Шерка

Ответ ему не требовался. Аркин развернулся и пошел помогать Клео разводить костер. А у меня было гаденькое ощущение, что этот бой я проиграла.

Глава 7

— Ты бы хотела быть бессмертной? — неожиданно спросил Гонник, подняв на меня глаза, от чего на лбу образовались складки.

Мы были под нашей секвойей на берегу озера. Я сидела, оперевшись о ствол спиной, голова Гонника лежала на моих ногах. Его волосы ручейками утекали сквозь мои пальцы, а вторая рука была в плену у губ моего принца.

— Что? — я засмеялась.

— Ты бы хотела быть бессмертной?

— Не знаю, а ты?

— Да.

Я удивилась.

— Зачем?

— У меня была бы вечность, чтобы прочесть все книги, что хочу, побывать везде, где хочу, и сделать все то, что хочу. Но конечно, только если бы ты разделила это со мной. Без тебя бессмертие мне не нужно.

Он снова поцеловал мою ладонь и закрыл глаза.

Я задумалась.

— А как же близкие люди? Они бы умирали, а мы смотрели на это… — спросила я.

— Да… — сказал Гонник. — У любого чуда есть обратная сторона. Будь мы бессмертными, нам бы пришлось смотреть, как наши близкие умирают. Но… мы и так это увидим. Навряд ли мы покинем этот мир раньше всех. — грустно улыбнулся принц и продолжил. — Но за вечность мы сможем сделать много чего полезного и даже… великого. Хотя возможно, нам и вечности будет мало.

Я недоуменно уставилась на него.

Будто где-то уже это слышала.

Лицо Гонника прошло рябью, и вдруг превратилось в лицо Аркина. То есть, Киана.

— Что? — не успела испугаться я, как его лицо вновь стало нормальным.

Я часто заморгала. Мне всего лишь показалось.

— Ну так, что? — спросил Гонник, глядя на меня снизу вверх. — Ты бы разделила со мной вечность?

— Конечно. — улыбнулась я.

И вдруг его лицо исказила боль. Между бровей залегла морщина. Принц неожиданно стал гораздо старше.

— Тогда почему ты меня предала? — спросил он, и из уголка глаза скатилась слеза.

— Что? — не поняла я. — Я никогда тебя не предава…

— Ты отказалась от меня.

Лицо Гонника стало еще старше, резко сменилось на лицо Аркина, и обратно.

— Гонник? — меня охватил страх. — Что ты говоришь?

— Ты убила меня, моя любовь. Зачем ты так поступила?

— Я не… — попыталась я, но вдруг увидела, как сквозь белую рубашку Гонника начала просачиваться алая кровь.

— Нет… — прошептала я. — Нет, нет… Этого не может быть…

Я вырвала свою руку из рук принца и попыталась зажать рану, но как ни старалась, мои руки просто проходили сквозь его тело, как сквозь болото.

— Нет! — я была в ужасе и посмотрела на лицо Гонника.

Только это было уже не его лицо. Аркин смотрел на меня спокойным взглядом.

— Ты и меня предашь. — вдруг сказал он.

— Нет!

— Ты и меня убьешь… моя любовь?

— Я… Нет…

Я безуспешно пыталась остановить кровь, но потом поняла, что она заполнила все озеро и все корни секвойи.

Я увидела, что кровь все выше и выше поднималась по моим юбкам, по бедрам, покрывала живот.

— Боги… — выдохнула я в ужасе и увидела, что вовсе не пытаюсь остановить кровь, а держу тот самый кинжал, что убил моего принца.

Я все вспомнила. Мой Гон умер. Мой принц умер.

— Нет!

Я начала кричать. Я не знала, что делать.

То Гонник, то Аркин смотрел на меня своими спокойными синими глазами, а кровь все лилась и лилась.

Пока не затопила нас обоих с головой.

— Митра? — кто-то позвал меня, и я открыла глаза.

Наступал рассвет.

— Что такое, Янни-пом-пом? — спросила я сухими губами, хотя уже знала, что дурачок скажет.

— Ты как-то странно стонала во сне. — то хмурясь, то улыбаясь произнес он.

— Да, знаю.

Я села и протерла лицо.

— Это кошмары, Янни, всего лишь кошмары.

Не знаю, я говорила это ему или себе.

— Но мне не снятся кошмары, моя Митра. — озадачился он. — Почему же они снятся тебе?

— Потому что я натворила дел. — брякнула я, но увидев, что Клео это услышал, я тут же заткнулась, с усилием поднялась и потопала к ручью умываться.

Сон еще долго не отпускал меня. Мои руки тряслись, пока я сиваком чистила зубы, а мне надо было успокоиться.

Этот сон отличался. Я впервые видела не только Гонника. То как его лицо жутко перетекало в лицо Аркина… И еще они так похоже мыслили… Когда-то давно Гонник то же самое говорил про бессмертие. И то, что я была повинна не только в его смерти, но и в смерти Аркина…

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Мне понадобилось время, чтобы справиться с болью, внезапно пронзившей сердце. Я была повинна в стольких смертях… Я посмотрела на свои мокрые руки. Они никогда не станут чистыми. Как Ясналия и говорила.

Когда я вернулась, Аркин и Клео раскладывали завтрак: вяленую конину, сливовый пирог и грецкие орехи.

Карро безучастно смотрел на свежий костер. То, что около него не было Ваарко, как-то резало глаз. Я то и дело порывалась спросить, а где твой волк. Даже не думала, что так привыкла к зверю.

Я села рядом с Карро и похрустела шеей.

— Стареешь. — сказал он.

— Кто бы говорил. — усмехнулась я.

— Я бодр как никогда. — сказал Карро, и я не стала спорить, даже в шутку.

Несмотря на то, что дразнила его стариком, я знала, что в его теле таится сила сродни моей. Да, он устал жить, устал душой, устал от мира, но энергия его била ключом.

Мы молча поели и вышли в путь.

Утро только начиналось. Лес оживал. Птицы просыпались. Только сейчас мне стало лучше. Наверно, это было мое любимое время дня. Утром всегда казалось, что впереди долгий день, и я обязательно что-нибудь раскопаю. Но день проходил за днем, утро за утром, и ничего не происходило.

— Что за кошмары снятся бесстрашной Митре? — спросил Аркин, поравнявшись со мной.

Как ты и твой отец — настоящий отец — обвиняете меня в убийстве. Сначала мы лежим у озера, а потом ваша общая грудь превращается в кровавую топь, и я тону в ней.

— Да, так, не важно. — ответила я.

— Отголоски прошлого? — не унимался Аркин.

— Да.

— Мне тоже снятся. — сказал он, и я посмотрела на него.

Аркин не особо соответствовал нашему походу. Он шел с прямой спиной, в легкой рубашке и кожаных брюках. Руки за спиной, взгляд умиротворенно блуждал по деревьям и цветам. Он будто прогуливался вокруг своей усадьбы.

— Ты не очень похож на человека, которого терзают кошмары. — сказала я.

— Я не такой бесстрашный, как ты думаешь. — улыбнулся он, и я задержалась на его улыбке дольше положенного.

— Я много чего боюсь и за многое переживаю. — продолжал Аркин.

— Например? — спросила я и повернулась посмотреть, где там Янни. Дурачок донимал Клео вопросами, на что тот, к слову, довольно терпимо реагировал. Карро шел позади всех, как обычно, в своих думах.

— Например, я избегаю узких коридоров. Мне в них нехорошо. — сказал Аркин. — И я переживаю за Анцеля. Он уже несколько месяцев в Юшене и только дважды сообщал о себе.

— Зачем он туда поехал?

Аркин улыбнулся.

— Сама не отвечаешь на вопросы, но упорно их задаешь.

— Такова моя натура. — ответила я.

Аркин провел по волосам рукой, мельком глянул на меня с непонятной ухмылкой, покачал сам себе головой и сказал:

— Хорошо. Можно ли предположить, что ты тоже начнёшь отвечать на вопросы и понемногу впускать меня в свою жизнь, если я первый начну это делать?

— Предположить, конечно, можно, но ничего не обещаю.

Аркин засмеялся.

— Другого и не ожидал. Ладно. Кто-то должен сделать первый шаг, и по моему мнению, делать его должен именно мужчина. — Он подмигнул мне. — Что ты хочешь узнать? Спрашивай!

И только я набрала в легкие побольше воздуха, чтоб завалить его вопросами, Аркин поднял руки:

— Только умоляю, пусть это будет дозированно.

Я кивнула и спросила:

— Зачем ты ездил в Эбис? И зачем возвращаешься туда сейчас тайком?

— Не в бровь, а в глаз.

— Ну?

Аркин вздохнул так, будто уже до изнеможения устал.

— Чтобы создать там рыболовную сеть. — ответил он.

— Что, во всем Эбисе?

Аркин засмеялся:

— Ну, может быть, позже, а пока мне хватит и столицы, Латиставы.

— Как в Таццене?

— Как в Таццене. — подтвердил Аркин.

Таццен был одним из самых крупных и богатых городов Баата. В нем жило много богатейших лордов и баронов, у которых были свои секреты и дела. И у каждого из них, в поместье или замке была хотя бы одна служанка, работающая на Аркина и Анцеля. Тайно, конечно.

— Слуг никто не замечает, а ведь они зачастую знают столько же, сколько сами хозяева. — сказал мне Аркин однажды.

Братья добывали сведения об одном лорде и продавали второму. Или меняли на другие сведения, чтобы продавать третьему. Вот это они называли «рыболовной сетью», и именно это было основой их дел, а вовсе не грабежи, как я думала раньше.

Почему он выбрал именно Латиставу, спрашивать было необязательно. Я догадывалась, почему.

Если Таццен был одним из богатейших городов Баата, то Латистава была самым богатым городом Баата. В нем жили неприлично богатые лорды и бароны. Главный город Эбиса был даже богаче чем столица, Дарнагар, и уступал ему лишь в размере, и то не на много.

Кроме лордов и баронов, Латистава была единственным городом, где жили гранды. Этим неофициальным титулом называли людей, которые не обладали наследственной силой, а сами выбрались из нищеты и создали себе репутацию. Грандов нигде не встречали гостеприимно, кроме Эбиса.

— Почему? — спросила я.

— Потому что Баат чтит благородное кровное наследование, а не выскочек, отрицающих свое истинное происхождение. — сказал Аркин и с улыбкой добавил. — Забавно то, что именно благодаря грандам Латистава и стала самым богатым городом, ведь гранды платили бо́льший налог, чем лорды и бароны. Следовательно, именно на них и стояла вся местная казна.

— А еще, — добавил Аркин, продолжая лукаво улыбаться. — С грандами гораздо легче договариваться, нежели со знатными людишками, прикрывающимися высокими титулами.

— И именно поэтому ты идешь туда во второй раз? — поняла я. — Чтобы уже неофициально встретиться с теми, с кем тебе удалось договориться?

— Все верно. — кивнул Аркин. — Когда я приехал туда в первый раз, меня уже ждали. Мне безусловно нравится моя репутация, но в этот раз она была не на пользу. За мной всюду следили королевские приспешники.

Я напряглась.

— Аркин?

— М?

— Насколько король Руолан осведомлен о тебе?

Аркин задумался.

— Сложно сказать… Он же король. Он может знать обо мне все.

Только не то, что ты его племянник.

— Угу. — туманно промычала я и перевела тему. — А Анцель? Он тоже поехал вить рыболовную сеть в Юшене?

— Не только, но да.

— У него не получится! — с усмешкой воскликнула я.

— Почему это? — удивился Аркин.

— Юшен всегда отличался от остальных своих собратьев. — сказала я. — А еще это самый бедный край. То, что Анцель собирается там выведывать, никак не может касаться несметных богатств, так? Да, и юшенцы крайне недоверчивые и скупые на любые договоренности.

Аркин кивнул и с улыбкой произнес:

— Не стоит недооценивать моего брата. Он всегда достигает своих целей.

— Он когда-нибудь убивал людей? — неожиданно спросила я.

Секундная пауза.

— Да. — ровно ответил Аркин.

— А ты?

— Да.

Я искоса посмотрела на него. На загорелом лице Аркина не было ни одной эмоции. Вообще ни одной. Лицо словно окаменело.

Я отвернулась, но прежде чем успела задать следующий вопрос, Аркин меня опередил:

— Могу ли я теперь что-нибудь узнать о тебе?

Я подумала.

— А что ты хочешь узнать?

— То, чем ты готова поделиться без… ущерба.

Я кивнула и надолго задумалась.

А потом рассказала ему про кухарку Рею, Хозяйку и Руппа-Чуппу.

Аркин внимательно слушал, ни разу не перебил и иногда изучал меня глазами, думая, что я не вижу.

— Пока это все, чем я могу поделиться без ущерба. — сказала я, не совсем понимая, правильно я поступила или нет.

— Я благодарю тебя за доверие. — Аркин положил руку на сердце, и я видела, что он действительно искренен. — Это прекрасная история. Спасибо.

Я рвано кивнула, что-то буркнула, и остаток дня мы практически не разговаривали.

…………………….

Второй день нашего похода подошел к концу.

Клео, Карро и Аркин готовили ночлег и ужин, а я блуждала по округе.

Мне было необходимо побыть наедине с собой. Насколько Аркину было тяжело находиться в узких коридорах, настолько же и мне было тяжко пребывать долгое время среди людей. Карро был исключением. Он не человек, во-первых, а во-вторых, умел ходить так, что я не ощущала его присутствия.

Поэтому стоило Клео объявить привал, я тут же оставила свою маленькую дружную шайку и ушла подальше, но так, чтобы их видеть.

Бродила по кругу и ловила обрывки фраз. Карро подтачивал кинжалы, а Клео и Аркин подшучивали над бедным Янни. Это были добрые шутки, но толстячок их не понимал. Чтобы понимать юмор нужен здоровый мозг, а у него его не было.

Я села под дерево, облокотившись о ствол спиной. Они меня не видели (кроме Карро, но он не в счет), а я тайком наблюдала за Аркином.

Сегодня он мне раскрылся. Впервые за все время ответил честно и без уверток. Это подкупало. Либо он знал, что это подкупало, либо, в самом деле, решил сделать первый шаг к сближению.

Аркин смеялся и хлопал Янни по плечу. Дурачок улыбался в ответ. Я невольно улыбнулась тоже, хотя чувствовала осадок. Не могла понять, стоило ли рассказывать ему про мое прошлое. А вдруг он каким-то образом сложит пазл и поймет, кто он.

Я покачала головой сама себе, шумно выдохнула и закрыла лицо руками.

Нет, это невозможно.

Он не сможет докопаться до этой ужасающей правды. Никто не сможет. Никто не знает то, что знаю я. Кроме меня, там никого не было.

Но и рассказывать про свое прошлое не стоило. Это слишком сокровенное. Теперь я себя бранила за это. Не надо было ничего рассказывать!

И вообще, я делала не то, что должна. Все слишком сумбурно и запутано. Я совершала какие-то походы даже не понимая, что хочу обнаружить в конце пути. Рылась в книгах каждую ночь, но не знала, какой следующий шаг предпринять. И как вообще рассказать Аркину, что он не Аркин? Когда это сделать?

И тут же в голову закралась ядовитая мысль, а надо ли вообще рассказывать?

Я зарылась лицом в ладони. Это все было слишком сложно для меня. Я не обладала знаниями и опытом, чтобы принимать подобные решения. Это мог делать Гонник. Или Руру. Корил тоже мог, но я нет. Мне не хватало решимости. Лишь одно принятое мной решение можно было назвать судьбоносным для страны: когда я решила порвать с Гонником. То решение полностью переменило мою и его жизни, и мы оба знали, что не в лучшую сторону. И в глубине души я не могла до конца убедить себя в том, что тогда поступила правильно. Почему же боги снова ставили передо мной такие жестокие задачи?!

Я лихорадочно терла лицо и просила, чтобы мне с неба спустились какие-то ответы. Хоть на что-нибудь.

И позвоночник покрылся льдом, когда я почувствовала, что что-то ко мне тянется, но это точно не ответы.

Я медленно убрала руки от лица и сразу увидела это.

Тень.

Она рваными ползками пробиралась ко мне между кустиков и пеньков. Столкнувшись с мелким ручьем, я была уверена, что тень остановится, но она лишь перепрыгнула через него и поползла прямиком ко мне.

Мои внутренности сжались в комок, а ноги приросли к земле. Мгновенно вспотевшая спина еще сильнее вжалась в ствол дерева.

А тень все ползла.

Я хотела закричать, позвать Карро на помощь, но потеряла дар речи, не могла выдавить ни звука.

Тень медленно залезла на мой сапог, обвила его, словно змея, и устремилась вверх по ноге.

Я попробовала ее скинуть, но… как можно скинуть тень?!

Тень доползла до живота и обвила его. Я почувствовала, как она крепко сжала мою талию, и нащупав ребра, поползла дальше.

Я уже не могла дышать, когда тень своим щупальцем коснулась шеи, и…

Одним резким рывком отскочила обратно во мрак.

Я чуть не упала лицом в землю. Не могла надышаться. Тень так сильно сдавила живот, что меня едва не вывернуло.

Что ее отпугнуло?

Я повернула голову и нос к носу столкнулась с мордой Ваарко.

Я так опешила, что отпрянула от волка словно от огня.

— Ваарко, кнарк тебя дери, ты зачем так пугаешь?! — заорала я, и за костром тут же все встрепенулись.

— Ваарко? — удивился Карро, и я понимала почему. Ваарко не мог так быстро найти контрабандиста. Он вернулся по какой-то другой причине.

Волк какое-то время смотрел то на меня, то на то место, куда скрылась тень.

— Ты ее видел? — в ужасе спросила я.

Волк моргнул и припустил к своему хозяину, который уже вместе с Аркином направлялись к нам.

Я поднялась на ноги и отряхнулась. Сердце до сих пор билось как бешеное.

Карро опустился на одно колено и посмотрел Ваарко в звериные глаза — так они общались.

Это заняло какое-то время. Мы с Аркином ждали.

Я мельком следила за Янни, который что-то ковырял возле своей лежанки. Клео же остался у костра, но внимательно смотрел на нас.

Карро поднялся.

Я сразу поняла, что что-то случилось.

— Надо уходить. — сказал он, отнюдь не спокойно.

— Что произошло? Почему волк вернулся так быстро? — спросил Аркин, направляясь к своим вещам.

— Надо уходить и срочно. — повторил Карро.

— Я никуда не пойду! Я хочу спать! — заныл Янни, который очень устал за два дня.

— Прости, Пом-пом, но поспишь ты уже только дома. Нам срочно нужно вернуться в Таццен.

Янни захныкал, но подчинился. Грустно сидел и смотрел, как Клео собирал его вещи.

Мы довольно быстро двинулись в обратный путь. Никто особо не разговаривал. Еще и ночь всех напрягала. Это не время для человеческих походов. Ночь — это время для нечисти.

Я выждала время и затормозила Карро.

— Почему Ваарко вернулся так рано? — спросила я.

— Потому что он наткнулся на кое-кого.

— На кого?

— На Шатронда. — ответил старик. — И Шатронда послали за тобой.

Я лишь успела сделать судорожный вдох, прежде чем меня накрыл ужас.

Глава 8

На рассвете нам пришлось оставить Аркина, Янни и Клео на середине пути. Они очень устали и вдобавок не спали. Янни еле передвигал толстыми ногами. Почти всю дорогу он тихо плакал, от чего моя душа разрывалась от жалости.

В итоге, было принято решение разделиться. Вдвоем мы с Карро могли бежать со звериной скоростью. Кроме того, если Шатронда послали именно за мной, то для остальных он не представлял угрозу, а мне было необходимо вернуться в красный замок, который защищала магическая вуаль Карро.

— Она убережет от Шатронда? — спросила я старика.

— Не знаю. — обнадеживающе ответил тот. — Но скоро мы это выясним, поверь.

— Кто такой этот Шатронд? — спросил Аркин, слыша, что мы называем это имя с придыханием.

— Он тот, кто шагает по крови. — сказал Карро. — Карает разрушением.

— Он — кнарк?

— Да.

— Он сильнее Шаты?

— Да. — одновременно ответили мы с Карро, и Аркин сразу притих.

Ваарко наткнулся на Шатронда случайно, когда охотился за запахом контрабандиста, и своим волчьим мозгом поставил кнарка в приоритет. Ваарко проследил за ним пару лиг и, когда понял, что тот шел за аурой Шаты, сразу же помчался к нам. Волк опережал Шатронда лишь на половину светового дня. Но если кнарк побежит…

Поэтому нам пришлось разделиться. Остальные сразу же устроили привал, а мы с Карро, наконец, помчались во весь опор.

Мы бежали так быстро, что с моего плаща оторвался капюшон, а Карро пришлось взять колчан со стрелами в руку, иначе их уносило потоком воздуха.

И когда начало вечереть, мы влетели в Таццен, словно вихрь, за несколько ударов сердца по крышам добрались до красного замка и скрылись за его дубовыми дверьми.

Я сразу же приказала закрыть все двери и занавесить окна. Нехотя, но меня послушались. Войти и выйти теперь можно было только через главный вход, но его охраняла целая армия. Она конечно бессильна против Шатронда, но хотя бы сможет задержать его на какое-то время, которого, я надеялась, мне хватит, чтобы ускользнуть.

Если Шата была дочерью мрака, то Шатронд был его стражем. Если Шата была правой рукой Бадзун-Гра, то Шатронд — левой.

Он не часто покидал своего хозяина. Его прямая обязанность была защищать Отца. Поэтому Шатронд день и ночь находился подле него и отлучался только, чтобы принести людям смерть.

Кто из нас двоих был главнее? Я.

Кто из нас двоих был сильнее? Он.

Шатронд всегда был сильнее. Таким Бадзун-Гра его сделал. «Ты, дочь моя, будешь моими глазами и руками, а ты, мой верный страж, будешь моим гневом и местью». Я помнила это, будто это было вчера.

Из всех кнарков в темном легионе Шатронд был самым опасным.

Сомневалась ли я в том, что смогу одержать над ним верх? Никаких сомнений на этот счет у меня не было.

Я проиграю.

…………………….

О том, что Шатронд вошел в Таццен, мы узнали от Ваарко. Бегая по опушке леса, он каждый раз выл, когда чувствовал приближение кнарков. Этот раз не стал исключением. Ближе к ночи того же дня мы с Карро услышали протяжный волчий вой и спустились в подземные ходы.

Оставаться в самом замке было рискованно. Мы не могли находиться в комнатах с окнами и в комнатах без окон тоже не могли. Поэтому мы с Карро решили спуститься в подземелье, о котором знали немногие.

Я плохо тут ориентировалась: могла добраться от замка к лесу и обратно. Карро же знал эти лабиринты, как свои пять пальцев.

— Ты уверен, что Шатронд не почует мою ауру отсюда?

— Земля — это самый мощный источник силы. Аура сквозь нее плохо проходит. Тем более, что мы находимся под красным замком. Почти уверен, что колдовская защита опускается сюда тоже.

— Почти уверен?

— Почти уверен.

Как будто бы «почти» было недостаточно, но я не стала спорить. Карро разбирался в этом больше меня.

В лабиринте не было отдельных комнат, тут были только туннели. Спустившись вниз, мы просто уселись в одном из них, который находился на перекрестке четырех троп. На случай, если Шатронд все же узнает о подземных ходах, у нас будет выбор, куда бежать.

Низкие потолки, узкие проходы и затхлый воздух подземелья ужасно давили на меня. Даже не представляю, как Аркин здесь себя чувствовал, а я знаю, что он иногда сюда спускался.

Точнее, как чувствовал себя Киан. Его настоящее имя — Киан. И он не покидал моих мыслей. Я не знала, вернулся ли он в Таццен, все ли у него хорошо, увидел ли он Шатронда, или Шатронд его. Я беспокоилась. Очень непривычное для меня чувство, но я действительно беспокоилась. Даже больше, чем за себя, поскольку я была бессмертной, а Киан нет.

Я стала рьяно тереть лицо.

Слишком много чувств. Они появлялись с каждым новым днем с тех пор, как я очнулась в доме Вейжа. Я чувствовала, что все сильнее превращаюсь в человека. В обычную девушку, которая волнуется, психует и пытается убежать от проблем. Я не хотела всего этого. Меня вполне устраивало быть сухим кнарком с пятью эмоциями. Все остальное мешало.

— Тебя что-то тревожит? — спросил Карро, сидящий рядом в полутьме.

— Да. Шатронд. Если ты не знал, то он за мной охотится. — раздраженно ответила я.