Тёмное сердце Белого озера. Книга 1

– Вам дурно? – еле слышно шепнул Гэлхан.

Вирея вздрогнула, осознав, что он стоит совсем рядом, почти касаясь её ладони, и именно от него исходит тот травянисто-горький и терпкий запах, от которого ей хотелось дышать глубже. Ответить она не успела – как раз в этот момент директриса закончила речь, объявила оставшиеся полдня свободными и пожелала старшекурсницам как следует подготовиться к балу.

– Святое небо, – театральным шёпотом ужаснулся принц, – я уже ослеплён и едва дышу от неземной красоты вокруг, что же будет, когда они подготовятся?!

В зале охотно захихикали, директриса улыбнулась, словно комплимент относился и к ней, и жестом позволила подопечным расходиться. За шумом отодвигаемых стульев и шелестом шагов Вирея услышала, как Гэлхан вздохнул.

– Дана Ниври, – окликнул он. – Мой духовный наставник, узнав, что я буду здесь, просил лично согласовать цикл лекций о семейных ценностях для воспитанниц пансиона. Могу я обсудить с вашим секретарём расписание? Я понимаю, что сегодня в честь бала рабочий день сокращён, и всем нужно готовиться к празднику, однако если бы дана Вирея уделила мне всего полчаса…

Директриса взглянула на него растерянно – Вирея готова была поклясться, что ни о каких лекциях она не помнит, да и не факт, что такая договорённость была, мимо неё это не прошло бы. Но прямо возражать духовнику принца дана Ниври не стала.

– Вирея, милая, вы ведь опять пропустите бал? Очень жаль, очень жаль… Тогда решите, пожалуйста, вопрос дана Сорро.

Вирея с трудом заставила себя не морщиться, но в следующее мгновение запястья коснулись прохладные сухие пальцы.

– Благодарю, дана Ниври, – быстро произнёс Гэлхан.

Он сделал шаг вперёд, слегка загородив Вирею плечом, церемонно поклонился, сказал что-то хвалебное о мудром руководстве и процветании. Принц тут же подхватил, засыпал все возможные сомнения ворохом комплиментов, предложил директрисе руку, помогая спуститься со сцены, тут же окликнул второго духовника с вопросом об обеде…

– Какие ещё лекции? – негромко спросила Вирея, стараясь не разжимать зубов и поменьше двигать головой.

Гэлхан вместо ответа забрал у неё папку и отложил на трибуну.

– Вы снова вынуждаете меня лезть не в своё дело, – проговорил он почти весело, – а я снова не могу пройти мимо. Дайте руку. Не бойтесь.

Не дожидаясь позволения, он поймал её ладонь и тут же прижал пальцы к запястью, словно собрался считать пульс. Вирея попыталась было отпрянуть, но тут же поняла, что трибуна удачно загораживает их руки от всего зала.

– Что вы…

– Молчите. И попытайтесь немного расслабиться.

В следующий миг травянистый запах стал сильнее, во рту почудилась горечь, тяжесть в голове качнулась ото лба к затылку. У основания шеи запульсировало тепло, потекло мягкой волной вверх, снимая спазм с мышц, разглаживая лицо, унимая боль, и от контраста ощущений сбилось дыхание.

Гэлхан улыбался.

– Легче? Прекрасно. А теперь идёмте, пока нас не заподозрили ни в чём предосудительном. И лекции ведь сами себя в расписание не поставят. Видите ли, мой наставник считает…

Всю дорогу до дверей он рассказывал о наставнике, который был жрецом уже пятой ступени, состоял в счастливом браке тридцать с лишним лет, имел четверых детей и буквально горел желанием поделиться семейным опытом с юными девами. Вирея рассеянно кивала, больше вслушиваясь в собственное состояние, чем в его слова. Голова не болела, ни капельки, и шея перестала казаться одеревеневшей, и от охватившего её ощущения лёгкости хотелось расправить плечи, выпрямить спину и…

Да.

Танцевать. Сейчас. Впервые за шесть лет.

– Что вы сделали? – вполголоса уточнила она, когда они подошли к дверям и остановились в некотором отдалении, ожидая, пока рассосётся толпа из желающих выйти.

Гэлхан пожал плечами.

– Я? Ничего.

Он смотрел прямо перед собой, но Вирея видела, как вздрагивает уголок его рта в попытке сдержать улыбку.

– Разве Всевышний не запрещает нам лгать ближним своим?

– Запрещает, – сокрушённо вздохнул Гэлхан. – Мне придётся отмаливать этот грех весь вечер.

Вирея отвела взгляд и первой вышла из зала в прохладный коридор, по которому гулял упоительно свежий сквозняк.

– То есть, – уточнила она ровно, – на балу вас не будет?

Гэлхан у неё за спиной негромко хмыкнул.

– На балу, насколько я успел понять, не будет вас. А мне всё равно придётся стоять в каком-нибудь углу и присматривать, чтобы его высочество не натворил глупостей. Во всяком случае, больше, чем обычно. Всевышний же слышит нас во всякое мгновение, и каждое сердце бьётся в Его ладонях, и каждая душа поёт Ему славу…

Боковым зрением Вирея уловила движение и повернула голову, чтобы увидеть, как он взмахнул рукой, творя знак трилистника. Из-под серого рукава с сухим шелестом выскользнули малахитовые чётки, закачалась у основания ладони серебристая подвеска – дерево в круге.

Вирея на мгновение поджала губы, поколебалась и всё же решилась:

– А если я пойду на бал?

Он помедлил. Вирея заставила себя поднять голову и глянула ему в глаза, прямо и с вызовом.

Гэлхан снова улыбался.

– Тогда мне, разумеется, придётся танцевать.

Внутри вдруг стало ужасно тепло, избыток этого тепла грозил вот-вот выплеснуться на щёки. Вирея наклонила голову к плечу и не стала сдерживать улыбку.

– И, возможно, вы будете столь благоразумны, что пожелаете искупить грех, рассказав мне правду?

Он усмехнулся.

– Возможно. Но прежде нам нужно решить вопрос с расписанием. Вы ведь не хотите, чтобы и эту ложь мне пришлось отмаливать?..

Она медленно покачала головой, развернулась, ужасно жалея, что подол её платья слишком плотный, чтобы от движения картинно взметнуться красивыми складками, и направилась к кабинету директрисы, спиной чувствуя его взгляд. Расписание на второй триместр она уже составила, согласовала со всеми преподавателями, и от мысли, что в нём придётся что-то менять, в любой другой день у неё наверняка снова заболела бы голова.

Но не сегодня.

***

– Вы могли бы лучше держать себя в руках, – неодобрительно проговорил Гэлхан час спустя.

Он сидел на подлокотнике кресла и наблюдал за тем, как его высочество выбирает наряд для бала. Дело не клеилось: тот, кто складывал гардероб в дорогу, не учёл личных вкусов наследника, а то и руководствовался вкусами императрицы.

– Они могли бы предупредить, – огрызнулся Ивор. Вынул из шкафа два костюма на плечиках, приложил к себе сперва золотистый, расшитый розами, потом тёмно-вишнёвый в ромбах. Скривился, швырнул оба на кровать, снова заглянул в шкаф. – Я подготовился бы морально. Ненавижу чувствовать себя идиотом.

Гэлхан пожал плечами и одним пальцем погладил макушку устроившейся на спинке кресла горностаечки. Хозяин велел ей сидеть на месте и подкрепил команду сигналом с браслета, но зверушке ужасно хотелось сбежать: она поминутно вздрагивала, переступала с лапки на лапку, вставала столбиком и снова ложилась. Рядом на столике стояли песочные часы, заполненные крошечными синими кристаллами – судя по ним, до похвалы и лакомства терпеть оставалось совсем немного.

– Зато вам, кажется, нравится им выглядеть.

– Исключительно в тех случаях, когда я сам это запланировал, – буркнул принц, скептически рассматривая манжет на парадной рубашке – в свете ярких ламп ткань искрилась и переливалась, как свежевыпавший снег на солнце. – Ладно, чего вы от меня хотите?

Гэлхан всерьёз задумался. О том, что Ивор интуит шестого уровня, ему, разумеется, сообщили. Ауру принц закрывал сильным амулетом, чтобы никакие враги короны не подсмотрели и не навредили, эмоции глушил ментальным блоком. Пообщавшись с наследником близко, Гэлхан с уверенностью мог сказать, что те реакции, которые он выдаёт на публику, зачастую прекрасная актёрская игра. Обычных людей принц обманывал без труда, других интуитов в его окружении не было, а если бы и были…

– Можно попросить вас снять защиту?

– Нельзя, – вздохнул Ивор. Он потёр переносицу, уронил рубашку на пол и щёлкнул языком, подзывая зверя. Горностаечка сорвалась с места, в пару секунд оказалась рядом и взлетела ему на плечо. – Горана умница, Горана хорошая девочка… Глупых вопросов не задаёт, голова у неё от меня не болит, святое небо, это идеал женщины!

– Она ест сырое мясо и капает вам на рукав, – заметил Гэлхан. Юная хищница крошечным кусочком умудрилась перепачкать всю мордочку и выглядела теперь так, словно вот-вот вцепится хозяину в горло.

– Плевать, – отмахнулся Ивор и демонстративно вытер ладонь о штаны. – Я просил принести сухой корм, но кто бы слушал мои просьбы? – Он демонстративно развёл руками и огляделся. – Кто вообще готов меня слушать, кроме вас?

– Это моя работа.

Принц немного помолчал, поглаживая зверушку, а потом глянул на Гэлхана серьёзно.

– Нет. То есть да, и работа тоже, но ведь и дан Ансельм обязан со мной общаться и меня терпеть, однако он с удовольствием сваливает это на вас. А вы… – Он прикрыл глаза. Гэлхан машинально укрепил ментальный блок, и Ивор тут же усмехнулся. – Бесполезно, можете не стараться. Вы мне сочувствуете. Вы хотели бы помирить меня с братом, но отчего-то не можете. Вы очень чётко ощущаете разницу между тем, что я чувствую, и тем, что показываю. Прямо сейчас вы удивлены, слегка растеряны, но преобладает, пожалуй, любопытство… И у вас тоже болела голова на второй день нашего знакомства. Змей с вами, спрашивайте.

Гэлхан помедлил. Полноценным эмпатом Ивор определённо не был, и его способности управлять людьми по большей части обуславливались личным обаянием, самую малость подкреплённым даром. Но в отношении него принц не ошибся. Что же касается головной боли – он ведь потому и начал сейчас разговор, что увидел в ауре Виреи след чужого эмоционального всплеска. Выровнять неудачно изогнувшийся меридиан резонансом было несложно, но человеку, чьи чувства вызывали у людей такую реакцию, действительно хотелось задавать вопросы.

– Ваш дар, – медленно произнёс Гэлхан, – отбирает определённых людей по параметрам ауры. Ему нужно время, чтобы эти параметры найти и установить связь. А потом выбранный человек…

– …Слышит мои эмоции сквозь все блоки, – нехотя договорил Ивор после паузы. – А я слышу его. Это пройдёт через несколько дней, не переживайте, а со временем я научусь это контролировать и обходиться без неприятных эффектов. Отец говорил, что основная способность нашего дара – подбирать людей, которые будут исключительно верны, никогда не предадут, не обманут. У меня не так чтобы много надёжных людей, и я рад, что теперь есть ещё и вы. – Он пожал плечами и коротко, через силу улыбнулся, но тут же снова помрачнел. – А ещё у вас есть от меня тайна, важная и сложная. Я подозреваю, что связана она с Владом, и потому не стану спрашивать. Но просто знайте, что я тоже знаю. И меня это бесит.

Гэлхан наклонил голову. Принц всё же снял часть защиты, и теперь было чётко видно, что он раздражён, а попытка объяснять про приказ императора только разозлит его сильнее. В то же время откровенность требовала ответного шага.

– Я имею право рассказать всё, – произнёс он медленно, – если вам будет грозить смерть. Я умею такое видеть.

Ивор некоторое время смотрел ему в глаза.

– Вот, значит, почему вы всюду за мною ходите, – резюмировал он. – Я уж было начал думать… Но ваш интерес к дане Вирее меня успокоил.

– Ваше высочество!

– Можно по имени, – усмехнулся принц. – Наедине точно. Вы старше меня вдвое, не нужно лишних церемоний… Ах да, дана Вирея. Она тоже теперь в клубе. Покажите ей, как ставить блок, её, кажется, вообще ничему не учили.

– Мы уедем завтра, – осторожно напомнил Гэлхан.

Ивор глянул удивлённо.

– И что? Нет, я понимаю, что вы не готовы прямо сейчас схватить её в охапку и увезти на край света, но мне будет намного проще, если вы на ней женитесь. Мне, в конце концов, тоже может быть нужен секретарь.

– Ивор!

Принц вдруг рассмеялся, весело и искренне.

– Да, я бесцеремонная сволочь. Иногда. Не со всеми. Я, наверное, буду совершенно кошмарным императором, да подарит Всевышний моему брату крепкого здоровья, долгих лет жизни и каких-нибудь других наследников. Но вы, конечно, ничего такого не говорили и даже не думали, правда?

Гэлхан невольно улыбнулся и встал.

– Вы бесцеремонная сволочь, ваше высочество, – проговорил он с удовольствием, чувствуя, как легко отзывается в ауре чужое настроение – радость, доверие, принятие. – Но мы, пожалуй, сможем подружиться. Наденьте белое, вам к лицу, и шерсть будет меньше видна.

Принц с усмешкой покосился на сидящий на плече источник шерсти, а потом крепко пожал протянутую руку. И Гэлхан подумал, что император из него может выйти неплохой – но лучше бы не прямо сейчас.

Когда Ивор отвернулся к шкафу, он прикрыл глаза и одними губами произнёс молитву за здравие Владиара Второго.

Глава 7. Танцы и кровь

Вирея вышла в круглый холл у лестницы, соединяющей левое крыло со вторым этажом центральной части здания, и остановилась, одновременно желая и не решаясь сделать следующий шаг. Из-за неплотно прикрытой двери уже доносилась музыка, разбавленная невнятным шумом голосов, и хотя до первого танца ещё оставалось немного времени, следовало поторопиться.

– Вперёд, – усмехнулась Алтина и легонько подтолкнула её в спину. – Это всего лишь бал, а не поле боя.

От прикосновения под платьем пробежала волна мурашек, и Вирея пошевелила плечами, пытаясь их прогнать. Предвкушение праздника смешивалось с пониманием, что она делает сейчас совсем не то, чего от неё ждут директриса, мачеха и навязанный жених, и оттого было одновременно весело и самую чуточку страшно. К тому же на балах она действительно не была ужасно давно – вдруг она будет выглядеть глупо, вдруг все движения на нервах вылетят из головы, вдруг над нею станут смеяться?

Алтина подтолкнула её ещё раз, Вирея на миг задержала дыхание и всё-таки шагнула через порог. По обе стороны широкого коридора темнели запертые двери классных комнат, свет был приглушён, лишь по стенам, отделанным имитацией дикого камня, вились крошечные огоньки гирлянд. Зато впереди, в холле между центральной лестницей и бальным залом, ярко сияли лампы.

– Я побуду в библиотеке, – Алтина поцеловала её в щёку и быстро осенила знаком трилистника. – Непременно зайди ко мне потом, расскажешь, как всё прошло.

«Всё пройдёт отлично,» – твёрдо пообещала себе Вирея. Ей нужно окончательно избавиться от нежеланного жениха – а ещё, в конце концов, отдохнуть и расслабиться. Она заслужила этот бал.

Большой бальный зал располагался в центре здания и занимал сразу два этажа. Высокие двустворчатые двери были распахнуты настежь, в полукруглом холле, украшенном блёстками, снежинками, хрустальными подвесками и серебряными цветами, толпились молодые люди в синей с золотом форме – воспитанники Ксантарского военного училища, которых традиционно приглашали на балы в качестве кавалеров. Охрана принца сверяла прибывших с заранее утверждённым списком, дело грозило затянуться, и Вирея не спеша прошла через холл, остановилась перед высоким зеркалом, разглядывая себя.

Алтина уложила ей волосы в объёмную мягкую «ракушку» и приколола поверх нить искусственного жемчуга. Из-за вечернего макияжа лицо казалось чужим: яркие глаза в обрамлении непривычно густых и длинных ресниц, необычно чёткий контур губ, помада иного оттенка – вроде бы тот же холодный розовый, но темнее, выразительнее. Платье сидело идеально, а чёрная жемчужина притягивала внимание к вырезу – и немного ниже.

– Вы прекрасно выглядите.

Гэлхан шагнул в отражение и встал за её плечом. Вирея невольно улыбнулась – он носил серое с момента прибытия в пансион, но именно сегодня его костюм был атласным и серебристым, лишь немного темнее её платья. Шейный платок оттенка малахита был повязан сложным бантом, отражаясь в серых глазах весенней зеленью.

– Благодарю, – отозвалась она и обернулась.

Был ли виноват платок, или улыбка, живая и лукавая, но прямо сейчас Гэлхан, несмотря на седину, казался намного моложе, чем ей подумалось при первой встрече. А может, дело было в том, что он, как и она сама, позволил себе в этот вечер не думать о делах?

– Надеюсь, после демонстрации моих способностей вы не начали меня бояться? – усмехнулся он.

Вирея запоздало подумала, что, наверное, стоило бы. Но заставить себя относиться к нему с подозрением почему-то не выходило. Возможно, он уже успел внушить ей симпатию?..

А может, он ей действительно симпатичен?

– Вы ведь обещали объяснить, в чём дело, – напомнила она, решительно кладя ладонь на предложенную руку. – А если вы попробуете меня обидеть, я могу пожаловаться вашему наставнику, у меня теперь есть все его контакты.

Гэлхан рассмеялся, легко сжал её пальцы и заверил:

– У вас не будет повода.

А потом был бал. Сияющие люстры, зимние декорации, искусственный снег под ногами, гирлянды из еловых ветвей и остролиста на белых колоннах. Музыка и танцы, которые она, как оказалось, вовсе не забыла, а Гэлхан, к её радости, танцевал отлично, легко и непринуждённо. Разноцветные фруктовые коктейли, безалкогольные, конечно – Гэлхан принёс ей персиковый, а себе выбрал мятный. Взгляды, самые разные: приятельницы из числа преподавательниц и старших учениц смотрели удивлённо, но одобрительно, Риона радостно, принц восторженно. Впрочем, принц смотрел так на всех, наверняка долго тренировался, и на танец он пригласил её, кажется, просто назло Гэлхану.

– Вы зря на себя наговаривали, – сказала ему Вирея, когда пары вновь закружились под неспешную музыку. – Вы прекрасно танцуете.

Его высочество усмехнулся.

– Я ничего не говорю зря, – возразил он. – И не люблю вызывать завышенные ожидания. Вы ведь не метите в будущие императрицы? Прекрасно, значит, сердце дана Гэлхана не будет разбито. Что вы так удивлённо на меня глядите, вы не видите, что он в вас влюблён?

Вирея почувствовала, что краснеет.

– Влюбиться всего за три дня, – проговорила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, – весьма неосмотрительно.

– Влюбиться можно и с первого взгляда, – не согласился принц. – Вон там, – он умудрился жестом обвести зал и не сбиться с такта, – как минимум полтора десятка девиц, которые воображают, что в меня влюблены. А я, представьте себе, даже познакомиться ни с одной толком не успел, и как прикажете выбирать? А хотите, я расскажу вам о дане Гэлхане? Он очень хороший, честно!

– Не нужно! – ужаснулась Вирея.

– Как хотите, – покладисто кивнул он. – В конце концов, представление о характере будущего супруга лучше составить самостоятельно.

– Ваше высочество!

Вирея попыталась остановиться и отстраниться, но принц не отпустил.

– Наше высочество иногда бывает бесцеремонной сволочью, – сообщил он грустно. – Невыносимый тип. Вы не представляете, как тяжело мне с ним жить, и это просто чудесно, что вы не хотите быть императрицей… А к дану Гэлхану всё-таки присмотритесь, хорошо?

Танец, к счастью, закончился. Вирея позволила отвести себя к месту, где остался Гэлхан, но бестактность принца испортила настроение, и танцевать расхотелось. Пока его высочество выяснял, как без него вёл себя оставленный на духовника горностай, она развернулась и медленно пошла вдоль стены, разглядывая украшения и улыбаясь знакомым. Она успела обойти половину зала, выслушала массу комплиментов, похвалила в свою очередь с десяток платьев, почти вернула себе приятное расположение духа и попыталась высмотреть в толпе Риону, с которой ей до сих пор так и не удалось поговорить. Но в миг, когда музыка снова умолкла, прямо перед ней возник Лиорель.

– Дана Вирея, – он вежливо поклонился. – Вы позволите вас пригласить?

Она помедлила. Танцевать конкретно с ним не хотелось, но прямо сейчас более подходящих кавалеров рядом не было, да и слова принца снова обидно царапнули внутри – какое ему дело до её личной жизни! Вирея раздражённо дёрнула уголком рта, приняла предложенную руку, Лиорель улыбнулся чуть шире и повёл её…

К дверям.

– Я прошу прощения, – произнёс он на ходу, – но мне действительно необходимо поговорить с вами наедине.

Вырываться было бы глупо. Вирея досадливо поморщилась, но всё же вышла вместе с ним в холл, в последний момент передумав устраивать прилюдный скандал. Охранники принца проводили их подозрительными взглядами.

– Я не понимаю, о чём вы хотите разговаривать. Моё мнение за два дня не изменилось.

Он снисходительно хмыкнул и не ответил, направившись по коридору в сторону приоткрытой двери, ведущей в левое крыло. Музыка с каждым шагом становилась тише, по полу тянуло сквозняком – похоже, на лестнице кто-то оставил открытое окно.

Перед самой дверью Лиорель обернулся, поморщился. Вирея тоже глянула через плечо – в холле отдыхали от танцев несколько человек, не толпа, но её спутнику, видимо, требовалось полное отсутствие свидетелей. Он вывел её к лестнице и плотно закрыл дверь.

Стало тихо.

Вирея отошла на несколько шагов и положила ладони на перила, ограждавшие лестничную площадку. Одна из створок окна пролётом ниже и впрямь оказалась приоткрыта, на широкий подоконник намело снега.

Лиорель за её спиной негромко кашлянул.

– При нашем прошлом разговоре, – произнёс он с долей насмешки, – я, видимо, выразился недостаточно ясно. Впрочем, меня прервали, и я не успел договорить. Лишь поэтому я считаю возможным извинить ваше поведение.

По спине пробежал холодок. Вирея вздёрнула подбородок и коротко глянула в его сторону через плечо.

– Моё поведение? Не понимаю, о чём вы.

– Понимаете. Я прямо сказал, что готов считать вас будущей супругой, и привёл разумные аргументы в пользу этого брака. Я не говорил о своих чувствах к вам, так как считаю их второстепенными в данном вопросе, но вас, как я теперь понимаю, это обидело. Ничем иным я не могу объяснить эту глупую попытку вызвать мою ревность. И ладно бы выбрали кого поприличнее, но старик-жрец… – Он усмехнулся. – Или вы решили проверить границы моего терпения? Выяснить, насколько я готов ради вас рискнуть репутацией?

Вирея устало прикрыла лицо ладонью. Ей вдруг нестерпимо захотелось вернуться в свою комнату и лечь спать. Тут же заныли отвыкшие от танцев ноги, отозвались стянутые корсетом рёбра…

– Мне совершенно неинтересны ни ваша ревность, ни ваша репутация, ни вы в целом. Я тоже, возможно, выразилась недостаточно ясно, так вот – я не выйду за вас. Вообще. Совсем. Никогда. И нам не о чем более говорить.

Она развернулась резко, так что подол закрутился вокруг ног, и шагнула к двери. Лиорель позволил ей пройти мимо, но стоило протянуть правую руку к дверной ручке, как на левом запястье сжались жёсткие пальцы. Вирея вскрикнула и попыталась вырваться, но Лиорель перехватил и вторую руку, а потом просто прижал её к стене.

– Нет уж, – раздражённо выдохнул он, наклонившись к её уху, – теперь вы меня выслушаете.

– Что вы себе…

– Тихо.

Он вздохнул, глубоко и жадно, наклонился к самому вырезу её платья, почти коснулся губами чёрной жемчужины. Вирея чувствовала его дыхание на коже и сама едва дышала. Нужно было закричать, позвать на помощь, её должны услышать! Но голос отказал, а Лиорель вдруг отступил и убрал руки за спину.

– Я понял, – проговорил он с досадой. – Тётушка так и не удосужилась как следует с вами побеседовать и свалила все объяснения на меня. Не слишком красиво с её стороны… Что ж, ладно. Видите ли, дана Вирея, ваше мнение по этому поводу не имеет ровным счётом никакого значения. У вас есть всего один шанс отказаться, но знайте, что в таком случае моей женой станет Риона. Послезавтра.

Ноги задрожали. Вирея вцепилась в декоративную кладку стены, острый скол впился в пальцы.

– Вы с ума сошли? – с трудом проговорила она. – Ей всего шестнадцать!

Лиорель улыбнулся, широко и зло.

– Нет, к нашей общей удаче, не сошёл. Мне совершенно неинтересна хилая девчонка с её вечными простудами. Однако есть обстоятельства, по которым жена мне нужна, и очень быстро, нет времени на глупости вроде ухаживаний или помолвки на полгода. А тётушка кое-что должна моему отцу. Не деньги, хотя и их тоже. Кое-что такое, за что он в ответ имеет право потребовать её дочь хоть мне в жёны, хоть себе в служанки, и магическая клятва не даст ей возражать. Впрочем, она попыталась вывернуться.

Он умолк, позволяя ей самой догадаться.

– Она, – хрипло произнесла Вирея, – предложила меня.

– И меня устраивает это предложение, – кивнул Лиорель. – Вы хотя бы не выглядите как хрупкая тростиночка, которая умрёт от ужаса в первую брачную ночь. Но ваш решительный отказ не оставляет мне выбора.

Вирея прижалась спиной к стене, пытаясь унять дрожь. Следы его ладоней на запястье и плече словно жгло изнутри, воспоминание о собственной беспомощности пугало – но ещё больше пугала мысль, что в этих руках окажется Риона.

– Это безумие, – пробормотала она. – Так нельзя.