Напиши любовь

— Не важно. Мне нужно заплатить за книгу и принести извинения.

— Не нужно.

— Нет, нужно, — заупрямилась я, — может, тебе и сходит всё с рук, но не мне.

Малакай поджал губы.

— Я заплатил, Гвин. Тебе не нужно возвращаться за этим в книжный.

— Заплатил? — он кивнул, — но когда?

— Сразу после того, как Ребекка вернулась на кассу.

— Ребекка? Девушка-консультант? — Малакай кивнул, — как давно ты…

— С самого начала, — перебил он.

Я обратно рухнула на сиденье, закрывая горящее лицо ладонями. Какого чёрта я всё ещё здесь делаю? Его руки коснулись моих и потянули в стороны.

— Нет! — возмутилась я.

Малакай продолжал напирать, освобождая моё лицо. Когда мои руки оказались прижаты к столу, мы встретились взглядами.

— Всё в порядке. Чего ты так стыдишься?

— Я не стыжусь.

Он одарил меня таким взглядом, будто ни на секунду мне не поверил.

— Хорошо, — кивнул Малакай, — тогда давай просто выпьем свой кофе как два взрослых человека, которые случайно встретились, а потом просто разойдёмся по домам. Обещаю, я никогда не напомню тебе об обстоятельствах этой встречи.

— Обещаешь?

Кай кивнул.

— Хорошо, — выдохнула я, — но за кофе тоже платишь ты.

Глава 7. Парк аттракционов.

Я судорожно натягивала на ноги длинные носки, когда по квартире раздался стук в дверь. Мой взгляд быстро переместился к часам, а с губ сорвалось тихое ругательство. Похоже, засранец уже приехал. Хотя, учитывая его терпеливость и обходительность со мной, из нас двоих засранкой была я.

Прыгая на одной ноге, потому что упрямый носок не хотел надеваться, я оказалась у двери. Через глазок на меня смотрели голубые, как небо, глаза. Как бы сильно он мне ни нравился, готова признать, выглядел он просто шикарно.

Наконец-то совладав с треклятым носком, я открыла дверь.

— Ну, привет, — проговорил Малакай.

Его правая бровь слегка изогнулась, а на губах заиграла нахальная улыбка.

— Проходи, — проговорила я и движением руки указала на розовый диван, который занимал половину моей кухни-гостиной, — располагайся.

— Маус.

Гнев вскипел в жилах. Я уже хотела огрызнуться, потому что Малакай почти наверняка собирался укорить меня в том, что трачу на сборы слишком много времени, но тут передо мной возник красивый букет из пушистых белых цветов. Мне потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить их название и хоть как-то отреагировать на подарок.

— Ох, спасибо, — мой голос прозвучал слишком тихо, а щёки начали гореть, — гардении прекрасны.

— Не за что, — бросил Малакай, неловко кашлянув. — Как много времени тебе потребуется, чтобы собраться?

Его глаза медленно скользили вверх по моим ногам к коротким шортам и безразмерной футболке времён мезозоя. Он так и стоял, пялясь на меня и не поднимая взгляд выше груди.

— Эй, Засранец, глаза находятся в другом месте.

На удивление, мой голос совершенно не звучал раздражённо. Мне было смешно. Увидев его ошарашенное лицо, я не сдержалась и прыснула.

— Извини, Гвин. Я не хотел, — начал он, слегка заикаясь, а его шея и уши приняли красноватый оттенок.

Ну что ж, не мне одной краснеть. Счёт один:один. С виду так и не скажешь, что он пишет книги, сюжет которых полностью списан с видео для взрослых.

— Проходи уже, — проговорила я и подошла к кухонному островку, чтобы поставить цветы в вазу, — мне нужно только переодеть верх, и я готова.

— Ты пойдёшь в этом? — как-то смущённо поинтересовался он.

— Ну да. Есть какие-то проблемы?

— Твои шорты, они…

— Что они? — спросила я, выгибая бровь.

Между нами повисло неловкое молчание. Кадык Засранца дрогнул, когда он нервно сглотнул, проходя по моим ногам внимательным взглядом. От меня не укрылось, что кончики его ушей теперь были не просто красными, а прямо-таки пылали от смущения.

— Немного короткие, — проговорил Малакай на одном дыхании.

Я вопросительно изогнула бровь. Обычно низкий и глубокий голос Малакая подпрыгнул почти на октаву и звучал почти как у напуганной девицы. Его-то это каким местом касается?

— Я надену длинную толстовку, она всё скроет.

Видимо, его удовлетворил мой ответ, он кивнул и наконец-то присел на диван.

Поразмыслив совсем немного, я всё-таки решила надеть что-то подлиннее, сменив шорты на джинсы. Почти весь мой гардероб состоял из безразмерной одежды, в которой я могла спрятаться как в коконе. Подойдя к зеркалу, бросила на себя последний оценивающий взгляд перед тем, как отправиться на наше второе свидание. Отражение показалось мне вполне сносным, так что, пощипав себя по щекам, чтобы появился румянец, вернулась в гостиную.

Малакай с интересом рассматривал моё скромное жилище, но, к его чести, всё ещё сидел на диване. Не хотелось бы позже обнаружить, что Засранец шарился в моих личных вещах. Повернувшись на шум, он снова осмотрел меня с ног до головы, задержав взгляд на широких джинсах, и одобрительно улыбнулся.

— Готова?

Я кивнула, и мы отправились на наше следующее свидание.

Зелёная листва на некоторых деревьях уже приобрела золотистый оттенок. Как бы мне ни нравился большой город, душа всегда тянулась к природе. В детстве мы с матерью жили в пригороде Нью-Йорка. Казалось, я до сих пор помню запах прелых листьев на нашем заднем дворе. Мне всегда нравилось просто всматриваться в качающиеся макушки деревьев и фантазировать о лучшей жизни.

Ближайший парк аттракционов оказался далеко за городом, и вы просто не представляете, насколько он огромный. Открыв рот, я с восторгом рассматривала бесконечные аттракционы, тиры и ларьки с вкусностями. Даже днём всё здесь сверкало, будто кто-то щедро посыпал парк блёстками. До меня доносились ароматы жжёного сахара, печёных яблок и попкорна, окутывающие тёплым коконом. Я громко втянула носом воздух. По коже пробежали мурашки, а тело напряглось от едва сдерживаемого восторга.

— Нравится? — спросил Малакай, подходя ближе.

Снова кивок. Кажется, я разучилась говорить.

— Я никогда не видела такого прежде, — слова были не громче шёпота.

Теперь настала очередь удивляться Засранцу.

— Ты не была в парке развлечений?

Ну что за бесконечный поток вопросов.

— Конечно, была. Но в таком, — наши глаза встретились, — никогда.

В детстве мне приходилось прикладывать максимум усилий, чтобы уговорить маму отвести меня куда-то кроме воскресной службы, а парки в пригороде не отличались особым размахом. Я повернулась к Малакаю, и наши взгляды встретились. Его губы расплылись в лучезарной улыбке. Отчего-то мне стало не по себе. В моём возрасте странно настолько бурно реагировать на обычное детское развлечение.

— Тогда я сделал правильный выбор, — выдохнул он.

Какое-то время мы просто прогуливались по парку, обсуждая детали нашей работы. Как ни горько было это признавать, Малакай был профессионалом. Он интересовался, в каком настроении я собираюсь выдерживать рассказы, и попросил прислать ему черновики, но только если я сама буду не против, несмотря на то, что по договору я просто обязана это делать. Внимательно выслушав меня, он рассказал, что давно хотел попробовать работу в соавторстве, но не находил кого-то подходящего.

Книга всегда была для меня чем-то личным. И я имею в виду не итоговую работу, а то, что получается после первого драфта. Сырой текст всегда честнее показывал состояние автора, поэтому делиться им с кем-то и, более того, разделять с кем-то сам процесс — для меня это было серьёзнее, чем секс, а к сексу я относилась предельно серьёзно, учитывая то, что в моей постели уже давным-давно никого не было.

— А я? Меня ты считаешь достойной кандидатурой?

Мне очень хотелось услышать ответ, но творец внутри жалобно скрёбся. Не уверена, что смогу выдержать подтверждение своей никчёмности со стороны Малакая.

— Знаешь что? Не отвечай, — начала я, но была варварски прервана подростком, который врезался в моё плечо.

Вот чёрт. Больно. Я потёрла место ушиба. Малакай буркнул что-то вслед невоспитанному мальчишке, а затем его широкая ладонь легла на мою руку. Глядя прямо мне в глаза, он проговорил:

— Для меня честь работать именно с тобой.

Не знаю, играет он или говорит серьёзно, но от этих слов сердце пропустило удар. Было странно слышать подобные слова от кого-то вроде него. Мне всегда казалось, что Малакай ни к чему не относится всерьёз, но опыт прошедших дней подсказывал, что, возможно, я слишком сильно доверяла своей интуиции.

— Спасибо, — слова сорвались шёпотом.

Засранец кивнул. Его большой палец потёр моё ушибленное плечо. Движение было таким естественным и нежным, что мои щёки против воли вспыхнули.

— Послушай. У нас фальшивые отношения, но тебе не обязательно быть таким.

Малакай удивлённо смотрел на меня своими голубыми глазищами. Сегодня он явно не пытался выглядеть привлекательным, но даже так приковывал к себе внимание. Должна признать, что и сама частенько задерживала на нём взгляд.

— Каким?

Мне потребовалась секунда молчания, чтобы подобрать нужное слово.

— Нежным, — в конце концов ответила я.

— Если такое отношение к тебе ты считаешь нежностью, то я не хочу знать тех мужчин, с которыми ты раньше общалась.

Собственно говоря, этот список был предательски пуст. Во всяком случае, если поднимать резервную память за ближайшие десять лет. Но ему об этом знать не обязательно.

Когда мы стояли в очереди на очередной аттракцион, телефон в заднем кармане джинсов завибрировал. Я достала телефон и провела пальцем по экрану, чтобы разблокировать.

Сообщение от мамы: «Бабушка не дождалась».

Во мне было столько противоречивых эмоций, что в остатке я не чувствовала ничего. Пустоту. Мне не грустно и не радостно. Никогда не была близка с бабушкой. Она прожила длинную жизнь, но я не могла порадоваться этому. Иногда вина давила на меня тяжёлым грузом из-за того, что мои эмоции никогда не были достаточно яркими.

— Что-то случилось? — встревоженно спросил Малакай, видимо заметив перемену в моём настроении.

Я убрала телефон обратно в карман и посмотрела на небо. Почему-то глаза защипало. Мои пальцы коснулись влажных дорожек на щеках. Я плакала, но в душе совсем ничего не чувствовала.

— Всё хорошо, — мой голос был не громче шёпота.

— Ну нет, — Малакай потянул меня в сторону, чтобы выйти из очереди.

— Постой, — возмутилась я, — мы ждали целый час. Нельзя так просто уходить.

— Можно, если тебе плохо.

У меня не было сил на препирательства, так что, приняв свою судьбу и потраченный впустую час, я побрела вслед за Засранцем.

Не знаю, как Малакай смог найти тихое место в наполненном людьми парке аттракционов, но ему это удалось. Усадив меня на лавочку между закрытыми ларьками, он достал из нагрудного кармана платок. Я усмехнулась.

— Ты словно рыцарь какой-то, — слова звучали глухо из-за слёз, которые продолжали течь.

Отмахнувшись от моих слов, он присел на одно колено, совершенно не заботясь о чистоте своих джинсов, и начал вытирать мои слёзы. Почему-то от этого жеста плотину окончательно прорвало. Тело сотрясло рыдание. Сквозь слёзы я увидела испуганное лицо Малакая, и почему-то это показалось мне смешным. Сквозь новый всхлип показался лёгкий смешок, но почти сразу был задавлен новой волной рыдания.

Выругавшись сквозь зубы таким забористым матом, что листья ближайших растений должны были завянуть, он притянул меня к своей широкой груди и обнял. Снова запах дезодоранта и мятной жвачки. Я глубоко втянула носом воздух. Почему-то этот запах меня успокаивал. Мне нравится. Кажется, я произнесла это вслух, потому что Малакай тихо усмехнулся. Его смешок затих в моих волосах, а следом я почувствовала мягкое, почти неразличимое прикосновение. На моих губах заиграла улыбка. Это было мне нужно.

Спустя время, когда водопад прекратил литься из глаз, Малакай отпустил меня и отстранился.

— Поделишься? — спросил он с надеждой.

Я кивнула и вывалила ему всё. Удивительное явление: насколько просто обнажать душу совершенно незнакомому человеку. Рассказала, почему отношения с бабушкой не заладились, рассказала все её грубые замечания и свои опасения по поводу чувств, которых в один миг слишком много, а в другой нет совсем. Он слушал меня не перебивая, поглаживая мои руки большими пальцами. Было странно получить столько поддержки от человека, которого я ещё недавно считала своим заклятым врагом.

— Это нормально, Гвин. Эмоции — сложная штука. Ты не бесчувственная, — его пронзительные глаза смотрели прямо на меня, — скорее наоборот. Ты чувствуешь слишком много.

Уткнувшись в его плечо, тихонько прошептала:

— Мама иногда называла меня роботом.

Глаза снова начало предательски щипать, и я утёрла слезу рукавом толстовки.

— У тебя такое маленькое тельце, Маус. Прям как у мышонка. Конечно, оно не может справиться с ураганом эмоций внутри тебя, поэтому заглушает их. Это инстинкт выживания. Иначе психушка обеспечена.

Я усмехнулась.

— Возможно, ты прав.

Он спрятал свой смешок, уткнувшись в мои волосы. Его тёплые руки мягко поглаживали меня по спине.

— Даже не сомневайся в этом.

— Ты такой засранец, — сквозь смех произнесла я.

— Знаю. А теперь вставай, Мышонок. Нам пора на колесо обозрения.

Всё ещё сжимая платок в руках, я поднялась и последовала за Малакаем.

Применив всё своё очарование, Малакай побеседовал с охраной и в итоге смог провести нас без очереди. Сначала я хотела возразить, что это несправедливо, но подавила это желание, поймав на себе странный взгляд Малакая.

Кабинка колеса натужно поскрипывала. Чёрт. Это оказалось страшнее, чем я предполагала. Мы провели в парке весь день. Город уже успели окутать сумерки, давая возможность парку сверкать по-новому. Огни аттракционов и палаток завораживали. Страх отступил, и на его место пришло чистое восхищение. Я прижалась лицом к смотровому стеклу и жадно впитывала развернувшийся передо мной пейзаж.

— Смотри не упади, — усмехнулся Малакай, развалившись на сиденье.

— Здесь стекло, — в подтверждение своих слов я ткнула пальцем в прозрачную преграду.

— Знаю, просто мне нравится смотреть, как ты злишься.

И что делать с его признанием? Я снова повернулась к пейзажу. Яркая вспышка отразилась от стекла и почти ослепила меня.

— С ума сошёл?

Малакай сидел и улыбался. Его руки держали телефон. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что это было.

— Ты бы себя видела. Красная как помидор, — расхохотался он.

— Ты снова меня сфотографировал! — вскрикнула я. — А ну покажи!

Засранец поднялся с сиденья и взметнул руки к потолку маленькой кабинки. Теперь телефон был вне моей досягаемости.

— Отдай!

— Попробуй отними, — бросил он, усмехнувшись.

— Я слишком стара для этого дерьма, Малакай. Покажи снимок сейчас же!

Его крупное тело сотрясла огромная волна хохота. Засранец согнулся, прижимая руки к животу, но так и не перестал смеяться. Лучше шанса не было. Я выхватила телефон из ослабшей хватки и быстро пролистала галерею.

— Ничего так вышло, правда? — спросил он и положил свою тяжеленную голову мне на плечо.

Как бы ни хотелось это признавать, он прав. На фото только мой полупрофиль, но даже с такого ракурса видно, насколько сильно сверкают мои глаза.

— Да, — выдохнула я.

Немного смущённо протянула телефон владельцу и попросила скинуть экземпляр.

— У меня нет твоего номера.

— Как нет?

— Напомню тебе, Мышонок, — он повернулся ко мне, — ты дала мне только свою почту.

А он прав. Снова. Я протянула ему свой мобильный. Длинные пальцы порхали по клавиатуре, вводя номер, после чего я сразу отправила на него сообщение.

— Теперь есть.

Он кивнул, и на телефон тут же пришло смс от «Мистера совершенства». Я закатила глаза, но комментировать не стала.

Уже вечером я нашла его страничку в соцсетях. Не официальную, которую ведёт его пиар-агент, а личную. С экрана телефона на меня смотрело собственное изображение, а в подписи значилось: «Спасибо за день, Мышонок»

Глава 8. Клуб и токсичные парни.

Надо сказать Синди, что наш пиар-отдел ужасно работает. До сих пор всё было тише воды, ниже травы, но стоило Малакаю запостить моё фото у себя на страничке, как мне на почту прилетело миллион писем от его фанаток, а телефон с самого утра разрывался от звонков мамы. Я знала, на что иду, когда подписывала контракт, но до последнего надеялась, что до неё не дойдут новости.

У нас были сложные отношения. Знаю, мама любила меня по-своему, но она часто отсутствовала, даже когда была совсем рядом. Это странное чувство, которое настигло меня ещё совсем ребёнком. Неважно, как громко ты кричишь, никто не придёт, если сам этого не захочет. Удивительным образом мама могла сочетать в себе предельную строгость ко всему, что касалось моего образования, и сохранять полное безразличие к моим эмоциям. Я не жалела, что уехала от неё, как только мне исполнилось девятнадцать, но пустота внутри всё ещё заставляла сомневаться в правильности своего решения. Насколько плохой дочерью я была, если совершенно не испытывала тяги к месту, в котором выросла?

Я нажала на кнопку убавления громкости, чтобы вибрация от звонка прекратилась, перевернула телефон экраном вниз и пробежалась глазами по тексту первой истории. Она вышла горячее, чем я планировала. Видимо, Малакай плохо на меня влиял. С губ сорвался протяжный выдох, а взгляд задержался на мобильном. Я всё ещё не ответила на сообщение матери и, честно говоря, даже не чувствовала себя за это виноватой. Удивительно, насколько чужими могут казаться люди, с которыми ты провёл большую часть жизни. В памяти, против воли, тут же всплыло ощущение тёплых объятий Малакая. В комнате стало жарко. Обычно мне не нравится столь близкий контакт, и, учитывая наши с ним отношения, мне должно было не понравиться, но… Чёрт. Ещё раз взглянув на текст моего первого рассказа для сборника, закрыла ноутбук. Чем больше я думаю о сложившейся ситуации, тем сильнее чувствую себя чужой. Меня будто подменили. Моё раздражение к засранцу слишком стремительно утихало, а сердце ускорялось каждый раз, когда он находился рядом.

Сегодня у меня выходной, так что я решила заехать в издательство к Синди, а потом отправиться по магазинам. Было бы лучше, если бы подруга поехала со мной, но у неё слишком много работы, а я не настолько эгоистична, чтобы настаивать на своём.

Вчерашний вечерний созвон превратился в одну большую сплетню о нашем с Малакаем «свидании». После ещё одной слезливой сессии, которую Синди стоически выслушала, подруга посоветовала мне развеяться. На самом деле мне стоило проверить календарь своего цикла, но кто я такая, чтобы спорить с подругой. Так что сегодняшний вечер обещает быть интересным, если только не высосет у меня всю энергию, как только я перешагну порог торгового центра.

Маска на лице почти высохла. Немного подумав, я всё-таки отправила файл своей истории Малакаю и закрыла ноутбук. Нежеланные мысли разрывали голову. А что, если ему не понравится? А что, если ему не просто не понравится, а история действительно окажется посредственной? Так, мне определённо пора в душ. Как там говорят: «чтобы смыть с себя негатив». На самом деле фраза звучит по-другому, но, думаю, вселенная позволит мне некоторую вольность в интерпретации.

Любая девушка может подтвердить мои слова. Нет ничего лучше, чем девчачьи сборы, как в ромкомах нулевых. Держа в руках блокнот с планом на день, я ставила галочки перед уже выполненными пунктами. Мне было лень ждать, когда волосы окончательно высохнут, поэтому заплела их в косу. Ну а что? Экономия времени, а к вечеру у меня будут симпатичные пляжные волны. Вот что значит разумное использование времени.

В издательстве мы с Синди перекинулись парой слов. Она была расстроена, что не сможет пройтись по магазинам, но пообещала присоединиться ко мне в клубе. Да, вот так. Честно говоря, во времена студенчества мне так и не довелось побывать в таких заведениях, а после совсем не было времени. Так что я не имела ни малейшего понятия, как должна одеться.

После двух часов безрезультатных скитаний по торговому центру я наконец отчаялась найти хоть что-нибудь. Моя корзина была пуста, а кошелёк по-прежнему полон. Не могу сказать, что последнее мне не нравится, но я безумно устала. Привыкшие к онлайн-шопингу ноги не были готовы к этому забегу. Позади меня кто-то кашлянул. Следом ещё и ещё. Да что такое? Я уже повернулась, чтобы попросить нахала отойти, но тут мои глаза встретились с голубыми океанами Малакая.

— Привет, Мышонок, — усмехнулся он.

— Ты следишь за мной? — мой голос звучал возмущённо.

Да уж, Гвинет. Не очень-то вежливо. Не обратив внимания на мою колкость, он подошёл ближе и посмотрел на блестящее платье в моих руках. Густая бровь вопросительно изогнулась, и он спросил:

— Куда-то собираешься?