БЕГИ

БЕГИ

ЧАСТЬ I

«Охотиться на людей проще простого.

Все они убегают, как испуганные

маленькие кролики. Беги, кролик, беги!»

Дом 1000 трупов

Глава 1

- Прошу, Грег! - Сильвия стояла на исхудалых, дрожащих ногах в полумраке комнаты. Дневной тусклый свет, что пробирался сквозь щели в забитых окнах, позволял рассмотреть комья сухой грязи на полу. В воздухе стояла пыль.

В очередной раз она окинула комнату взглядом.

- Прошу тебя... - Ее руки тряслись, желудок сводило от голода. Она не ела день или два, даже не знала, сколько точно. - Дай мне умереть. Дай мне ВОП! - Кости ломило, их будто перемалывали в тот момент, пока она стояла тут, в этой грязной комнате, и умоляла об освобождении. Казалось, каждый вдох только еще больше мучил.

Напротив сидел молодой человек - он совершенно не интересовал Сильвию. О дилере она не знала ничего, кроме имени, но каждый раз, когда он протягивал ей то, зачем она приходила, готова была поклясться, что любит его, этого Грега. Никто не давал ей такую надежду, как этот парень. Надежду на смерть.

Девушку не интересовали мелочи вроде любви. Сиди здесь растекшееся дерьмо с глазами, она бы и ему облизала пятки.

Но сегодня... сегодня все изменилось.

Понимаете, в этом мире, по которому прошелся апокалипсис и перемолол его... В мире, где все вокруг коричнево-серое, Грег был тем самым демоном, что заключает удачные сделки. Обычно это желание в обмен на душу. Но в этом мире у людей, которые приходит сюда, в этот дом, желание лишь одно - покончить со всем. И Грег помогает им в этом.

Почему бы не сделать это самим, быстро?

О, умоляю! Какой в этом смысл?

Какой урок?

Самоубийства запрещены законом.

Но...

Порошок под незамысловатым названием «ВОП» вызывает галлюцинации в виде ярких красок, которые заставляют хотеть жить, а взамен он медленно убивает свою жертву.

- Я не могу так больше, пойми! - Сильвия пала не ниже других, кто приходил сюда. От собственного достоинства не осталось ничего, ни единой крупицы. Ее руки, обтянутые бледной, прозрачной кожей, тряслись. Но ей не было холодно. Вообще-то здесь, в доме Грега, тепло. Но, как и холода, Сильвия не чувствовала и его. Все это не имело значения. - Достань для меня оружие. Ты можешь?! Можешь достать оружие? Это все, о чем я тебя прошу. Господи... Я не могу так!

— Послушай, киса, я бы и рад тебе помочь, — парень растянулся на старом диване и деловито закинул ногу на ногу. — Но закон есть закон. - Он поджал губы и состроил гримасу, будто сочувствует. Будто. Его мало интересовали проблемы этого ходячего трупа.

— Дай хотя бы ВОП! Ты знаешь, Грег. Хотя бы ВОП! Хоть что-то! Дай мне хоть что-то! Я заплачу! — говорила она, как заведенная. Голос истерически срывался. — Я заплачу. Дай мне его! Прошу тебя. Прошу… Пожалуйста.

Грег цыкнул:

— Увы, забронирован.

— Грег, Грег, я же твой постоянный клиент. Ты знаешь меня. Я заплачу. Мне очень нужен ВОП. — Сильвия опустилась на дрожащие, торчащие, угловатые колени. — Пожалуйста, пожалуйста. Дай мне его. — Костлявыми пальцами она порылась в кармане старой дырявой вязаной кофты и вытащила золотую цепочку с небольшим круглым медальоном. Эта драгоценность — все, что осталось у нее и сестры от матери.

— Вот, — она протянула ее парню. — Вот. Возьми. Она немало стоит. Ну! Ну, смотри! — Во рту все пересохло от волнения. Деревянный язык шершаво прошелся по гнилым зубам. — Смотри.

Тяжело вздохнув, парень подался вперед. Диван нудно скрипнул, словно сейчас развалится на части. Эту старомодную обшарпанную махину Грегу притащила одна парочка в обмен на порошок. Грег сторговался на один пакетик ВОП, который эти два худосочных кретина тут же поделили пополам.

Парень взял украшение и бесстрастно повертел в руках.

«Черт побери!» — его прострелило. Глаза загорелись.

«Золото! Не фальшивая подделка! Настоящее!»

— Сильвия, — протянул он устало, подавляя желание бежать без оглядки с этой драгоценностью. Черт, да это же его билет в жизнь! — Почему бы тебе не одуматься? Начать работать? - Грег сделал вид, что задумался. - Найти смысл жизни? - Он усмехнулся и протянул ей украшение. Оно болталось на вытянутом указательном пальце так, словно совершенно ничего не стоило. Казалось, еще секунда - и цепочка упала бы на грязный, зашарпанный пол.

— Нет-нет! — испугалась она отказа, лихорадочно вертя головой. — Возьми, возьми! — махала Сильвия скрюченными руками. — Дай мне ВОП! Помоги мне! Пожалуйста! Мне нужно совсем немного. Ты же знаешь! Ты же знаешь, Грег. — занервничала она. — Это золото. Настоящее золото! - Она всхлипнула. - Я больше не могу! Не могу, понимаешь? Это сводит меня с ума! Я ненавижу этот мир... Дай ВОП за золото!

— М-м... — протянул дилер, зарываясь свободной рукой в спутанные темные волосы. Грег знал, что выглядит задумчивым, а через секунду к задумчивости прибавилась и досада. — Ты подставляешь меня, киса. Причем конкретно.

Грег еще раз оценил украшение. По скромным прикидкам, оно стоило целое состояние. Да что там, целую жизнь! Но на его лице было написано иное: «Киса, ты предлагаешь мне дерьмо за ВОП! Не дело это…»

Парень устало посмотрел на девушку, что до сих пор стояла на коленях. С ней все ясно. Конченая личность. Она поставила точку. Пара пакетиков или ни одного и... В любом случае это ее угробит.

Конечно, Грег прекрасно знал Сильвию: у нее не всегда была вся сумма, зато в следующий раз она обязательно компенсировала разницу. Парень удивлялся, где она берет талоны, - ведь дураку понятно: эта девица нигде не работала, а все, что можно было вынести из дома, она уже вынесла. Или не все?

Грег прикинул цепочку на вес. Тяжелая. Это хорошо.

Вероятно, семейная драгоценность. Если у этой девицы есть родня, значит, за цепочкой придут. Обязательно. Хлопотное дельце, ничего не скажешь.

Дилер тяжело вздохнул. Сильвия замерла в ожидании вердикта. Он либо спасет ее, либо убьет. Не самая приятная перспектива, но Грег давно привык быть и спасителем, и убийцей одновременно. Такая работа…

— Ладно, киса. Твоя взяла, — сдался он. Цепочка отправилась в карман драных штанов, и оттуда же показался небольшой пузатый пакетик с розовым порошком. Парень гордо продемонстрировал товар покупателю. — Последний. И он твой, — он потряс пакетиком перед ее глазами.

Сильвия затрясла головой, но уже в предвкушении заветного порошка. Шершавый язык прошелся по потрескавшимся губам, издав отвратительный звук. Она изобразила подобие улыбки, но желание увидеть мир другим уже жгло изнутри. От нетерпения суставы заломило, кости заныли, сердце колотилось, как безумное.

Сильвия резко вскинула свои изнеможенные руки, словно те наполнились силой, и выдернула прозрачный пакетик из рук Грега. Язык еще раз пробежался по губам, образовав новые трещины, из которых засочилась кровь. Сильвия развернулась, толком не поднявшись с колен, и поползла к двери, на ходу водружая тощее тело на еще более тощие ноги.

«Да! Да! Сейчас! Сейчас!» — повторяла она про себя, вынырнув из мрачного жилища. Руки ходили ходуном, однако пальцы так сильно впились в пакетик, что едва не прорвали его. Сейчас ничто и никто не мог помешать этой девушке высыпать порошок в рот. А потом лишь бы слюны хватило, проглотить его. Бежать до дома или под разрушенный мост Сильвия не могла. Что говорить, она даже не могла и шага больше сделать, поэтому лишь прислонилась спиной к стене кирпичного дома. Оба они погибали — и дом, и девушка, - и уже ничто не могло их спасти.

Трясущимися тонкими пальцами, будто из них высосали всю жизнь, она открыла пакетик. Получилось не сразу, отчего нервы только натягивались, словно струны, которые вот-вот лопнут. Но как только получилось и появилась небольшая расщелина, девушка тут же опрокинула пакетик в рот. Розовый порошок, подобно волшебным блесткам, посыпался на язык и в горло. Кисловатого вкуса Сильвия не чувствовала уже порядка года, а то и дольше. Но ведь смысл заключался вовсе не в этом, а в красках…

Словно небесной волной, ее окутало желание жить и дышать. Она видела солнце, которое давно не появлялось из-за серого полотна. Лишь изредка удавалось пробраться особо настырным лучам. Их блики можно было увидеть на воде, но, как правило, на это у людей не было времени. Однако Сильвия видела желтые полосы. Ей казалось, они согревали своими теплыми объятиями. На самом же деле ее вытравленные волосы с ярко-рыжими отросшими корнями уже успели намокнуть от только что начавшегося ливня. Дождь — довольно частый гость, отчего все больше кажется, что и последние клочки суши на Земле поглотит вода.

С новым приливом сил Сильвия двинулась по грязным улицам, не замечая, как у домов, гнивших от сырости, жались нищие. Драный свитер девушки теперь больше смахивал на мокрую половую тряпку, а темно-синее платье в белый горошек прилипало к ногам.

Сильвия видела здоровые яблони, усыпанные сочными спелыми плодами, и цветущий жасмин. Маленькие белые лепестки колыхал приятный теплый ветерок. Ее лицо озаряла кривая улыбка потрескавшихся губ. Иллюзия показывала большие многоэтажные дома с зелеными лужайками, деревьями, цветами и качелями. Сильвия все это видела, несмотря на реальность, в которой ничего этого не было. Участки домов были слишком маленькие, чтобы человек мог посадить что-то для себя, а вот для костра, чтобы согреться, места вполне хватало. Заборы давно никто не ставил: воровать нечего, да и только глупец решится на этот шаг.

Мир Сильвии легок, ярок - буквально сказочный, что прямо противоположно реальности. Ее мир полон любви и счастья. Ноги едва касались земли, она порхала от волшебной невесомости, но на самом деле ступни безжизненно провозились по грязи, собирая небольшие кучи. Сильвия тащилась мимо разрушенного моста, который ей виделся целым, чистым, в лучах яркого солнца, а внизу проложена новехонькая железная дорога. Вот и поезд подал сигнал. Она помахала рукой, словно озорной ребенок, а в действительности и пальца поднять не могла.

В ее видении Сильвия - настоящая красавица: сногсшибательная, головокружительная. Когда-то это было так. Очень давно. Казалось, в другой жизни. Тогда еще были живы родители. Ее волосы были рыжими, как у сестры, а глаза - ярко-голубыми. Сейчас же они бледные. Они теряли цвет изо дня в день, подобно тому, как Сильвия упускала из рук повозку с жизнью. Ее фигура когда-то была безупречной. Она была настоящей красавицей, отрадой для глаз в этом загибающемся мире. Теперь же она шла нога в ногу с планетой. Когда-нибудь они вместе сомкнут веки и провалятся в вечный сон.

Сильвия волочилась по пустой дороге домой. А тем временем с каждым шагом терял свою силу и ВОП. Краски блекли, и, как жаль, что нельзя продлить действие порошка. Но хотя бы осталось приподнятое настроение до завтрашнего утра, а там посмотрим. Ведь всегда можно что-нибудь придумать, изловчиться.

У перекошенной двери, сверху которой образовалась достаточно широкая прорезь, Сильвия остановилась. Ей пришлось собраться с мыслями, чтобы отдать себе команду: взяться за ручку и потянуть. Прошло некоторое время. Тело уже стало ленивым, тяжелым, практически неуправляемым. Ее начинало потрясывать.

Когда она в последний раз пила? А ела?

Какая разница.

Костлявые пальцы обвили деревянную ручку. Казалось, дверь весит тонну, а то и все две. Ноги разъехались на скользкой грязи, и только чудом она не упала на колени. Сильвия не замечала, но Джоанна уже смотрела на нее, не переставая помешивать суп в кастрюле. Керосиновая лампа тускло освещала дом. Сильвия подалась вперед - ноги только и успели затащиться внутрь. С нее лилась вода, уходя в подпол через деревянные расщелины досок, однако это вовсе не мешало образовываться луже. Теперь Сильвия видела сестру.

В плохо освещенном помещении у правой стены стояла старая печь - ее собирал еще отец, когда они въехали в дом. Посреди комнаты расположился большой стол с четырьмя табуретами. Отец повесил несколько ящиков для посуды на стену, противоположную двери, а внизу установил раковину и кран. В этой кухне-столовой больше ничего не было. Правда, в углу слева от Сильвии стояло пару мешков с крупой. Там же, слева, находились две идентичные спальни, в которых вмещались только кровать да тумбочка. Напротив входной двери - туалет, такой узкий, что едва ли можно было развернуться. За унитазом, на стене, отец установил душ.

От прошлого мира осталось мало - все кануло в воду, а уж за более чем сотню лет после катастрофы и того меньше.

— Опять за свое, — Джо отвернулась. Ее ярко-рыжие волосы заплетены в крепкую косу, кончик которой достает практически до поясницы. Одета она в черный тканевый комбинезон на молнии, словно только что сбежала из тюрьмы.

— Отвали, Джоанна, — язык Сильвии едва ли ворочался, но ей-то голос казался живым, дерзким.

— Где ты взяла талоны? — Младшая сестра была крепка и совершенно здорова. Ее глаза до сих пор были ярко-голубого цвета и, казалось, видели душу насквозь. Джо работала днями напролет, дома готовила, как умела, а к вечеру уже спала без задних ног. Она редко обращала внимание на сестру. Желания бороться с ее зависимостью от иллюзий уже не было. Сильвия совершенно осознанно выбрала этот путь, и сколько бы Джо ни протестовала, ничего не получалось. Запирать ее дома не было смысла: старшая сестра находила лазейку, выносила мебель, посуду, даже продукты, которые и так были в дефиците. Продавала все, что только было можно, и раз за разом впихивала в себя порошок ВОП.

Джо порой казалось, что ВОП — разработка Правительства. Живут они на отдельном острове. И никто из тех, кто обитает в Зоне Б, не видел даже краем глаза, как там, в Зоне А.

ВОП — это что-то вроде отбора. Он убивает отбросы общества, которые могут помешать Системе развиваться. Уничтожает слабых. Некий естественный отбор. Только ни черта он не естественный. Под категорию «отбросов» попала и Сильвия. И сейчас она в стадии вымирания. Дело за временем. И порошком.

Сломленных людей много. Кто хочет жить в таком мире? Только те, кто вообще хочет жить. Ну или кто боится смерти.

— Где ты взяла талоны, Сильвия? — Джо была напориста и довольно груба.

— Отстань от меня, отстань!

— На что ты обменяла порошок?

— Может, отвалишь уже, а? — вяло произнесла Сильвия.

Джо сняла с печи суп и поставила на стол. Она устала... устала бороться с сестрой, не говоря уже о том, что голодают они по большей части из-за того, что та выносит талоны и продукты. Джо запрокинула голову, тяжело выдохнула и закрыла глаза. Она потерла ладонями лицо и скользнула к шее. Только что закрытые глаза немедленно распахнулись. Пальцы бегали по шее.

— Мамин медальон, — испуганно прошептала девушка, уставившись на сестру. — Мамин медальон! — уже громче повторила она.

— Я не брала! Я не брала, ясно тебе?! Не брала я! Ты поняла?! — занервничала сестра, срываясь на крик. — Сама просрала! Ясно тебе?! Это ты! Это все ты!

Большие голубые глаза Джо распахнулись еще шире. Она смотрела на тощее лицо Сильвии с впалыми щеками и ненавидела его.

— Нет-нет, — в ужасе, едва слышно шептала она. — Ты не могла его взять… Ты не имела права! — уже кричала Джо. Ее громкий голос сотрясал стены.

— Не брала я! Ты, дрянь! Я ничего не брала! — кричала сестра, выпучив и без того крупные глаза. — Ты просрала его! Ты!

— Ты променяла память о маме на ВОП?!

— Тупая дура! Я не трогала его. Тупая дура! Такая же потаскуха, как и мать! Я не трогала его! Не трогала! — кричала Сильвия раз за разом, пока не скрылась за дверью своей крошечной комнатки. Она плюхнулась на мятую кровать с грязными простынями, и скрипучие пружины тут же дали о себе знать. Девушка свернулась клубочком и улыбнулась. А потом и вовсе залилась смехом. Она смеялась так громко, что горло засаднило. Хохотала, словно сумасшедшая, до икоты, пока смех не перерос в истерический плач.

Глава 2

Джо вылетела из дома до грандиозного представления: «Отлетевшая Сильвия», словно в задницу ужаленная. Ноги несли вперед, а глаза застилал сильный дождь. Внутри нее все клокотало. В такие моменты Джо хотелось, чтобы старшая сестра умерла. Сгинула. Исчезла. Чтобы ее тело гнило в Яме. Наверное, она бы не стала даже сожалеть, если бы ее убили после воскресного Сновидения. Для Джо сестра давно умерла. Остался лишь призрак, который осложняет и без того нелегкую жизнь. Так она думала, когда злость душила.

Сколько времени она ни шла, шаг менее уверенным не становился. Джо и после двух часов ходьбы не чувствовала усталости. Она должна была вернуть медальон матери, чего бы ей это ни стоило. Сильный дождь довольно быстро окутал своими мокрыми объятиями, а ветер пронизывал до костей. Комбинезон промок насквозь, как и нижнее белье. Вода ручьями стекала по лицу, волосам и капала на землю, словно ничего не препятствовало ей падать с небес. Бездомные жались под крышами закрытых домов, и лишь редкие жители пускали их переждать дождь внутри. Человечность еще осталась в людях.

Сгущались сумерки, однако картина, которую видела Джо, не менялась ни утром, ни ночью. Сейчас планету было бы логичнее назвать Вода, а не Земля. Она везде: кругом, повсюду. После того как планета по большей части погрузилась под воду, осталось лишь два острова. Естественно, Джо, как и остальные простолюдины, жила здесь, в Зоне Б. Зона А была предназначена для Правительства, ученых - так сказать, для сливок общества, а не повального дерьма. Они решали, как жить, устанавливали правила и законы, независимо от маленького нюанса: Зона А без Зоны Б просто погибнет, загнется в своей чистоплюйной жизни. Здесь, в рабочей зоне, выращивали и изготавливали еду, производили мебель, добывали уголь, отшивали одежду - словом, на этом материке делали существование людей возможным. В правительственной зоне находились потребители. Никто толком не знал, что они делают. Как и не знал того, кто они - это руководящее и, якобы, важное звено. Все, что осталось на долю рабочего класса, - разруха, нищета, грязь, разврат. Уже несколько поколений не знали, каково жить в другом мире, каков он может быть, этот другой мир. Они рождались и умирали в этой реалии, не смея надеяться на лучшее. В новом мире не было желаний. Работа. Пот. Труд. Кровь. Но не желания. Все, о чем мог мечтать ребенок на день рождения, - чтобы его родители дожили до старости. Все, что могли пожелать взрослые, - чтобы ребенок не умер с голоду. Вот она, простая истина смиренной жизни.

К ночи Джо вступила в часть города, где деревянные, ветхие дома сменялись бетонными разрушенными зданиями, оставшимися в напоминание о том, что когда-то эта планета была настоящей цивилизацией, которую теперь никаким образом не восстановить. Нельзя вернуть утраченное временем, умами. Стекол давно не осталось, поэтому все окна забиты либо досками, либо плотной тканью. Удерживать тепло в Ульях было достаточно тяжело, поэтому в бетонных стенах разводили костры в котлах. Некоторые здания давно рухнули, орошая пылью все вокруг. В этой части материка человек чувствовал себя более чем ничтожным. Тараканом или даже муравьем. В темноте ночи Улья выглядели мрачнее, чем днем. Опаснее. Конечно, нападали в этом мире крайне редко, но и такие случаи не исключены. Под развалинами шебаршили крысы. Они искали пропитание, но еда была только в Ульях. Достать ее там невозможно. Люди охраняли свои припасы. А главное - вор, если найдется такой смельчак, будет наказан в ближайший понедельник. Так что ты выберешь: хлеб или жизнь?

Дождь закончился около двух часов назад, поэтому сейчас мокрую до нитки Джо обдувал ветер. Она взобралась по обломкам бетонных плит, из которых торчали ржавые когти железной арматуры. Улей, что ей нужен, стоял первым; всего их было тринадцать. Не все из них высотки. В некоторых зданиях устояли лишь два или три этажа. Но даже здесь люди нашли способ облюбовать их. Крыша над головой - залог выживания.

Перед ногами пробежала тощая крыса, пискнув на прощание и скрывшись в расщелине обломков плит. Джо спрыгнула с бетонного пригорка и оказалась у входа в десятиэтажный Улей. Крыши в нем не было, поэтому люди установили скаты для воды на последнем этаже. А вход на одиннадцатый этаж перекрыли, как смогли. Здесь жил единственный друг Джо - Родни. Он на пять лет младше, ему всего двадцать. Кожа парнишки смуглая, а волосы, подобно углю, черные и ниспадают на глаза. Родни не вышел ни рожей, ни кожей, как говорится. И тело у него щуплое, как у подростка. К тому же даже десять пальцев он не смог сохранить. Большого на левой руке не хватает. Собрат по полю откромсал его лопатой. Конечно, случайно. Однако Джо искала себе не любовника, а человека по духу. Родни - замечательный друг. Он не раз выручал Джо во время работы на поле; только он знал историю ее семьи. Не самую счастливую, надо сказать.

Света в длинном коридоре, усыпанном однотипными дверьми, не было. Откуда? Но Джо бывала здесь не раз, поэтому сейчас вышагивала довольно уверенно и целенаправленно к лестнице в конце коридора, оставляя за собой капли воды. Почти половина ступеней была разломана или вообще отсутствовала. Кое-где положили доски, но вступать на них Джо не решилась, поэтому осторожно перешагивала через дыры в ступенях. До десятого этажа добираться пришлось долго, поэтому, когда она предстала у двери Родни, в права уже вступила ночь. Джо уверенно постучала в дверь, но ответа не последовало.

- Родни? Ты здесь? - позвала она. Ее громкий голос пронесся по темному коридору. На другом конце кто-то зашуршал.

- Родни? - Джо толкнула дверь, и та легко подалась. Девушка вошла в комнату, где весь свет исходил от одной свечи. Опрокинутая табуретка лежала под высоким столом, взгромоздившимся на тощие ножки, словно ребенок, ожидающий наказания за проказу. У правой стены всклокоченной кучей валялись матрац, подушка, одеяло и какая-то одежда. Вид был такой, словно Родни что-то отчаянно искал, а под конец психанул и, скрутив все воедино, бросил.

«Интересно, нашел ли он то, что искал? » - подумала Джо. Ее взгляд скользнул к противоположной стене, на которой висела единственная полка с посудой. Та была пуста. Глиняные кружки осколками валялись на полу. Ни раковины, ни туалета в комнатке не было. Впрочем, Родни никогда не горевал по поводу раковины. Говорил, что так даже лучше, а вот бегать в туалет в конец коридора и ждать своей очереди порядком подбешивало.

- Родни? - Джо не сразу заметила скрючившегося человека в дальнем углу. Густые брови девушки сошлись на переносице. Она была готова напасть, если вдруг эту комнату хотел отвоевать кто-то посторонний.

Человек так быстро вскинул голову, что Джо охнула. В грязном, напуганном лице она едва признала друга. Его глаза были красные, под веками образовались темные круги. Щеки блестели при свете свечи от слез, прочищая себе путь среди грязи.

- Джо? Это ты? - Он жался в темном углу, словно пытался что-то спрятать. Его голова неестественно дернулась. - Ты пришла за мной?

- Что? Что значит «за тобой»? - нахмурилась девушка. - Что случилось, Родни? - Она не двигалась.

- Я покойник. - Послышался истерический смешок срывающегося голоса. - Покойник, понимаешь?

- Не говори так.

- Я не смог. Не смог, Джо. Понимаешь? Какой из меня убийца? Я должен был задушить ту женщину из сто второй. Она глушит по-страшному. Им это не нравится, я знаю это. Она отброс. Но я... я не смог. Какой из меня убийца, Джо? Господи... - Он плакал. Теперь его рыдания были слышны по всему этажу.

- Все хорошо, Родни. Успокойся. - Джо сделала несколько шагов к нему, прикрыв за собой дверь.

- Я покойник. Ты же знаешь, Джо. Те, кто не выполняет Сновидения... они исчезают. Я знаю, что они мертвы. Их чип… - Он тычет себя в затылок пальцем с таким энтузиазмом, что кажется, вот-вот проткнет череп. - Он взрывается. Пуф! И все! Я видел, видел!

- Возьми себя в руки! Родни!

- Да-да, я точно знаю, что мне крышка. Меня прихлопнут, как муху. Размажут мои мозги по стенке!

- Проклятье! Возьми себя в руки, приятель! С тобой ничего не случится! - Джо хотела подойти ближе, но он остановил ее сердитым взглядом черных глаз.

- Ослушаться их дорогого стоит. Вот увидишь, Джо. - Родни крепко держал что-то в руках, а затем прижал это к груди, будто обнимая напоследок, боясь, что кто-то сможет его отобрать.

- Что у тебя в руках? Родни, что это? - Девушка двинулась к нему.

- Это ключ. - Очень тихо проговорил он. В голосе была невыносимая тоска. - Это ключ от моего дома. - Парнишка отнял руку от груди и раскрыл ладонь. - Я хочу, чтобы ты перебралась сюда, когда... - Он всхлипнул. - Когда со мной будет кончено. Джо, - Родни заплакал, - я не хочу, чтобы мои мозги взорвались, как яйцо в кастрюле.

- Ты с ума сошел… Родни, послушай, я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, слышишь?