Шерка

Ри Гува

Шерка

Если вы скачиваете электронные книги бесплатно, то вы крадете деньги из кошелька автора и нарушаете его права.

Не надо так.

Покупайте книги на официальных сайтах. Они стоят недорого.

Важное!

В этой книге вы встретите много упоминаний вина и его употребления. Этому есть простое объяснение.

Дело в том, что эпоха Шаты похожа на Средневековье из нашего мира. А в Средневековье пить воду из колодцев и рек было опасно. Ее еще не умели, как следует, очищать, и употребление воды зачастую приводило к дизентерии, тифу и кишечным паразитам.

Вино и другой алкоголь считались относительно безопасными напитками, так как при изготовлении проходили процесс брожения, что практически полностью исключало какие-либо инфекции. Средневековое вино было гораздо слабее по крепости своих современных аналогов и часто содержало мед и специи, чтобы смягчить кислоту.

То есть вино в Средневековье воспринималось как часть пищи, и не более того. В мире Шаты все точно так же.

В любом случае, я напоминаю о вреде употребления алкогольных напитков и призываю своих читателей вести трезвый и здоровый образ жизни.

Будучи бывшим алкоголиком, я вас заверяю, вам не нужен алкоголь, чтобы справляться с тревогой и чувствовать себя счастливым.

Ваша Ри Гува.

Ударения в алфавитном порядке.

Агу́ст Во́нта

А́лика

А́лин О́гу

А́нцель

Аперна́ут

А́ркин

А́смо

Баа́т

Ба́дзун-Гра́

Ба́кервитт

Ба́ки

Баро́ми Юта́ши

Ба́ттэн

Бети́сса

Бо́а

Бон Буало́н

Бо́увэй

Бри́мул

Бро́йлин Гро́у

Ве́нсон

Ви́рон

Гарида́йя

Гару́та

Га́ссо

Ге́рика

Ге́рни

Го́дар

Го́лия

Го́нник

Да́гган

Дарнага́р

Ди́гон

До́ла

Карро́

Ке́йлин-Го́рда

Ке́йра

Ки́ан

Ки́лтен

Кле́о

Ко́рил

Корса́ки

Ла́та

Латиста́ва

Лену́йя

Летни́ца

Лие́на

Ли́ррия

Луи́ Вену́

Мака́рта (аналог современных шахмат)

Мари́тт

Мати́льяс

Ми́лон

Ми́тра

Мо́ро

Мэриэ́тта

О́ди

О́рисс

Париса́на

Переле́й

По́урн

Пэ́йс Ла́сстер

Ра́йзер

Райо́лла

Рама́ра

Роддэ́

Ро́кша

Ро́ми

Ро́ран

Ру́олан

Руп-А-Чуа́н

Сана́би

Свэ́нна

Со́йло

Ториа́н

Та́рта

Та́ццен

Тири́да

То́кин

Ха́рсток

Хо́тик

Це́тель

Ша́та

Шатро́нд

Ше́рка

Э́бис

Э́йра

Э́ниэл

Юле́йла

Ю́нис

Юнсу́

Ю́шен

Я́нни-по́м-по́м

Яснали́я

Беги!

Через дырку в заборе, поваляться в поле беги!

К озеру с рыбками, что в траве изумрудной, беги!

От смерти мамки, что ушла безвозвратно, беги!

Но в сердце память о ней береги.

Беги! С миндалём медовым поболтать с другом вдоволь беги!

От сестрицы мерзкой, что избила безжалостно, беги!

От нелёгких мучений и Руппа-Чуппы учений беги!

Но в душе тепло к нему береги.

Беги! К поцелуям сладким и объятиям жарким беги!

Чтобы спасти друга верного, что вступился за честь твою, беги!

Сделав выбор нелёгкий, в обмен на любовь свою в Юшен беги!

То, что было лишь для двоих, в глубине себя береги.

Беги! В дом родной возвратиться, чтоб с хозяйкой проститься, беги!

Проиграв неравный бой, потеряв часть души своей, беги!

Чтоб спасти наследника и корону любимого, беги!

И как самое ценное, что осталось в Баате, принца ты береги!

Беги! Захлебнувшись от горя, к лорду чёрному Бадзун-Гра беги!

И в обмен на желание, стань ты дочерью мрака, беги!

Преследуя тенью, нагоняя кошмары, беги!

За покой и забвение, за силу безмерную, верность тёмному отцу береги.

Глава 1

— Чем могу помочь? — неуверенно спросил кузнец, увидев на пороге фигуру в черном плаще и берилловых очках.

Это женщина, понял кузнец. И ее доспехи… очень искусный мастер ковал их. Они были легкие, но на вид прочные. Будто сделанные специально для нее, они сидели как вторая кожа.

Кузнец отложил молот и засунул горячий меч в воду, отчего та гневно зашипела и извергла облако пара, которое поднялось до невысокого потолка и развеялось по темной кузне белой дымкой.

— Вам нужно оружие? — спросил кузнец, хотя оружия на женщине было много.

— Не совсем. — спокойно ответила она.

— Хорошо, — сказал кузнец и кивнул на нее. — Ну и с доспехами, я вижу, тоже проблем нет. Тогда что вам нужно?

— Ты — Матильяс Кварр? — спросила женщина… нет, не женщина, а девушка. Голос хоть и низкий, но молодой.

— Смотря, кто спрашивает. — ответил кузнец, вытерев руку о кожаный передник.

— Тебя вроде еще называют заклинателем железа? — задумчиво уточнила она и медленным шагом направилась по кузне.

— Нет, это не про меня. — ответил кузнец и достал нож из-за пояса.

От глаз девушки, скрытых под берилловыми очками, это не укрылось, но она никак не отреагировала. Просто продолжала «гулять» по кузне, словно по яблоневому саду, и рассматривала все, что попадалось на глаза.

— Ты жил в Ленуйе. — спросила девушка, только это был не вопрос.

Руки кузнеца напряглись.

— Именно там тебя прозвали заклинателем железа. — снова без вопроса уточнила девушка.

— Что тебе надо? Говори и проваливай. — угрожающе произнес Матильяс Кварр. Прошлое редко несло благие вести.

— Правда, я думала, что ты постарше. — девушка продолжала огибать кузню, приближаясь все ближе и ближе к кузнецу, которому на вид было не больше пятидесяти. — Сколько тебе лет?

— Я не знаю. — ответил тот и выставил вперед нож.

Девушка равнодушно глянула на клинок, снова на Матильяса и подошла к нему вплотную. Почти нос к носу.

Он твердо держал нож у ребер девушки, в том месте, где обычно между доспехами находилась щель.

— Тридцать лет назад ты жил в Ленуйе. — сказала гостья. — Это в Восточной Тарте, если забыл.

— Без понятия, о чем ты. — попытался кузнец, но девушка перебила.

— У тебя там была своя кузня… — она огляделась. — Поменьше этой.

Кузнец грозно смотрел на нее.

— Там ты ковал оружие для местных жителей, — девушка подняла кулак и отогнула один палец. — Для странствующих путников. — отогнула второй палец. — Для проходящих мимо рыцарей. — отогнула третий палец. — Для легионеров, случайно оказавшихся поблизости. — отогнула четвертый. — И для разбойников. — девушка отогнула последний палец, и перед кузнецом раскрылась женская ладонь, которая, без сомнений, часто держала оружие.

— Уходи. — сказал кузнец и слегка воткнул острие девушке в ребро.

Она не дернулась и даже не посмотрела вниз. Раскрытая перед кузнецом ладонь превратилась в два пальца, которые медленно стянули бериллы с лица.

Кузнец отпрыгнул как от пламени, извергнувшегося из пасти свирепого дракона. Врезался в свою наковальню и чуть не свалил все мечи , лежащие в плетенной корзине.

На кузнеца смотрели угольно-черные глаза кнарка.

— Ты… — пытался выдохнуть он, но не получалось. — Ты…

— Итак. — спокойно сказала девушка-кнарк. — Разбойники, которые орудовали близ Ленуйи тридцать лет назад, и которым ты, я уверена, ковал оружие. Что с ними стало? Где они сейчас?

Кузнец не мог вымолвить ни слова, потому что для этого нужно дышать, а он забыл как. Ужас сковал его похлеще цепей, и тот не смел даже грудную клетку напрячь, чтобы сделать приличный вдох.

Митра устало вздохнула. Именно поэтому она предпочитала не показывать Шату во время подобных встреч. Как допрашивать людей, если у них вот-вот случится сердечный приступ?!

Но только мало кто горел желанием отвечать на вопросы Митры, а вот на вопросы Шаты (если все же сердце не останавливалось) люди отвечали вполне охотно, и даже, надо признать, с неким энтузиазмом.

Митра надела обратно бериллы и подождала, пока кузнец вспомнит как дышать. На это потребовалось время.

— Вопрос нужно повторять? — уточнила Митра.

Кузнец помотал головой и сел (упал) на пень, служивший стулом.

— Я… — с трудом выдавил он, но Митра подняла руку.

— Давай договоримся. — сказала она. — Ты сначала тщательно думаешь. Все, как следует, вспоминаешь, взвешиваешь, и только потом говоришь. Фразы «я не знаю, я не помню, я не уверен» меня крайне раздражают.

Кузнец трусливо кивнул и стал водить глазами по кузне, очевидно силой вытягивая сведения из памяти. Митра терпеливо ждала.

— Я… может пару раз, на самом деле, ковал оружие тем разбойникам, о которых вы спрашиваете.

Снова перешел на «вы», подумала Митра и улыбнулась уголком губ.

— Но у меня был друг… — продолжал Матильяс. — Он не водился в их шайке, но участвовал в одной или может двух вылазках. Деньги были нужны, и он, ну, зарабатывал как мог.

Странно, что он пытался оправдаться перед кнарком, подумала Митра, но ничего не сказала. Внимательно смотрела на него и ждала продолжения.

— Благодаря ему я видал нескольких разбойников и ковал им оружие, но даже не знал, кто они, пока друг не проболтался.

— Как звали друга? — спросила Митра.

— Алин. Алин Огу.

— Где он?

— В деревне недалеко от границы Кейлин-Горда и Тарты.

— Писать умеешь?

— Немного.

Митра достала кусок пергамента, протянула кузнецу и сказала:

— Впиши сюда это имя и имена всех разбойников, которых знаешь.

Матильяс трясущейся рукой взял пергамент, нашел тонкую палочку, заострил ее конец, потер об уголь и вписал все, что помнил.

Митра взглянула на список: пять имен, включая его друга.

— Как их найти?

— Я знаю лишь слухи, бродившие в Ленуйе до моего отъезда, а уехал я оттуда десять лет назад.

— И что за слухи? — спросила Митра.

— Слышал, что первые двое, — кузнец кивнул на список. — Завязали с налетами и перебрались в Юшен. Третий… он вроде остался в Тарте, но я не знаю, где именно. И последний, он был скользким червем, одним из главных в шайке… Если он до сих пор жив, то, зуб даю, продолжает заниматься грабежом и убийствами.

— Где его можно найти?

Матильяс подумал.

— Либо в Эбисе, либо здесь в столице.

Митра кивнула , встала и направилась к двери.

— Эй! — окликнул ее кузнец. — Около Ленуйи они орудовали тридцать лет назад. Зачем эти разбойники понадобились вам сейчас? Что они сделали?

— Убили того, кого не следовало. — сказала Митра и вышла из кузни.

Глава 2

— Нашла, что искала? — спросил Карро.

Это был уже традиционный вопрос.

Он, как обычно, ждал меня в соседней таверне, низко надвинув капюшон на глаза. У него были свои берилловые очи, но старик редко их надевал. Предпочитал капюшон.

Столичные таверны отличались от провинциальных. Они были гораздо больше, многолюднее и шумнее. Человеческое жужжание действовало мне на кнаркские нервы, но был и плюс: среди такого пестрого контингента никому и дела не было до двух вояк, старательно прячущих глаза.

— Я на шаг ближе к цели. — ответила я то, что отвечала, если появлялись новые зацепки. Увы, это случалось не часто. За пол года этот список был самой ценной находкой.

— Вот. — я протянула его старику. — Теперь мы ищем этих. И один из них, — я ткнула в четвертое имя. — Может быть в столице.

— Мы остаемся? — уточнил Карро, мельком взглянув на имена.

— Пока да.

Он кивнул, допил эль, кинул монету на стол, и из темной таверны мы вышли на дневной свет.

— Где он может быть? — спросил Карро, лавируя между бесконечными людьми.

— Как обычно.

Старик сжал челюсти, и я знала, как его это бесит. И столица, и люди, и мои появляющиеся из ниоткуда неведомые имена.

— Снова не скажешь, что конкретно мы пытаемся найти? Это поможет сузить круг с миллиона жителей до хотя бы двухсот тысяч.

Я наигранно посмеялась и сказала: «нет».

— Значит, по-старинке. — сказал Карро.

— По-старинке. — ответила я.

Мы разделились и направились прочесывать кузни, таверны, базары, бордели, купеческие лавки и всякие места, где собирался народ. Особенно, церкви и храмы, ибо нигде столько не сплетничали о грешниках, как в этих местах.

Мы вливались в толпы, слушали, задавали вопросы, платили за сведения, если они были ценными, или применяли наш главный козырь: черные глаза кнарков.

До последнего доходило редко. У людей охотно развязывались языки при виде кружки эля или куска сочной баранины, едва появившейся из печи. А кому-то и этого было много — за простую возможность потрепать языком они были готовы приплачивать сами. Такие меня больше всего раздражали. Чтобы вычленить из их слов что-то полезное, приходилось внимательно слушать всю изливающуюся ахинею.

Сведений, что мне удалось раздобыть за полгода, мягко скажем, было негусто. Матильяс Кварр был самой стоящей зацепкой. Я надеялась, что он сможет дать мне больше имен, но и пять неплохо. Пять — это больше чем ноль, и даже больше чем два.

Про Матильяса мне рассказал его сосед из Ленуйи. Именно туда я направилась первым делом, когда уже не могла выносить собственные воспоминания.

То, что я вспомнила, для всего мира было историей тридцатилетней давности, но для меня это произошло лишь вчера. Тогда я не успела почувствовать горе, но теперь меня топило с головой.

Скорбь. Она каждое мгновение была со мной. Нежно, но крепко обвивала меня, словно змея. Скорбь была моим самым преданным и надежным другом.

Я в один миг обрела и заново потеряла всех, кто был дорог, и никакие тридцать лет, минувшие с того проклятого дня, не могли притупить мое горе. Я пыталась прожить его, но ни с кем не могла разделить. Даже рассказать никому не могла. Разве только Тириде, и то, мельком, не имея возможности поведать всю правду, ведь тогда мне бы пришлось рассказать самое страшное… То, что пока никто не должен узнать. Об этой тяжелой тайне я даже думать боялась… Мне казалось, что если я буду много об этом думать, то кто-то несомненно услышит мои мысли.

И когда я была на грани сумасшествия от вернувшихся воспоминаний и боли, то решила всеми силами найти тех, кто был повинен в нападении. Вот и отправилась в Ленуйю — деревню, около которой и случился тот ужас. Где убили Гонника Даггана и Юнсу Тинг. Где мне пришлось принять самое страшное решение в своей жизни. И где сама моя жизнь раскололась на до и после.

Я добралась до Ленуйи за неделю и поговорила с каждым местным жителем старше тридцати. Даже с теми, кто тогда еще был ребенком.

Меня интересовали любые сведения о разбойниках, орудующих в Тарте в те времена, и за это я была готова или щедро платить, или запугивать до остановки сердца.

Но время играло против меня. Тридцать лет — это большой срок. Большинство из тех, кто мог что-то знать, попросту умер. А тех, кто был жив, раскидало по Баату словно песчинки.

Из Ленуйи я вышла с тремя именами, одним из которых был Матильяс Кварр. Следы второго мне не удалось найти даже за несколько месяцев, зато третьего я нашла сразу: он ушел недалеко, всего лишь до соседней деревни. И именно благодаря ему я узнала, что черные глаза кнарка буквально могут останавливать сердце. Мужик отошел в мир иной через миг после того, как я сняла бериллы с лица. Карро после этого долго подшучивал надо мной.

И вот я была в столице.

Матильяса удалось найти довольно быстро, его репутация помогла. Кварр славился своим талантом в кузнечном ремесле, а такие люди всегда были на слуху. Как и отъявленные бандиты, вроде последнего в моем списке, которого я сейчас искала.

Уже было темно, когда я вышла из очередной таверны. Можно было снять бериллы и надеть капюшон. Кожа к очкам так и не привыкла, всегда страшно зудела.

Я направилась вниз по широкой улице, мимо проституток, зазывающих гуляк в свои чертоги. У края дороги стояли актеры и жонглеры — показывали очередное представление, привезенное откуда-то из иноземель.

Я мельком глянула в их сторону и подумала, что бродячие музыканты тоже могли многое знать. И только я хотела перейти к ним дорогу, как раздался громкий голос:

— Дорогу королю!

Я тут же завернула в темный угол и опустила лицо, хотя под капюшоном его и так было не видно.

Мимо меня проехала черная карета с занавешенными окнами. Я проследила за ней, и когда карета уже была готова скрыться из виду, я увидела руку, на мгновение приоткрывшую красную шторку.

Сердце сильно стукнуло, а во рту стало сухо.

Я тут же отвернулась, но успела заметить силуэт короля. Силуэт моего близкого друга, Руру. Точнее… он бы даже не узнал меня сейчас. А если бы узнал, то что бы сделал? Точно не обнял.

В груди привычно кольнуло. Так всегда бывало, когда я думала о нем. И когда карета скрылась на соседней улице, я поняла, что держусь за сердце. Смутившись, я убрала руку и направилась туда, где меня уже должен ожидать Карро.

Когда воспоминания только вернулись ко мне, я не была такой сентиментальной. Человеческие чувства возвращались постепенно, и я не могу сказать, что была им рада. Быть бесчувственным кнарком было гораздо легче, но я не могла это контролировать.

Иногда меня так сильно топило в эмоциях, что я не выходила из своей комнаты сутками. Потом поняла, что если орать в подушку, как будто становилось немного легче. Я хотя бы могла снова дышать.

Но за полгода ни разу ни одна слезинка не скатилась по моей щеке. Я не могла позволить себе такой слабости. Но и сидеть в четырех стенах больше не могла. Мне было слишком паршиво, вот я и нашла себе занятия.

Каждую ночь я пропадала в библиотеке, и периодически мы с Карро играли в охоту за головами. Правда, зачем мы ищем этих людей, знала только я. Карро охотился вслепую.

Я нашла его там, где мы договаривались. Старик стоял, прислонившись к стене таверны, и терпеливо ожидал.

— Есть что-то? — спросила я.

Он кивнул.

— Четвертый из списка должен быть в Западном Эбисе. Его видели там месяц назад. — сказал Карро, открепился от стены и поравнялся со мной.

— Да, я тоже это слышала. Вероятно, правда.

— Сразу в Эбис?

— Нет, сначала в Таццен.

Краем глаза увидела, как Карро кивнул, и знала, что он обрадовался. Старик ненавидел столицу, но Эбис он ненавидел еще больше.

— Тебе необязательно идти со мной в этот раз? — напомнила я.

— Я знаю.

Карро сам решил всюду меня сопровождать. Мне было непонятно зачем, но сопротивляться не стала. С ним и его волком было спокойнее передвигаться по Баату: Карро знал примерные пути наших собратьев по темному легиону, а Ваарко сразу узнавал, если эти пути менялись, и какой-то кнарк оказывался где-то неподалеку. Когда такое случалось, мы или прятались, или меняли направление, или использовали Ваарко, чтобы тот увел кнарка в другую сторону.

Миновав столичные улочки, мы свернули на дорогу, ведущую прочь из Дарнагара, гомон которого еще долго доносился нам в спины.

Через пол-лиги к нам присоединился Ваарко. Он появился из леса, скучающе вздохнул и засеменил рядом. Мы с волком бросили друг другу приветственные взгляды, и я даже провела рукой между длинными черными ушами. Карро утверждал, что Ваарко не любит прикосновения чужих, но мне казалось, что иногда волку не хватало ласки. Или это мне ее не хватало. В любом случае, Ваарко ни разу на оскалился, что я посчитала за знак разрешения время от времени поглаживать его.

Я несколько раз спрашивала у Карро, как переводится имя его волка, но Карро молчал. Его имя переводилось как «верный друг», а вот Ваарко… Я не знала такого слова в забытом языке.

Вскоре мы сошли с дороги и свернули в лес. Так было легче передвигаться, незаметнее, да и люди не кидались в стороны от страха.

Путь был долгий, но не для тех, кому не надо спать. Мы со стариком сразу договорились, что отдыхать будем в Таццене, в безопасном для нас красном замке. Если только один из нас не был ранен: когда кнарки ранены, сон им нужен примерно так же, как смертным. Но это я и сама помнила. После того, как я очнулась в сугробе с нависшим надо мной Вейжем, сон был мне необходим, я это чувствовала. Карро до сих пор недоумевал, как и кто смог меня тогда ранить и лишить сознания. Если Карро не знал, я подавно. Память хоть и вернулась, но не вся. Некоторые периоды моей жизни до сих пор были покрыты мутной дымкой.

Мы беззвучно шли по ночному лесу, и даже зверьки не сразу замечали троих путников. Это был бесценный дар кнарков. Где-то вдалеке аукал филин. Иногда стрекотали кузнечики, на болоте квакали лягушки. Но в остальном, была благодатная тишина, которая после столицы ощущалась как бальзам на рану.

Говорить, мы особо не говорили, хотя в первом нашем походе я задавала много вопросов. Про себя, про самого Карро, про… него, про других кнарков.

Карро всегда отвечал сдержанно и выдавал сведения какими-то непонятными порциями. Когда я просила больше, он отвечал, что еще не время. Только когда придет это время, он уже не отвечал. Но все же кое-что я узнала.

Карро был очень стар. Настолько стар, что не помнил, сколько ему лет. Как-то раз мы решили соотнести его память с историей Баата и выяснили, что он жил еще при Нефритовой империи, а это название сменили больше семисот лет назад. И в Нефритовой империи, Карро утверждал, что жил довольно долго.

Он не помнил, был ли он когда-то человеком. Свое человеческое имя тоже не помнил, как и не помнил свою семью или место, в котором родился.

Единственное, что он помнил очень хорошо, так это то, что всю свою жизнь скитался по Баату и каждый его ярд знал как свои пять пальцев. Ему не нужно было ни смотреть на звезды, ни на солнце, ни на мох на деревьях, чтобы идти в верном направлении. И это было достаточно удобно, поскольку пути с Карро становились короче.

Еще Карро помнил, как вдруг внезапно возникла я. То есть, Шата. Она однажды выросла перед Карро и сказала, что Отец жаждет встречи с ним. Старик даже сказал, что на мгновение опешил и, если бы не его волк, то Шата сумела бы его схватить. Ваарко вырвался из тьмы и вцепился в руку Шаты, которая уже была на пути к горлу старого кнарка. Когда я услышала эту историю, то сняла наруч и закатала рукав. На предплечье были едва заметные, давно зажившие следы волчьих клыков. Я с укоризной глянула на них и на Ваарко. Волк лишь насмешливо рыкнул и продолжил грызть кость, лежа под деревом.