Время собирать камни. Часть первая

Генерал старел, поговаривал о том, что скоро уйдёт со службы, дома сядет. Эля, его супруга, уговаривала не спешить. Что дома делать? Скукота. Захиреет быстро и сдаст.

Аристарх Игнатьевич с женой спорил, не соглашаясь с её доводами. Устал он. Всю жизнь в армии да по гарнизонам. В Москву ещё до войны перебрался, но и тут особо покоя ему не было. Или же он по своей упрямой и справедливой натуре покоя не знал. Другие-то вон, бодрячком.

Свёкры были очень рады, когда Таня, краснея и страшно смущаясь, о своём положении им сообщила. Один Леонид губы недовольно кривил да взгляды презрительные бросал.

Как же Таня его ... Ненавидела. Да-да. Именно это чувство вызывал в ней муж, а ещё полное отторжение. Причём Леонид сам добился этого. Не могла Таня относиться к нему иначе. Сколько лет они уже женаты, а ничего в их отношениях в лучшую сторону не поменялось. Те же высокомерие и холод.

А какие он слова ей каверзные говорил, стоило им наедине остаться. Таня терпеливо выслушивала и молчала. Она в рабском положении. Кому она пожалуется? Родителям Лёни? Он их единственный сын, и в их присутствии Леонид с женой учтив и вежлив. Выхода у неё нет. А теперь и подавно, когда ребёнок вот-вот на свет родится.

Свекровь постоянно о самочувствии интересовалась, да приданое для внука или же внучки готовила.

Генерал требовал пока учёбу прекратить. Не гоже мол, с таким животом по улицам города расхаживать да в институте глаза мозолить. Потом как родит, ребёночек окрепнет, так и вернётся Таня к своей учёбе, в которой генерал теперь не особо видел смысл. Ведь он когда сына своего женил, даже и мечтать не мог, что дитя он сможет зачать. И смог! Уж давно они с Таней поженились и наконец-то внук будет!

Однако Таня дома сидеть не хотела. Только не это. Она заверила свёкра, что у неё всё в порядке. Она не больна, не инвалид. Она просто немного беременна.

Экзамены скоро. Ведь последний год! Диплом на носу. Студенткой она была ответственной, преподаватели навстречу ей шли охотно. К тому же родство с генералом Луговым шло в зачёт.

Леонид женой совсем не интересовался. К костылям он привык, дискомфорт уже не испытывал. Да, без половины правой ноги, с парализованной правой рукой, и что?

Стыдиться ему нечего. Последствия войны. Наоборот, гордиться стал, за собой как-то следить. Гладко брился, волосы приглаживал то и дело, одеколоном поливался.

Помолодел будто, в глазах огонь зажёгся и сразу же затухал при взгляде на жену.

— Зачем женился тогда на мне, Лёнь? — спросила как-то Таня. Живот опустился у неё, роды совсем близко. Лето как-то быстро пролетело, снова золотая осень. Сейчас бы Таня где-нибудь в ведомственной больнице трудилась бы, опыта набиралась, практики. Все планы ей эта беременность нарушила. Свекровь намекнула, что внука ждёт, любит и рада его появлению будет, но в няньках сидеть не намерена. У неё своя насыщенная жизнь. Какая Тане работа? Дома сиди и занимайся воспитанием ребёнка.

И чем больше Таня об этом думала, тем тошнее ей становилось. Получается, что она от этого брака ничего не выиграла. А как же карьера? Медициной Таня заболела ещё на фронте, когда в военном госпитале помогала раненым, ассистировала на операциях порой, ведь больше было некому.

-К чему лишние вопросы мне задаёшь? Сиди и радуйся, что тебя с улицы в нашу семью взяли. Живёшь на всём готовом, ни в чём не нуждаешься, на работу, как все, не бегаешь и не вкалываешь от зари до зари. Только смотрю ты и этим недовольна?

Таня молчала, опустив голову. Не в радость ей уже всё это было. А кого винить? Она что за Леонида замуж вышла несчастлива, что отказала бы тогда генералу - так же была бы несчастлива. Потому как Аристарх Игнатьевич отказ её не принял бы и кислород-то ей перекрыл. Такие люди. Любят они, чтобы им все подчинялись и мнения своего не имели. Тане не повезло в том, что Луговой её тогда заприметил и на заметку себе взял.

Всё чаще о Митьке она думала. А может, живой где? Что, если ошиблись тогда? Перед родами всё бродила Таня по городскому парку, бродила и места себе не находила от внутреннего беспокойства. Чужая семья Луговые, чужая. Относятся хорошо, да. Но всё равно как не в своей тарелке жила Таня в их доме и слова лишнего сказать не могла.

Листва под ногами приятно шуршала, солнце ярко светило прямо в лицо. День-то какой погожий. Задрав голову, смотрела Таня на ярко-жёлтые кроны деревьев, на безоблачное голубое небо, и не могла надышаться она этой осенней красотой, этим воздухом. Страшно ей было перед родами, а поделиться своими страхами не с кем.

-Танюша ... Таня ... Неужели это ты?

Девушка повернулась, услышав смутно знакомый голос. Улыбка озарила её бледное лицо.

-Тётя Аня?

-Значит, ты! А я смотрю на тебя, смотрю. Давно ведь видела-то, ещё в детском доме ты когда была!

Анна приблизилась к племяннице и, взяв её за руки, внимательно посмотрела в лицо. Надо же, какая неожиданная встреча. Кто бы мог подумать! В Москве!

-А я вот ... Замуж вышла - Таня отчего-то покраснела, убрав свои руки из тёткиных и интуитивно к животу их прижав.

-Вижу - Анна, прищурив глаза, продолжала пристально рассматривать племянницу. Одета хорошо, модно. Значит замуж удачно вышла, ребёночка ждёт. Не ошиблась Анна тогда, подумав, что ежели Танюшка умная, то в жизни хорошо устроиться сможет, и без особого интереса она спросила - когда срок?

Таня опустилась на скамейку, которая поблизости оказалась. С одной стороны, встреча порадовала её. Тётка же, родная. А с другой ... Во взгляде Анны ответной искренней радости она не увидела. Насторожённо она осматривала её, с любопытством.

-Уже совсем скоро рожать - ответила Таня - а вы как тут, проездом?

Анна присела рядом, складки на своём пальто разгладила, береточку поправила. Руки чуть дрожали у неё, глаза тут же покраснели, слезами налились.

-Сынок у меня приболел. Тринадцать ему в этом году исполнилось. Он и так-то слабенький родился. А тут совсем ...

Промокнув носовым платочком глаза, Анна поведала, что в войну туго им пришлось. Муж у неё на фронт ушёл, сама она с сыном эвакуировалась в какую-то глушь.

-Пять лет тогда Максиму было. Болел и болел часто. Сейчас вот с сердечком проблемы начались. Осложнения из-за перенесённых инфекционных заболеваний. Муж у меня погиб в сорок пятом, до победы два месяца не дотянул. Осталась я вдовой со слабеньким Максимкой. В город свой вернулась потом с ним. А жить-то и негде. Дом, где у мужа квартира имелась, попал под обстрел, пожар потом там был. Второй этаж полностью выгорел, и наша квартира в том числе. Ничего не осталось. Обратилась куда следует, попросила слёзно. Вдове героя помогли, комнату выделили в коммуналке.

Анна с горечью усмехнулась, вспоминая свои злоключения.

-Жизнь, казалось, кончена. Я же привыкла ... Привыкла к другому жизненному укладу. За меня всегда мой супруг все проблемы решал. А тут я один на один осталась и из родных никого. Ты не подумай, я про вас с Ольгой не забывала, думала о вас ... И знаешь, мне кажется, Ольгу я будто бы видела.

Как-то испуганно по сторонам осмотревшись, Анна поближе придвинулась к племяннице и зашептала ей на ухо:

-Ты только никому. Узнают если, то всех сошлют туда, откуда возврата нет.

Таня, разволновавшись так, что низ живота заныл и поясницу заломило, приготовилась внимательно слушать. О своей сестре и она ни на миг не забывала. Верила, что жива она где-нибудь. Не могла просто так сгинуть тогда!

Глава 21

— Да куда ты замахиваешься-то! Остановись, убьёшь же!

Варвара пыталась выхватить из рук разъярённого Кирьяна плётку, которой тот внука хлестал. Жестоко хлестал, беспощадно. Как свою лошадь, когда она идти отказывалась.

— Что, ирод, уразумел теперь? Ещё раз языком своим поганым про деда что дурное молвишь, совсем тебе его вырву. Лучше немым будешь ходить у меня.

Кирьян опустился на скрипучий шаткий табурет. Раскраснелся, запыхался пока внука по всей комнате гонял да плёткой замахивался.

В какой-то момент в азарт вошёл. Вспомнил, как Петьку вот точно так же своими руками забил до смерти. Аж зубами заскрежетал.

За что, спросил бы кто его. И сам не ответил бы. Перед фрицами, ежели выслужиться хотел.

Ошалел было Кирьян от нахлынувших враз воспоминаний-то, прошлое с реальностью спутал. Ведь щенок этот вырос да так на Петьку стал схож, что дурно становится от этой его схожести.

Вот девки все в Ольгу Пахомову удались, а этот ... М-м-м ... Щенок. До конца жизни живым напоминанием Петра будет.

— Пить подай, Варвара, да на стол пошустрей собери. Придут ко мне скоро, гутарить будем. А этого черта в баню уведи, да отмой как следует. Девки где?

Варвара, украдкой слёзы утирая, зачерпнула ковшом воды из ведра и мужу подала.

— Да убежали с соседской ребятнёй. Я им разрешила, Кирьян. Они и так как дикари растут. Это нельзя, то. Совсем ты их в чёрном теле держишь. Неровен час заподозрят что про нас.

Кирьян со всего маху кулаком по столу так саданул, что плошки да ложки на пол полетели.

— Ты мне эти разговоры брось. Я вместе с нашими советскими войсками до Берлина шёл. Пусть только попробует мне кто слово поперёк вставить .... — Кирьян зубами скрипнул от злости, добавив вполголоса — раздавлю.

Миша, в углу сжавшись в комок, с ненавистью смотрел на деда во все глаза. Не понимал он своим детским умом подростка, что за человек его дед. Разве таким должен быть настоящий герой, который фрицев проклятых давил, как клопов?