Россыпью и магистралями

Слова короля эхом отразились от сводов:

— Так значит, у нас иномирянка.

ЭЙЛАН

В этот момент окружающий мир перестал для них существовать. Но я и не спешил привлекать лишнее внимание. Меня затопило переживание этого пугающе нового опыта.

Никогда раньше не доводилось чувствовать себя таким... беззащитным. Всю жизнь чары были моим щитом, моей второй кожей, гарантией того, что мир будет ко мне добр. А эта девчонка просто содрала этот щит. Но еще больше меня пугала собственная реакция. Моя магия никогда не принимала такие опасные, удушающие формы, как в тот момент в нише.

Тьма, которая взвилась за моей спиной, была не похожа на теплые волны защиты, к которым я привык. Она была голодной. Ощетинившейся тысячей игл. В желании защитить меня, готовая стереть девицу в порошок за её неповиновение.

Это было спонтанно, сумбурно, и, если честно, радикально. Я всегда считал себя благородным, но та сила, что вырвалась наружу, явно имела на этот счет другое мнение.

А теперь еще и эти оглушительные новости.

— Отец, как это возможно?

— Эйлан, тебе стоит просто это принять. — Отец хорошо скрывал свои истинные чувства, но я уже ощущал его раздражение, как туго натянутую нить.

Король сидел в кресле, спиной к массивному витражу, за которым лениво струился дождь. Изумрудные и рубиновые пятна на полу казались мне застывшими лужами пролитой крови.

— Она не из наших краев. Это очевидно по ее поведению и внешнему виду. А если ваши чары не действуют на неё, — Моран стоял подле отца, — значит, что она и вовсе не из нашего мира.

Они говорили об этом так, как обсуждают плохой урожай или неисправный замок на воротах. Ни тени страха, ни капли трепета.

— Но почему вы так спокойны? — я не выдержал, обратившись к отцу. — Другой мир? Это же...

Отец выпрямился и снисходительно улыбнулся.

— Эйлан, мы живем в мире, где люди черпают силу из Бури, превращая ее в Тьму и Свет. Мы знаем об Астрале чуть меньше, чем о собственных подземельях. Почему тебя удивляет, что за гранью есть что-то еще? Сказки про пришлых и иномирцев не рождаются на пустом месте. Если история живет века, значит, у неё был реальный повод начаться. Это просто редкое событие. Неприятное, учитывая день инициации, но вполне объяснимое.

— Но как она могла попасть сюда? — До сих пор не удавалось осмыслить масштаб.

Моран оторвался от чтения.

— Ткань между мирами истончается, — туманно произнес маг. — Проходы непредсказуемы. Скорее всего, она здесь не по своей воле. Порадуйтесь, Наследник, что это она попала к нам, а не вас выбросило в её реальность.

Тут уже я окончательно оторопел. Это что, двусторонний процесс? Меня могло забросить в её мир?

— И она явно не понимает, где она, — маг напомнил о важном деле, — нам стоит поговорить с ней. Ваше величество, ваше высочество, вы позволите сделать это мне?

— Да, коне... — с большим облегчением выдохнул я. Мне не хотелось бы сообщать такие новости такой взбалмошной девице, но колючий взгляд отца остановил меня на полуслове. Он всегда ожидает от всех большего рвения и не приемлет трусости.

Я сглотнул вставший в горле ком и выпрямился.

— Конечно, ты мог бы, Моран. Но это произошло на моих глазах. Будет правильнее, если я закончу начатое лично.

— Моран, это безопасно? — Король выжидающе замолчал, пока маг коротко не склонил голову.

— Я буду рядом. — Моран едва успел договорить, как отец, звучно хлопнув ладонями по подлокотникам, тяжело встал.

— Будь осторожнее, — бросил он, направляясь к дверям. — Если магия бессильна, тебе придётся вспомнить, что такое обычные слова. Постарайся не выглядеть перед ней глупцом.

Его ухмылка была мимолётной, но он явно забавлялся, предвкушая мои мучения с взбалмошной девицей.

— Уладь это. И поешь. Бледность тебе идет, но у нас ещё есть сегодня дела.

АННА

В голове гудело, в макушке пульсировала тупая боль. За окном лил дождь — я не помнила его в прогнозе, да и сам вид из окна слабо походил на городской пейзаж. «Магия кино, — убеждала я себя, пытаясь унять дрожь в руках, — декораторы едят свой хлеб не зря».

Мир за стеклом казался размытым, небрежным наброском акварелью. Я сидела на широком каменном подоконнике, глядя на искаженные тени деревьев, и пыталась нащупать хоть какую-то логику в этом абсурде. Телефон не ловил сеть, и это бесило больше всего. На самом деле неприятное чувство неправильности и отчаяния уже закрадывалось в душу.

Дверь открылась с тяжелым, властным скрипом. Вошел тот самый парень. Влажные волосы, зачесанные назад, открывали высокий лоб и чистые линии висков. Без зеленоватого грима проступила его настоящая, породистая бледность. Он уверенно подошел ближе, и я невольно засмотрелась на то, как капля воды скатилась от его виска к волевому подбородку, теряясь в воротнике-стойке. Парень больше не выглядел растерянным.

Он держался великолепно: разворот плеч, прямая спина и стать человека, привыкшего, что мир вращается вокруг него.

В проеме двери мелькнула ещё одна фигура, но в темноте коридора было не разобрать, кто это был — лишь черный силуэт.

— Ваше высочайшинство. — Я намеренно смиренно склонила голову, не двигаясь с места.

— Леди Анна, нам нужно поговорить. — Его приветственный кивок вышел едва заметным, а фразы сухими и официальными, как чеканят заученный текст.

— Послушай, я ужасно устала. Выйди уже из образа и скажи, когда подойдёт главный? Мне очень пора! — Я начала закипать. — Если я должна за что-то платить, то буду обсуждать это с ответственным. Хотя платить я ни за что не собираюсь! Тем более после вашего рукоприкладства. Это вообще скорее твоя вина, чем моя. Ты мог бы просто сказать, что у вас тут съёмки, и я бы не...

— Прекратите, — обрубил он на полуслове.

Я замолчала. «Принц» выглядел измотанным. Тяжело опустившись в кресло, он коротко указал на место напротив.

— Сядьте. — Это не было просьбой.

Мне не было его жалко, на меня усталость давила не меньше, но и спорить не хотелось. Чисто из любопытства, что он выдаст дальше, я спрыгнула с каменного подоконника и плюхнулась на стул.

Он сидел, аккуратно расправив полы своего безупречного наряда и удерживая спину нарочито прямо. В повисшей тишине я открыто разглядывала его. Заметила, как чуть заметно подрагивает его рука на колене. Как сам он остаётся отрешённым, глядя куда-то сквозь меня. И то, как при всём этом он раздражающе холен и безупречно красив. И что хуже всего, наверняка знает об этом.

— Леди Анна. — В этот раз я решила промолчать: мама всегда говорила: хочешь что-то узнать — дай человеку самому запутаться в своих словах. — У нас мало времени. Скорее всего, вы думаете, что это все какое-то представление, но, уверяю вас, все по-настоящему. Я принц, и сегодня день передачи Договора. Мой отец и всё королевство ждут завершения церемонии. А наш Маг убежден, что вы не из нашего мира.

ЭЙЛАН

Мне никогда не доводилось сообщать плохие новости — обычно это делали советники, помощники или, на худой конец, Моран. Но отец ясно дал понять: эта проблема теперь на моей совести.

Девчонка держалась вызывающе. Вместо того чтобы осознать серьезность своего положения, она начала выискивать что-то на потолке, бормоча про «скрытые камеры». Понятия не имею, о каких камерах в соборных помещениях она говорит, кандалы и решетки у нас были только в подземной части замка, и я очень надеялся, что до этого не дойдет.

Её манеры раздражали. Она не подбирала слов и не выказывала ни грамма почтения к будущему королю. Моё терпение, и без того истощенное позорным обмороком и раздражением отца, окончательно лопнуло.

— Леди, послушайте меня внимательно. — Я подался вперед, чеканя каждое слово.

Я должен был звучать твердо, как подобает Наследнику, а не мальчишке, слову которого не доверяют.

— Мы не можем утверждать наверняка, как вы здесь оказались, но вы вне привычных вам границ. Если «кино» — это место вашего рождения, то забудьте о нем. Вы находитесь в землях Королевства Пяти Пределов, в соборе, где сегодня должна была пройти моя инициация. И вы одна из нескольких причин срыва самого важного события в моей жизни.

Я замолчал, выдерживая её долгий прямой взгляд. Мне не было её жаль — скорее, я злился, что случайная девчонка стала свидетелем моего позора и препятствием для моего триумфа.

— Я не знаю, как вас убедить, — добавил я холоднее. — Но если вам нужен веский аргумент — я предоставлю его.

В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как потрескивает нагар на свечах. Насмешливая маска девушки наконец дрогнула. В её серых глазах появилось что-то новое — тяжёлая, свинцовая серьёзность, смешанная с глубоким недоверием.

— Выведи меня на улицу.

АННА

Мы стояли у черного выхода музея. Пройти через залы к главному входу принц отказался, но и этот выход я знала как свои пять пальцев. Дождь припустил и теперь лил сплошной стеной, отсекая нас от остального мира. Территория за зданием была пуста, а пейзаж окончательно утонул в сером мареве.

Я шагнула под ливень. Ледяные капли мгновенно пропитали толстовку, но я не остановилась. Уверенно двигалась вперед по хлюпающему гравию, ожидая, что вот сейчас, через десяток шагов, из тумана проступит кованый забор музея. А за ним тротуар и дорога с гудящими машинами. Никакие декорации не в силах стереть шум города.

Я знала каждый сантиметр и этого двора. Сколько ступеней на маленьком крыльце. Сколько бежать до ворот, где я часто ждала маму. Но ни забора, ни шума, ни машин не было.

Только ливень, размытая проселочная дорога и бесконечные, чужие заросли кустарника. Принц окликнул меня с крыльца. Он не видел, что мой нос покраснел от слёз, а губы бьёт крупная дрожь. Для него я оставалась лишь упрямой, уверенной спиной, готовящей новую порцию невозможных вопросов.

— Ле... Анна, — громко позвал он.

Но я не двинулась с места. Спустя несколько секунд звук приближающихся шагов закончился в тот же миг, когда на мои плечи легла тяжелая ткань камзола. Но сочувствия в голосе парня так и не было.

— Давайте зайдем внутрь, вы промокли насквозь. Возможно, вы не дома, но это не повод рисковать здоровьем.

Холод наконец добрался до костей. Я развернулась и молча побрела обратно к музею. Паника, до этого дремавшая где-то глубоко, начала ледяными пальцами сжимать горло. Это было не кино.

***

Пара, сидящая на диване малого зала, выглядела странно. Рядом с молодым человеком, чей безупречный наряд идеально сидел по фигуре, девушка в своей простой одежде казалась случайным посетителем, которого забыли выставить за дверь.

Он обладал той редкой, почти невыносимой красотой, которая присуща древним династиям.

Тёмные волосы выгодно контрастировали с аристократичной бледностью и тонким, поразительно ровным носом. Густые брови и острый разрез глаз лишали его облик юношеской мягкости. Он выглядел именно так, как предписывал статус наследника империи — собранным, холодным и привыкшим к безоговорочному подчинению.

Девушка на его фоне казалась неуместной и колючей. Она сидела, упрямо отвернувшись к окну и демонстративно игнорируя соседа. Светлые волосы, наспех стянутые в полуразвалившийся хвост, растрепались, а мешковатая куртка полностью скрывала фигуру.

Её открытое, живое лицо сейчас осунулось. Яркие серо-голубые глаза, в которых обычно читался живой интерес ко всему вокруг, теперь казались непривычно блёклыми от растерянности. Чужой мир оглушил её, и этот внутренний ступор сквозил в каждом её движении.

— Значит, в вашем мире есть маг. А значит, и магия, — нарушил тишину слабый девичий голосок. — Значит, это вы меня сюда... привели? И значит, сможете отправить обратно?

— Это был не я, — поспешно отрезал парень и, помедлив, добавил чуть тише: — По крайней мере, не намеренно.

— Что значит «не намеренно»?! — тут же вспылила девушка. — В первый раз я вышла нормально, в свой мир! Но стоило мне вернуться за телефоном, как ты схватил меня — и мы оказались здесь! Это твоя магия всё испортила!

— Да послушайте же вы! — принц тоже вспыхнул, и в его голосе зазвенело раздражение. — Я понятия не имею, что произошло в той нише. Это не моих рук дело!

Дверь распахнулась.

— Дети, — мягко произнесла леди Аннабель, опережая мага на два шага.

Эйлан запнулся на полуслове. Это обращение, такое неуместное в присутствии чужачки и мага, ударило по его самолюбию.

— Я вижу, вы оба в шоке, но сейчас не время для споров, — продолжила женщина.

— Инициацию нужно завершить. — Моран выступил из её тени. — Подходящий период заканчивается, гости нервничают. Принц?

Эйлан тут же поднялся, но, сделав шаг, на мгновение замешкался. Он мельком обернулся на девушку, хотя она даже не посмотрела на него.

— Я побуду с леди Анной, и мы подойдем через минуту. — Аннабель подошла к племяннику. Она поправила его и без того идеальный ворот, а затем на секунду взяла его лицо в ладони. Эйлан не шелохнулся, покорно принимая заботу, хотя челюсти его оставались крепко сжаты.

— Ты справишься, дорогой. Иди.

Принц выпрямился, коротко кивнул тёте и, вновь надев на себя маску истинного наследника, уверенным шагом покинул комнату. Маг тенью последовал за ним.

АННА

Мы остались одни. В наступившей тишине шорох юбок невероятно богатого одеяния этой статной женщины звучал оглушительно.

— Как ты, дитя? — Она вся так и светилась мягкой заботой и вниманием. — Я слышала, что ты оказалась в нашем мире не по своей воле. Наш маг Моран — человек сложный, но его знания глубоки. Если кто и сможет помочь тебе вернуться, то только он.

— Я очень надеюсь, — я запнулась, пытаясь подобрать правильные слова. — И простите, я не знаю, как к вам обращаться, — поспешно добавила я, надеясь, что правда послужит мне щитом.

— Леди Аннабель, этого достаточно, но ты можешь звать меня по имени, когда мы одни. — Леди расправила складки тяжелой ткани на коленях. — Я думаю, я могу сделать тебе такую поблажку, учитывая необычность твоего появления.

— Тогда я буду рада, если вы тоже не будете называть меня «леди». — Я слегка расслабилась. — Ваш принц назвал меня так столько раз, что мне до конца жизни хватит.

— О, — Аннабель легко засмеялась. — Не зря я потратила столько лет на его воспитание. В нашем мире титулы — это не просто слова. Если принц перестанет следовать правилам, народ может решить, что законы больше не обязательны. Пять пределов пристально следят за нами.

Она поднялась, и мне невольно пришлось последовать её примеру.

— Нам пора. Надеюсь, там уже всё готово. Эйлан так ждал этого дня... Пойдем, Анна. Сегодня ты наша гостья. Моран считает, что твое присутствие во время обряда может быть... информативным для него как для мага. Но ты просто стой смирно и старайся не привлекать лишнего внимания.

Аннабель стремительно, но величественно двинулась к выходу, и мне ничего не оставалось, кроме как последовать за ней, гадая, что еще «информативного» может случиться, если я снова окажусь рядом с этим проблемным «Высочеством».

Глава 5. Дубль два

ЭЙЛАН

Когда вижу ее вновь, вокруг нее толпа. Весь зал затаил дыхание в благоговении. Все взоры устремлены на меня, стоящего на пьедестале, преемника незыблемого договора, будущего короля, драгоценную кровь, что спасет и защитит тысячи моих подданных. Но она единственная, кто не смотрит на меня. В момент, когда золотой обруч с тончайшим рисунком из сотен рун почти касается шеи, она разглядывает потолок. Смотрю на неё, и вместо пьянящего триумфа внутри вскипает глухая, едкая злость.

Привычный флёр очарования внезапно отходит, и магия за спиной ощетинивается, обнажая моё уязвленное самолюбие. По залу волной стелется шёпот: толпа не разглядит изъяна глазами, но чует брешь в моей силе, как стая зверья чует кровь. Я спешно заставляю себя сконцентрироваться на обруче, и сила рода успокаивается. Но вкус поражения уже растекается на языке.

Я перевожу взгляд за спину отца. Кажется, он не заметил перемен, но тетя не дает мне такой поблажки. А за ее плечом ещё одна пара требовательных и слишком внимательных глаз. Маг стоит в тени, но ему и не нужно быть ближе. Он точно видел.

И, очевидно, сегодня совершенно не мой день. Вторая попытка инициации — и вновь мои ноги подкашиваются. Обруч тяжелеет. Руны бледнеют одна за другой. Прозрачный камень на цепи наливается мутным цветом. Замечаю, как подрагивают руки отца, удерживая вес не только золота, но и рвущейся по кольцу магии Контура.

Отец раскрывает концы обруча, и они почти касаются моей кожи, когда все вокруг меркнет под натиском того, как откликается мое тело.

Боль. Она вкручивается в виски калёным винтом, по позвоночнику кипящим маслом проходит волна, и на секунду кажется, что меня рассекло надвое. Колени подгибаются, со всей силы встречаясь с холодным камнем пола. Резкий, металлический привкус крови во рту и звон в ушах заставляют низко опустить голову.

С трудом разлепив один глаз, наблюдаю, как обвес, который должен был драгоценной слезой покоиться у меня на груди, бешено раскачивается на цепи в руках отца, искря и выбрасывая россыпь злых колючих искр. Но тут же мое сознание сужается до точки. Хватаю воздух ртом, но в застилающем мир тумане ясно понимаю: я больше себе не принадлежу. Чужая, колоссальная воля сминает меня, не давая сформироваться ни одной мысли. Я обмякаю безвольной тряпичной куклой, которую насадили на чужую руку. Всё, что теперь могу — подчиняться чудовищному движению чужих пальцев, ломающих меня под себя.

Кашель рвется из легких, и мои волосы, так тщательно уложенные назад, теперь беспорядочными прядями падают на лицо, скрывая мой позор. Наконец кулак разжимается, нехотя соглашаясь, что еще не время. Воздух врывается в мои легкие и ощущается как первый вдох в жизни. Королевская кровь отчаянно бунтует в жилах, выстраивая защиту, но так медленно, что, кажется, проходит вечность, прежде чем я могу подумать хоть о чем-то, кроме ужаса беспомощности. Не знаю, сколько прошло времени в этом кошмаре, но когда поднимаю голову, вижу, что отец только-только передал обруч советнику и наклоняется ко мне.

Значит, всего пара секунд.

Чтобы подняться, мне приходится опереться рукой на холодные плиты под ногами. Едва мои пальцы касаются вековых камней, по стыкам замудренного орнамента, выбитого в полу, бежит голубая искра. Она резво бьется об углы, двоится и троится на стыках, живым огоньком, и, наконец, тонет в основании пьедестала, где скрыта церемониальная чаша.

В тот же миг мир вокруг мелко вибрирует, дребезжа натянутой до предела струной. Зрение подводит, превращая лица подданных в расплывчатые пятна. Шепот в толпе звучит как шипение змей, в спине и затылке пульсирует, а в руках, до самых кончиков пальцев, остро колется магия.

Наконец злая волна поднимается внутри меня: на себя, на свои неработающие чары, на голод и слабость, от которых тело начинает сводить спазмами, на боль и беспомощность. Ярость придает мне сил. Я отталкиваюсь от пола и встаю во весь рост. Толпа вытягивается в струну. Отец уже успел убрать так и не сомкнувшийся на моей шее атрибут договора, и его большая жесткая ладонь сжимает моё плечо.

— Сын, ты в порядке?

— Нет, отец. — Возможно, я слишком резок.

— Эйлан, — тихий, укоризненный голос тети звучит совсем близко.

Раздражение хлещет под ребрами:

— Приношу свои извинения, я странно себя чувствую.

— Что-то не так. — Маг уже рядом с королем. — Его магия бунтует и может причинить ему вред, нужно все проверить.

— Но время уходит. — Советники взволнованы. — Цикл сегодня, или вновь ждать, а сила защиты слабеет!

Властным движением король останавливает их на полуслове.

— Моран, мы можем попробовать ещё раз?

— Я не уверен, что преемник выдержит. — Маг был тише, чем шелест травы на ветру. Но и отец, и я всё услышали.

И всё действительно откладывается. Я снова в Малом зале. В теле — свинцовая тяжесть, в голове — ослепляющая пустота от мыслей. Когда заходит Анна, у меня нет ни сил, ни желания, но я не позволяю себе сидеть. Встаю и коротким, властным жестом указываю ей на место напротив. Ей некуда идти, а мне нужно проследить, чтобы она не угодила в неприятности.

— Мы нашли старика Себастьяна. — Стражник вошел в кабинет, чеканя каждый шаг и слово, а я так и стоял у своего места. — На него напали. Он в лазарете.

Новости сыпятся все разом. Стража отчитывается перед королем, маг и его советники заняты, обо мне все снова забывают.

Магия пульсирует так, что голова идет кругом, но я не позволяю мышцам лица дрогнуть. Уши закладывает, голоса доносятся как сквозь толщу воды, зрение сужается до узкого туннеля. Воздух в зале становится густым, как смола.

Но я больше не упаду. Медленно отступаю назад, пока ноги не касаются края дивана, сажусь. Спина вот-вот треснет, но я держу её подчеркнуто ровно и надеюсь, что никто не заметил, как дрожат мои колени. В груди давит, на ребрах примостилось копыто коня, не иначе, а сердце бьется с такой силой, что, я уверен, его слышно всему залу.

Я поднимаю руку. Медленно, с выдержкой, которая вбита в меня с пеленок, касаюсь пальцами верхней пуговицы, в попытке ослабить давление. Под волосами на затылке выступил ледяной пот, но двинуться больше я не могу.

Короткий, рваный вдох. Я запрещаю себе задохнуться. Выдох.

Вдох. Я — Наследник Пяти Пределов, меня не сломить плохими новостями. Но ничего не выходит.

И вот я уговариваю себя на еще один выдох, небольшой, любой.

Воздух забил легкие и горло, затвердев, как намокший песок. Прямо передо мной начинают расплываться цветные круги, а темнота скрадывает всё больше и больше пространства вокруг... И внезапно на мое плечо ложится чья-то ладонь, и все стихает.

АННА

Церемония опять пошла псу под хвост. А меня опять притащили к принцу под присмотр. Хотя он сейчас явно ни за кого не мог быть в ответе, даже за себя.

Я сидела, нарочито отстраненно рассматривая лепнину на потолке, но на самом деле я слушала. Я слышала всё: и тяжелые шаги короля, и кучу пытливых вопросов от мага, и то, как этот бедный наследник пытается выдавать четкие ответы, пока голос не начинал предательски вибрировать. На него давили со всех сторон. И, видимо, он сам на себя не меньше.

В любой другой день я бы беззастенчиво любовалась этим безупречным королевским лоском — его выверенной грацией и врожденным достоинством, которые читались в каждом жесте. Ему поразительно шли и ледяной тон, и надменная отстраненность. А черный, расшитый золотыми нитями камзол был произведением искусства. Но я больше не могла себе позволить безостановочно его разглядывать, и потому ограничивалась лишь короткими, мимолетными урывками.

Чирк. Ну какие же широкие плечи.

Чирк. Безразличный взгляд на идеальном, словно выдуманном кем-то лице.

Чирк. Длинные, сильные пальцы тянутся к воротнику.

Чирк. Шаг назад и, словно сбой в системе, едва заметное неловкое движение. Я смотрю внимательнее на то, как он тяжело опускается на диван. Пальцы впились в колени, сминая ткань брюк, дыхание участилось — короткие, рваные вдохи, которые не приносят кислорода, а выдохи все реже. Сам он оцепенел, уставившись в одну точку пустым, остекленевшим взором.

Что ж, для меня это было очевидно, ведь я видела это десятки раз: у моей мамы такие приступы часто случались в первые годы после ухода дяди. Классическая паническая атака.

Я оказалась рядом быстрее, чем успела подумать, и решительно положила ладонь ему на плечо.

— Ваше вышейшество, кажется, у вас паническая атака. Давай мы возьмем себя в руки и не будем больше падать в обмороки сегодня. Пол каменный, все дела, голову разобьете.

Он, разумеется, не ответил. Дыхание сбилось на короткие, частые вдохи, на висках проступила мелкая испарина, а влажные пряди живописно рассыпались по лбу. На очередной попытке ухватить воздух его полные губы приоткрылись. Он быстро скользнул по ним языком и тут же спрятал его за ровными белыми зубами, я и сама слегка смутилась. Да что же это за голливудская паничка такая, где камеры, когда они так нужны? Усилием воли я напоминаю себе, что отвлекаться рано.

— Слушай. Посмотри на меня. — Я чуть сжала его плечо, заставляя и себя, и его сфокусироваться. — Послушай. Это вопрос жизни и смерти. — Мой тон был максимально серьезен.

Нет, все еще не со мной. Нужно было срочно его вытащить, пока он не утонул в собственном страхе. И я применила самое дурацкое средство.

— Вашвышенство? — Его глаза дернулись в мою сторону.

Я уловила волну уже его привычного на меня раздражения, и это было именно то, что надо.

— Принц, наследник, вашинство.

продолжила я гнуть свою линию, пока его внимание наконец не зацепилось за мои губы. Он явно ждал вопроса не иначе как о судьбах королевства или тайных заговорах.

— Да... что? — выдавил он.