БЕГИ

Тем временем Тайлер вошел в комнату. Его силуэт пропал во тьме, но парень слышал его дыхание, именно по нему определяя местоположение поставщика и степень опасности. Сердце так сильно колотилось, что, казалось, его можно было услышать. Грег не боялся драки. Синяки, переломы – все это было нормальным для его работы, но вот Тайлера, действующего по приказу Сна, он побаивался.

Грег прикинул, не остаться ли ему тут? В темноте его ни за что не вычислят, но кто мешает этому бугаю, скажем, зажечь свечу? Тогда все. Пиши пропало. Нет. Здесь подходит только одно…

Дилер бросился наутек. С нечеловеческой скоростью он выскользнул из комнаты, одним большим прыжком преодолев лестницу, и пронесся сквозь гостиную. Рюкзак болтался на плечах. Грегор со всей дури толкнул парадную дверь. Она с силой ударилась о кирпичную стену дома. Щепки полетели в разные стороны. Дверная ручка, встретившись с камнем, со звоном отвалилась. Плечо Грега саднило. Оно только что стало тараном. Ну и пусть. Не жалея своих драных кроссовок, он припустился вперед, пробираясь сквозь дождь, убегая из своего убежища. Уверенный, что Тайлер непременно помчался следом, дилер не оборачивался.

Он бежал через дорогу, разделяющую одну полосу дряхлых домов от другой. За спиной оставался его дом и огромное, засаженное поле. Впереди было несколько кварталов разрушенных зданий - именно там парень и планировал затеряться.

Дождь враждебно бил в лицо, словно он заодно с Тайлером и своими бурными потоками хотел смыть Грега в Мировой океан. Большие капли падали с темного, угрюмого неба, орошая землю, превращая ее в сгустки грязи. Вода стремительно собиралась в углублениях, образуя лужи. Дилер бежал прямо по ним.

Из-под кроссовок Грега летела земля. Он скользил, чудом умудряясь сохранить равновесие и не шлепнуться в лужу или просто растянуться в грязи. Если такое произойдет, Тайлер поймает его и вскроет череп. Совершенно точно так и будет, хотя, может, Правительство придумало для парня более гуманную смерть. Нож в сердце? Грег не желает проверять.

– Стой! И я убью тебя быстро! – орал Тайлер позади. Он мчался следом. Не оборачиваясь, Грег увеличил темп. Худые, но сильные ноги без проблем тащили его вперед и, как казалось парню, увеличивали отрыв.

Чтобы стряхнуть хвост, дилер начал петлять. Парень нырнул между домами: одним - полусгоревшим деревянным, другим - кирпичным, разрушенным до первого этажа. Кирпичи валялись у основания здания. Грег храбро обогнул их, словно это были мины. Чуть задел - и почти взлетел на воздух. Если упадет здесь, то едва ли сможет подняться. Одного удара хватит, чтобы проломить череп.

Минуя пролет, Грег резко взял влево и чуть ли не свалился в грязь, скользя. Он нырнул в первый оконный проем очередной развалины и, расталкивая бездомных, нашедших временное укрытие от дождя, пробежал этаж насквозь и выскользнул в проход.

– ГРЕГ! – заорал какой-то мужчина, пытаясь догнать дилера, но это оказалось невозможным, по крайней мере, не ему – человеку, что еле дышал. – Мне нужен ВОП! У меня есть талоны! – Грегор не обратил на него никакого внимания, потому что сзади снова раздалось: «Стой! Стой! Стой! СТО-О-О-ОЙ!». Голос, без сомнения, принадлежал Тайлеру.

Дилер продолжал улепетывать, прекрасно понимая: придется постараться, чтобы уйти живым. Он забежал в дом с черными, закоптившимися от костров стенами. По шаткой лестнице взобрался на второй этаж. Казалось, еще немного - и доски под ним не выдержат, и он рухнет вниз, пробив своей спиной прогнивший пол. Они и впрямь прогибались под его ногами, но потом, словно пружины, распрямлялись. После лестницы – на хлипкую крышу. Та жалобно скрипела под его весом: вот сейчас он точно провалится. Мелкими шажками, быстро, но аккуратно Грег преодолел крышу и прыгнул на соседнюю. Картина повторилась. Разведя руки по сторонам, как акробат, парень держал равновесие и тенью скользил по тонким доскам вскрытой крыши. Там, внизу, на втором этаже хибары, на него смотрело несколько пар глаз. Они глазели сквозь щели в досках. Бездомные ошарашенно наблюдали за его акробатическим этюдом. Кто-то закричал:

– Да это же Грег!

Прыжок - и дилер уже на другой крыше. Она была пониже и более надежной.

«Ну, теперь ему точно меня не поймать», – думал он.

– Грег! – раздалось совсем близко. Парень обернулся и увидел, как громила Тайлер семенил по шатким доскам крыши соседнего дома. Лицо его было мокрое от пота, а в глазах резвился бешеный огонь. Грега это так удивило, что он замер, словно загипнотизированный, наблюдая за поставщиком. Его поражала мысль, как доски еще не проломились, ведь Тайлер невероятно тяжелый. Руки мужчины были расставлены в стороны. Ступая с носочка, аккуратно, он, конечно, боялся провалиться, но это выглядело так забавно, что Грегор не мог не улыбнуться.

– Ты мне приснился, парень! Я достану тебя! Либо ты, либо я, су… а-а-а-а-а-а! – крыша под его ногами с треском лопнула. Здоровяк нырнул вниз. Раздался дикий грохот. Люди закричали. Бездомные опрометью выскользнули из здания, создавая у выхода затор, давя и калеча друг друга. Кто-то пытался прыгнуть прямо через окно, видно, подумав, что дом рушится, но это удалось не всем.

Грегор невольно подался вперед. Он был уверен, что после такого падения выжить просто невозможно. Парень начал жадно бродить взглядом по пустым окнам, однако не мог увидеть силуэта Тайлера. Вся проблема заключалась в том, что окна на втором этаже были заколочены досками, а сквозь щели толком ничего не разглядеть. Грегор даже подумал крикнуть кого-нибудь из бездомных, что толпились возле здания, глянуть, что творится внутри. Любой из них сделал бы это, но решил воздержаться. Он постоял еще немного на краю крыши, и, когда уже подумал отбыть, Тайлер выполз на свет божий.

Голова была в крови. Затуманенным взглядом он окинул пялящихся на него людей. Его мотнуло, и на секунду Грег даже допустил, что сейчас поставщик рухнет, как подкошенный, но тот выстоял. Что и говорить, Тайлер очень крепкий мужик.

Мало того, словно почувствовав взгляд дилера, он поднял голову и уперся горящими злостью глазами в парня, и вот теперь Грегу стало по-настоящему страшно. Вопрос стоял ребром: либо он, либо Тайлер. Нельзя нарушать Сон. Нельзя попрекать Закон. Конечно, каждый голосовал за себя.

Совершенно не осознавая, что делает, Грег заорал что есть сил:

– У НЕГО ЕСТЬ СЕРЕБРО! – Он ткнул пальцем в противника, как маленький мальчик, который собирается ябедничать: «Мама, он меня обидел!»

Бездомные посмотрели на бугая, оценивая риск. Тайлер выглядел отвратительно. Он был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Нет. Если бы речь шла об одном противнике, то тут без вариантов: мужчина порвал бы желающего поживиться на раз. Но сейчас на него смотрели десять пар глаз, и некоторые их обладатели были в неплохой форме.

Тайлер огляделся. Взгляд его метался от одного бездомного к другому. Он не был напуган, наоборот, кажется, воодушевлен идеей подраться.

Грег хладнокровно подметил, что Тайлер где-то потерял нож, и не смог не порадоваться этому.

Бежать. В такой ситуации надо именно бежать. Когда противников много, логично дать деру, ведь тогда появляется хоть какой-то шанс выжить, но Тайлер, видимо, так не считал. Он поднял сжатые кулаки.

Шансов на выживание не было.

Не важно, есть ли у него серебро, талоны или ВОП, - им подойдет все. Любая ценность, которую можно обменять, продать. Всякий с мозгами это понимает. Лишняя корка хлеба может стать спасением, а что же тогда сотворит целая буханка?

Один пакетик светло-розового порошка стоит пять талонов. На них сильно не разгуляешься, но если взять минимум: крупу, молока и хлеба, - то на пару дней желудок будет полон, а настроение - отличным.

Совершенно бесстрастно Грегор смотрел, как толпа в буквальном смысле раздирала человека на части. На его душе было спокойно, хотя зрелище и вызывало рвотные позывы. Те существа, что убивали Тайлера - совершенно незнакомого человека - за добычу, которой могло и не быть, не имели права называться людьми. Да, они выглядели как люди, но совершенно потеряли человеческую суть. Бездомные стали хищниками, и Грег их не винил. В жуткие времена мораль стирается. Да и кто будет думать о морали, когда ты голоден уже несколько дней?

Парень осторожно покинул крышу. Меньше всего ему хотелось повторить участь Тайлера, а ведь у него бездомным будет чем поживиться.

Через пару минут, как раз выходя на улицу, парень услышал торжествующий клич бродяги: видимо, в карманах поставщика обнаружилось сокровище. В полной уверенности, что его сейчас прикончат свои же сородичи-бездомные, Грег засеменил прочь, не оглядываясь и насвистывая под нос мелодию, выдуманную на ходу.

Люди не жили. Они выживали.

Грегор шел весь день. Ему хотелось поскорее покинуть Горизонт, забыть о Тайлере и тех бродягах, что разорвали его в клочья. Пока у него не было конкретного плана - ему просто хотелось уйти как можно дальше.

Ближе к вечеру, когда улицу заполнили усталые работяги, медленно ползущие к своим домам, дилер купил у одной очень милой женщины с ребенком на руках бутылку воды и пару свежих булочек. Ноги его уже гудели от усталости. Парень расселся на холодной земле рядом с домом, решив передохнуть. К своему удивлению, Грег тут же замерз. Пока он двигался, холода не ощущал, и сырая одежда не казалась такой уж сырой, а теперь явно продрог.

Женщина принесла ему еду, и, расплатившись, он с ужасом подумал, что только безумная может рожать в такое время. Рабы рожали рабов. Грег решил, что у него никогда не будет детей. Эта мысль показалась ему настолько здравой, что даже настроение поднялось.

Он шел бесконечно долго и только ночью осознал, что уже давно выбрался из Горизонта и попал в Гнездо. Ноги его еле-еле передвигались, а голова работала с перебоями. Временами он дремал на ходу.

Здешние дома оказались чуть лучше, чем в Горизонте. Такие же ветхие, но теплые, обитаемые. Они, конечно, соседствовали с развалинами. Здесь тоже были бездомные, что жались друг к другу, пытаясь согреться, вытягивая руки над костром, но было много работяг, что спешили вернуться в свои дома, прогретые печью. Именно они - усталые, но сильные - отличали Горизонт от Гнезда.

Здесь чувствовалась жизнь.

Дилер позавидовал тем, кому есть куда вернуться, тем, кого дома ждет семья и, если повезет, миска горячего супа. Сейчас он бы многое отдал, чтобы оказаться в подобном месте, но, подавив в себе накатившую грусть, начал присматривать, где бы остановиться на ночь. Выбрав одно из полуразрушенных зданий - неказистых и с виду самых опасных, куда никто в здравом уме не полезет, - решил устроиться в нем на ночлег.

Уцелела всего одна комната. Погребенная под грудой камней, она совсем не привлекала внимания, а внутрь можно было попасть только через окно. Старая фанера, разбухшая от бесконечного дождя, служила дверью. Грег безжалостно оторвал от нее трухлявый кусок и проскользнул внутрь. Пол был усыпан осколками камня. Однако, пошарив в темноте, парень смог расчистить себе место. Он свернулся калачиком под окном, чтобы в случае неожиданного проникновения или опасности быть как можно ближе к выходу, и погрузился в дремоту.

Ему снилось бескрайнее золотое поле. Золотым оно казалось из-за пшеницы. Где-то на краю горизонта виднелся лес. По небу ползли ленивые пушистые горы облаков. Но самым главным было солнце. Оно было таким ярким, что Грегор смотрел на него до тех пор, пока не показалось, что он слепнет. Оно грело его кожу, и парень почувствовал небывалое тепло и радость.

– Деда! Деда! Смотри, как я могу! – Голос маленькой девочки заставил его обернуться. В тени раскидистого дерева малышка каталась на качелях. Она так лихо раскачивалась, что Грег не на шутку забеспокоился: а выдержит ли ветка, к которой привязан канат?

Он хотел крикнуть ей: «Осторожно!», но его внимание привлекла сочная листва этого дерева. Такого насыщенного зеленого Грег в жизни не видел. Он замер, лицезрел эту удивительную красоту и наслаждался шелестом, словно музыкой.

– Пап, с тобой все в порядке? – Теперь уже женский голос зазвучал где-то над ухом. Голос принадлежал его дочери, уже ставшей женщиной, матерью. Грегор посмотрел на свои сморщенные руки старика, но больше его поразили манжеты рубашки - такие чистые. Грег в жизни не носил таких чистых рубашек. Она даже пахла чем-то очень приятным.

Девочка, что каталась на качелях, рассмеялась, и Грег проснулся. Его трясло от холода, но он упрямо закрывал глаза, желая вернуться в свое видение. Понимая, что в реальности его ждет серость, голод, безнадега, а главное – неопределенность. Он отчаянно стремился назад, но дверь в мир грез уже захлопнулась.

Реальность ударила в лицо, и Грег почувствовал впервые в жизни, что хочет вскрыть себе вены. Одежда на нем была сырая от вчерашнего дождя. Холодный и голодный, он оторвал остатки фанеры, впуская в помещение свет и прохладный ветер. Хлеб в сыром рюкзаке пропитался влагой и стал абсолютно несъедобным. Сделав глоток воды, парень еще больше замерз. Что и говорить, это утро новой жизни стало для него настоящим испытанием. По крайней мере, дом не рухнул на него и не похоронил заживо.

На улице уже маршировали рабочие. Грег с ужасом подумал, сколько им предстоит пройти до полей и обратно. С каменными лицами они шли мимо, не обращая внимания на бездомных, столпившихся у костра. Грея руки над крошечным пламенем, эти люди-отбросы тоже особого интереса к работягам не проявляли. Незамеченный, Грег выскользнул из развалины и направился вперед, сливаясь с толпой. Желание умереть прошло, словно его никогда и не было.

Купив у очередной обезумевшей женщины с ребенком молока и хлеба, он продолжил путь. Ел на ходу, жадно уничтожая завтрак, временами натыкаясь на прохожих. Они бросали на него пустой взгляд и шли дальше, словно были роботами без чувств и эмоций. От молока и хлеба есть захотелось еще больше. Убеждая себя перетерпеть, парень принялся усиленно обдумывать свое положение. Ему необходим был план. Если Правительству нужно, чтобы его убили, значит, за ним скоро придет кто-то другой. Это дело времени. И что же делать?

Гоняя в мозгу этот вопрос без внятного ответа, парень шел по улице, пока случайно не увидел ее - ту самую рыжеволосую незнакомку, что вчера утром ворвалась к нему и требовала вернуть свой медальон. Рука тут же шмыгнула в карман и нащупала холодный металл. Пальцы пробежались по цепочке и сжали кулон. Грег облегченно вздохнул.

Эта девушка сильно выделялась из толпы работяг ярко-рыжими волосами. Джоанна шла ему навстречу, но из-за огромного количества народа, конечно, не заметила дилера. Да и по сторонам она не особо глядела. Грег улыбнулся ее затылку и вдруг понял, что ему нужно делать.

Глава 4

– Стерва! – Раздалось на всю улицу перед тем, как входная дверь закрылась, отделяя, разводя двух сестер по разные стороны. Девушка засунула руки в карманы и шла точно вперед, не оглядываясь.

Джо не волновали слова Сильвии. Странно, что она вообще еще жива. Ну, как жива… По крайней мере, пока еще способна передвигаться. Видимо, вселенная решила, что не стоит пачкать об нее чьи-то руки. Сильвия вполне могла сама от себя избавиться. Что, в принципе, и делала. Достаточно успешно, надо сказать.

Рыжая коса Джо касалась самой талии и покачивалась из стороны в сторону от каждого шага. Девушка шла в поле, как и все эти люди, вышедшие с понурыми лицами из своих домов. Работы предстояло много, даже несмотря на воскресенье. Ты можешь брать выходной, но готовься пахать, как проклятый, на следующий день. Урожай не мог ждать. А порченый урожай – еще десяток голодных людей. Из соседних домов неспешно выходили люди, в большинстве своем мужчины. Женщины оставались с маленькими детьми; у кого детей не было – шли работать. Все просто. Однако не все направлялись на поля. Жизнедеятельность должна поддерживаться во всех сферах, пусть и скудновато.

Джо пыталась отогнать от себя мысли о ссоре с сестрой, которая заключалась в том, что свою комнату девушка начала запирать. Там хранился небольшой запас талонов. Несколько Джо носила с собой. Совсем голодной остаться – перспектива не из улыбчивых. Слева скрипнула дверь, оттуда вышла молодая женщина со светлыми волосами, что самую малость выглядывали из-под косынки. На лице ее выделялись только огромные темные глаза. Белая кожа казалась такой тонкой, чуть ли не прозрачной, что в некоторых местах были видны паутины вен. Она провожала старшего сына на учебу. Да, в этом мире были школы. В них преподавали базовый курс и обучали профессии. Два в одном. Получите и распишитесь! Мальчуган в протертых ботинках сжал тетрадь. Он быстро перебирал ногами – опаздывал.

– Привет, Джо! – воскликнула женщина и помахала рукой.

– Нина! Здравствуй! – Джо улыбнулась, хотя делала это довольно редко. – Как Тони?

– Бегает, как видишь! – посмеялась она. – Сорванец.

Джо в кармане потерла пальцами два талона. Размышления были недолгими. Девушка, спеша, подошла к Нине и протянула один. – Возьми.

– Нет, Джо. Я не могу.

– Конечно, можешь! – Буквально впихнув потрепанный талон в руку женщине, она вернулась на грязную дорогу. – Увидимся, Нина!

После вчерашнего дождя пыль быстро превратилась в жижу, которая теперь прилипала к ботинкам. И снова придется увозиться по плечи в грязи, пока работаешь в поле. Джо не терпелось увидеть Родни, поговорить с ним. Возможно, вразумить или хотя бы спокойно выслушать – как-никак весь день впереди. Он должен был прикрыть ее вчера, иначе сегодня она провозится в поле до полуночи, чтобы заработать гребаный талон. Хотя и такая перспектива была не самая отвратная. По крайней мере, Сильвия не будет маячить призраком перед глазами. А ведь еще несколько лет назад они были дружны. Были. Прошлое не вернуть, оно блекнет, подобно чернилам на бумаге.

Джо провела ладонью по заплетенным волосам и украдкой осмотрелась вокруг. Толпы людей, кучками и вразнобой, вяло брели по улицам. Они, как муравьи, выходили из своих жилищ и присоединялись к стаду. Картина была не из приятных. Джо тошнило от этого вида. Они были как роботы: отдали приказ – выполняют. Но возмущаться было нелогично: Джо тоже брела среди этой толпы, пусть и в стороне. Однако суть это вряд ли меняло. Надо работать – идем работать. Разве кто-то в их обществе организовывал восстание? Джо о таких случаях не знала. Но даже если это так, что ты будешь требовать? Солнца на небе? Оно и так там, за этой серой, плотной пеленой.

Серый… этот цвет Джо осточертел до рвоты. Он был повсюду. Во всем. Блеклые краски мира до тряски раздражали. Все чаще Джо хотелось закрыть глаза и оказаться там, где есть синий, красный, желтый, зеленый. Там, где есть сочность цвета. Но даже в воображении было все скудным, коричнево-серым. Конечно, трава и листва были зеленого цвета. Но он был бледный, из-за недостатка ультрафиолета – тусклый. Плоды были не сочные, не крупные. Они способны лишь дать минимальное количество питательных веществ. Зато сократился промежуток времени между посадкой и сбором урожая. Поэтому работа на полях практически никогда не прекращалась. За исключением ночи. Ночами было холодно - и это при условии, что не идет дождь. На Земле воцарилась вечная ранняя осень, словно планета застыла во времени.

Кто не любит осень? Теперь ее не любят все!

Джо миновала главные ворота, которые по факту и воротами-то и не являлись. Створок не было. Две толстые металлические балки, воткнутые в землю на расстоянии друг от друга пять-шесть метров, – вот и все ворота. От них в разные стороны тянулся забор из металлической сетки-рабицы. Ржавой, но достойно выполняющей свою функцию. Требовалось от нее немного: просто отделить территорию Полей от Рощицы, что тянулась следом.

Джоанна остановилась, разглядывая поля. Она видела их уже миллион раз, если не больше, но сегодня впервые разглядела их по-настоящему. На коричневой земле расположились ровные ряды зелени. Борозды растянулись на многие километры до самого Мирового океана. Сверху над ними нависла серая безжизненная пелена. Девушку охватила тоска. Словно она попала в незнакомую параллельную вселенную, без надежды на возвращение домой.

Кто-то толкнул ее плечом, возвращая в реальность. Люди проходили через ворота, по-прежнему практически не переговариваясь. Миновав единственный проход в Поля, толпа делилась пополам, словно язык змеи. Рабочие разбредались по разным сторонам.

У каждого поля стоял надзиратель. Он озвучивал порядок и объем работы на день, говорил, когда можно заканчивать. В обед рабочие уничтожали свой паек, принесенный из дома. Разрешалось съедать несколько плодов с грядок, на которых работаешь. Тем, кто занимается зернами, везло меньше. Однако они могли унести немного домой и испечь, скажем, хлеб или сварить крупу.

– Джо 1549! – воскликнул брюхастый надзиратель. Его расползающаяся морда вряд ли когда-либо знала настоящее значение слова «голод». Если солнце все же смогло бы пробиться сквозь серое полотно, лысина этого мужчины отражала бы лучи получше любого зеркала. Джо готова была поклясться, что надзиратель полей до блеска натирает свою голову каждое утро. Возможно, увлажняет ее маслом. Не исключено. В отличие от рабочих, облаченных в черные мешковатые комбинезоны, надзиратели носили синие джинсы с кожаными ремнями, белые футболки и новехонькие кроссовки. Они всегда были идеально чистыми, в отличие от рабочих. Едва сошел с основной дороги, залез в борозду с картофелем - и все! По колено в грязи! Именно эта одежда и отличала надзирателя от надутого шара. Проклятье! Ему повезло.

– Джо 1549! – снова воскликнул он, и только теперь Джо подняла глаза.

– Здесь я.

Мужчина с крупным носом и свисающими до омерзения щеками недовольно окинул девушку взглядом, задерживая жадный взгляд на особо выпуклых местах ее фигуры.

– Вчера тебя не было, девочка. Готова отработать? – двусмысленно спросил он, не смущаясь очереди, толпящейся за ней.

Верхняя губа Джо дрогнула, а потом до нее дошел смысл его слов, точнее, та информация, что скрывалась за ними. Если Родни ее не прикрыл, значит, его не было. Сердце Джо забилось как минимум вдвое быстрее.

– Родни 238 уже пришел?

– Дуй работать, девочка. – Облизнулся надзиратель и уткнулся в список. Джо сделала два медленных шага в сторону поля, пока не услышала:

– Родни 238! – Даже секунда казалась часом. Никто не отзывался.

– Родни 238! – повторил он.

И снова:

– Родни 238!

Толпа молчала в ожидании своего имени.

– Фред 1557!

Надзиратель повторял имя лишь трижды. После чего переходил к следующему. Если человек не пришел, в его графе будет стоять жирный крест. Его и нужно отработать, если хочешь получить талон.

Джо не собиралась идти на свою линию в поле. Родни не было вчера. Родни нет сегодня. Она не могла найти себе места, удаляясь все дальше от надзирателя.

Все участки усаженной земли огорожены забором. При работе, если кто-нибудь решит удрать раньше положенного, то, пока тот взбирается на ограду, совершенно точно будет замечен одним из надзирателей. В ширину поля занимают не больше двух километров, а в длину – будь здоров! Но пока идет перекличка, или прием людей, как они сами это называют, все надзиратели уткнулись в толстые электронные табели - самые примитивные, разработанные учеными Правительства. У Джо был единственный шанс смыться отсюда и отправиться к Родни.

Потерять медальон, оставшийся от мамы, – одно. Потерять единственного друга – совсем другое.

Джо повернула направо, прижавшись к забору. Многочисленное количество людей проходило, как муравьишки, сквозь ворота и отправлялись прямиком к надзирателю, словно стадо, окружая своего пастуха, загораживая ему обзор, - поэтому одну отбившуюся овцу было не видно.

Джо шла в потоке тех, кто уже отметился и спешил надорвать свою натруженную спину за талон. Она держала ту же скоростью, что и работяги, чтобы не быть бельмом на глазу, до тех пор, пока не достигла примерно одинакового расстояния между надзирателями двух полей. Тогда она не спеша взобралась на забор. Сетка опасно прогнулась под ее весом. Джо быстро перелезла на другую сторону и спрыгнула, прижавшись к земле. Пролежала с минуту, чтобы отдышаться и перевести дух. Обычно ей не приходилось сбегать с работы: это грозило остаться без талона, а значит, без еды.

В голове ее не было плана, лишь цель – добраться до Родни. Но если ее поймают, Джо придется отрабатывать несколько суток совершенно бесплатно, чтобы ее взяли обратно. Рисковать не хотелось, к тому же пока не было необходимости. Родни мог заболеть. Или, скажем, впасть в депрессию, что в свете последних событий вполне вероятно.

Джо присела на корточки и добежала до ближайшего дерева, прильнув к стволу. Времени было в обрез, а все, что осталось, – выбраться из небольшой рощицы, что видна вся насквозь.

От ствола к стволу Джо медленно пробиралась к Горизонту. Она видела дома – туда-то ей и было нужно. Доберется до первого, а там главное - не выделяться из толпы. Между рощицей и первым домом было метров сто пятьдесят, не меньше. Они-то и были самыми сложными после того, как она перелезла через забор.