Обременённый ужасом

– Благодарю.

– Что-нибудь почерпнули из нашего обхода?

– Так, мелочи, но пригодится. Я вот подумал, а у вас проводят лоботомию? Ну, чтобы пациент не страдал.

– Это варварство и бесчинство давно позади.

– Почему?

– Человек перестаёт мыслить, он всё делает на автомате. Он не сознаёт себя и находится во тьме безразличия ко всему. Это не жизнь.

Олег поджал губы:

– Если подумать, то да, это крайне негуманно.

Главврач, присев за кресло, сцепил пальцы и сообщил:

– Олег, пока мы шли по коридорам, я вот что понял: мне вас глубоко жаль как человека запутавшегося, и считаю, что вы заслуживаете стать сильнее. Я помогу вам разобраться в себе и взглянуть на всё по-другому. Вы перестанете бояться любых трудностей, вы закончите видеть всё в плохом свете и, главное, я приложу все усилия, чтобы вы приняли и отпустили свою вину за нанесённый вред жене.

– Но… – аудитор поёжился, пытаясь поудобнее сесть. – Но я в порядке.

– Нет. И глубоко в себе вы это прекрасно понимаете, но боитесь признаться себе в слабости.

– Но…

– Что?

– Понимаете, то, что вы говорите, очень…

– Жестоко?

– Да.

– Но жизнь и прекрасна, и жестока. Это две стороны одной монеты. Вы принимаете мою руку помощи?

Олег прошипел проклятье. Да, самое сложное для этого человека было признать не только свою слабость, но и то, что у него действительно есть проблемы, от которых он не только пытался отгораживаться, но с давлением которых уж давно смирился, словно от каждодневной давящей головной боли. Больших трудов ему стоило выдавить, буквально вырвать из себя следующее:

– Я согласен.

– В вас слышен голос благоразумия. Загляните в самую глубь себя и ответьте, чего вы хотите на самом деле?

И он ответил первое, что пришло на ум и то, что действительно было хоть и правильным, но трудновыполнимым:

– Я хочу измениться.

Главврач кивнул, попрощавшись с Олегом и сказав, что вскоре он за него возьмётся.

Аудитор, пересекая коридоры, был дважды отруган уборщицами, моющими пол, чуть ли не обозлёнными волками накинувшихся на него из-за пустяка. Дойдя до своей комнаты, он закрылся и протяжённо выдохнул.

Да, многое мучило этого человека и, как он думал, хорошо было бы пролить переживания на бумагу.

«Как знать, может полегчает».

Олег присел на кровать, включил ночник и, взяв тетрадь, не читая в ней прошлую запись стал вырисовывать следующее:

Ну и местечко! Прямо мороз по коже. Я до конца не знаю, что со мной произошло, но я очень долго (а на деле лишь пару дней) был мучим ужасающими видениями настолько реальными, что я и наяву смог причинить себе вред, словно бы это могло как-то помочь мне. Мне виделись кромешные кошмары, и они до сих пор стоят передо мной как настоящие, и те зловещие и новые ощущения были так остро ощутимы, так извели меня, что я даже отчаялся и обратился к Богу.