Россыпью и магистралями

— Слушай, — зашипела я, — мущ-щина! — Злость накатила с новой волной адреналина. — Тебе лучше отойти с дороги и пойти выпить чего-нибудь успокоительного.

Страха не было: видимо, я просто напоролась на паренька с профдеформацией. Понимаю, слишком глубоко вошел в роль и принял все слишком близко к сердцу. Хотя, может, и правда псих? Как бы то ни было, тело уже считывало опасность.

Парень остановился в проходе, сцепив руки за спиной. Широкая грудь под расшитой золотом тканью тяжело двигалась в такт его дыханию. От него исходила такая волна давления, что воздух в нише казался наэлектризованным. Жизнь научила меня, что с неадекватными людьми не нужно делать резких движений, поэтому я решила попробовать обогнуть его с другой стороны.

«Лааадно...» — я показательно плавно приседаю в реверансе.

— Простите, Ваше Высочество. — Сарказм прорвался против моей воли. Я тут же прикусила язык, надеясь, что это не спровоцирует его, и поспешно добавила: — Но мне нужно на воздух.

И, пользуясь секундной заминкой, я наконец дотягиваюсь до ткани и буквально выпрыгиваю за нее.

ОН

Я остался один в душной тишине ниши.

Честно говоря, ситуация окончательно вышла из-под контроля с того мгновения, как мои чары бессильно соскользнули с этой девчонки. От неё веяло каким-то противоестественным спокойствием, которое перекрывалось громкой, почти кричащей наглостью.

Хотя она признала во мне принца, и по одежде, и по названию титула, всё её поведение было лишено должного почтения и не влезало ни в какие рамки.

Мир за стенами замка всегда казался мне упорядоченной схемой на карте. Мы в Центре, кость и кровь этой земли. Остальные — лишь ресурс и фон. Отец в последние годы стал одержим идеей тотального контроля, и я полностью разделял его убеждения на «всеобщие сборы» в уделах.

И я был одним из немногих, кто поддержал отца, когда он приказал обучать всех детей подряд, не разделяя их по полу. Глупцы в Совете ворчали о «традициях», но я находил в этом чистый расчёт. Подданный, исправно платящий подати, — это надежная опора короны. Тот, кто умеет читать приказы и считать медяки, приносит казне вдвое больше пользы.

Женский ум цепок, он привязан к деталям и усидчивости. Обученная девчонка из предместья — безупречный инструмент в делах правления Пределами. Она может вести учет складов или высчитывать недоимки. Да и зачем тратить время мужчин на бумажную рутину, если женщины могут делать это лучше и... послушнее?

По крайней мере, я так думал. До сегодняшнего вечера.

Глядя на эту девицу, я чувствовал, как мои представления медленно дают трещину. Она была обучена — это было слышно по её речи. Но в ней не было и капли полезной покорности, которую я ожидал от «нового грамотного ресурса» империи.

Мне некогда заниматься ерундой. На Восток едут за шелками, на Север за сталью, Юг растит урожай, но только мы здесь, в сердце Пределов, храним истинный порядок. Я привык, что всё сущее склоняется перед моей кровью.

А она — не склонилась. По крайней мере, этот реверанс был явной издевкой. Внезапно за моей спиной раздался пронзительный, неестественно ужасающий звук.

ОНА

Один прыжок — и я уже за пологом. Стремительно оглядываюсь, чтобы в случае чего позвать на помощь. Но звать было некого, зал встретил мертвой тишиной. Видимо, экскурсия в этом секторе уже закончилась. В сторону дверей пришлось почти бежать: только бы этот псих не вздумал преследовать! В голове уже складывался текст сообщения для Маши, а ладони машинально хлопали по карманам в поисках телефона.

До высоких двустворчатых резных дверей оставалось всего ничего, но тут тишину музея прорезал приглушенный, но пробирающий до костей звук. Знакомая мелодия звонка моего телефона. Телефона, который остался там, за тяжелой красной тряпкой. Как и моя сумка. Как и тот ненормальный.

О нет! Он там, и вещи тоже там. Театрально вскидываю руки и медленно прячу лицо в ладонях, пока в мыслях проносится целый каскад самых отборных ругательств. Придется возвращаться. Ноги едва передвигались от нежелания снова сталкиваться нос к носу с неадекватным актеришкой.

План был прост: заглянуть за ткань и вежливо попросить «Его Высочество» вернуть вещи.

Ну что за растяпа! Как можно было оставить там телефон и сумку? Неужели выпал из кармана? То голос его этот, от которого мурашки, то поведение... от которого тоже мурашки, только другие. Ладно, делать нечего. А телефон всё разрывается. Нельзя, что ли, на кнопку нажать, орет же на весь музей! Пальцы аккуратно подцепили край ткани.

— Эм… Вашвысочество? Я там кое-что...

Договорить не удалось. В то же мгновение мое запястье перехватила чья-то рука и сильным рывком втащила меня обратно в темноту ниши.

Глава 3. Магия кино

ОН

Что за тьма! Какой-то дикий вой! Внутри всё начинает дрожать, и меня накрывает паника. Я думал, меня сложно вывести из себя, но это утро раз за разом доказывает обратное. В пыльном закутке не было никого, кто мог бы издавать этот ужас, пока внимание не зацепилось за маленькую мерцающую коробочку. Звук исходил прямо из неё. Вещица той нахалки. Очередное покушение? Злой заговор? Этот мерзкий ритмичный лай выворачивал душу наизнанку, и хотелось уже самому рвануть за штору, но останавливало лишь то, в каком виде придётся предстать перед подданными...

— Ваше Высочество?

Резкий разворот. Попалась. Вернулась на место преступления, как вор за добычей. Мои пальцы сомкнулись на её запястье, уж теперь не сбежит. Пол под ногами дрогнул, а магия взвилась вокруг нас темным вихрем. Внутри все похолодело от чуждой, злой радости, когда древнее колдовство заключило нас обоих в свой невидимый кокон. Короткий рывок за руку ближе к себе заставил её взвизгнуть — скорее от неожиданности, чем от настоящей боли.

— Ради Бури, это твоя штуковина? Ты владеешь магией?

Девчонка, вместо того чтобы рухнуть в обморок от страха, вызывающе фыркнула:

— Отпусти меня, придурочный! Мне же больно!

Она попыталась вырвать руку, но я по инерции перехватил ее под локоть и чуть надавил на запястье. Честно говоря, я просто хотел, чтобы она замолчала, и мне не пришлось объясняться перед теми, кто придет на шум, что я вообще здесь делаю. Наедине. С ней.

— О-о-ой, ваше вредительство, пустите бога ради! — Вот же язык, несет не пойми что. — Моя, моя штуковина! Руку отпустите, я выключу!

Делать нечего. После легкого толчка в сторону орущей коробочки девчонка как ни в чем не бывало хватает её и просто тыкает в нее пальцем. Вой прекратился мгновенно. Тишина обрушилась на нас, тяжелая и липкая.

— Ты маг, — без сомнений заключил я.

Только обладательница темного дара могла так буднично обращаться с подобным предметом.

Насмешливые серые, как грязное грозовое небо, глаза приносили почти физическую боль моему королевскому величию. Неужели это не её я минуту назад пригвоздил к месту?

— Я под впечатлением от того, как ты вжился в роль, — тьма, снова это панибратское «ты»!

От этой немыслимой наглости, от унизительного звона в ушах и общего абсурда утра моя родовая магия вновь взвилась под кожей. Быстро научившись на предыдущих осечках, она поднялась вокруг меня черным, удушливым маревом. Я ощутил за спиной ледяную мощь, готовую сокрушить любого.

Один шаг съел всё расстояние между нами. Было истинным наслаждением видеть, как девчонка испуганно заморгала и попятилась. «Вот оно», — злорадно пронеслось в голове.

Маг она или нет, я разберусь позже. Сейчас я хотел лишь одного: пусть рухнет на колени, осознав, кому она дерзила. Я бесшумно набрал в лёгкие воздух, готовясь произнести приговор, который заставил бы оцепенеть любого подданного. Вкус победы уже растекался теплом на языке.

— Слушай, ну хватит. — Она мягко выставила вперед открытую ладонь и легко отодвинула меня, восстанавливая между нами расстояние.

Оцепенение сковало тело. Простой, но невозможный жест. Касаться принца, да еще и с видом, будто ее потянул за рукав навязчивый ребенок.

— Я устала, — продолжила девчонка, полностью игнорируя мой шок. — Я уже признала, что ты — великое Высочество, хватит меня прессовать! Пять минут назад я была «леди», а теперь вот это все!

Темное марево за моими плечами опало, рассыпавшись бесполезным пеплом. Стало не по себе от липкого, позорного чувства беспомощности. В этой пустой нише, в своем торжественном камзоле, я превратился в нелепого актера, который безнадежно переигрывает перед единственным зрителем.

Возможно, я действительно переборщил. Она из Предела и не сразу признала во мне наследника короны. А день инициации давит на меня сильнее, чем я готов признать даже самому себе. Нужно заканчивать этот фарс, пока кто-нибудь не застал меня в этом двусмысленном положении.

— Хорошо, — я заставил себя отступить и коротко кивнуть. — Вы правы, леди. Я приношу свои извинения за излишнюю... резкость.

— А я их принимаю, — легко согласилась она, будто имела полное право миловать принца. — Но мне уже пора.

И она попыталась отвернуться от меня, чтобы забрать свои вещи с лавки. Но увы, я не мог уже так просто ее отпустить. Как бы мне ни хотелось сбежать отсюда, но она уже выходила в зал. Лучше выпроводить её в зал лично под прицелом сотен глаз, чем позволить слухам о «тайном свидании за портьерой» поползти по замку.

— Как ваше имя, леди?

Она цыкнула, и я готов отдать голову Тьме, закатила глаза!

— Анна.

— Леди Анна, нам пора возвращаться. Могу я вас сопроводить?

Я заставил свои губы слегка растянуться в светской улыбке и, отступив, жестом пригласил ее пойти первой. Девчонка подозрительно прищурилась, глядя на меня, ожидая подвоха. Помедлив секунду, она всё же кивнула и выдала такую же вымученную улыбку в ответ.

— Ведите, Ваше Высочество.

***

Принц отодвинул свободной рукой ткань, и она внезапно легко отъехала в сторону, ведь ее уже тянул на себя один из пажей. В зале, в котором за секунду до этого стоял невообразимый шум, волной изумления потушило все звуки.

Пара, что предстала перед собравшимися, выглядела, как ни посмотри, странно. Наследник позади какой-то девчонки, оба взъерошенные и пыльные. Первым опомнился пажонок Его Высочества. Бледный как мел, он выскочил навстречу принцу и, кланяясь, затараторил:

— Ваше Высочество... церемония... потеряли, искали! Леди Аннабель беспокоится!

— Проводи леди Анну к её семье, — перебил его принц, и, повернувшись к девушке вполоборота, слегка небрежно поклонился. Весь его вид показывал, что он не расположен к спутнице и что их не связывает ни родство, ни симпатия. — Леди, вынужден покинуть вас. Удачи.

Не дожидаясь ответа, он стремительно удалился в направлении алтаря.

АННА

— Леди? — мальчишка-паж вопросительно смотрел на меня, стараясь не глазеть, хотя ни ему, ни людям вокруг это, честно признаться, не удавалось.

На меня были повернуты десятки лиц, а я, не скрываясь, пялилась в ответ. Сцена была поставлена — чистый восторг. Но как они успели? Пять минут назад я брела по пустому залу, где эхо гуляло между витрин и экспонатов. А сейчас…

— Это потрясающе! — шепнула я. — Когда вы успели здесь всё украсить? Это представление? Съемки?

Я завертелась вокруг, оглядывая то ли потолки, то ли стены.

— Я попаду в камеры? Я ведь неподходяще одета!

— Это правда, — протянул пажонок, но тут же спохватился, склонил голову и вытянул руку в сторону выхода из зала, приглашая идти первой.

Ноги сами зашагали вперёд. Массовка отлично отыгрывала: кто-то брезгливо поджимал губы, кто-то шептался. Костюмы были пугающе детальными. Никакого дешевого театрального атласа, синтетических париков или пластика. Это же сколько стоило сшить такую прорву одежды? Даже понимая, что всё это реконструкция, мне стало неловко, что я влезла сюда в джинсах и толстовке.

Я притормозила у знакомых дверей. Пять минут назад они были посеревшими от времени, со сточенным узором, покрытые мелкой паутиной трещин и сколов. Сейчас — массив дерева, сияющий свежим лаком и идеальной резьбой. Пальцы невольно коснулись гладкой поверхности. Идеальное покрытие.

— Ну, вот это точно, магия кино, — протянула я, подмигнув пажу.

Стараясь не замечать странный холодок, лизнувший позвоночник, я двинулась дальше сквозь толпу. Внутри противно свербила мысль: «Если попаду на камеры, будут крупные проблемы». Так что я торопливо зашагала дальше, мимо «резных» дверей и разодетых барышень, под гул отрепетированных реплик.

ЭЙЛАН

Как только я передал девчонку пажу, я вычеркнул её из мыслей. У меня оставались считанные секунды, чтобы занять свое место и не превратить день триумфа в позор.

Все рябило, но я шел сквозь толпу, и она послушно расступалась, образуя живой коридор. Впереди, на пьедестале, уже собрались все: магистр, наместники, семья. Я поймал взгляд тёти Аннабель — в нем сквозила привычная строгость, но за ней я уловил тень облегчения. Она была слишком мудрой, чтобы отчитывать меня прилюдно; лишь лёгкий кивок в сторону отца указывал, где именно меня ждёт настоящее неудовольствие.

— Сын! Наконец-то! — громогласно объявил отец, и зал мгновенно смолк. — Самое время начать.

Король раскрыл объятия, но между бровями уже пролегла первая морщинка раздражения. Я поспешил сделать шаг вперёд на пьедестал, но ноги внезапно стали ватными, будто кости превратились в талый воск.

— Эйлан? — отец подхватил меня под локоть прежде, чем кто-то из гостей заметил заминку. Властно притянул к себе, заглядывая в лицо: — Ты в порядке?

— Да, отец, — врать было легко, гораздо легче, чем расслышать его ответ сквозь нарастающий гул в голове.

Уши заложило, как при резком погружении под воду. Пытаясь стряхнуть этот липкий туман, в котором мир вокруг начал стремительно расслаиваться, я обернулся к залу. И вдруг вдали увидел её — светлое растрепанное пятно среди шелка и бархата. Девчонка быстро продвигалась к выходу.

В голове вяло, как в дурном сне, заворочалась догадка: мне стало плохо именно после встречи с ней. Она — причина. Она уходит.

— Наследник! — возгласы слились в неразличимый гул. Пол ушёл из-под ног, краска начала стремительно вымываться из мира, оставляя лишь глухую черноту.

Собрав последние крохи воли, я выдохнул:

— Поймайте... девчонку...

А затем мир окончательно погас.

АННА

Добравшись до выхода, я услышала странный шум у себя за спиной — синхронные ахи и вздохи. Актеры работали отлично. Я не видела осветительных приборов и не слышала никаких указаний режиссера в мегафон, так что всё, видимо, было продумано наперед и отрепетировано до автоматизма. Как же я надеялась, что не сорву им съемку своим нелепым видом! Торопясь, я позволила себе обернуться лишь у самого выхода.

Через огромный зал удалось рассмотреть финал сцены: там, в самом дальнем углу на пьедестале, на руки большого, богато одетого мужчины оседал тот самый «Ваше Высочество» из чулана. Обморок вышел очень натурально, толпа снова слаженно охнула, а я по инерции толкнула дверь и вывалилась на улицу.

Глаза пару секунд привыкали к дневному свету, а потом моя челюсть медленно поползла вниз. Вторя моему изумлению, дверь позади со скрипом закрылась.

Конечно, было неожиданно, что музей переоформят за считанные минуты, но киношники изрядно потрудились и над территорией вокруг него. Задний план поражал детализацией: какая-то деревня, леса, сопки — всё это казалось пугающе настоящим.

Люди вдали двигались, а площадь у ступеней большого каменного крыльца музея изменилась до неузнаваемости. Никакого асфальта, никаких парковок — только камень и пыль.

Пока я, открыв рот, разглядывала антураж и в очередной раз молилась не попасть в объектив, жизнь на площадке бурлила. Вот люди, одетые победнее, тащат куда-то тяжелые мешки; две девицы в длинных сарафанах с корзинами в руках шмыгнули за угол. Лошади! Тут были настоящие лошади и даже кареты. В одну такую, сплошь черную, стоящую чуть поодаль, скользнула фигура в темном волочащемся по земле плаще. Плащ был таким длинным, что кусочек ткани так и остался торчать снаружи после того, как дверца экипажа глухо захлопнулась. Забавно. А это будут переснимать? Такой явный киноляп.

От мыслей меня отвлек внезапный грохот дверей позади. Прежде чем я успела сообразить, что происходит, несколько пар рук вцепились в мою одежду. Резкий рывок назад — и меня буквально затянуло обратно в здание.

«Всё-таки попала в кадр, сейчас будут ругать», — пронеслась паническая мысль. Я уже хотела было повернуть голову, состроив самую скорбную и сожалеющую моську, чтобы извиниться перед режиссером, но слишком сильно дернулась рядом с дверным косяком. Тупая боль прошибла затылок, и свет для меня внезапно выключили.

***

С того момента, как принц рухнул перед всеми Пределами, началась полнейшая неразбериха. Пока Королю помогали уложить сына, по залу эхом пронеслось: «Поймать девчонку!».

Указ долетел до тех, кто видел принца Эйлана, выходящего из-за портьеры под руку с нелепо одетой девицей. Лишних вопросов не возникло: её вид буквально кричал о том, что с ней что-то не так.

Многие проследили за ней, не скрывая любопытства и насмешливых перешептываний, так что «волонтеров» из числа стражи и знати, бросившихся к дверям, нашлось предостаточно. Преступница никуда не торопилась: она застыла на крыльце, с восторгом озираясь по сторонам, когда её схватили и затащили обратно. Энтузиасты были так воодушевлены, что, втягивая её в двери, приложили девушку головой о косяк. Сопротивление, которое даже не было оказано, было героически подавлено.

Эйлан очнулся и обнаружил себя на софе в Малом покое — душной комнате, предназначенной для узкого круга. Та странная барышня, по вине которой он здесь очутился, полусидела поодаль, втиснутая в глубокое резное кресло. Её голова безжизненно откинулась набок — девчонка почему-то тоже была без сознания.

После тщательного осмотра главным целителем принц был признан здоровым, и постельного режима ему не назначили. Сам от себя не ожидая, он поторопился подняться. Вышло не с первого раза. Сделав максимально небрежный жест слугам, он велел переложить девчонку на своё место, в мягкие подушки софы. Негоже будущему королю позволять даме оставаться в таком скрюченном виде, даже если она и подозрительная.

Парень встал поодаль и выглядел бы сурово, если бы не был болезненно-бледного, почти фарфорового цвета. Он оперся на спинку большого резного кресла, пошатываясь от слабости и периодически подавляя тошноту с самым элегантным видом из всех возможных. Наследник был помят, но упрямо держал спину ровно.

Леди Аннабель легко тронула племянника за руку, одобряя его выдержку — результат её долгих уроков этикета. Но Эйлану было не до похвал. Король Алдар тихо переговаривался с начальником стражи у окна. Он выглядел обеспокоенным и уже очень явно раздраженным. Между пленницей и принцем стояли двое солдат, еще трое держались около двери.

Тут же дрожал и тот самый пажонок, все с тем же подносом под мышкой и отбивал зубами такую дробь, что вот-вот упадет ничком, в попытке слиться с ворсом ковра.

Внезапно дверь с шумом распахнулась. В комнату, стуча каблуками, ворвался главный маг, а ресницы девушки дрогнули, и она пришла в себя.

ЭЙЛАН

В ту же секунду резкая, колючая искра молнией прошла от кончиков пальцев до самого затылка. Тяжелая муть, давящая на меня, вдруг сменилась странным звоном, который вибрировал в груди. Я всем телом почувствовал, что девица очнулась...

— Вы что, совсем тут с ума посходили! — девчонка только очнулась, а уже начала вопить на всю комнату. — Я же не специально! Я не знала, что у вас тут кино! Меня это «Ваше Высочайшество» сам в зал вытащил, а я пыталась уйти!

Если бы не позорная необходимость усмирять собственное, бешено клокочущее нутро, я бы нашел способ заставить её умолкнуть. Какая запредельная, немыслимая наглость — и это в десяти шагах от самого Короля!

Её дерзость граничила с самоубийством. Сколько бы я ни придумывал ей оправданий там, наедине, но здесь ошибиться было невозможно. Сейчас перед ней стоял сам Король. И он никогда не спустит подобного. Никому.

Несмотря на её вопиющее невежество, я поймал себя на странной, неприятной мне мысли: я не хотел, чтобы её наказали или уволокли в темницу. И дело было не в милосердии.

Она наконец замолчала. Потирая голову, насупилась и мгновенно выудила откуда-то из кармана свою мерцающую коробочку.

— Убери это немедленно! — Я рванулся вперёд, пытаясь перехватить её руку, но вовремя остановил себя: вокруг есть кому этим заняться.

— Стража! Возможно, это оружие!

И они среагировали мгновенно. Два тяжелых доспеха выросли передо мной, отсекая девчонку. Один из гвардейцев, не раздумывая, вцепился в опасный предмет.

Началось нелепое, позорное противостояние.

Было больно наблюдать, как элитная гвардия не может справиться с девчонкой и куском светящегося камня. Она сражалась, как дикая кошка, но когда наконец-то грубая мужская сила начала побеждать, в комнате с оглушительным хлопком исчезли все звуки и низкий мужской голос прозвучал у каждого прямо в голове:

— Хватит! Прекратить балаган!

Глава 4. Чужачка

Главный маг королевства возник в самом эпицентре драки словно из-под земли. При виде его высокой фигуры все присутствующие мгновенно утихли. Длинные пальцы Мо́рана аккуратно легли на руку стражника, и с пугающей легкостью отцепили его от магической коробочки. После чего маг так же медленно наклонился к девчонке и принялся что-то тихо и вкрадчиво объяснять. Тяжелые складки его плаща легли черными волнами, создавая вокруг него темную воронку.

— Мы со всем разберемся... нужно передохнуть... в малую столовую... я буду через пару минут… прошу, уберите...

— В какую столовую?! — возмущение принца мгновенно погасло, стоило отцу лишь слегка повернуть в его сторону голову. Король доверял своему главному магу безоговорочно — слово Морана весило больше, чем мнение всей остальной придворной элиты, вместе взятой.

Моран продолжал говорить с девушкой, и в каждом его движении сквозила абсолютная уверенность и спокойствие. Никто из присутствующих и не заметил, как коротким, неуловимым жестом он начертал в воздухе крошечную отслеживающую руну. Едва заметная искра послушно прилипла к запястью девчонки и тут же исчезла, скрывшись за рукавом её светлой куртки. Маг легко поднялся, протягивая руку к девушке и призывая ее последовать за ним.

— Проводите леди... — Пауза в ожидании имени затянулась.

— Анну, — нехотя подсказала она.

— Леди Анну в малую столовую, — и добавил стражнику уже тише, — оставайся у двери и не спускай с нее глаз.

Когда небольшая процессия удалилась, маг вернулся в основную залу и объявил недовольно переминающимся гостям и подданным, что церемония откладывается до вечера, а пока их ждут угощения и музыка. Новость мгновенно сняла напряжение, и все собравшиеся заметно оживились и лица их просветлели. Еда и развлечения, что еще нужно человеку.

А маг, не медля ни секунды, уже вернулся в библиотеку.

— А теперь поговорим с вами, принц.

Под прицелом двух самых требовательных пар глаз в королевстве, спина принца невольно выпрямилась еще сильнее — так, что мышцы начали ныть. Молчание отца давило на плечи сына тяжелее, чем весь позор сегодняшнего утра.

— Рассказывай, Эйлан. — Маг был совершенно спокоен, но во рту у принца мгновенно пересохло.

— Я... — Секундная запинка показалась вечностью позора. Парню пришлось сжать кулаки, пряча их в складках камзола. — Ситуация вышла из-под контроля. Я столкнулся с ней случайно, в нише за портьерой. Она уже находилась там и вела себя... вызывающе.

Король даже не поднял головы, продолжая вертеть в руках массивную чернильницу. Этот жест означал, что он ждет сути, а не оправданий.

— Она была груба? — коротко уточнил он.

— Она вела себя неуместно, — Эйлану пришлось чеканить слова, глядя строго перед собой во избежание тяжёлого отцовского взора. — Но дело не только в её манерах.

Липкий стыд растекался по телу. Признать свою слабость перед Королем в день собственной инициации — что может быть унизительнее?

— Родовая магия. — Короткий вдох помог ему снова не запнуться на полуслове. — Она не подействовала на нее.

Библиотеку затопила мертвая тишина. Моран молча изучал принца, выискивая ложь или преувеличение. Но он не врал. И от этого ему было еще страшнее.

Маг пришел в движение первым. Отточенным взмахом руки он заставил вспыхнуть все факелы в помещении. Свет ударил в лицо, и парень невольно зажмурился — всего на миг, проклиная себя за эту минутную слабость. Его отец тяжело поднялся, но его королевская осанка оставалась безупречной, даже когда никто не наблюдал.

Мужчины склонились над старыми фолиантами, листая страницы с сухим шелестом, похожим на скрежет костей. А принцу оставалось лишь стоять в стороне, не смея пошевелиться без приказа, как мальчишка, что принес плохую весть и теперь ждет приговора.