.

— А я тебя заметила еще час назад, — засмеялась девушка. — Все ждала, когда подойдешь.

Беседа завязалась легко и непринужденно. Каждая произнесенная Дианой фраза отзывалась в сознании юноши дивной мелодией. Ее мягкий, чарующий голос пьянил, пробуждая в сердце волшебное чувство влюбленности.

Вечер постепенно угасал. Руслан, не желая расставаться, предложил Диане прогуляться. Она улыбнулась и кивнула.

Та ночь была редкой для Москвы — жаркой, безоблачной. Небо освещала полная луна, щедро заливавшая улицы серебром. Они гуляли по парку неспешно, наслаждаясь друг другом, пока вокруг не стало совсем тихо и безлюдно.

Руслан остановился и заглянул Диане в глаза. Она улыбалась — нежно и игриво. Юноша мягко притянул ее к себе. Губы слились в поцелуе.

Мгновение растянулось в вечность, растворив в себе и былое, и грядущее. За нежностью, рожденной поцелуем, пришла сила — необъяснимая, первозданная стихия, стирающая границы и пределы человеческих возможностей.

Руслан отпрянул в ужасе.

— Что это было? — прошептала Диана. В ее взгляде смешались блаженство и изумление.

— Не знаю, — растерянно ответил Руслан.

— Уже поздно… Мне пора домой, — прошептала Диана.

— Я провожу.

Юноша с девушкой неторопливо зашагали к станции метро. По пути к дому снова завязалась душевная беседа — без спешки, с легким смехом и короткими взглядами, которые значили куда больше слов. На прощание Руслан обнял ее и осторожно поцеловал в щеку.

Диана взглянула ему в глаза и нежно улыбнулась:

— До встречи, Руслан.

— Напиши, когда доберешься до квартиры.

— Обязательно.

Домой он плыл сквозь ночь, не замечая ни улиц, ни фонарей, ни прохожих. В сознании звучала только она. Воображение рисовало сказочную картину: они вдвоем, уютный дом, детский смех... В одночасье Диана стала его музой, той единственной, ради которой он готов переписать собственную жизнь.

Но в голову закрались и другие мысли — темные, неведомые прежде. Руслан чувствовал, что прикоснулся к чему-то большему, чем любовь. К силе, способной и вознести, и разрушить.

Ночь прошла без сна. Диана виделась не просто мечтой — знаком судьбы.

Через два дня они встретились вновь. К удивлению Руслана, Диана выглядела отстраненной. Улыбка — вежливая, но пустая. Фразы — короткие, обрывистые, напряженные. Она не смотрела в глаза, не задавала вопросов, избегала прикосновений.

Руслан терялся. Пробовал шутить, вспоминал их первую встречу — тщетно. Его слова скользили мимо, не находя отклика. Где он ошибся? Когда между ними возник этот холод?