Развод с драконом или Кофейная дипломатия

— А она не может? — я остановилась и посмотрела на дракона. — Истинная пара не может быть толстой, некрасивой, истеричной и бесплодной?

Тео зарычал.

— Он видел только то, что хотел видеть. А под этим слоем грязи и отчаяния скрывалась ты настоящая. Та, которая сейчас стоит передо мной — злая, гордая, несгибаемая. Именно такую мы и искали.

Я фыркнула.

— Комплименты от призрачного дракона это, конечно, лестно. Но мне от этого не легче. У меня кофейня на носу, три призрака на попечении и ни одного золотого в кармане. А твой Кайл пусть катится к своей Миранде.

Дракон молчал. Его глаза горели ровным золотым светом, и в этом свете я не видела обиды или злости. Только печаль.

— Ты не веришь в истинность, — сказал он наконец. — Это... это больно, Карина. Для меня. Потому что я — воплощение этой истинности. Я та часть Кайла, которая любит тебя по-настоящему, без условий, без расчета. А ты говоришь, что меня не существует.

Я замерла. В его голосе было столько боли, что мне на мгновение стало стыдно. Но только на мгновение.

— Послушай, Тео, — сказала я уже спокойнее. — Я не знаю, существуешь ты или нет. Может, ты просто плод моего воображения после тяжелого дня. Но если ты существуешь на самом деле, то должен понять одну простую вещь. Меня предали. И никакая истинность этого не отменит. Даже если Кайл приползет на коленях, даже если он будет умолять, я не обязана его прощать. Я имею право на злость, на обиду, на то, чтобы построить свою жизнь без него.

Дракон склонил голову, и этот жест был таким человеческим, таким печальным, что у меня сжалось сердце.

— Я понимаю, — тихо сказал он. — Я все понимаю. И я не прошу тебя прощать его сейчас. Я просто хотел, чтобы ты знала: ты не одна. Я с тобой. Даже если Кайл слеп и глуп, я вижу тебя. И я буду ждать.

— Ждать чего? — спросила я.

— Того момента, когда ты сможешь поверить, — ответил Тео. — Истинность — это не про счастье и не про любовь с первого взгляда. Это связь. Две половинки одной души не могут существовать друг без друга. Кайл будет страдать без тебя. Я уже страдаю.

— А мне плевать, — я откинулась на подушку. — Пусть страдает. Мне его страдания до фонаря. У меня своих забот полно.

— Ты жестокая.

— Я реалистка. А теперь убирайся из моей спальни, пока я не позвала бабу Ягу. Она тебя быстро выкурит.

Дракон обиженно сверкнул глазами, но растворился в воздухе. Я проснулась резко, как от толчка. В комнате было темно, за окном едва брезжил рассвет. Сердце колотилось где-то в горле, на лбу выступила испарина. Я села на кровати, прижимая руку к груди, и пыталась успокоить дыхание.

— Приснится же такое, — прошептала я в пустоту. — Драконы, истинность... С ума сойти.

Я откинулась на подушку, уставилась в потолок. Сон был слишком реальным, слишком ярким. Я помнила каждое слово, каждый отблеск чешуи, каждое дуновение ветра от крыльев.

— Нет, — сказала я вслух. — Это просто сон. Последствие переутомления и нервного срыва.

Я зажгла световой кристалл на тумбочке, посмотрела на часы. Половина шестого. Слишком рано, чтобы вставать, но слишком поздно, чтобы снова заснуть.

Я полежала еще немного, глядя в потолок и прокручивая в голове события вчерашнего дня. Усадьба, призраки, портал в подвале... И теперь этот дурацкий сон. Будто мало мне проблем в реальности, так еще и подсознание решило подключиться.

Я встала рано, разбудила Лину, и мы принялись за оставшуюся уборку. Вчера мы вычистили первый этаж, сегодня надо было заняться тем, что осталось.

Кухня оказалась просторной, с огромным очагом, который работал на магических кристаллах, и множеством полок и шкафов. Яга уже хозяйничала там, переставляя горшки и банки с места на место, и при нашем появлении только махнула рукой.

— Занимайтесь своим делом, — каркнула она. — Я тут сама разберусь. Мне порядок нужен, чтоб готовить сподручно было.

Мы с Линой вытащили из кладовки длинный комод, который я приметила еще вчера. Он был массивным, из темного дерева, с множеством ящиков и резными ножками. Пыли на нем скопилось столько, что мы чихали, пока тащили его в холл.

— Сюда, — скомандовала я, указывая на стену напротив входа. — По центру.

Мы кое-как придвинули комод к стене, и я отошла, оценивая результат. Высоты не хватало. Для нормальной барной стойки нужно было что-то сверху.

— Надо доску, — сказала я. — Длинную, широкую, чтобы закрыла весь комод и свисала немного спереди.

Лина задумалась, а потом хлопнула себя по лбу.

— Там, на чердаке, я видела дверь старую! — воскликнула она. — Дубовая, тяжелая, но гладкая. Может, подойдет?

Мы полезли на чердак. Дверь действительно лежала там, прикрытая рваным половиком. Огромная, массивная, из цельного дуба, она была тяжелой, как грехи мои бывшего мужа. Мы вдвоем еле сдвинули ее с места, но когда перевернули, я поняла, что это то, что надо. Гладкая поверхность, никаких щелей и дыр, только старая, потемневшая от времени древесина.

— Тащить придется долго, — выдохнула Лина, упираясь руками в край.

— А призраки на что? — я повернулась и крикнула в пустоту: — Теодор! Иви! Работа есть!

Через минуту оба материализовались рядом. Теодор во фраке, с идеальной прической, Иви с крыльями, сверкающими в сумраке чердака.

— Помогите дверь вниз спустить, — попросила я. — И на комод положить.

Призраки переглянулись, но спорить не стали. Теодор взялся за один край, Иви за другой, и дверь поплыла в воздухе, послушно следуя за ними. Мы с Линой только направляли, чтобы она не задела стены. В холле призраки уложили дверь на комод, и я ахнула.

Получилось идеально. Дубовая доска закрыла всю верхнюю часть комода, свисая спереди ровно настолько, чтобы за ней можно было стоять, как за настоящей стойкой. Оставалось только прикрепить ее, но это уже мелочи.

— Осталось столики расставить, — сказала я, вытирая пот со лба. — Те три, что мы нашли, пусть стоят у окон. И надо бы еще пару найти, или скамейки какие-нибудь.

— В подвале есть старая мебель, — подала голос Иви с подоконника, где она грелась в луче солнца. — Я видела, когда мы за порталом ходили. Там стулья, кажется.

Я отправилась в подвал, прихватив световой кристалл. Действительно, за той самой комнатой с порталом обнаружился еще один закуток, заваленный старой мебелью. Там были резные стулья, с высокими спинками, обитые когда-то красивым бархатом, но сейчас потертые и пыльные. Я насчитала восемь штук, и все в приличном состоянии, если почистить и обивку подлатать.

— Тащите наверх, — скомандовала я призракам, которые спустились следом.

Через час стулья стояли вокруг столиков, и холл начал походить на настоящее кафе. Уютное, старое, с душой. Я оглядела дело рук своих и довольно кивнула.

После обеда, когда основная работа была сделана, я вспомнила про портал. Он не давал мне покоя с того самого момента, как мы его нашли. Капризный, непредсказуемый, но потенциально бесценный источник всего, что может понадобиться в хозяйстве.

— Я спущусь в подвал, — объявила я, отставляя пустую кружку.

— Зачем? — насторожилась Лина.

— Портал проведать.

Лина побледнела, но промолчала. Иви и Яга вызвались составить мне компанию, и мы втроем спустились по скрипучей лестнице вниз.

В подвале было темно и сыро. Я зажгла световой кристалл, и тусклый свет выхватил из темноты стеллажи с банками и постамент с порталом. Он висел в воздухе, переливаясь, и от него веяло чем-то чужим, нездешним.

Я подошла ближе. Портал пульсировал, дышал, и в глубине его мелькали картинки — то лес, то комната, то чье-то лицо, которое исчезало, не успев сложиться в узнаваемый образ.

Я подошла ближе. Сердце колотилось где-то в горле, руки вспотели, но я заставила себя остановиться в шаге от портала.

— Бабка совала руку прямо внутрь и шептала что-то. Главное — четко формулировать, — сказала Яга. — А то он начинает шутить.

Я кивнула, собираясь с духом. Потом закрыла глаза, сунула руку в самую середину пульсирующей мглы и зашептала:

— Пожалуйста. Мне очень нужна турка.

Руку обдало холодом и жаром одновременно. Пальцы сжались вокруг чего-то твердого, мокрого. Я рванула на себя и вытащила...

Табличку.

Мокрая табличка, на которой корявыми буквами было выведено одно слово: «Турка».

Я повертела её в руках. Мокрая, пахнет рекой, тиной и рыбой. Я тупо смотрела на табличку несколько секунд. Потом до меня дошло. Портал воспринял мою просьбу буквально. Я просила турку, он дал Турку. Ту самую, которая река в Восточной Сибири.

Я рассмеялась. Сначала тихо, потом громче, потом уже почти истерически. Призраки смотрели меня с недоумением.

— Он издевается, — выдохнула я, вытирая слезы. — Портал издевается. Я сказала «турка», а он дал табличку с названием реки. Потому что я не уточнила, какая именно турка мне нужна!

Иви хихикнула, прикрывая рот ладошкой. Яга задумчиво поцокала языком.

— Агалена с ним тоже так мучилась, — сказала она. — Привыкай. Он умный, но вредный. Надо учиться формулировать четко.

— Ты капризный, — сказала я порталу. — Бабка с тобой ругалась, и я теперь понимаю почему.

Портал вздохнул, по комнате прошлось легкое колебание воздуха, словно выражая разочарование.

— Ладно, — я потерла лицо рукой. — Попробуем еще раз. Дай мне, пожалуйста, турку для варки кофе, медную с длинной ручкой, в которой варят кофе. Понял?

Портал задумался. Я чувствовала это кожей, словно он перебирает варианты, ищет, сопоставляет. Потом что-то щелкнуло, и в глубине марева показался предмет. Я сунула руку, схватила его и вытащила.

На этот раз это была турка. Настоящая медная турка с длинной ручкой, широким дном и узким горлышком. Тяжелая, красивая, чуть потемневшая от времени, но абсолютно целая.

— Спасибо, — сказала я искренне. — Ты молодец.

Портал довольно засветился ярче и затих.

Призраки одобрительно зашумели. А я стояла и смотрела на турку. Первая победа. Теперь можно варить кофе.

Глава 8. Кофе, знакомства и неожиданные предложения

Спала я на удивление хорошо, без снов, видимо, организм требовал отдыха после вчерашней уборки и знакомства с призраками. Тео, этот драконий призрак, больше не являлся, и я решила, что тот разговор мне всё-таки приснился. Потому что одно дело призраки в доме, с этим я как-то смирилась, и совсем другое драконья половина бывшего мужа, которая заявляется по ночам и вещает про истинность.

Я спустилась вниз, где меня уже ждала Лина с завтраком. Она поставила на стол миску с овсяной кашей и кружку травяного отвара. Я жевала и смотрела на три мешка с зёрнами, стоящие в углу кухни.

— Лина, — сказала я, проглотив очередную ложку. — Сегодня мы будем варить кофе.

Она посмотрела на меня с таким выражением, будто я предложила сварить суп из камней.

— Леди, его же никто не пьёт. Я на рынке слышала, как торговцы переговаривались, дрянь, говорят, редкая, горькая, как полынь, и пахнет непонятно чем.

— Они просто не умеют его готовить, — я доела кашу и поднялась. — Вот увидишь.

Сковорода нашлась в том же шкафу, где Лина обнаружила посуду — чугунная, тяжёлая, с толстым дном. Я поставила её на огонь и высыпала зёрна. Они зашуршали по раскалённому металлу, и через минуту по кухне поплыл такой запах, что Лина замерла с половником в руке, а Иви прилетела с чердака, сверкая крыльями.

— Что это? — спросила Лина, втягивая носом воздух. — Пахнет... вкусно.

— Кофе, — ответила я, ловко встряхивая сковороду. Зёрна темнели, лоснились маслом, и я ловила тот самый момент, когда они начнут потрескивать. — Настоящий кофе.

Я ссыпала обжаренные зёрна в ступку и принялась толочь. Ритмичный стук камня о камень заполнял кухню, а запах становился всё гуще, всё насыщеннее. Лина подошла ближе, заглядывая через плечо.

Я засыпала молотый кофе в турку, залила водой, обязательно чистой, из кувшина, который Лина принесла с утра от колодца, и поставила на самый медленный огонь. Кристаллы я убавила до минимума, чтобы жар шёл едва-едва.

— Вода обязательно должна быть чистая, — объясняла я Лине, пока ждала, когда кофе начнёт закипать. — Если вода плохая, вкус испортится. И греть надо медленно. Кофе любит внимание.

Я разлила готовый кофе по двум маленьким чашкам, одной для меня, второй для Лины. Лина смотрела в чашку с подозрением, нюхала, морщила нос.

— Леди, а это точно можно пить? — спросила она.

— Пей, — я поднесла чашку к губам. — Только осторожно, горячо.

Первый глоток обжёг язык, но следом пришла густая горечь с ореховой ноткой, долгое послевкусие. Я закрыла глаза и чуть не застонала от удовольствия. Почти месяц без кофе. Почти месяц в этом мире без единой капли нормального напитка. Я пила и чувствовала, как возвращаюсь к жизни.

Лина тем временем сделала маленький глоток, замерла, потом ещё один. Её глаза расширились.

— Леди, — сказала она тихо. — Это же вкусно. Это правда вкусно! А почему все говорят, что кофе гадость?

— Потому что никто не умеет его варить, — ответила я, доливая остатки из турки в свою чашку. — Но для начала надо понять, понравится ли он людям.

Ответ пришёл быстрее, чем я ожидала, и с самой неожиданной стороны.

Мы с Линой как раз домывали посуду после завтрака, когда на улице послышались шаги и чей-то неуверенный голос. Я выглянула в окно. На крыльце стоял мужик в пыльной робе, с красным от загара лицом и мозолистыми руками, которые он мял перед собой, явно стесняясь.

— Эй, хозяева! — крикнул он, озираясь. — Есть кто? Мне б дорогу спросить...

Я вышла на крыльцо, вытирая руки о фартук. Мужик окинул меня быстрым взглядом и смутился ещё сильнее.

— Заблудился я, — сказал он. — Мы тут строим неподалёку, дом новый. А я за табаком пошёл и свернул не туда. Теперь не пойму, где я. Где тут улица Ветряная? А то наши сказали, направо, а я свернул и заблудился в этих ваших кварталах.

— Ветряная? — я задумалась, вспоминая карту города, которую вчера показывала Лина. — Это два дома после нас прямо, потом налево, у старой пекарни повернёте и упрётесь.

— Спасибо, — он уже собрался уходить, но тут его нос дёрнулся. Он втянул воздух, принюхался, как охотничья собака.

— А чё это так пахнет? — спросил он, заглядывая мне через плечо.

— Кофе, — ответила я. — Мы тут собираемся на днях кофейню открывать. Хотите попробовать первым наш кофе?

Он замялся, переступил с ноги на ногу.

— Да я не знаю... Кофе, говорят, гадость редкая.

— Мой кофе — не гадость, — сказала я твёрдо. — Зайдите, попробуйте. Если не понравится, нальем чаю, я не обижусь.

Он подумал, почесал затылок и шагнул через порог. В холле огляделся, заметил столики, стулья, комод-стойку и присвистнул.

— А у вас тут уютно, — сказал он. — И чисто. Я думал, тут давно всё заброшено.

Я налила кофе в самую красивую чашку из тех, что мы нашли в буфете, белую, с золотым ободком, без единой трещинки. Поставила перед ним на блюдце, положила рядом ложечку. Рядом положила сахар и кувшин с молоком.

Мужик смотрел на чашку недоверчиво, потом взял, поднёс к носу, понюхал. Поморщился, видимо, запах показался слишком сильным. Подул, отхлебнул маленький глоток.

Я следила за его лицом. Сначала он просто сидел с чашкой в руке, глядя в одну точку. Потом добавил сахара и молоко, его глаза медленно, очень медленно расширились, зрачки стали огромными, и на лице появилось такое выражение, будто ему только что открыли тайну мироздания.

Он выпил вторую чашку так же быстро, как первую, но теперь уже не замирал, а довольно щурился и облизывал губы. Посидел ещё немного, потом встал и направился к двери.

— Спасибо, хозяюшка, — сказал он на пороге.

И ушёл. Лина выглянула из кухни, вытирая руки.

— Убежал? — спросила она. — Не понравилось?

— Понравилось, — ответила я, убирая чашку.

Ждать подтверждения этому пришлось недолго. К обеду с улицы донеслись голоса. Я выглянула в окно и увидела несколько мужиков в таких же пропыленных робах, которые валили к крыльцу, размахивая руками и перекрикивая друг друга. Впереди шагал тот самый первый клиент и тыкал пальцем в сторону усадьбы.

— Вот здесь! — кричал он. — Я ж говорю, там наливают какую-то дурь, после которой энергии валом!

Мужики галдели, толкались, но вели себя вполне мирно. Я вышла на крыльцо, и они разом замолчали, уставившись на меня.

— Здравствуйте, — сказала я. — Кофе хотите?

— А сколько стоит? — спросил один, подозрительно щурясь.

Я назвала цену. Чисто символическую, столько же, как они заплатили бы в любой харчевне за чай. Мужики переглянулись, закивали, и через полчаса у меня во дворе за накрытым столиком сидели шестеро здоровых строителей, пили кофе из найденных в буфете чашек, закусывая свежими булочками, и довольно крякали.

Я варила кофе в трёх турках одновременно, Лина разносила чашки, а призраки выглядывали из окон и с интересом наблюдали за происходящим. Иви даже пару раз пролетела над головами гостей, но те её не заметили, слишком были увлечены новым напитком.

Первые деньги. Первые довольные клиенты. Первая маленькая победа.

Мужики ушли, оставив на столе горку медяков и обещание вернуться завтра. А я, собрав монеты, отправилась в город.

Я прикинула, что нам нужно. Вывеска, листовки, посуда. И ещё нужен френч-пресс. Потому что варить кофе в турке для толпы посетителей медленно и муторно. А френч-пресс позволит заваривать сразу несколько чашек.

Я вспомнила, что Лина рассказывала про чайную лавку на соседней улице, где продают всякие заварные устройства. Может, там найдётся что-то похожее.

Чайная лавка оказалась именно такой, как я представляла. Тёмное дерево, полки с жестяными банками, запах трав и цветов. Хозяин, сухой старичок с длинной седой бородой, встретил меня приветливо, но без особого интереса, мало ли леди заходят побаловаться травяными сборами.

— Мне нужно вот такое устройство, — сказала я, протягивая рисунок.

— Это вы про чайный пресс? — спросил он, вытаскивая запылившуюся коробку. — Редкая штука, почти не берут. Говорят, неудобно. А мне нравится, заварил, нажал, и листья не плавают.

Он открыл коробку, и я увидела то, что искала. Стеклянная колба, металлический каркас, поршень с сеточкой. Настоящий френч-пресс, пусть и под другим названием.

— Сколько? — спросила я.

Он назвал цену, я даже не стала торговаться, купила сразу две штуки, на всякий случай. Продавец удивился, но деньги взял и даже дал пару пакетиков редкого чая в подарок.

Я уже выходила из лавки, прижимая к себе покупки, когда услышала за спиной хихиканье. Обернулась.

Неподалеку стояла группа девушек. Красивых, холёных, в дорогих платьях. Подружки Карины, с которыми она когда-то играла в карты и ходила по магазинам. Они смотрели на меня и перешёптывались, прикрывая рты ладошками. Одна, высокая брюнетка с точеными скулами, сказала что-то, и все прыснули.

Я узнала их. Память Карины подкинула имена, лица, обрывки разговоров. С этими девушками она проигрывала деньги в казино, с ними же сплетничала о мужьях и любовниках, а когда её выгнали, никто из них даже не поинтересовался, как она.

Я постояла секунду, глядя на них. Потом развернулась и пошла дальше. Не было у меня ни времени, ни желания выяснять, что они там шепчут. Пусть себе шепчут. Мне от этого ни жарко ни холодно.

Типография нашлась на соседней улице. Это было маленькое здание с большими окнами, за которыми виднелись станки и горы бумаги. Я толкнула дверь, вошла.

Внутри пахло краской, бумагой и чем-то ещё, неуловимо знакомым. За конторкой сидел молодой человек и перебирал кипы листовок. При моём появлении он поднял голову и вежливо улыбнулся.

— Чем могу помочь?

Я выложила на стойку листок с текстом, который сочиняла полночи.

— Мне нужно отпечатать листовки, — сказала я. — Вот текст. Тираж двести штук. Бумага попроще, чтобы недорого, но шрифт читался хорошо.

Он взял лист, развернул, начал читать. И по мере того, как он читал, его лицо вытягивалось. Сначала брови поползли вверх, потом рот приоткрылся, а в конце он просто уставился на меня с таким выражением, будто я предложила ему напечатать приглашение на бал к демонам.

— Госпожа, — сказал он осторожно. — Вы это серьёзно?

— Абсолютно, — кивнула я.

Он перечитал ещё раз, шевеля губами. Потом хмыкнул, почесал затылок.

— Ладно, ваше дело. Двести штук сделаем, через пару дней будет готово. Деньги вперёд.

Я отсчитала монеты, он выдал мне расписку, и я вышла на улицу, довольно потирая руки. Листовки вышли отличные, с юмором, с вызовом, с той самой изюминкой, которая заставит людей хотя бы заинтересоваться.

Я завернула за угол и нос к носу столкнулась с девушкой. Она шла быстро, чуть не сбив меня с ног, и уже открыла рот, чтобы извиниться, когда узнала.

— Карина? — выдохнула она.

Я всмотрелась в лицо.

— Тиана, — вспомнила память Карины, и я улыбнулась. — Привет.

— Привет, — она схватила меня за руки. — Карина, как ты? Я слышала... мне так жаль! Твой муж, этот развод... Ты как? Где ты? Я искала тебя, но никто не знал, куда ты делась. Твои родители сказали, что ты уехала и не хочешь ни с кем общаться, а я не верила...

Она тараторила, сжимая мои пальцы, и я чувствовала, что это не пустые слова. Тиана действительно волновалась. Дочь какого-то обедневшего дворянина, если верить памяти Карины, они дружили, пока Карина не выскочила замуж, а потом не понеслась по наклонной.

— Я в порядке, — сказала я, высвобождая руки. — Правда. Живу в усадьбе бабки. Призраков приручаю, кофе варю.

Тиана замерла, переваривая информацию. Потом вдруг рассмеялась звонко, искренне, от души.

— Ты всегда была сумасшедшей, — сказала она. — Но я рада, что ты в порядке. Правда рада.

— А ты как? — спросила я. — Чем занимаешься?

Она вздохнула и махнула рукой.

— Да так, ничего хорошего. Академию закончила месяц назад, по специальности бытовые чары. А работу найти не могу. Везде просят опыт, а где его взять, если только что выпустилась? Дома сижу, мать пилит, что зря училась.

Я замерла. Бытовые чары. Именно то, что нам сейчас нужно в усадьбе до зарезу.

— Таина, — сказала я осторожно. — А что ты конкретно умеешь?

— Всё, — Тиана пожала плечами. — Ну, заклинания починки, если что-то сломалось, могу починить. Чистить могу, грязь убрать, пыль, пятна всякие. Восстановление, если ткань порвалась или дерево треснуло, могу срастить. Ну и по мелочи. В Академии нас учили всему, что нужно в быту.

— А плитку на полу можешь отреставрировать? — спросила я.

— Могу, — она посмотрела на меня с недоумением. — Это не сложно, там главное структуру восстановить и цвет подобрать.

— А стены выровнять? Потолок побелить? Окна законопатить?

— Легко, — она уже начинала понимать, к чему я клоню. — Карина, ты что, предлагаешь мне работу?

— Предлагаю, — кивнула я. — У меня в усадьбе ремонта непочатый край. Если ты действительно сможешь помочь, я тебя с руками оторву. Жильё дам, кормить буду, деньги платить, сначала не много, но буду. Согласна?

Тиана смотрела на меня так, будто я предложила ей место при дворе.

— Согласна, — выдохнула Тиана. — Когда приступать?

Мы пошли по улице, и я слушала её рассказы об Академии, о заклинаниях, о том, как трудно девушке-магу пробиться в этом мире. А в голове уже крутились планы.

— Ты правда не боишься призраков? — спросила я, когда мы подходили к усадьбе.

— А чего их бояться? — Тиана пожала плечами. — Мы в Академии мороков и духов проходили. Если они не злобные, то с ними можно договориться.

— Они хорошие, — подтвердила я.

Глава 9. Магия, ремонт и первая рекламная кампания

Тиана шла рядом и с любопытством разглядывала улицы, по которым я её вела. Когда мы свернули в наш переулок и перед нами открылась усадьба, она присвистнула.

— Ничего себе, — сказала она. — Я думала, тут совсем развалины, а выглядит... ну, не так страшно.

Мы вошли в холл, и Тиана замерла, разглядывая высокие потолки, лестницу, столики, расставленные у стен.

Из кухни вынырнула Лина, увидела Тиану и насторожилась.

— Это Тиана, моя давняя подруга, — представила я. — Она маг, будет помогать с ремонтом. Тиана, это Лина, моя правая рука и главный помощник.

Девушки поздоровались, и Тиана принялась осматриваться уже профессиональным взглядом. Она обошла холл, потрогала стену, постучала по мраморной плитке на полу.

— Плитку я восстановлю, — сказала она. — Трещины заделаю, цвет подгоню, заполирую так, что новой будет не отличить. Но это временно.

— В смысле временно? — насторожилась я.

— Мои чары держатся, пока я их подпитываю, — объяснила Тиана. — Если я уйду или просто перестану тратить на них силу, они рассеются. Не сразу, постепенно. Месяца через два-три плитка снова потрескается. Поэтому настоящий ремонт потом всё равно придётся делать, по-человечески, строителями.