Развод с драконом или Кофейная дипломатия

Ямиля Нарт

Развод с драконом или Кофейная дипломатия

Глава 1. Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен

Сознание возвращалось рваными толчками, словно кто-то дергал за нитку, привязанную к самому затылку. Первым пробился запах: дым, травы и что-то сладковато-приторное, отчего затошнило еще до того, как я открыла глаза. Я попыталась разлепить веки, но они словно налили свинцом. Голова гудела, а в висках пульсировала боль.

А потом в голову хлынуло.

Чужие воспоминания врезались в мое сознание раскаленными иглами. Я застонала, но не могла пошевелиться. Обрывки картинок, эмоций, лиц, всё это перемешивалось с моими последними минутами в торговом центре. Крики, треск горящего пластика, удушающая стена жара. Я бежала к служебному выходу, но, кажется, не добежала.

И тут же было другое.

Мужской смех в игорном доме, кружащиеся карты, ощущение азарта и пустоты. Злое, брезгливое лицо мужа, который швыряет на стол кошель с золотом, чтобы оплатить очередной долг. И одиночество. Такое густое и липкое, что им можно было давиться, как киселем.

Ее звали Карина. И она была несчастной, пустой, потерянной женщиной, которую никто не любил. Которая сама себя не любила.

Она умерла. Упала с лестницы? В памяти был только провал, темнота и чувство падения.

Я дернулась, пытаясь вынырнуть из этого кошмара.

— Леди Карина! Очнулись? Слава Создателю!

Чей-то взволнованный шепот пробился сквозь пелену. Я почувствовала, как чья-то прохладная рука коснулась лба. Я заставила себя разлепить глаза. Надо мной склонилось круглое девичье лицо с огромными от испуга глазами. Девушка была одета в странное серое платье и белый передник. Ее звали Лина. Единственная, кто относился к Карине по-человечески. Это знание пришло откуда-то из глубины, вместе с остатками чужой памяти.

— Леди Карина, леди Карина, очнитесь, — шептала она испуганно.

Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.

На пороге выросла фигура, от которой воздух, казалось, стал плотнее и холоднее. Высокий, плечистый, в черном мундире с серебряным шитьем, он словно принес с собой сквозняк. Черные волосы зачесаны назад, скулы выточены так остро, что можно порезаться, а глаза... глаза горели вертикальным зрачком, как у рептилии. В руках он сжимал несколько листов плотной бумаги, исписанной витиеватым почерком.

Лорд Кайл эш'Шерр, мой… муж? И от него исходила такая волна холодной ярости, что служанка рядом со мной буквально вжалась в стену.

— Очнулась? — голос мужчина был низким и скрежетал, как камень по стеклу. — Прекрасно. Подписывай.

Я моргнула, пытаясь сфокусироваться. Чужие воспоминания все еще плавали где-то на периферии, но я уже начала отделять их от своих собственных. Я поняла две вещи. Первое: я определенно не в торговом центре. Второе: этот человек меня ненавидит. И проблема в том, что ненавидит он именно меня.

— Я не...

— Молчать! — рявкнул он, и я почувствовала, как от его голоса завибрировало что-то в груди. — Я выслушал достаточно твоих истерик за последние полгода. Полгода, Карина! Полгода я покрывал твои долги, твои проигрыши, твое безудержное транжирство. Ты спустила состояние на тряпки и побрякушки!

Он подошел ближе, и теперь я могла разглядеть, как под его глазами залегли глубокие тени, а желваки на скулах ходили ходуном. В памяти Карины всплыло: он почти не спал в последнее время, пропадал на службе и возвращался затемно, чтобы не видеть жену. Она знала это и злилась.

— Но последней каплей стало твое бесплодие, — выплюнул он это слово, как проклятие. — Ты даже этого не можешь дать своему мужу! Пустоцвет! Мне нужен наследник, а ты не способна дать мне ничего, кроме проблем и позора.

Внутри меня, сквозь боль и оглушенность, начало закипать раздражение. Вот, значит, как. Меня, можно сказать, только что реанимировали, а этот тип уже устроил разнос. Но умирать во второй раз за день мне совсем не хотелось. К тому же слова «транжирство» и «долги» намекали на то, что прежняя хозяйка этого тела действительно была та еще штучка. И воспоминания это подтверждали.

— Поэтому решение окончательное, — отчеканил мужчина. — Либо ты подписываешь бумаги о разводе и убираешься из моего дома с тем, что нажила до брака, либо я отправляю тебя в монастырь при храме Безмолвных Сестер. Там ты быстро забудешь о своих нарядах и казино. Выбирай.

Я с трудом приподнялась на локтях. Лина тут же подсунула мне под спину подушку. Горло драло, словно я наглоталась пепла.

— Воды, — прохрипела я.

Лорд Кайл дернулся, будто хотел что-то сказать, но сжал челюсть и кивнул служанке. Та метнулась к столику и подала мне прохладный металлический кубок. Вода была чистой и удивительно приятной на вкус. Я сделала несколько глотков, чувствуя, как возвращается способность соображать. Медленно села, свесив ноги с кровати. На мне была шелковая сорочка, явно дорогая, но мятая и пахнущая потом.

— Я согласна на развод, — сказала я ровным голосом.

Он замер. В его глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность. Он явно ожидал слез, истерики, попыток броситься ему в ноги, именно так, судя по обрывкам памяти, вела себя Карина. Но он быстро взял себя в руки, тряхнул головой и ткнул пальцем в документы.

— Подписывай. Здесь, здесь и здесь.

Я пробежала глазами строки. Расторжение брака по причине... дальше шло перечисление моих «грехов». И в конце, мелким, но четким почерком было выведено: «Супруга отказывается от любых притязаний на имущество и содержание, покидая дом мужа с тем, что имеет при себе».

— Нет, — сказала я, поднимая глаза на Кайла. — Я не подпишу это. Мне нужно на что-то жить.

Его глаза вспыхнули. Буквально, в их глубине, в самой радужке, полыхнуло золотое пламя.

— Ты смеешь торговаться со мной?! — прорычал он, и в комнате резко упала температура. Воздух задрожал, по стенам пробежали тени. — Я и так слишком долго терпел твои выходки! Я полгода твои долги оплачивал! Ты получишь ровно то, с чем пришла в этот дом, а пришла ты с пустыми руками, Карина. Или ты забыла, что твоя семья вышвырнула тебя с одним чемоданом? Подписывай, или я выкину тебя на улицу голой!

Я поняла, что спорить бесполезно. Этот человек был в ярости, и его ярость имела вес, форму и, кажется, могла материализоваться в пламя. Я взяла перо, макнула в чернильницу и вывела подпись. Имя «Карина» легло на бумагу легко, словно я делала это сотни раз. В конце концов, теперь это мое имя.

Кайл выхватил документы, даже не взглянув на меня.

— Лина! — рявкнул он на служанку. — Собери ее девичьи вещи. Немедленно. Через час чтобы духу ее в замке не было. Сегодня сюда въезжает новая хозяйка.

Глава 2. Планы мы построим

Лина подпрыгнула, часто закивала и заметалась по комнате, хватая какие-то платья с кресел.

— Браслет, — Кайл протянул руку. — Родовой артефакт. Он тебе больше не принадлежит.

Я опустила взгляд на свое запястье. Там красовался изящный серебряный браслет с крупным черным камнем. Металл, казалось, был теплым на ощупь. В памяти Карины всплыло: она получила его в день свадьбы как символ принадлежности к роду. И она его ненавидела, потому что браслет не позволял ей изменять мужу, стоило только подумать о другом мужчине, как камень начинал жечь кожу. У мужских браслетов такого ограничения не было, чем, судя по словам о «новой хозяйке» Кайл и воспользовался.

Я попыталась снять браслет, но он не поддавался.

Кайл шагнул вперед, схватил меня за руку. Его пальцы были горячими и жесткими. Он коснулся застежки, прошептал что-то, и браслет щелкнул, раскрываясь. Кайл снял его и, не глядя на меня, сунул в карман мундира.

В тот же миг я почувствовала странную пустоту, словно из меня вынули какую-то важную часть. И я заметила, как Кайл замер на секунду, поднеся браслет к лицу, словно принюхиваясь. Но тут же взял себя в руки и вышел вон, даже не обернувшись.

Сборы заняли меньше часа. Лина, всхлипывая, запихивала в большой потрепанный саквояж платья, белье, щетки для волос. Я сидела у туалетного столика и рассматривала свое новое лицо в зеркале.

На меня смотрела полная, бледная женщина лет двадцати пяти с потухшими серыми глазами и тусклыми, безжизненными волосами. Кожа была нездорового сероватого оттенка, под глазами залегли мешки, а на лбу красовался свежий синяк.

И вдруг меня накрыло волной ее отчаяния. Слезы, которые она прятала подушкой по ночам. Ненависть к себе, когда проигрывала очередные деньги. Страх, когда муж смотрел на нее с брезгливостью. И полное, абсолютное одиночество.

Я сглотнула ком в горле.

— Да, — прошептала я, рассматривая себя. — С такой внешностью и характером... я не удивлена. Спасибо, что хоть живая.

— Леди! — ахнула Лина, застыв с ночной рубашкой в руках. — Леди, что вы такое говорите?! Как можно так про себя!

Я только отмахнулась. Внутри, под слоем чужой усталости и боли, начинало разгораться пламя. Жива. Я жива. Я в другом мире, но я жива. А значит, все остальное решаемо. Тело? Подлечим, похудеем. Лицо? Подкрасим.

Через полчаса мы с Линой, нагруженные двумя саквояжами, стояли за воротами огромного, мрачного замка, сложенного из черного камня. Ворота с лязгом захлопнулись за нашими спинами. Перед нами уходила вниз, к виднеющемуся вдалеке городу, пыльная дорога.

Вдалеке паслись странные животные, похожие на коров, но с серебристой шерстью. В небе иногда мелькали тени слишком крупных птиц. А главное, магия чувствовалась в воздухе. Она просто висела в пространстве, как напряжение перед грозой.

— Лина, — я повернулась к служанке, которая все еще всхлипывала. — Я вчера ударилась головой, когда упала с лестницы. Я плохо помню события последнего времени. Расскажи мне, где мы. Только коротко и по делу.

Лина икнула, вытерла слезы и, запинаясь, начала рассказ. Мир назывался Эртария. Лорд Кайл был генералом-драконом и принадлежал к одному из сильнейших высших домов. Магия здесь была, но доступна не всем, а в основном аристократии и военным. Иногда дар просыпался и у обычных людей, для них существовали отдельные квоты в местной Академии Магии. Простые люди жили, как и везде, работали, растили детей, платили налоги.

— А на что нам хватит этих денег? — я вытащила кошель, который Лина прихватила из комнаты Карины. Там звякнуло несколько монет.

Лина, шмыгнув носом, оценила:

— Медяков на постоялый двор на несколько дней хватит, если комнату одну на двоих снять, леди. А там уж думать надо.

— Думать так думать, — кивнула я. — Пошли.

Город, раскинувшийся у подножия холма, на котором стоял замок, назывался Кориндил. Он был шумным, пыльным и полным жизни. Я с интересом разглядывала вывески, лавки, прохожих в странных одеждах, пока мы с Линой не нашли недорогой трактир. «Хромой пес» оказался заведением не то чтобы приличным, но и не откровенной дырой.

Хозяин, грузный мужчина с хитрым прищуром, окинул нас оценивающим взглядом, но комнату сдал — небольшую, с двумя узкими кроватями и покосившимся стулом.

— Ужин в общем зале подаем, — буркнул он, получив медяк. — Чай, отвары, похлебка.

— А кофе есть? — вырвалось у меня почти рефлекторно.

Он удивленно поднял бровь:

— Кофе? Давно о нем не слышал. Зерна эти привозные, дорогие. Везут их издалека, морем, они портятся в дороге, плесневеют. Сейчас только в столице у богатеев можно найти, да и то... — он скривился. — Гадость редкостная. Горькая, как полынь. Его никто и не пьет. Так, баловство одно. Травяные сборы куда приятнее, а взбодриться и зельем можно.

В сердце у меня что-то радостно екнуло. Здесь кофе не умеют варить? Кофе считают гадостью? Я попала в рай для бариста.

Вечером, лежа на жесткой, скрипучей кровати и глядя в темный потолок, я составляла план. Первое — найти постоянное жилье, дешевое. Второе — привести себя в порядок. Третье — самое главное: узнать, где достать кофейные зерна. И желательно, в таком количестве, чтобы хватило на эксперименты. Ведь если кофе здесь варят как попало, значит, тот, кто сварит его правильно, сможет озолотиться.

Я улыбнулась в темноте и положила руку на низ живота.

Я замерла, прислушиваясь к себе. К тем странным, смутным ощущениям, которые преследовали меня с самого пробуждения. К тошноте, которая, как я думала, была последствием удара. К тяжести внизу живота.

Воспоминания Карины, вплывающие в сознание обрывками, сложились в четкую картину. Задержка.

— Ох, Карина, — прошептала я, глядя в потолок. — Ну ты и дура. Или не знала, или скрывала. А может, тебя это и убило.

Я усмехнулась. Маленький сюрприз в животе, о котором не знает бывший муж. Тот самый, который обвинил меня в бесплодии и выгнал, чтобы привести любовницу. Вот это будет номер.

Я улыбнулась в темноте и снова положила руку на живот. Четвертый пункт плана — родить этого ребенка и сделать так, чтобы он ни в чем не нуждался. И плевать, что его дракон-папаша вышвырнул меня на улицу. Он еще пожалеет.

***

В это же время в своем кабинете лорд Кайл эш'Шерр сидел в кресле и вертел в пальцах браслет бывшей жены. Камень тускло поблескивал в свете магических сфер. Он поднес браслет к лицу и глубоко вдохнул.

От браслета пахло не так, как обычно пахло от Карины. Раньше от нее разило дешевыми духами, потом, мылом и почему-то гарью. Сейчас же... сейчас от браслета исходил едва уловимый, чистый аромат, отдающий... мятой? И еще чем-то теплым, что щекотало ноздри и вызывало странное беспокойство.

— Другой запах, — пробормотал он, хмурясь. — Магия какая-то? Или...

Он зло тряхнул головой и швырнул браслет в ящик стола. Наваждение какое-то. Он сделал правильный выбор. Хватит проблем и разочарований. Миранда будет прекрасной женой. Она из хорошего рода, умна, красива и, главное, носит под сердцем его ребенка.

Дверь бесшумно открылась, вошел адъютант.

— Лорд Кайл, леди Миранда прислала весточку. Она прибудет через три часа. Прикажете готовить покои?

— Да, — отрывисто бросил Кайл, отворачиваясь к окну. — Пусть готовят.

Но запах, чистый и легкий, не шел у него из головы. И это бесило его больше всего.

Глава 3. Наследство, от которого не отказываются

Я проснулась от звуков. С улицы доносились крики, грохот тележных колес по булыжной мостовой, ругань и пронзительный визг какой-то живности, которую, судя по звукам, прямо сейчас лишали жизни.

Я приоткрыла один глаз. Сквозь мутное, пузырчатое стекло в комнату сочился бледный утренний свет. Второй глаз открывать не хотелось категорически, потому что вместе со светом в комнату вползал запах. Пахло дешевой похлебкой с луком, кислым пивом и еще чем-то неуловимо помойным.

— Леди, вы проснулись? — Лина уже хлопотала у стола, расставляя какую-то посуду. — Я воды принесла, умыться. И завтрак... ну, какой есть.

Я заставила себя сесть. Каждый позвонок издал отдельный хруст, кровать была такой жесткой, что лучше бы я спала на полу. Лина подскочила ко мне с тазиком и кувшином. Вода была холодной, но чистой, и это немного привело меня в чувство.

— Леди, ну как же так можно, — запричитала она, пока я умывалась. — Леди в таком месте... Это же неприлично! Тут клопы, я ночью трех штук задавила. А запах! А люди! Я в коридор вышла, а там мужик без портков стоял, представляете?

Я фыркнула в тазик. Без портков это, конечно, катастрофа вселенского масштаба.

— Лина, мы с тобой сейчас без портков рискуем остаться, если работу не найдем, — сказала я, вытирая лицо. — Так что мужика придется перетерпеть.

Я подошла к треснутому осколку зеркала, который Лина прислонила к стене. Зрелище открылось душераздирающее. Волосы были сухими, безжизненными, секлись на концах и напоминали мочалку, которой год мыли полы. Синяк на лбу из багрового стал лилово-желтым. Кожа напоминала пергамент, на котором кто-то забыл написать текст.

Я взяла гребень и попыталась привести шевелюру в порядок. После третьего зубца, оставшегося в волосах, я выругалась сквозь зубы.

— Так, — сказала я своему отражению. — Первым делом идем искать работу и жилье.

Лина всплеснула руками:

— Леди, какую работу? Какая леди работает? Это же позор!

Я обернулась к ней:

— Лина, милая. Посмотри на меня. Какая я леди? Меня муж выгнал с одним чемоданом тряпья. Денег у нас на пару дней. Если я не найду работу, мы с тобой будем ночевать под мостом. И позор будет самым маленьким из наших проблем.

Лина всхлипнула, но спорить перестала. Я усадила ее на табурет и начала расспросы.

— Рассказывай, — велела я. — Как тут вообще живут женщины? Что можно, что нельзя? Я же говорю, память отшибло знатно. Женщины работают? Кем?

Лина сложила руки на коленях и заговорила. Картина вырисовывалась интересная.

Мир, судя по всему, застрял где-то на уровне начала девятнадцатого века по развитию, но с поправкой на магию. Вон, вчера светильники в замке парили в воздухе. Значит, магия заменяет электричество, и из-за этого технический прогресс тормозит. Зачем изобретать паровой двигатель, если есть артефакты?

Но в социальном плане всё было куда архаичнее.

— Женщины по-разному живут, леди, — начала Лина, старательно подбирая слова. — Это от сословия зависит. И от того, замужем ты или нет. И от возраста даже.

Я кивнула, показывая, что слушаю.

— Вот взять простых, как я, — Лина вздохнула. — Те, кто победнее, работают с утра до ночи. Только работу эту никто работой не считает. Скажут, ну, бабы возятся, а мужики дело делают. А мы и в поле, и по дому, и с детьми, а ежели замужем, то тоже заработок искать надо, потому что на одну мужнину зарплату редко когда проживешь.

— А кем работают? — спросила я.

— Да по-разному, — Лина наморщила лоб, вспоминая. — Кто в швеи идет, кто в прачки. Есть еще портомойки, те по одному-два комплекта белья берут, обстирывают соседей, студентов там, офицеров молодых. Заодно и починить могут, за отдельную плату.

— А на фабриках?

— На фабриках женщин любят, — Лина оживилась. — Говорят, мы аккуратнее. Женщины нитки делают, ткани красят, игрушки раскрашивают, папиросы крутят, табак фасуют. Только там тоже здоровья не прибавляется — пыль, краска эта, легкие садят быстро.

Она перечислила еще с десяток профессий: кружевницы, вязальщицы на продажу, те, кто бусы набирают, цветы искусственные вертят, травы пряные для зеленщиков выращивают на окнах. Кто бойкий, торгуют на рынках тем, что сами напекли, вырастили или надоили. Есть женщины, что за больными ухаживают, тоже работа не из легких.

— А кто совсем отчается, те в шахты идут, — Лина понизила голос. — В Поморье женщины рыбачат, на лесоповалах сучья рубят, целые артели дровосечек бывают, вдовьи артели, осиротевших девочек туда берут.

— А дворянки? — спросила я. — Вот такие, как я?

Лина заметно напряглась.

— Ох, леди, тут совсем тонко. Дворянке, ежели она обеднела, нельзя за всякую работу браться. Стирать на стороне, например, это позор, почти как воровать пойти. Торговать на рынке тоже. От тебя тогда отвернутся все, кто мог бы помочь. Поэтому дворянки...

Она замялась, подбирая слова.

— Они в гувернантки идут, в учительницы в пансионы для девиц. А с недавних пор стали в приказчицы наниматься, в продавщицы то есть. Еще в магических школах преподают, у кого дар есть. Это уже считается приличным. Которые образованные еще уроки дают на дому, частным образом. Или переводами занимаются, нотами, чертежами занимаются. Или статьи пишут в журналы, только редакторы с женщинами связываться не любят.

— А замужние? — спросила я. — Им проще?

— Им сложнее, — вздохнула Лина. — Мужья часто не разрешают работать, потому что это их позорит. Не может, мол, мужик семью обеспечить, раз баба на сторону ходит заработки искать. Поэтому замужние берут работу на дом. Белье в стирку у соседей берут, одежду в починку. У нас даже те, кто победнее, сами себе пуговицу пришить считают зазорным, ищут женщину, которая сделает.

— А вдовы?

— Вдовы — особая история, — Лина даже оживилась, почувствовав себя знатоком. — Есть целые «вдовьи» профессии. Свахи, например, или повивальные бабки. Или которые покойников к похоронам готовят — обмыть, одеть. Плакальщицами еще нанимаются. Няньки, горничные тоже часто вдовы, потому что молодым девушкам зазорно в чужих домах жить, а вдовам уже всё равно, их не осудят.

— А еще есть такие, что дома детей чужих присматривают, собирают у себя на дневное время, — продолжала Лина. — В Литании, говорят, есть профессия — будильщица. Ходит утром по домам и будит рабочих, чтобы на смену не проспали. Палочкой в окно стучит.

Я невольно улыбнулась. Будильщица, это надо же.

— А если разведена женщина? — спросила я.

Лина поморщилась:

— Разведенку никто замуж не возьмет, леди. Разве что вдовец какой с тремя детьми и без гроша за душой. А работать пойдете, окончательно репутацию угробите.

Я хмыкнула. Репутация Карины, судя по всему, и так была не сахар. Игроманка, транжирка, истеричка — такой ее видел муж. И, судя по воспоминаниям, которые иногда всплывали в голове, он был недалек от истины. Карина действительно проигрывала деньги, скупала тряпки и закатывала скандалы.

— Спасибо, Лина, — сказала я искренне. — Ты мне глаза открыла.

Она смутилась, покраснела и затеребила передник.

— Леди, вы только не подумайте, что я вас в чем-то упрекаю. Вы леди, вам такие работы не подходят. Мы что-нибудь придумаем.

— А про драконов расскажи, — попросила я, пытаясь заплести хоть какой-то подобие косы. — Муж мой бывший, он же превращаться может? Я помню, но смутно.

Лина оживилась, тема драконов явно была для нее благоговейной.

— Ой, леди, лорд Кайл высший дракон, из древнего рода. Они могут в человека обращаться и обратно. У них магия сильная, они военные, правители, советники короля. А есть низшие драконы, те в людей не могут, так и живут в чешуе, умом не блещут, их держат в основном на рудниках и на границах. Страшные, говорят.

Я представила себе работающего дракона в фартуке и фыркнула.

— Ладно, — я повернулась к Лине, оставив попытки соорудить прическу. — Расскажи теперь про меня. Только честно. Я правда так плоха была?

Лина замялась, затеребила край передника. Я молча ждала.

— Ну... — протянула она наконец. — Леди, вы только не обижайтесь. Вы последнее время действительно были... того. В казино ходили, проигрывали много. Лорд Кайл злился, но платил. Вы потом плакали, клялись, что больше не будете, а через неделю опять. И тратили много. Приходили счета от модисток, от ювелиров, а вы даже не смотрели, сколько подписываете.

Она вздохнула и добавила тише:

— А вначале, в первые месяцы после свадьбы вы были... другой. Спокойная, тихая, мужа слушались, по дому хлопотали. А потом вы как с цепи сорвались. В карты играть начали, по магазинам деньги тратить бешеные, скандалить с лордом почем зря. Я уж думала, может, порча на вас какая?

Я покачала головой. Никакой порчи. Просто Карина устала притворяться. Она вышла замуж за первого встречного, пыталась быть хорошей женой, но дракон ее не любил, а она его тем более. Вот и сорвалась. Хорошо хоть не запила.

— А родители? — спросила я. — Что с ними?

Лина поджала губы:

— Ой, леди, не хотела я вам напоминать... Вы у них младшая были. И не то чтобы вас не любили, но... Вы, простите Создатель, самой глупой в семье считались. Сестры ваши старшие за видных лордов вышли, а вас хотели за старого вдовца какого-то пристроить, за союзника политического. А вы взяли и помолвку расстроили. То ли сбежали с бала с кем-то, то ли еще что, не знаю точно. Родители разгневались страшно и выдали вас за первого, кто посватался. А посватался лорд Кайл, ему тогда нужен был брак для военной карьеры, какой-то там титул через женитьбу получить. Вот и сосватали, а вас с одним чемоданом из дома выслали и знать ничего не хотят с тех пор.

— Милая семейка, — прокомментировала я. — Ну и ладно. Свои люди — сочтемся.

Я задумалась. Работа, работа... Кто возьмет женщину без рекомендаций, с внешностью пугала огородного и сомнительной репутацией?

И тут в памяти Карины что-то щелкнуло. Обрывок разговора, услышанный краем уха. Какое-то слово. Усадьба.

— Лина, — я резко повернулась к ней. — У меня ведь было какое-то наследство? Усадьба какая-то? Я помню, что-то говорили...

Лина побледнела так, что веснушки на носу проступили ярче.

— Леди, не надо! — выпалила она. — Это же усадьба леди Мортимер! Там же нечисть! Там уже лет десять никто не живет, все боятся!

— Погоди, — я ухватилась за эту мысль, как утопающий за соломинку. — Что за усадьба? Где? Чья?

Лина затараторила, словно от скорости зависело, убедит она меня или нет:

— Леди Мортимер, ваша бабка по отцу, она вам оставила. Когда вы замуж выходили, родители хотели ее себе забрать, но там в завещании хитро было прописано, только лично вам, никому другому. Они и злились, наверное, поэтому вас так быстро и сплавили.