Последний воин

Райан Ахани

Последний воин

Райан Ахани

Оглавление

Пролог

Часть I. Лихие надежды

Глава 1. Мутар. Сопротивление

Глава 2. Мутар. Вечеринка

Глава 3. Сэм. Переживания за друзей

Глава 4. Крис. Операция

Часть II. Наказание

Глава 5. Сир. Собрание в Чёрном зале

Глава 6. Крис. Приключение в джунглях

Глава 7. Ищейка. Идущий по следу

Глава 8. Карсэл. Любимая работа

Глава 9. Руслан. Призраки прошлого

Глава 10. Коля и Никита. Знакомство

Глава 11. Роланд. Странные сны

Глава 12. Карсэл. Лучшая жизнь

Глава 13. Сократ. Не время для героев

Часть III. Смерть не ждёт

Глава 14. День первый

Глава 15. Маньяк и Сережа. Взаперти

Глава 16. День второй

Глава 17. Коля и Рита. Соблазн сильнее страха

Глава 18. День третий

Глава 19. Роланд. Путь во тьме

Глава 20. Сир. Римские традиции

Глава 21. День четвертый

Глава 22. Сережа. Родительское горе

Глава 23. День пятый

Глава 24. Николай. Ритуал

Глава 25. День шестой

Глава 26. Ищейка. От судьбы не уйти

Глава 27. Сир. Эхо встречи

Глава 28. День седьмой

Глава 29. Роланд. Перемены

Часть IV. Некуда бежать

Глава 30. Жертвоприношение

Глава 31. Ночной переполох

Глава 32. Николай и Рита. Амбиции

Глава 33. Роланд. Тревожные новости

Глава 34. Зураб. Посетители

Глава 35. Роланд. Страх

Глава 36. Турпал. Снова в бега

Глава 37. Карсэл. Наказание

Глава 38. Руслан. Некуда бежать

Глава 39. Коля и Никита. Дружеская встреча

Глава 40. Сир. Важное собрание

Глава 41. Роланд. Прощание

Глава 42. Профессор

Глава 43. Письмо

Пролог

Окружен безжалостными убийцами.

Тело иссечено ранами.

И силы иссякли.

Выхода нет.

Конец уже близок.

Последний воин Света с презрением взирает на врагов своих.

Страху не покорится сердце отважное.

Легионам бесчисленным не сломить его дух.

Не под силу заставить свернуть с пути истинного.

Малсар крепче сжал рукоять меча и тихо молвил клятву священную:

— Я — Воин!

Я — Мужчина!

Я — Свободный человек!

Я — меч, карающий угнетателей.

Я — всадник, несущий Возмездие.

Клянусь сражаться со злом!

Покуда ладонь моя способна сжаться в кулак!

Покуда ярость бушует в груди!

Покуда разум мой отвергает несправедливость!

Если тьма накроет наш мир

И легионы ее заполонят земли

От севера и до юга,

От запада и до востока —

Я встречу их с мечом в руках

И отвагою в сердце!

Ибо нет во мне страха и сомнений!

Я весь пылаю гневом праведным!

Я — Воин Света!

Я сам избрал сей путь.

И пройду его с честью и достоинством!

Часть

I

. Лихие надежды

Глава 1.

Мутар. Сопротивление

Заброшенный алюминиевый завод в городке Клэппервил, что на юге штата Иллинойс, походил на декорацию к фильму-катастрофе.

Некогда величественные цеха утопали в зарослях, словно затонувший корабль в океане времени. Ржавые конструкции и бетонные стены, заросшие мхом, доживали свой век, ожидая строительной техники, чьи гулкие удары споют траурную оду угрюмому пережитку прошлого.

Когда-то здесь кипела жизнь — суровая, полная унылой рутины, но стабильная. Город пульсировал гулом цехов, конвейеры отбивали безустанный такт. Поколения жителей сменяли друг друга, подпитывая завод рабочей силой.

Монстр из стали и бетона дышал холодом вечности и довлел над горожанами в облике незыблемого угнетателя рода человеческого. С первого дня безжалостно поглощал людские жизни, не замечая боли и страданий тех, кто без остатка отдавал здесь силы, здоровье и свои лучшие годы.

Взять, к примеру, крановщика Пита. Шесть дней в неделю он взбирается на своего «жирафа», как называет рабочий кран, и не покладая рук тянет рычаги.

А ведь когда-то Пит мечтал стать актером. Представлял себя на съемочных площадках Голливуда… на красных дорожках в свете софитов… на шумных вечеринках среди звезд. Женился бы на красотке-актрисе и счастливо жил с ней в особняке на Беверли-Хиллз.

Но страх перед неизвестностью заставил его отказаться от поездки в солнечную Калифорнию, где крах мечты обжигает сильнее, чем яркое солнце Санта-Моники. Пит выбрал стабильность — ненавистную, но надежную работу.

Молли из заводской столовой тоже мечтала. Ее грезы были полны света сцены, аплодисментов и толп фанатов, подпевавших ее хитам. Она видела себя ярче самой Мэрилин Монро, затмевая ее славу умопомрачительным выступлением на дне рождения президента. И была бы безумно рада читать газеты, наперебой распускающие сплетни об ее романах со знаменитостями и первыми лицами государства.

Но каждое утро с понедельника по субботу вместо яркой сцены несчастную женщину встречал потрепанный кассовый аппарат. Ночами, обессиленная, она тихо рыдала в подушку, дождавшись, пока уснет муж.

Джим работал в плавильном цеху. Жар расплавленного металла окутывал его могучее тело, каждый день проверяя на прочность. И Джим неизменно сдавал этот непосильный для многих экзамен, вызывая уважение начальства и коллег.

Но такая работа — совсем не то, о чем мечтал могучий титан с детства. Ребенком он гостил с родителями у дяди в Нью-Йорке. Родня собралась в уютном итальянском ресторанчике, где подавали вкуснейшие спагетти. Джим был без ума от блюд и впервые ощутил страсть к еде. С того дня все его грезы крутились вокруг собственного ресторана. С улыбкой на устах представлял, как сводит с ума гостей фирменными спагетти, панини, лазаньей, ризотто и цыпленком Парминьяна.

Мечте не суждено было сбыться. Сумма, необходимая для открытия ресторанчика, оказалась недосягаемой, а банки один за другим отказывали в кредите — у Джима не было ни залога, ни стабильной работы. Отчаявшийся, он решил уехать в Клэппервил и устроиться на завод, надеясь хоть так обеспечить семью.

Мир сжался до скучных вечеров перед телевизором с бутылкой пива в руке и попыткой заглушить тоску. Но вкус первых спагетти все еще жил в памяти.

И подобных историй — тысячи. Кто-то мирился с реальностью, другие жили с болью в душе, не в силах отпустить свои грезы.

Завод не был злодеем. И рушил жизни не из злобы или прихоти. У него не было ни сердца, ни чувств — лишь холодная, бездушная функциональность. День за днем он выплавлял алюминий, превращая руду в слитки, которые развозили по всей стране. Слитки, в каждой поре которых — чьи-то страдания и боль.

Но кто задумывается о цене этого металла? Мы рассуждаем о переживаниях Ван Гога, о гениальности Микеланджело, обсуждаем шедевры Лувра и лондонской Национальной галереи. А ведь любое цивилизованное общество держится исключительно на труде рабочих, чьи имена не попадут в учебники истории. В их честь не откроют аллею славы, усыпанную именными звездами.

Лишь монстр — безмолвный свидетель эпох — лицезрел и запоминал происходящее под его сводами.

Наблюдал, как прогресс менял привычный порядок вещей. С появлением новых технологий участие человека в производстве сокращалось. Люди теряли прежнюю суровость, закаленную годами изнурительного труда. Лица смягчились, тела утратили былую крепость. Вместо силы воли все чаще брали верх лень и желание провести перерыв за перекусом или расслабиться перед экраном телевизора.

Затем пришло время, когда джентльмены в дорогих костюмах и с туго набитыми бумажниками решили, что выгоднее перенести производство в Азию, где рабочая сила дешевле и обещает кратный рост прибыли. По странному — для кого-то — совпадению в то же время оживились экологические организации и активисты. Последовали громкие заявления, в которых завод обвинили в загрязнении среды и нанесении непоправимого вреда здоровью жителей, а также клеймили владельцев за жажду наживы.

После долгих споров завод был обречен. Его признали устаревшим, опасным. Тысячи сотрудников лишились работы и средств к существованию.

Монстр затих и принялся ждать, когда явятся железные драконы — безжалостно и методично дробить его плоть подобно тому, как он сам дробил судьбы людей.

И вот наступил один из редких вечеров, когда в этом Богом забытом месте ненадолго возродилась жизнь. Звуки шагов, приглушенный шелест листьев, резкий свет фар, прорезающий сумерки… Монстр замер, готовясь стать свидетелем новой главы.

К одному из зданий начали стекаться автомобили. Их глухой рев нарушил привычную тишину, заполняя воздух предвестием великих свершений.

Внутри гостей встретило тусклое временное освещение — светильники и прожекторы, развешанные по стенам, создавали зыбкую игру теней. Около ста человек собрались на некое собрание или, возможно, ритуал. Все они нетерпеливо ожидали своего лидера.

Взоры присутствующих были устремлены на металлическую лестницу в конце зала, ведущую к площадке прямо под сводом строения. Площадка была изготовлена из рифленой стали, а каждый ее угол прикован к потолку массивными цепями.

Погас свет, и толпа замерла в предвкушении. В тишине раздался звонкий топот подошв о металлические ступени — звук уверенных шагов, отдающийся эхом по залу. Кульминацией стал прыжок на платформу. Вновь воцарилась тишина. Через секунду яркий свет прожектора прорвал тьму и осветил человека на импровизированной сцене.

Темноволосый мужчина невысокого роста. Крепкое, атлетичное телосложение и суровый взгляд подавляли соперников и внушали уверенность соратникам. Черная обтягивающая майка подчеркивала развитую мускулатуру и плотную, как у борца, шею. Образ завершали военные черные брюки с боковыми карманами и черные ботинки — человек, готовый к бою в любую секунду.

Его звали Иэн Мутар. Самопровозглашенный лидер сопротивления.

Зал взорвался криками, аплодисментами, одобрительным свистом. Иэн знал, как производить впечатление. Ему нравилось внимание, нравилось эпатировать публику. Того же жаждали и последователи — зрелища, способного расцветить их однообразную жизнь.

Мутар поднял руку, призывая к тишине. Толпа мгновенно замолкла.

— Мои братья и сестры! Приветствую вас!

— Приветствуем, брат! — заревел зал.

— Дайте мне слово!

— Слушаем, брат!

— Вы верите мне?

Хор голосов:

— Верим!

— Я многое повидал. Бывал в разных странах, можно сказать, в разных мирах. И что я видел? Жестокость, несправедливость, страдания. И понял, что правит этим миром.

— Что? — донеслось из толпы.

— Миром правит зло! — объявил Иэн.

— Я тоже так считаю! — раздался чей-то голос.

Иэн продолжил:

— Если честные граждане, такие как мы, не начнут бороться за справедливость — сгинут все достойные, свободные люди. Останутся лишь хозяева и рабы!

— Мы не рабы!

— Свободы!

— Я не хочу такого будущего для своих детей!

Одобрительно кивнув, Мутар повысил голос:

— Подобно спруту, весь мир окутали своими мерзкими щупальцами. Контролируют деньги, власть и силу. Я долго следил за ними и знаю, о чем говорю. Эта каста избранных проводит ритуалы жертвоприношений, убивая ни в чем не повинных людей.

— Ублюдки!

— Будь они прокляты!

— Я спрашиваю вас, соратники! Кто готов вступить в бой с этим злом? Кто готов рискнуть жизнью, чтобы спасти несчастных? На их месте может оказаться кто-то из нас или наших близких. Можем ли мы бездействовать? Сидеть, как испуганные кролики, и ждать, когда придут за кем-то из нас?

— Нет!

— Не будем терпеть!

— Кто готов бросить вызов исчадиям ада? — взгляд Иэна запылал яростным пламенем.

— Я!

— Я готов!

— Мы все готовы, Иэн!

Последовал одобрительный гул. Лица соратников сияли решимостью и надеждой.

Дождавшись тишины, Иэн заявил:

— Совсем скоро эти изверги проведут очередной ритуал. Я знаю, где и когда. И выберу несколько бойцов, которые вместе со мной навестят бесовской шабаш. Лишь они будут в курсе операции, лишь им я поведаю детали. Секретность необходима для успеха дела и безопасности остальных.

— Выбирай любого, Иэн!

— Мы готовы!

— Знаю, братья и сестры. И уверен в каждом из вас.

Завершив основную часть выступления, Мутар перешёл к знакомству с новыми сподвижниками. Затем сошел с трибуны и растворился в толпе для общения с последователями и укрепления связей и взаимопонимания.

Лишь один человек все это время оставался в стороне — чужой среди своих. Молча наблюдал, вглядываясь в лица, вслушиваясь в слова, но не проявляя интереса. Только переминался с ноги на ногу и нервно перебирал пальцами. Тревога была его естественным состоянием.

Имя оставалось тайной. Известно было, что он чужестранец и просит называть себя Джоном.

Глава 2. Мутар. Вечеринка

Отряд из пятнадцати бойцов выжидал у высокого сетчатого ограждения, увенчанного кольцами колючей проволоки. По периметру мигали огоньки камер наблюдения.

За оградой виднелись массивные ангары. Когда-то здесь хранили грузы и безостановочно разъезжали фуры. Но грянул кризис, разорил собственника и похоронил предприятие. Со временем ветхие постройки отреставрировали, и мрачные склады превратились в развлекательные объекты. С трудом верилось, что еще пару лет назад на территории царили запустение и тлен.

Здесь и должен был свершиться бесчеловечный обряд жертвоприношения.

— Парни, готовы? — голос Иэна прозвучал тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Бойцы молча кивнули.

— Карлос вскрыл их систему безопасности. Камеры передают ложную картинку. План знаете. Действуем строго по нему.

Иэн обошел строй, обняв каждого.

Кто-то перекрестился, кто-то шептал молитву. Двое неопытных бойцов заметно нервничали, ветераны же с невозмутимым видом проверяли оружие и снаряжение. Но каждый из них ясно осознавал: за ограждением их ждет испытание, на котором ставки слишком высоки.

По команде Мутара группа рассредоточилась и двинулась на штурм.

Стоя на площадке под сводами ангара, Энтони Мозмак взирал на освещенную арену, куда скоро должны были выпустить жертву. Он обернулся. Взгляд скользнул по лицам собравшихся — богатых, влиятельных, хищных. Гости смеялись, громко кричали, требовали крови. Энтони сжимал винтовку, ожидая последнего испытания.

Мир Мэттью Крайса перевернулся в один миг. Воспоминания нахлынули обрывками. Бар. Он пьет пиво. К нему подсаживается привлекательная девушка, предлагает перейти на что-то покрепче. Речь заходит о вечеринке у ее подруги. Мэттью, надеясь на приятное продолжение, клюнул.

Но все пошло не так. В машине он отключился. Очнулся уже в крошечной комнате без окон. Голова раскалывалась, вокруг — голые стены. Через окошко в двери подавали еду и воду. Крики и мольбы о помощи растворились в безмолвии.

Время словно остановилось. Единственным источником света оставалась тусклая лампочка в потолке, которую он мог включать и выключать по желанию.

Почему его похитили? Простого работягу, ремонтирующего вагоны? Эти мысли не давали покоя.

Наконец за ним пришли. Люди в черной форме заковали в наручники, надели на голову мешок и выволокли наружу. Мэттью ревел, клялся молчать до самой смерти и умолял о пощаде, но глухой удар дубинкой по спине заставил его умолкнуть.

Когда сняли мешок с головы, узник увидел перед собой металлическую дверь. Один открыл ее, второй — резко толкнул в спину.

Свет прожекторов ударил в глаза. Когда зрение восстановилось, Мэттью понял, что находится в огромном ангаре. Гладкий бетонный пол, в центре — массивный валун. Он не мог разглядеть, что происходит наверху, зато отчетливо слышал гул голосов и крики. Особенно ярко выделялось одно слово: «Убей».

Рухнув на колени, несчастный завопил:

— Пожалуйста! Пощадите!

В ответ — выстрел. Мэттью услышал свист пули, рассекшей ему ухо. Кровь и ошметки плоти разлетелись по рубашке, но боль пришла, лишь когда он коснулся раны рукой.

Толпа завопила, затопала.

Осознав, что паника — верная смерть, Мэттью бросился к валуну, чтобы укрыться за ним.

Второй выстрел донесся сквозь безумие озверевших зрителей. Пуля просвистела в сантиметрах от левой ноги.

Прижавшись спиной к камню, он едва перевел дыхание. И вдруг почувствовал, что обмочился. Но в его положении это волновало меньше всего. Даже ранение казалось сущим пустяком.

Больше всего на свете Мэттью мечтал выбраться живым из этой безумной передряги. Вернуться в родной Оукстоун в Индиане, увидеть родителей и сестру. И сказать им, как сильно их любит.

Снова выстрел — и пуля отколола кусок камня над головой.

Паника мешала сосредоточиться. Сознание лихорадочно цеплялось за догадки: стрелок может перемещаться по периметру. Либо стрелков несколько. Неимоверных усилий потребовалось заставить себя пригнуться и на четвереньках поползти вдоль валуна, дабы не подставляться под прицел.

Как ни пытался успокоиться, взять себя в руки — тщетно. Узник был слеп перед врагами: не видел ни конструкций, по которым передвигаются его палачи, ни их самих. Попытки спастись казались жалкими и бессмысленными. Как угадать, где окажется стрелок, если даже неизвестно, сколько их?

А ползать без остановки невозможно.

Обезумев от отчаяния, Мэттью схватился за волосы, не обращая внимания на боль в разорванном ухе. Он сдался, мысленно смирившись с участью и бросив попытки спастись.

Кровожадные зрители все яростнее улюлюкали, скандируя приговор:

— Убей! Убей! Убей!

Мэттью не выдержал. Вскочил во весь рост и взревел:

— Заткнитесь! Заткнитесь, кровожадные ублюдки!

По щекам потекли слезы.

— Ну, стреляй же! Стреляй!

Раздался выстрел. Мэттью подпрыгнул, повалился на живот. Новые выстрелы. Но стреляли не сверху, а за стеной, с той стороны, откуда его привели. Через мгновение затрещали автоматные очереди, а следом воздух взорвался криками отчаяния и боли.

Дверь распахнулась и раздался резкий голос:

— Сюда! Бегом!

Мелькнула мысль о ловушке, но мгновенно испарилась в надежде на спасение. Человек, находящийся на грани смерти, готов поверить даже в самое невероятное чудо. Ноги сами понесли его к выходу.

Сняв часовых по периметру, Иэн с девятью бойцами проникли в главный ангар. Пятеро остались прикрывать снаружи.

Мятежники вошли в длинный коридор.

Мутар указал на дверь слева:

— Трое туда. Спасите заложника — и сразу наружу. Остальные со мной, наверх.

Всемером они добежали до противоположного конца коридора, по лестнице устремились на верхний уровень, но уткнулись в запертую дверь. Выбили ручным тараном. Внутри их ждали четверо охранников, которые тут же открыли огонь.

В перестрелке погиб один из бойцов Мутара. Второй, раненый в руку, остался в строю.

Дверь в следующий зал была не заперта. Просторное помещение, залитое мягким светом золотых люстр. На стенах — полотна великих мастеров, под ногами — мягкие изысканные ковры. Фуршетные мраморные столы ломились от экзотических блюд, искрились бокалы с шампанским.

Мужчины в элегантных костюмах, женщины в дорогих вечерних платьях и драгоценностях застыли при виде вооруженных людей.

— Убейте всех! — скомандовал Мутар.

Гости в панике хлынули в главный зал, где вершился обряд жертвоприношения. Два пространства разделяли прозрачные стеклянные двери.

Но едва бойцы открыли огонь по своим врагам, как тело Иэна прошили пули. Лидер сопротивления пал, осыпаемый осколками стекла.

Мутар стоял под световым люком. При обследовании крыши его люди не обнаружили охранников — те укрывались в контейнере, замаскированном под технический блок. По тревоге бронированная капсула превращалась в готовую цитадель для контратаки. Получив сигнал, головорезы мгновенно заняли периметр крыши и открыли огонь.

— Иэн!!! — закричал Рикко, самый опытный из бойцов, и сразу же выстрелил по люку.

Сверху ответили не менее метко. Из соседнего люка хлестнула очередь, и двое бойцов рухнули замертво.

Осознав уязвимость позиции, Рикко приказал оставшимся:

— Уходим! Назад!

Трое бойцов — Рикко, Уэсли и Дуэйн — рванули вниз по лестнице. Очутившись в длинном коридоре, Рикко скомандовал:

— Бегом!

Он то и дело оглядывался, не понимая, почему враги до сих пор не прорвались на первый этаж и не открыли огонь. За спиной отчетливо доносился топот ног, сливавшийся с тяжелым дыханием его спутников.

Ответ пришел, когда троица преодолела половину пути к выходу. Стоило им оказаться под световым люком, как на них обрушился град пуль с двух сторон.

Уэсли изрешетили первым. Рикко получил ранения в плечо, руку и обе ноги, но, превозмогая жгучую боль, открыл ответный огонь по стрелкам в конце коридора. Те отступили, но ненадолго.

— Дуэйн! К выходу! Там наши! — скомандовал Рикко.

Левую руку Дуэйна пробили три пули, двигать ею он мог лишь с огромным усилием. Но голос старшего вырвал его из оцепенения, заставил ползти к выходу.

Нахлынула новая волна вражеской атаки. Обернувшись, Дуэйн увидел Рикко — тот лежал на боку, винтовка валялась рядом, а правая рука замерла, так и не дотянувшись до оружия.

Стресс этой безумной ночи прорвался рыданиями. Слезы потекли по щекам. Дуэйн с трудом вытащил пистолет, попытался передернуть затвор израненной рукой. Да уж, не в таком жалком виде он желал предстать перед своими врагами. Невероятно выносливый с детства, взрастивший стойкость духа и волю за пять лет в армии, в эту секунду он потерял всякую надежду на спасение и бросил попытки ползти. Несколько раз выстрелил в люк, затем — в дверной проем, лишь бы выиграть пару мгновений. Но зачем? Какой в этом смысл? Каждый выстрел — крик в пустоту.

Внезапно раздались выстрелы и со стороны выхода. Смирившись с гибелью, боец повернул голову, но увидел лишь дуло винтовки и яркие вспышки огня.

Вдруг огонь стих. В дверном проеме возникло бесстрастное лицо Джона. Он выкрикнул лишь два слова:

— Ползи сюда.

И продолжил стрелять то в люк, то в сторону двери.

Дуэйн вспомнил, как Рикко спросил Иэна о Джоне: «Зачем ты берешь на задание человека, который ничем себя не проявил?» Иэн лишь коротко ответил: «Поверьте моему чутью. На Джона можно положиться».

Едва трое бойцов вместе с Мэттью Крайсом выскочили из ангара, с крыши хлестнули пули, сразив троих из них. Еще один, изрешеченный в ноги и спину, рухнул, захлебываясь криком. Бросившийся к нему на помощь боец группы прикрытия пал, сраженный второй волной огня. Меткие выстрелы наемников оборвали жизни еще двоих сподвижников Мутара. Уцелевшие едва успели укрыться за припаркованными машинами.

Среди них был и тот странный друг Иэна, которого звали Джоном. На собраниях мужчина суетливо потирал ладони, прятался за спинами других, взгляд его блуждал по залу, и он всегда старался избегать разговоров. Буквально каждая деталь облика и странное поведение выдавали в нем чужака, который по нелепому стечению обстоятельств попал на собрание братьев и сестер сопротивления.

Чужестранец прибыл в США за несколько лет до перестрелки, спасаясь от прошлого. Полгода спустя случайно встретил Иэна и подружился с ним. Когда тот предложил присоединиться к сопротивлению, Джон — на самом деле его звали Турпал — отказался: