Право первой ночи. Дочь врага

— Не переживай, все успеем. Грум, вперед! — Ивон взлетела по ступенькам в экипаж, который тут же тронулся. — Гита, помоги мне.

Девушка повернулась спиной к служанке. Няня расстегнула ее корсет, отбросила в сторону, а на рубашку натянула лиф сиреневого платья. Следом пришла очередь юбок. Миг — и ничто в Ивон не напоминало торговку с рынка. В окно смотрела серьезная светловолосая девушка, и ее глаза были полны грусти.

Город тонул в густеющих сумерках. Улицы были пустынны и неестественно тихи.

— Комендантский час! — кричали изредка патрульные, разгоняя зазевавшихся прохожих.

Они трясли колокольчиками, и воздух звенел на разные голоса. В свете редких фонарей угадывались следы недавних боев: баррикады из развороченной брусчатки, обугленные стены домов с пустыми глазницами окон. Враги забрасывал улицы столицы котелками с горящим маслом, и не всегда сразу удавалось их заметить и погасить. Воздух, холодный и колкий, пах гарью и пылью.

— Неужели нам придется сдаться? — всхлипнула внезапно Гита. — Армия генерала Арагона намного сильнее нашей.

— Я раздобыла еще немного денег, — ответила ей Ивон. — Из этих гадин добровольную помощь не вытрясти. Хотя бы так пусть помогают.

— Его Величество будет сердиться. Вы же свое наследство разбазариваете.

— Не разбазариваю, а продаю, — засмеялась Ивон. — И продаю в три-четыре раза дороже его реальной стоимости.

— Стой! — раздался совсем рядом крик.

Кони, резко остановленные Грумом, захрапели, экипаж дернулся и замер.

— Пропустите повозку Ее Высочества! — рявкнул кучер.

— Пропуск!

Ивон высунула из окна руку и показала личную табличку, выполненную из серебра. Патрульные мгновенно согнулись в поклоне и пропустили экипаж. К воротам дворца принцесса подъезжала уже почти в полной темноте, горели только маленькие фонарики на оглоблях. Высокая каменная стена, обычно ярко освещенная фонарями и факелами, сейчас казалась черной непроницаемой массой. Свет не зажигали из осторожности: вражеское войско армии генерала Арагона стояло слишком близко.

— Ваше высочество, — Ивон встретила у ворот старшая придворная дама. — Ваш батюшка ждет вас в кабинете.

— Что случилось?

— Ее Высочество Медея, заметила, что исчезли фамильные драгоценности, и устроила истерику.

— Вот же ж!

Ивон легко спрыгнула на плиты дворцовой площади и побежала к длинной и высокой лестнице. Мгновенно миновала все пролеты, на ходу здороваясь с бюстами бывших королей — дедушек и дядей, и бросилась внутрь дворца.

— Как ты смеешь, девчонка?! — закричал Ильмар Пятый и швырнул на пол свиток с донесением. — Воровать у собственной семьи — это безобразие!

— Батюшка, не ругайся, — Ивон крепко обняла отца, вытащила из кармана мешочки с деньгами и кинула их на стол. — Смотри, сколько мне удалось выручить. Больше сотни монет.

— Сколько? — оторопел правитель и недоверчиво раскрыл один кошель.

— Я продавала драгоценности богатым дамам!

— А если они тебя узнают? — ахнул король.

— Даже если узнают, что с того? Кто посмеет что-нибудь сказать принцессе Игиари? Тем более, что ты сам выпустил закон, по которому все свободное золото и драгоценности знать должна отдать на нужды страны и армии. Оглянись, дворец просто тонет в нищете, а у тех леди закрома полны.

Действительно, кабинет представлял печальное зрелище. Экономили на всем: на угле, на свете, на еде. Страна, погруженная в многолетнюю и кровопролитную войну, терпела лишения.

— И все же, ты наследница трона.

— Батюшка, не ворчи! Наследница — Медея, не я. Я ее приданое и не трогала.

— И с чем ты замуж будешь выходить?

— Ой, я никуда не тороплюсь, — Ивон засмеялась, поймала пристальный взгляд Эйнаха, командира дворцовых гвардейцев, молча прислушавшегося к разговору, смутилась. — Я торговлей хочу заняться. Вот как кончится война…

Девушка мечтательно закатила глаза.

— Не бывать этому! — отец хлопнул ладонью по столу. — Не будет в моей семье принцессы-торговки!

Но Ивон нисколько не испугалась. Отец, несмотря на ворчливый характер, любил ее до самозабвения и прощал все выходки.

— Давай посчитаем, — принцесса высыпала все монеты и ловко начала их пересчитывать, записывая цифры на листке. — На эти деньги мы сможем оснастить небольшой отряд.

— Какой еще отряд?

— Батюшка, у меня есть идея. Смотри, — Ивон разложила на столе карту. — Ты напишешь послание генералу Арагону, попросишь у него перемирие на три дня.

— Так он и согласится! — с сомнением качнул головой король.

— Не попробуем — не узнаем. Так ведь, Эйнах? — Ивон взглянула на командира и жестом подозвала его к столу. — За это время мы подготовим мобильный конный отряд, выпустим его через северные ворота ночью и отправим в тыл врага.

— И что это даст? Генерал Арагон не дурак, он воюет с десяти лет, все хитрые приемы знает.

— Возле наших стен находится не сам генерал, а его помощник, полковник Коснер, — Ивон вздрогнула от тихого голоса Эйнаха и обернулась.

Командир уже стоял возле стола, внимательно разглядывая карту. Когда он подошел так близко, она даже не заметила. Высокий и сильный, облаченный в кожаные доспехи, он казался девушке воплощением уверенности и мужества.

Ивон смутилась, отвела взгляд. Близость Эйнаха будила в душе какое-то волнение. Тело мгновенно охватывал жар, а голос начинал дрожать. Она впилась ногтями в ладони, пытаясь унять разбушевавшееся сердце, и весело воскликнула:

— Точно! Сегодня Арагон ускакал домой в столицу. Его бабушка, королева-регент, тяжело заболела. А Коснер не так закален в боях, у нас все может получиться.

— Откуда ты это знаешь, девчонка?

Король с такой любовью посмотрел на младшую дочь, что девушка залилась краской до корней волос. Она знала, что отец, хотя и имел двух прекрасных дочерей, всегда мечтал о сыне, и старалась во всем помогать ему. Вот и сейчас ситуация сложилась такая, что некому передать управление страной, если случится беда.

— Батюшка, у меня своя сеть шпионов, — уклончиво ответила она. — Ну, как тебе моя идея?

— Бесполезная. Только людей погубим. Да и времени мало.

— Нет, если все сделаем разумно. Как думаешь, Коснер сам примет решение о перемирии?

— Вряд ли. Он отправит гонца к генералу в центральную ставку.

— Вот видишь! — Ивон лукаво улыбнулась. — У нас будет больше времени. Пока лошадка цок-цок — туда, пока — обратно…

— Ох, ну и умница ты у меня, доченька!

В кабинете короля закипела ночная работа. Здесь собрались самые преданные люди, готовые сложить жизни во благо короны и родной Игиари. Ловким движением Ивон раскинула на столе карту.

— Времени у нас не просто мало, его нет, — ее голос приобрел несвойственную девушке стальную твердость. — Работаем по-военному. Эйнах, нам нужен отряд ваших самых надёжных, умных и молчаливых бойцов. Не силачей, а тех, кто умеет думать в седле и не боится ночных рейдов.

Командир гвардии кивнул:

— Они будут готовы через час, Ваше Высочество.

— Отлично. Батюшка, вы пишите письмо о том, что просите перемирия для сбора погибших.

— Погибших?

— Да, именно так. Согласись, вполне невинная и милосердная причина.

Король Ильмар, отбросив ворчливость, схватился за перо. В его глазах загорелся давно забытый огонь азарта. Ловушка, задуманная Ивон, была отличной. Если все получится, мобильный отряд Эйнаха, ворвавшийся внезапно в стан врага, сметет его с лица земли. Пока генерал получит известие, пока в спешке вернется с новыми войсками, армия Игиари, получившая передышку, погонит противника дальше от столицы.

Ивон обвела взглядом собравшихся, и ее глаза остановились на Эйнахе. Она пошевелила ладонью собранные сегодня монеты.

— Командир, отряду понадобится легкое вооружение. Купите на эти деньги луки и арбалеты, легкие кольчуги или стеганые джазеры. И… — она сделала паузу, — наша цель не только воины, но и обоз с провиантом. Без еды солдаты Коснера начнут роптать. А еще нужен проводник, человек, который сможет провести отряд тайной тропой, такой, что не нанесена на карты.

В кабинете на мгновение воцарилась тишина.

— Есть у меня такой проводник, — тихо сказал Эйнах.

Его взгляд встретился с взглядом Ивон, и в нем не было ни тени сомнения, только решимость. Сердце Ивон екнуло, на этот раз не от смущения, а от внезапного холодка страха за него. Но

она подавила это чувство.

В следующие несколько часов кабинет превратился в штаб. Перед самым рассветом, когда серое небо на востоке только начало светлеть, у северных ворот стояло два десятка всадников. Они были похожи на призраков в туманной дымке: без гербов, в потертых плащах, с лицами, скрытыми капюшонами.

Ивон подошла к Эйнаху, который уже был в седле.

— Возвращайтесь, — вырвалось у нее шепотом, вопреки всем правилам. — Возвращайтесь живыми. Игиари нужен каждый из вас.

Эйнах взглянул на нее, и в его обычно строгих глазах мелькнуло что-то теплое.

— Служу короне, Ваше Высочество! Ожидайте сигнала к полудню.

Он легонько коснулся ее протянутой руки — быстрый, почти незаметный жест, полный немого обещания, — развернул коня и скрылся в арке ворот. За ним бесшумно растворилась в темноте и вся небольшая темная колонна.

Глава 5

Но ждать пришлось долго. Время текло, как густой смоляной мед — томительно и тягуче. Каждый удар колокола на башне отзывался в висках Ивон гулкой, тревожной болью. Она грызла ногти, бесцельно переставляла фигурки на военной карте, не видя их, и при каждом шорохе за дверью вздрагивала, замирая в немом вопросе.

Застыл в ожидании и королевский дворец. Подданные, посвященные в операцию, тоже изводили себя. Ивон видела, как отец не находит себе места от волнения, как мечется его свита, и как побледневший командир стражи бесшумно отсчитывает шаги по длинному коридору, словно вымеривая расстояние до без вести пропавшего отряда. Даже воздух в старых стенах, казалось, застыл и не смел шелохнуться, боясь пропустить долгожданный звук рога или топот копыт у ворот.

Но были и те, кто остался недоволен. Чиновники, узнав о тайной вылазке, собирались в кучки, ворчали и бросали косые взгляды на короля и принцессу.

Полдень давно миновал, а в небе над вражеским лагерем так и не взвился условленный дым — ни чёрный, ни белый.

— Неужели провал? — задавалась вопросом принцесса.

А сердце трепетало от страха за командира Эйнаха и его отряд.

И вдруг будто ураган пронесся по дворцу. Захлопали двери, со всех сторон понеслись возбужденные крики. В ее покои ворвалась толстушка Гита. Она задыхалась от спешки, ее румяное лицо лоснилось от пота.

— Моя принцесса, прискакал гонец от командира! — закричала она.

Ивон выбежала из комнаты и кинулась в тронный зал. Сюда торопились чиновники и солдаты охраны, простые слуги и придворные дамы. Вся челядь собралась на площади в ожидании новостей.

В тронный зал Ивон не пустили, поэтому она тоже смешалась с толпой. Она стояла, стиснув в замок пальцы, и молилась богам:

«Милостивые боги, прошу вас, будьте хотя бы один раз на нашей стороне. Пусть все получится! Пусть получится!»

Массивные, обитые кованым железом, двери тронного зала распахнулись, показался королевский секретарь со свитком в руках. Он горделиво расправил на плечах плащ, развернул донесение, откашлялся.

— Давай уже говори, не томи! — не выдержал кто-то в толпе.

— Что за важные новости?

— Прискакал гонец с поля боя с донесением, — секретарь сделал глубокую паузу, толпа недовольно зашумела. — Враг повержен. Наши доблестные войска гонят его к границе.

Ивон подхватила юбки и буквально взлетела на широкое крыльцо. На этот раз ее никто не остановил. Скупые слова секретаря ее не устраивали: душа пылала, мозг кипел, так ей хотелось узнать подробности сражения.

— Батюшка! — крикнула она, увидела чиновников, смутилась и обратилась уже официально: — Ваше Величество, я могу войти?

— Иди сюда, — махнул рукой отец.

По его довольному лицу Ивон догадалась: все получилось. Один вопрос лишь тревожил её: как могла кучка солдат повернуть вспять целую армию противника?

— Батюшка, — она нашла глазами донесение, исписанное мелким почерком командира Эйнаха. — Можно?

Не дожидаясь разрешения, она схватила пергамент и впилась в кривые строчки жадным взглядом.

Эйнах писал:

«Неожиданную атаку нашего отряда с тыла противник воспринял как начало генерального наступления основных сил Игиари. В стане полковника Коснера возникло замешательство, быстро переросшее в панику. Войска побежали, бросив часть вооружения и снаряжения.

Воспользовавшись растерянностью в рядах врага и нарушенной линией обороны, я отправил гонца в расположение наших основных сил с сигналом к немедленной атаке с фронта. Совместными действиями — ударом с тыла и решительным наступлением с фронта — мы обратили противника в бегство и отбросили его к границе.

Таким образом, диверсионная операция, предложенная Её Высочеством, достигла стратегической цели: нанесён значительный тактический урон, деморализован командный состав противника и созданы условия для успешной контратаки основных войск. Операция завершена успешно».

— Ур-а-а-а! — закричала Ивон и подбросила пергамент. — О боги, спасибо вам, спасибо! Мы победили!

Она окинула торжествующим взглядом чиновников и замерла: подданные стояли, понурив головы. На их лицах был написан испуг.

— Нет, дочка, до победы еще далеко, — тихо сказал король. — Не сегодня-завтра вернется генерал Арагон, а он не знает пощады.

— И что? Пусть возвращается! Мы встретим его во всеоружии!

Ивон потрясла худенькими кулачками.

— Э-э-э, Ваше Высочество, — вышел вперед первый советник короля. — А чем вы хотите воевать? Наша казна пуста, кузнецы не успевают отливать оружие. Да и запасы бронзы и железа закончились.

— Если ваши жены отдадут свои драгоценности короне, мы сможем купить металл, — запальчиво выкрикнула Ивон.

Чиновники зароптали, раздались возмущенные выкрики.

— Ваше Величество, ради чего мы воюем? — спросил военный министр.

— Ради улучшения благосостояния народа и увеличения наших территорий, — ответил король.

— Но о каком благосостоянии может идти речь, если вы будете разорять своих же подданных?

Ивон заскрипела зубами от ярости. Эти старики…

— Да и время сейчас не то, — продолжил министр. — Осень. Скоро наступят холода. Армия раздета и разута. Нужна передышка.

— Но и армии Сатории тоже нужна передышка, — горячо возразила принцесса.

— Ваше Величество, — к первому советнику присоединился второй, — негоже юной особе, пусть и королевской крови, решать судьбу государства.

Король посмотрел на дочь. В его глазах светилась смертельная усталость. Исчез азартный огонь, потускнел взгляд. Только сейчас принцесса увидела, как сдал ее любимый батюшка. Он сидел на троне, согнувшись, его пальцы с силой сжимали подлокотники кресла, одно колено дрожало, каблук выстукивал нервную дробь о каменные плиты пола.

— Ивон, покинь, пожалуйста, военный совет, — попросил он. — Твоя тактика сработала, теперь нам нужно определить стратегию дальнейшей жизни.

Все всколыхнулось в душе Ивон. Она хотела высказать этим старикам, все, что скопилось на сердце, но молча проглотила обиду и поплелась к выходу из зала.

А через месяц пришла новая беда…

Военные действия прекратились, оба государства зализывали раны, никто не торопился первым объявлять о продолжении сражений. Появилась надежда на мирный договор. Войска Сатории окружили приграничный город Кобурн, отрезав его от остального королевства. Все будто застыли в ожидании.

В последние дни осени начались затяжные дожди. Вода лилась с неба, не переставая, заливая дороги, улицы, поля и дома. Казалось, будто небеса гневались на нерадивых людишек, охваченных злобой и жаждой наживы.

Ивон сходила с ума от неизвестности. Эйнах так и не вернулся с поля боя, остался в военном лагере. Зачем там понадобился командир королевской гвардии, Ивон было неизвестно, оставалось только радоваться, что он жив и здоров.

Отец избегал встреч с дочерями, каждый раз ссылаясь на занятость. Он практически жил в тронном зале, проводя бесконечные совещания с министрами и чиновниками.

Что-то назревало, но что?

Сегодня вечером Медея ворвалась в покои сестры как вихрь.

— Ивон, Ивон! — выкрикнула она, и, захлебнувшись воздухом, закашлялась.

Ивон взглянула на сестру в отражение зеркала, перед которым сидела, расчесывая свои светлые, пушистые волосы. Глаза Медеи лихорадочно блестели, рот кривился, а лицо, перекошенное ужасом, кричало о настоящей панике.

Ивон вздохнула, положила костяной гребень и повернулась к ней.

— Сядь, успокойся, — она похлопала ладошкой по пуфику, стоявшему у зеркала. — Что опять случилось?

— Ивон, батюшка...

Медея с размаху упала на пуфик и разразилась бурными слезами. Они текли по щекам, хлюпали в носу, капали с подбородка.

Ивон вздохнула и встала. Она взяла салфетку, протянула сестре, но та ее даже не заметила. Тогда Ивон налила стакан воды и поднесла его к ее губам.

— Выпей.

Она уже привыкла к подобным истерикам сестры. Нежная и ранимая, как экзотический цветок, Медея вечно драматизировала и даже небольшое происшествие превращала в трагедию.

Сестра шумно сделала несколько глотков, пролила воду на белоснежное платье, и ее истерика сменила направление.

— О небеса! Что я наделала! Кайманский шелк...

— Ничего твоему шелку от пары капель воды не сделается, — проворчала Ивон и добавила: — Ну, рассказывай, что еще придумал батюшка? Я занята.

Она кивнула в сторону стола, заваленного донесениями военных. Медея взглянула туда, скривилась, но Ивон видела, что сестра уже пришла в себя.

— Он хочет выдать меня замуж.

— Замуж?

Ивон медленно втянула ноздрями воздух и на миг прикрыла глаза. Вот они! Те слова, которые со страхом ждала каждая девушка королевства.

Но особенно их боялись принцессы: исторически сложилось так, что у них не было выбора собственной судьбы. За них все решали родители — царственные особы. Медея и Ивон росли и воспитывались с мыслью, что когда-то их выдадут замуж ради укрепления силы и мощи государства.

Неужели этот день наступил?

— Да, замуж, — снова заплакала сестра. — Но ты же знаешь, я не могу! Тем более за него.

Ивон сжала в кулаки подол платья, пережидая новый приступ громкого плача. За кого отец хочет выдать замуж Медею? Любой выбор короля не радует, но все же...

Она перебирала в уме свободных принцев соседних государств. Кубер Сивийский и Ираз Голиафский уже помолвлены, Малькольм Бердянский слишком мал, брака с ним не получится, Гарольд Горянский — инвалид, у него не будет потомства.

Кто же еще?

У короля Синегерии вообще нет сыновей.

— И кто твой суженый? — не выдержала Ивон, дождавшись паузы в рыданиях.

— Г-генерал Арагон, — выпалила сестра, всхлипывая.

— О небеса! Батюшка, как ты мог! — закричала Ивон и вскочила. — Неужели больше нет выхода?

Получается, отец решил прибегнуть к крайним мерам?

Она бросилась к рабочему столу. Армия генерала Арагона все еще представляла угрозу. Она стояла у города Кобурна, но не нападала, видимо, рассчитывая взять крепость измором. В городе заканчивался провиант, оттуда с почтовыми голубями поступали тревожные вести.

— Уже прибыли сваты из С-сатории и сама королева-регент, возле Кобурна построили свадебный шатер, — всхлипывала Медея. — Бабушка генерала и наш отец д-договорились о перемирии и династическом браке.

Новость была ужасной.

— А что даст брак нашему королевству? — наконец спросила Ивон и взглянула на сестру.

Медея судорожно вздохнула.

— Перемирие.

— Надежное ли?

— Н-не знаю!

Медея разразилась новой порцией рыданий. В комнату вбежала встревоженная Гита, за ее спиной маячила фигурка Омелии, служанки сестры.

— Ваше Высочество, — запричитали обе.

— Тихо! — подняла руку Ивон. И старшая принцесса, и служанки мгновенно замолчали. — Хорошо, старейшины договорились, но сам генерал Арагон ставит какие-то условия помимо женитьбы?

— Он требует в качестве возмещения за потери Кобурн.

— Невесту и полкоролевства в придачу, — пробормотала Ивон.

— Нет, только один город.

— Не просто город, а хорошо оснащенную приграничную крепость, откуда можно спокойно совершать набеги на наши земли. Да и места там богатые, урожаи высокие, — она в ярости толкнула стопку книг. — Хитер генерал! Хитер!

Старинные манускрипты с грохотом упали на пол.

— Тебе жалко какой-то город, а меня не жалко? — завыла Медея. — Я же буду зал-о-о-о-жницей.

— Прекрати реветь! — прикрикнула на сестру Ивон. — Никто тебя не обидит. Даже заложницей ты будешь жить как королева. Генерал не посмеет ничего сделать своей жене.

— Мне придется делить с этим уродом пост-е-е-е-ль…

— А он урод? — озадачилась Ивон. — Ты его уже видела?

— Н-нет, но он лично убил столько наших солдат, что не сосчит-а-а-а-ть…

— Ну, справедливости ради, наши воины тоже убивали противника. Это война.

— У тебя каменное сердце! — Медея швырнула в сестру платочек. — Ты даже фамильные драгоценности продала. У меня теперь нет прид-а-а-а-ного…

— О небеса! Дайте мне терпения! — взмолилась Ивон. — Когда свадьба?

— Я должна на рассвете отбыть со свадебным кортежем.

— Вместе с Его Величеством?

— Н-нет. Батюшка уже уехал.

Плач взлетел к потолку, в голосе Медеи появились визгливые нотки.

— Моя принцесса, — бросилась к ней Омелия. — Ваша головка будет болеть, а глазки станут красными. Не надо так сильно плакать.

— Ах, Омелия! — Медея картинно прижала ладонь ко лбу. — Меня никто в этом доме не любит, не ценит! Мне плохо…

Сестра начала оседать на пол и упала бы, если бы Омелия не подхватила ее за талию. Так причитая и уговаривая, она повела госпожу вон из покоев Ивон.

Но Медея не явилась в свадебный шатер, и король послал за младшей дочерью…

Глава 6. Король Ильмар

Король Ильмар, шатаясь, вышел из свадебного шатра. Медея сбежала, генерал бросил Ивон в ночном лесу, полном опасностей, все тщательно продуманные планы разрушились. Впереди неизвестность и полная безысходность. Он поднял голову, окинул свиту усталым взглядом, сделал шаг и пошатнулся. Суровый Эйнах бросился к нему на помощь.

— Что случилось, Ваше Величество? — тихо спросил он.

— Ивон…

— Что с принцессой? Где она?

Эйнах огляделся, заметил свадебную карету, кинулся к ней, но дорогу ему перекрыла целая шеренга саторианских воинов. Светловолосый юноша выскочил перед строем и выставил перед собой меч.

— Это собственность генерала Арагона.

— Уйди с дороги, Коснер!

— А если не уйду, нападешь? — презрительно скривил губы полковник.

— Легко! Я тебя, мелкий щенок, в порошок сотру!

Эйнах тоже выдернул из ножен меч.

— За щенка ответишь!

Два сильных бойца стояли друг против друга, разделенные не только клинками, но и пропастью между их мирами. Один — подручный генерала, смертельно обиженный на Эйнаха, который с горсткой солдат обратил целое войско в бегство. А другой — отчаявшийся человек, в глазах которого горел яростный огонь потери. Достаточно было крохотной искорки, чтобы снова вспыхнуло пламя войны.

И король закричал:

— Нет, Эйнах, нельзя! Я подписал договор о перемирии.

Ильмар стоял, тяжело опираясь на плечо вражеского секретаря Вольтера — единственного человека, вышедшего его проводить. Король видел, как вздымается грудь Эйнаха, как побелели пальцы, сжимавшие рукоятку меча, но понимал: если командир сорвется, о мире придется забыть.