Булочка для отставного генерала

А я вдруг почувствовала, что из меня утекли все силы. Я рухнула рядом с дедом и прикрыла глаза. И, наверное, проспала бы несколько часов подряд. И, возможно, очнулась бы в машине Крупина или под столом на свадьбе Беловой. Только расслабиться мне никто не дал.

Дед больно ткнул меня в бок:

- Не спи! Тера Кейтлин нас ждет. И, боюсь, у нее есть что нам сказать. Как, впрочем, и у меня.

- А тера Кейтлин – это кто? – захотела узнать на всякий случай. Идти к ней не было никакого желания, но нужно же что-то делать, чтобы дедок перестал тыкать меня в бок.

- Точно, память потеряла! - фыркнул дед. А затем просветил: - Напомню, раз ты забыла, что это твоя мачеха. И сейчас она очень сильно сердита. Ведь ту неприглядную картину, что ты устроила с утра, видели все слуги вашего дома.

- Я устроила неприглядную картину? – меня так возмутили его слова, что я открыла глаза и поднялась. – А не вы ли учинили этот бедлам?

- Я? – тут же возмутился сосед по кровати. – А, может быть, это вы с мачехой специально разыграли спектакль, чтобы выдать тебя за меня замуж?

- За вас? – я, конечно, девица не первой свежести. Но не на столько же. – Вы когда на себя последний раз в зеркало смотрели?

- Сегодня утром! – с долей самолюбования в голосе ответил он. Тоже мне, жених-переросток.

- Я не знаю, что вы там увидели утром. Но сейчас вам не жениться нужно, а дома у камина сидеть и желательно с теплым пледом на коленях.

Меня понесло. Причем такими фразами, которые я бы в нормальной жизни ни разу не произнесла. Какой плед? Какой камин?

Старик обиженно поджал губы и ничего не ответил на мои выпады. Затем потряс головой и удовлетворенно ухмыльнулся:

- И как у тебя подобное вышло?

Я к этому времени уже выбралась из-под одеяла и озабоченно оглядывалась по сторонам, подыскивая, что надеть на себя. Какая бы там мачеха ни была, но идти к ней в кабинет в ночной рубашке совсем не хотелось. Не при моих 100 килограммах. Хотя все, кто жил в этом доме, успели, похоже, мои телеса разглядеть, когда влетели в спальню на наши со стариком крики.

Растерянно повертев головой по сторонам, обнаружила, что женской одеждой 52 размера здесь и не пахнет. Да и мужской тоже не было. Старик надел на себя все, что аккуратно висело на кресле, все, что я успела разглядеть. А сейчас пытался засунуть ноги с подагрическими тофусами, или шишками по-народному, в туфли. А туфли никак не хотели налезать. И старик беспомощно крутил головой, точно так же, как я в поисках одежды.

На небольшом журнальном столике рядом с кроватью лежало нечто, напоминавшее обыкновенную столовую ложку. Я молча подхватила ее и подала терано.

- Это что? – удивился он.

- Ложка.

- Я не слепой, вижу, что ложка. Но зачем она мне? Я пока есть не собираюсь. Да и тера… - договорить я ему не дала.

- Вы ее под пятку засуньте. Тогда ваши башмаки легче натянутся, - бесхитростно объяснила ему.

- Как ты смела обозвать вургунские туфли ручной работы плебейским словом «башмаки»! - тут же вспылил он.

- Не хотите, как хотите, - безразлично пожала плечами. Мои мысли были заняты решением очень сложной задачи: что лучше задрапирует мою корпулентную фигуру — портьера с окна или покрывало с кровати? И даже успела подойти к подоконнику и подергать тяжелую бархатную ткань.

Однако эта зараза оказалась чересчур тяжелой. А еще очень прочно закрепленной на карнизе. Пришлось мысленно согласиться с покрывалом: легким, теплым и вообще замечательным. Если бы не одно «но». На нем красовались медальоны с толстопопыми херувимчиками, которые с хитрющими выражениями лиц натягивали свои херувимские луки.

Накинув покрывало наподобие индийского сари, я усмехнулась: для полного сходства с херувимом мне только лука не хватает.

- Почему ты не идешь в свою комнату и там не одеваешься? – вдруг предложил мой соратник по глупой ситуации. Он так и стоял посередине комнаты, сжимая в одной руке башмак, а в другой ложку.

- Если бы я еще знала, где эта комната находится! Я же, кажется, уже упоминала, что не помню ничего, кроме своего имени! – рассердилась не на шутку я. Медсестры в нашей третьей клинической больнице ненавидели, когда кто-то доводил нейрохирурга до белого каления. А назавтра у меня для Левченко была операция назначена. Кто ее делать будет, когда я в этой «сказке» прохлаждаюсь и ищу, чем бы прикрыть свою пятую точку?

- Давай договоримся так, - дедок вдруг решил пойти на мировую, – ты мне покажешь, как с помощью ложки надеть туфли. А я помогу тебе с поиском твоей комнаты.

Что ж, условия были неплохими. Я подошла и легонько толкнула его в грудь. У стариков обычно с балансом бывает не очень хорошо. Однако этот крепко стоял на ногах. Я толкнула его еще раз. Эффект был таким же.

- И что ты делаешь, позволь спросить? – возмутился терано Гриндольф.

- Пытаюсь усадить вас на кровать.

- Зачем?

- Чтобы показать, как ложкой пользоваться, - пожала плечами. Мне-то казалось это очевидным. А ему, похоже, нет. Терано ничего не сказал и молча опустился на край кровати. Я ловко подсунула ложку под его пятку и натянула баш… простите, вургунскую туфлю ручной работы.

- Теперь ваша очередь! – встала перед ним и вытянула руку с ложкой, пытаясь отдать ее нуждающемуся, изображая, как минимум, статую свободы, которая в Нью-Йоркской бухте. Интересно, в моей сказке Нью-Йорк есть?

- Тебе помочь надеть туфли? - удивился он. – Но я их здесь не вижу.

- Слава богу, я и сама с этой задачей могу справиться. Вы обещали помочь мне с поисками моей комнаты. Вы знаете, где она?

- Помилуй, Триединый! Зачем мне комната молоденькой девицы?

- Кто вас, старых, - хотела употребить крепкое словцо, но не рискнула. Я еще не совсем поняла правила игры, в которой волей случая оказалась, - знает. Но вы же обещали ее найти!

- Раз обещал, то найду, не волнуйся.

Он выглянул в коридор и как-то странно цыкнул. Тут же у нас в комнате нарисовалась молоденькая и очень испуганная девица. Она оглядела нас и начала приседать в том, что, кажется, называлось книксеном. Я в этой терминологии разбираюсь плохо.

- Тебя как зовут? – спросил у нее терано.

- Вита, терано, - девица присела еще старательнее.

- Вита, возьмешь барышню Елизавету и проводишь в ее комнату. Поможешь ей одеться, а потом приведешь обратно сюда. Все понятно?

Она прилежно начала кивать, как секунду назад приседала. А потом позвала:

- Тера Елизавета, пойдемте, я вам помогу.

Я потуже запахнула импровизированную тогу и пошлепала босыми ногами следом за служанкой. Благо, полы в коридоре оказались теплыми, а моя комната располагалась всего лишь через дверь в длинном коридоре.

Девица распахнула створки старинного шкафа из красного дерева и показала рукой на целый ряд нарядов очень грустного серого цвета.

- Какое платье тера желает надеть?

А я представила себя такой большой серой крыской и поняла, что не хочу влезать ни в одно из них. Радовало лишь то, что все они оказались моего размера, только по росту были коротковаты. Складывалось впечатление, что их шили, пока мое тело было молодым и не успело вырасти.

Глава 3

В итоге натянув самое длинное платье, какое только нашлось в шкафу, я засунула ноги в домашние тапочки без задника, но с помпонами, и отправилась обратно в спальню к старику.

Он еще был там, но, судя по выражению лица, удивился:

- Не понял, зачем ты сюда вернулась? – поинтересовался мой соратник по странным приключениям, когда я открыла дверь. – Нас твоя мачеха в кабинете ждет.

- Вы опять забыли, что я ничего не помню? – поморщилась в ответ.

- Да, прости, запамятовал! – кивнул он.

Я вошла и без спроса села на стул с высокой спинкой, пока хозяин комнаты ничего не сказал, и стала ждать, когда он будет готов идти к женщине, назвавшейся моей мачехой.

В реальной жизни я мачеху не имела. Слава богу, моя маман была жива и здорова. Вышла замуж за итальянца и грела косточки на теплом берегу Адриатического моря. Мы с ней созванивались раз в год. Да я пару раз ездила к ней. Но повторять бесконечную череду представлений всем знакомым, что дочь ее самый настоящий доктор, больше не хотелось.

У нас в больнице была отличный кардиолог Маргарита Петровна Курочкина. Однажды я застала такую картину. К ней на крыльце подошла, видимо, одна из ее бывших пациенток и начала задавать вопросы про свою болезнь. А Маргарита Петровна лишь выгнула седую бровь и гневно прервала ее:

- А если бы я была гинекологом, ты прямо на крыльце предо мной трусы сняла бы?

С той поры я придерживалась этого же принципа. Но несколько назойливым и простодушным итальянцам это не объяснить.

Так вот, наблюдать за стариком было очень интересно. В отличие от наших дедуль, он имел превосходную осанку. И поражал широким разворотом плеч. Это заметно убавляло ему годы, когда он, полностью одетый, стоял в центре комнаты, а не лежал в кровати.

Дорогой костюм, увешанный орденами и какими-то знаками, делал его образ намного солиднее. А эта речь! Такие слова, как «барышня» и «запамятовал», придавали ему еще больший лоск.

- Пойдем? – предложил он мне. – Ваш дом имеет стандартную планировку. Думаю, я сам смогу добраться до кабинета хозяйки без посторонней помощи.

Мне оставалось лишь довериться терано Гриндольфу и тихонечко последовать за ним.

Кода мы, действительно, вошли в кабинет, я это определила по тяжелому дубовому столу, креслу, обитому кожей, и многочисленным шкафам то ли с книгами, то ли свитками, мачеха сидела за столом и что-то записывала в огромную амбарную книгу. По крайней мере, тетради формата А4 у нас называются именно так.

Услышав наши шаги, она подняла глаза и как-то задумчиво посмотрела сначала на герцога, потом на меня. В глазах Кейтлин промелькнуло сомнение. Она словно делала какой-то выбор. И не могла решить, правильный он или нет.

Но потом пришла к какому-то выводу, отложила нечто, чем писала, в сторону и высокомерно заговорила:

- Герцог, как вы могли позволить себе такое? Обесчестили девушку из приличного дома, который предоставил вам кров на сегодняшнюю ночь!

От ее интонации я растерялась. Затем прощупала мысленно свое тело. Если бы меня «обесчестили», то ощущения все равно остались бы. Я вряд ли отдалась бы старцу по доброй воле. А это означало, что между ног у меня, как минимум, саднило бы.

Откуда-то всплыло знание, что Кейтлин Фраш я звала в обычной жизни матушкой. И да, фамилия с именем тоже всплыли. Поэтому так к ней и обратилась:

- Матушка, но это полное недоразумение! Терано меня не трогал. Он просто проснулся со мной в одной кровати. Причем мы оба даже не представляем, как это могло произойти.

- Лиза права. Мы просто лежали рядом и ничего противоестественного не совершали! – поддержал меня терано.

- Девочка, не закапывай сама себя в яму, - мачеха закатила глаза к потолку. – Ты не расскажешь это каждому встречному на улице. Тебя не поймут и засмеют!

- Но мы можем просто забыть об этом. Правда, герцог? – робко предложила я, все еще не веря в предназначенную мне судьбу.

- Вы-то, может, и забудете, - нахмурилась мачеха. – Но слугам рты не закрыть. И они все прекрасно видели вас лежащими в одной кровати. Вот скажи, Лиза, если ты такая умная, зачем ты так громко кричала на весь дом?

- От страха, - это единственное, что я смогла сказать в свое оправдание.

- Что ж, я понимаю девочку. А вот зачем кричали вы, терано? Неужели испугались моей малышки?

После этой фразы мне оставалось лишь плотнее сжать губы, чтобы не рассмеяться. Давно мои 100 килограмм малышкой никто не называл.

- От неожиданности, - усмехнулся Гриндольф. - К сожалению, тера Фраш, вы правы. Возможно, что мы с вашей падчерицей проявили непростительную недальновидность. И я, естественно, поступлю как честный человек. Позвольте мне переговорить пять минут с моей будущей невестой.

Невестой? Он это серьезно? Господи, в какую мрачную сказку я попала? Надеюсь, что этот тиран не имеет никакого отношения к Синей Бороде.

Однако мачеха выдвинула условие:

- Только пять минут и при открытой двери! Все же Лизе нужно попытаться сохранить остатки честного имени.

Мачеха еще раз смерила нас гневным взглядом, погрозила пальцем жениху и скрылась в коридоре. Но не успели мы и рта раскрыть, как перед дверью на жестком стуле расположилась служанка, габаритов не меньших, чем я. И с любопытством стала за нами следить.

- Я так понимаю, что это блюститель нашей с тобой нравственности? – буквально фыркнул герцог. – Я все слышу и слежу за вами. Хотя сидит достаточно далеко. А я могу поставить полог тишины.

Опаньки! Полог тишины? Я о такой штуке читала в книжках. А на собственной шкуре испытаю в первый раз. Надеюсь, что это не больно.

Старик поднял руки до уровня груди, странным образом переплел пальцы, будто был не престарелым аристократом, а юной вышивальщицей с гибкими пальчиками. И резко развел их в стороны. А я сразу заметила, что мы словно покрылись какой-то радужной пленкой, которая блеснула и исчезла.

- Готово! – выдохнул он.

- А это вы зря, - покачала головой под удивленным взглядом собеседника. И поспешила объясниться: - В моем мозгу периодически вспыхивают отрывочные воспоминания. Вот так и про нее. Это Марта, личная камеристка теры Фраш. И она абсолютно глуха. Видимо, матушка просто решила создать видимость приличий, не нарушая наше с вами уединение.

- Хм, а вот это очень плохо! – нахмурился герцог, отвернувшись от прислуги и закрыв меня своим телом. Нет, параметры мои ему, точно, не перекрыть. Но лица моего Марта не увидит. – Понимаешь, деточка, у глухих людей есть одна удивительная особенность: они умеют читать по губам. И им совершенно без разницы, на каком расстоянии стоят от них говорящие и с какой громкостью разговаривают. Она все прекрасно поймет и доложит хозяйке.

- Ой, вот об этом я и не подумала! – я прижала ладошку к губам.

- Ничего страшного, - усмехнулся он. – Просто, когда будешь мне отвечать, не забывай о соглядатае.

Мне оставалось лишь кивнуть. И я вдруг начала испытывать к старику некоторую симпатию. Он был совсем не прост, как показался на первый взгляд.

- А сейчас слушай меня внимательно, - заговорил он серьезным тоном. – Мачеха твоя права. Тебе действительно лучше выйти за меня замуж.

Я было открыла рот, чтобы возразить. Сам «девочкой» назвал, а туда же – жениться. Но он резко меня одернул.

- Помолчи! И не имей привычки перебивать старших. Я сначала тебе объясню свою позицию. А затем выслушаю твои возражения.

Скажем так, разумный подход. Поэтому я закрыла рот и приготовилась внимательно слушать.

- Ты в самом деле не помнишь, как оказалась со мной в одной кровати? – для начала спросил он.

Я не знаю, прогнозировала это или нет бывшая владелица тела. А я вот нет. Я даже представления не имела не то что про кровать, а про весь мир целиком. Поэтому лишь покачала головой.

- Тогда у меня есть веские подозрения, что нас обоих чем-то опоили. И слава Триединому, что мы оба живы и без видимых последствий.

Вот тут у меня появились существенные сомнения. Если следовать логике, то та Лиза, похоже, скончалась от этого выпитого нечто. А моя душа банально притянулась на ее место. Только высказывать свои мысли я не стала, а продолжила слушать выводы терано Гриндольфа.

- Если ты боишься исполнения супружеского долга, то не стоит волноваться. Поверь, мне уже столько лет, что женские прелести меня давно не волнуют. Я буду любить тебя как дочку или даже внучку. Обеспечу хорошим приданым. А когда настанет час, ты сможешь благополучно выйти замуж за кого-то более подходящего, чем я. И поверь, мне недолго осталось. Ты сегодня чудом вытащила меня почти с того света. Но постоянно так продолжаться не может. А Кейтлин снова и снова будет пытаться выдать тебя замуж, раз для чего-то это затеяла. Так что думай.

И что здесь думать? Выйти замуж за того, кого присмотрела моя сумасбродная мачеха? Нет уж. Однако дедок кажется вполне адекватным. Наверно, его предложение будет наилучшим вариантом для меня.

- Хорошо, я согласна! – выдохнула в ответ и при этом отчаянно покраснела. Мне и в прошлой жизни предложений не делали, кроме бессовестного Крупина. Но оно в итоге оказалось совсем не тем, что я хотела.

- Тогда разыграем представление для Марты, - как-то очень безрадостно предложил он. Я сначала не поняла, что его опечалило. А лишь тогда, когда герцог, держась за спину и натужно охая, опустился передо мной на одно колено и торжественно произнес: - Элизабет Фраш, согласны ли вы стать моей женой?

Я приложила ладошки к горящим щекам и прошептала: «Да!» Оглянулась на служанку. Она блаженно улыбалась и даже вытирала уголок глаза кончиком фартука. Что ж, спектакль для мачехи мы разыграли благополучно.

Осталось самое сложное: поднять герцога с колен. Бедный Карл поднапрягся и попытался встать. Только у него ничего не вышло. Пришлось поспешить к нему на помощь. Нет, операцию я ему не сделала. Условия и время были не те. Я подставила свое плечо. Иногда просто великолепно, что ты гренадерского роста и веса, несмотря на то что женщина. Мой «жених» натужно крякнул и приподнялся с пола. Но полностью выпрямиться ему все же не удалось. Он скривился и выдал:

- Радикулит — веселая болезнь. Как сидишь, так и пойдешь! Иного не дано.

Но не зря же я работала в медицине катастроф! Там часто приходилось иметь дело со схожими явлениями, совершенно не относящимися к моей непосредственной специальности и современной медицине.

Есть у народных врачевателей некоторые приемы, которые действуют не хуже сильнодействующих препаратов. И работают они независимо от того, есть под ними научная база или нет. Меня научил приему один брахман в глубинах Азиатского континента. Вот уж не думала, что применю йоговскую практику в магическом мире!

Я зашла за спину жениху и бесцеремонно задрала его камзол и рубашку, оголив спину. Успела удивиться множеству белесых полос на теле. Запоздало сообразила, что это боевые шрамы. Похоже, мой жених в молодости был еще тем драчуном.

- Лиза, ты что собралась делать?! – старик округлил глаза, пытаясь увернуться или развернуться. Я не поняла. Все же радикулит не давал ему двигаться. – Ты зачем меня раздевать надумала? Это же я тебя скомпрометировал, а не наоборот.

- Для надежности, ваша светлость! – я назвала его, как называла бы герцога в нашем мире. Он не возразил. Видимо, у них такое обращение тоже в ходу было. Только я пока не разобралась, что являлось более официальным. – А вдруг вы жениться передумаете!

Бедный Гриндольф даже закашлялся от неожиданности. Такой наглости от «бедной сиротки» он никак не ожидал. А я, воспользовавшись его заминкой, ловко провела диагностику позвоночного столба. И если брахман учил меня чувствовать мышечные тяжи, идущие поперек позвоночника, то с моей удивительной магией я их не просто ощутила, а еще и увидела.

Вот тот самый нерв, который защемило мышечным спазмом. Он буквально горел красным светом и пульсировал.

- Слева, вверх, направо! – учил меня брахман. Правда, в его исполнении это звучало: «Baaen, upar, daaen». Мне не сразу удалось найти человека, который это перевел. Все же язык догри, на котором говорит чуть более двух миллионов человек, нельзя назвать популярным из-за того, что он сосредоточен вокруг города Джамму в Северной Индии. А я и без слов поняла действия мастера. Все же лекарь лекаря поймет и без переводчика. Но со словами все проще и легче.

И вот я прицеливаюсь к спазмированному участку, подныриваю под мышечный тяж и делаю все по инструкции. И мой дедок охает от боли. Но через секунду удивленно распрямляется. Смотрит на меня широко раскрытыми глазами и качает головой.

- Лиза, ты - сила!

- Да ладно вам! – смутилась я, не привыкшая к похвалам. Мои пациенты сразу после операции редко говорить могут. – Вы еще у меня сигмой5 побегаете!

Карл Гриндольф тут же подозрительно поморщился и переспросил:

- Это кем ты меня только что назвала?

- Великим героем! – не придумала ничего иного, как объяснить сленговое слово, подхваченное мной от сына нашей старшей медсестры.

Герцог задумчиво потер подбородок. Чувствую, что слово это еще всплывет где-нибудь в самый неподходящий момент.

Не успел герцог с облегчением выпрямиться, как мы услышали шаги. И в дверном проеме нарисовался тощий силуэт мачехи. В первую очередь она обратилась к служанке:

- Марта, все в порядке? Герцог ничего лишнего себе не позволял?

Мне вдруг стало смешно. Какого беспорядка можно ожидать от старика с радикулитом? Разве что, как в анекдоте, когда престарелый муж в пятый раз пришел к молодой жене: «Милочка, меня тут очень удачно парализовало!»

Но я крепче сомкнула губы и приняла отрешенный вид.

Получив в ответ кивок, Кейтлин развернулась к нам.

- Как дела? Помолвка состоялась?

Ух ты, как у них все быстро тут! Однако герцог невозмутимо склонил голову и с достоинством сообщил:

- Тера Элизабет только что оказала мне честь: ответила согласием на предложение стать моей супругой!

Я же уже говорила, как мне нравится его чуть старомодная речь?

- Отлично, - выдохнула мачеха, словно только что подняла на гору Сизифов камень. Она будто боялась, что я не соглашусь. И этим разрушила бы непонятные мне пока ее планы. – Будем готовиться к свадьбе. И, герцог, нам с вами нужно обсудить некоторые финансовые вопросы. Лиза, ты можешь идти к себе.

Уйти, не зная, о чем там договорятся без меня? Ну, уж нет. И я прильнула ухом к замочной скважине. Но была бесцеремонно отодвинута Мартой. Она наклонилась над ней и прильнула глазом.

Я аж задохнулась от ее наглости! В конце концов, я дочь хозяина. А она всего лишь служанка. Только вот сдвинуть ее с места у меня наверняка не получится. Огромный оттопыренный зад прислуги не оставлял мне никаких шансов. И я не придумала ничего лучше, чем пнуть ее под пятую точку.

Первая мысль была, конечно, просто хлопнуть ладошкой. Но в последний момент я испугалась, что просто отобью руку, но желаемого эффекта не достигну. И тогда поступила радикальным образом.

Марта медленно развернулась, посмотрела на меня, словно на муху на кухонном столе. Поморщилась. А потом ткнула пальцем в изображение цветка на двери.

Я потрясла головой, мол, не понимаю ее жеста. Тогда глухонемая ткнула себя в глаза, а затем в скважину. Потом потрогала толстым пальцем мое ухо и приложила палец к центру ромашки.

До меня, кажется, дошло, чего она хочет. Слышать Марта не могла вследствие глухоты. Но вот видела хорошо. А когда я прислонилась в указанное место ухом, то услышала весь разговор мачехи с герцогом, словно стояла рядом с ними.

Глава 4

- Терано Гриндольф! Семейство Фраш – очень благородных кровей. Оно происходит от Фридерика V и прославилось в боях за нашу родину, - голос Кейтлин звучал уверенно, словно она была профессором, читающим историю за кафедрой в универе. Медики историю тоже изучают. Так что я знаю, о чем говорю. – А женщины нашего рода известны тем, что создавали уникальные произведения искусства, божественно пели и рисовали картины, которые хранятся в Королевском музее изобразительных искусств. Помните картину «Купальщицы и монахи»? Ее написала прабабушка моего мужа.

Я тут же вспомнила знаменитое изречение из моей молодости: картина Репина «Приплыли». Она описывала подобную ситуацию, в которую попали те или иные рассказчики. Только Илья Ефимович ее не писал. Это была работа Льва Соловьева и называлась она «Монахи. Не туда заехали».

На ней были изображены женщины, купающиеся в обнаженном виде после трудового дня. А мимо проплывали три монаха в лодке, для которых такое зрелище считалось неприемлемым.

И у меня возникло подозрение, что прабабка моего местного отца тоже была попаданкой.

Однако герцог разглагольствования мачехи слушать не стал. А достаточно грубо оборвал на полуслове:

- Тера Фраш, я не понял, для чего вы мне это говорите? Моей древней родословной вполне хватит и на меня, и на мою будущую жену.

- Подождите, терано Карл! Дослушайте меня до конца, - голосок Кейтлин буквально начал сочиться патокой. Я очень живо представила, как она вьется вокруг старика и даже поглаживает его руки и стряхивает невидимые пылинки. Вдруг с удивлением поймала себя на мысли, что ревную! Да, Карл, я тебя ревную! – Но сейчас в силу некоторых семейных обстоятельств наши финансовые возможности ограничены. А моя малышка не может выйти замуж в этом потрепанном сером платье.

- Не волнуйтесь, тера Фраш, - усмехнулся герцог. – У моей невесты будет все самое лучшее.

- Это замечательно! - я услышала, как она захлопала в ладоши. А затем заговорила снова со слезой в голосе: - Но и у меня нет подходящего наряда для свадьбы. Вы должны мне тоже помочь с нарядом!