Малышка для одного

— Давай.

Взяв все восемь шампуров, которые Влад успел нанизать, направился к мангалу и ребятам, ответственным за приготовление мяса. Все девчонки, которые сегодня отдыхают с нами, занимаются нарезкой овощей, закусок и другой различной пищи, болтая и сплетничая.

Все немного удивились, когда я появился. Недолго обменялись приветствиями, а потом все разошлись кто куда и зачем. Половина мужчина осталась здесь заниматься шашлыком, а вторая уехала в город, так как кое-кто забыл купить не только воду, соки, но и другие напитки.

— Мясо, — оповестил Егора и Ваню, сидящих у мангала. — Эй, мясо! — вновь попытался привлечь внимание, оторвав от разглядывания девушек в купальниках на противоположном пляже.

— Кто какие ставки делает? Проснётся или дальше будет спать? — заговаривает первым Ванёк.

— Самый ржач будет, если не проснётся! — заржал Егор, и быстро повернувшись ко мне, забрал шампуры. — А ты какие ставки делаешь? Очнётся вовремя или когда уже будет полностью в воде?

— Вы о чём? — непонятливо интересуюсь.

— Да вон, видишь матрас? А на нём девчонка спит? — спрашивает Влад, указав пальцем на синий надувной матрас, и я, приглядевшись, быстро нахожу его, заметив и девушку, лежащую на нём. — У неё матрас сдувается и скоро полностью сдуется. Вот гадаем, проснётся или нет?

— Совсем?! — вскрикнул, поняв, что матрас и правда сдувается и совсем скоро девушка либо умрёт, так и не проснувшись, либо, запутавшись в своём ложе, пойдёт ко дну. Может быть и иной вариант и волноваться не за чем. И всё же… если проснётся — хорошо, а если нет? Лучше в этом случае думать о плохих вариантах, а не надеяться на чудо. — Судя по росту, там ребёнок. А если девочка плавать не умеет, а вы ржёте? Потом сможете себя простить, если утонет, а вы ничего не сделали? Сможете? Придурки!

— Да успокойся ты, — безразлично кидает Ваня. — Это не ребёнок. Девушка. Соседка моя. Взрослая, на минуточку. По-любому плавать умеет. Часто тут бывает и ни разу не тонула. Вечно на своём матрасе. Не утонет!

— А если нет? — задаю вопрос, на который и не жду ответа. Отставив их, иду ближе к берегу и начинаю звать спящую красавицу, неудачно выбравшую место для сна. — Девушка! Девушка! Девушка-а-а!

Но ответа никакого. Даже рукой не шевелит. Странно это.

Вздохнув, отметил, что матрас несёт в нашу сторону, и он практически сдулся. Осталось несколько минут до того момента, когда воздуха в нём практически не останется. Если она сейчас не проснётся — случиться трагедия.

Наплевав на всё, с разбегу вхожу в воду прямо в одежде и со всей возможной скоростью плыву к матрасу. Молясь, чтобы успеть и не дать случиться беде на моих глазах. Никогда себе не прощу того, что мог помочь и не сделал это. Лучше переживать, что ты не смог спасти, чем то, что ничего не сделал.

Мне удаётся довольно быстро подплыть. Почти сразу же найти клапан и маленькую крышечку, которая открылась, выпуская воздух их матраса. Закручиваю её обратно покрепче, и лишь тогда принимаюсь будить девушку, мирно спящую на матрасе.

Закрыв лицо мокрой панамой, она дремала, даже не подозревая того, что чуть не утонула. На секунду улыбка появляется на моих губах, когда я вижу русые волосы. Они всегда ассоциируются у меня с той, кто никогда не будет со мной.

— Девушка! — мягко тронул её за плечо. — Девушка, проснитесь, — чуть грубее трясу её.

— Отстань, — тихо бурчит. — Я всю ночь не спала. Имей совесть.

— Да мне как-то плевать, спала ты или нет, — произношу, удивлённый наглостью мадам. — У тебя матрас сдувает.

— Ну так поддуй, в… — пробормотала и, наконец, стянула панаму, посмотрев в мою сторону таким злым и недовольным взглядом голубых глаз, что я чуть сам на дно не пошёл. И не потому, что страшно, а потому что…

— Адель...

— Тёма? — неуверенно произносит и тянет руку к моему лицу, которое я тут же подставляю ей, жаждая ощутить её. Нежно касается щёки своей маленькой ладонью, также аккуратно проследовав вниз, к моей лёгкой небритости и подгладив её. Раньше у меня не было её, но в какой-то момент я решил что-то изменить в себе.

Я же не могу оторвать взгляда от голубых омутов, по которым, чёрт возьми, безумно соскучился. Но в них больше нет блеска. Они словно… потухли, хотя всё ещё горят. Маленький огонёк, который горит, но может в любую секунду потухнуть.

Её прикосновения для меня высшая награда за всё, что я делал. Я и не надеялся встретить её, почувствовать её, а тем более на то, что она сама потянется ко мне.

— Привет, — шепчу, боясь громким звуком спугнуть её.

Да. Мне страшно. Страшно потерять её сейчас. Мне казалось за эти годы чувства стали меньше, если так можно назвать смирение с тем, что она с другим. Но сейчас, увидев её, я понял, что наоборот, жутко соскучился и люблю её ещё сильнее.

— Привет, — выпаливает Адель торопливо и, наконец, приходит в себя. Начинает обеспокоенно смотреть по сторонам, словно ищет кого-то или избегает смотреть мне в глаза. Лучше бы первое, второго я жуть как не хочу. — Я это… плавала. И…

— Успокойся, — прошу её и хватаю за руку, якобы, чтобы успокоить, но на самом деле я хочу её касаться. Хочу чувствовать её кожу, тепло и энергию. — Кого-то ищешь?

— Да, — отвечает, продолжая поиски. — Того, кто должен был выполнять твою работу и спасти меня. А он, гад, такой… бросил меня одну!

— Дима? — спрашиваю, собравшись и отдёрнув руки, продолжив смотреть, как она вертит головой, ища непонятно что.

Злость, ревность и желание побить кого-то вспыхнули во мне за секунду. Я злился на Адель, что даже сейчас она думает… о своём муже. Хотя не так ли себя должна вести примерная жена? Минимизировать любое общение с чужим мужчиной. А я для неё именно чужой.

— Нет, — кидает. — Ну, где же он?! Утонул?! Не дай бог!

— Охранник? — делаю новое предположение, ожидая ответа. Наконец, найдя того, кого Адель искала, она успокаивается и возвращает своё внимание мне, но уже с широкой улыбкой, радостным выражением лица, но слегка смущённая.

— Ага, охранник. ФСБшник, — выдыхает, расхохотавшись. — Ты как тут? Ну… не в воде, а в России? — проговаривает и улыбка появляется и на моих губах. Она всегда уточняет то, что и так понятно, пытаясь сделать из этого шутку. Привычка. Приятная. Мне всегда она нравилась.

— Приехал навестить Нику и Макса. Впервые за все эти годы, — отвечаю, ухмыльнувшись и залюбовавшись ею. Она выросла. Стала красивее, увереннее в

себе. Её фигура приняла более женственные окружности, а в некоторых местах очень даже округлилась. У неё и раньше бюст был шикарным, но сейчас… Так! Про это забыли! Нельзя! Запрещено! Но как забыть о привлекательности и сексуальности женщины, которая не выходит у тебя из головы несколько лет?

— Ааа, — тянет понимающе. — Ты не поможешь? Мне немного некомфортно на полусдутом матрасе. Кажется, что он и дальше сдуется. И тогда я окажусь среди рыбок.

— Что нужно? — тут же интересуюсь.

— Просто смотри, чтобы я не утонула, — отдаёт «приказ». — Я всё ещё не очень хорошо плаваю, хотя хожу в бассейн часто. Думаю, мне не дано, но воду я люблю…

— Я помню. Хорошо, — соглашаюсь и она, повернувшись ко мне своей попой, сползает с матраса, направившись клапану и принявшись надувать своё ложе. Благо не в мою сторону. У меня после этого зрелища не очень приличные мысли. Разве нельзя было спускаться как-то иначе? Или она думает, что если в длинных шортах, то это выглядит не так провокационно? — Может мне помочь и с этим? — спрашиваю, наблюдая за тем, как усердно она дует, превращаясь в красного рака.

— Нет, — отвечает, оторвавшись от своего занятия на несколько секунд. — Я привыкла. У этого матраса вечно клапан вылетает, но другой покупать не имеет смысла. Вова всегда рядом со мной и обычно контролирует такие ситуации. А сегодня… уплыл. Но ты меня спас! Кстати, спасибо! Я немного была ошарашена тем, что именно ТЫ меня спас.

— Вова? Охранник?

— ФСБшник, — по-своему называет она своего телохранителя. — Готово! — оповещает меня через время, даже на секунду не допустив меня к клапану. Ишь какая самостоятельная и вредная стала. Сильная…

— Сама залезешь или помочь? — спрашиваю, надеясь на то, чтобы хоть чем-то помочь.

— Сама, — отвечает и в одну секунду оказывается уже сидящей передо мной. — Хочешь? — хлопает она по матрасу. — Ко мне? Поболтаем? Или тебя кто-то ждёт. Если ждёт, то… извини, — смущённо проговаривает, чувствуя себя в этот момент уязвимой.

— Хочу, — решительно отвечаю и залезаю на матрас, свесив ноги в воду, как и Адель. — Я соскучился по тебе и готов проговорить хоть несколько дней подряд. Давно мы виделись последний раз…

— Давно, — соглашается печально. — Кажется, что целую жизнь назад. Я тоже скучала, — поворачивает ко мне голову и дарит очень грустную улыбку. — Ты изменился. Стал таким… взрослым. Серьёзным, — спокойно делает комплименты, а затем ошарашивает: — Раздевайся.

— Что?

— Раздевайся, говорю, — повторяет просьбу, на что я вздёргиваю бровь. — Вот балбес! Одежду твою выжать надо. Потом обратно наденешь. А ты что подумал? В мокром замёрзнешь быстро. А в этой части озера ветер обычно.

— Да, конечно, я так и подумал. Просто неожиданно, — оправдываюсь, еле сдерживая смех, ведь подумал я вовсе о другом. — Сейчас, — послушно выполняю сказанное Адель, сам выжав вещи. — Какими судьбами ты здесь? — в свою очередь спрашиваю я её.

— Ну… решила отдохнуть с семьёй. Они вон на том берегу, — указывает пальцем на немноголюдный пляж.

— Дима тоже здесь? Не вижу его…

— Нет, — настороженно отвечает, странно взглянув на меня. — Не здесь.

— Я имею в виду в России, — уточняю для неё, пытаясь не смотреть в её глаза, чтобы не выдать того, что так и не смог её забыть. Что жутко ревную её к собственному брату.

— Не знаю, — тянет, медленно пожав плечами. — Наверное, в Финляндии? Ты лучше должен знать, где твой брат, Тём.

— В смысле? — опускаю на неё взгляд, посмотрев на неё, как на пришельца. — Ты не знаешь, где Дима? Ты же его жена? Или после всех этих статей…

— Стоп! — прерывает она меня. — Ты что, ничего не знаешь? Дима так тебе и не сказал? Ни разу не упомянул за эти пять лет?

Глава 3. Малышка

— Я не общался с Димой, с момента, когда уехал, — отвечает он, внимательно смотря на меня. — То есть все эти годы я узнавал о судьбе брата только через газеты и новости. И о том, что вы с Димой поженились узнал оттуда.

— Тём, — виновато опускаю глаза, боясь взглянуть на него и в который раз понять, что он всегда был прав. Он меня предупреждал, но я не послушала. — Свадьбы не было.

— В смысле не было? — восклицает удивлённо, вероятно подумав, что я вру. — Я звонил Диме домой и мне прислуга сказала, что госпожи Солнцевой нет дома. Потом газеты часто говорят о жене моего брата.

— Это Габи, — рассказываю. — Они поженились недавно. Год или полтора назад. Я точно не знаю, но сейчас она его жена. И о ней постоянно говорят в газетах. Хотя и нечасто она там мелькает.

— То есть… ты не стала его женой? Почему?

— Долгая история, — произношу, пытаясь улыбнуться, но улыбка выходит кривой, поэтому я решаю быть настоящей. Сломанной. Побитой. Без фальшивой радости.

— Нет, я хочу знать! Когда всё это случилось? Почему? За что… — закидывает меня вопросами, напирая так сильно, что хочется тут же закрыться и не говорить об этом. Я и не хочу. Не с ним. Он и так всегда знал, что глупая, что сделаю ошибку. Не хочу быть жалкой в его глазах.

— Не хочу говорить об этом, — честно признаюсь ему, сделав ещё одну попытку улыбнуться, но ничего не выходит. Опять. Стыдно мне. Очень. — Давай о тебе? Как ты? Женился? Бизнес как?

— Нет, не женился, — коротко бросает, начав злиться, что я молчу и не хочу говорить. Но у меня есть на то причины. — Адель, я жду. Что произошло между вами?

— Многое, Тём. Очень многое. И я не хочу это вспоминать. Никогда. Понимаешь? Не хочу! Прошу тебя, давай не будем ворошить прошлое?

— Он тебя обидел? Что он тебе сделал, малышка? Скажи, и я убью его! — обещает так яростно, что я знаю — он это сделает, если узнает правду. Всю правду. Она разрушает меня, заставляет молчать и лишь по ночам плакать, мечтая о мести. Я больше не та «малышка»… годы и некоторые люди забрали у меня это.

— Тём! Успокойся! Всё хорошо! Свадьбы не было, потому что он мне изменил. Просто изменил и всё! — вру, сказав частичную правду, лишь бы он успокоился. Я по-прежнему не хочу войны между Тёмой и его братом. У нас с Димой своя история. Своя болезнь. Своя война.

— Это в его стиле, — выдыхает.

— Ты уехал за границу, — решаю рассказать частичку того, что было. — Диму Макс тоже отправил на два месяца в командировку в Финляндию, открывать там новое

отделение. Обычно на выходные он прилетал, и мы готовились к свадьбе. Веселились и всё было хорошо. По крайней мере, я так думала. В один день я позвонила ему, чтобы уточнить время его прилёта, и услышала не его голос… и вообще даже не разговор, а… ладно. Поэтому свадьбы не было. Вот так, Тём. Ты оказался тогда прав, и я зря осталась с Димой.

— Мне жаль, — искренне произносит и, приобняв, притягивает к себе. По-дружески, сочувствуя.

— А мне нет, — кидаю, подняв на него осознанный и взрослый взгляд. — Судьба меня уберегла от него. И стоило сразу послушаться её, а не пытаться с ней бороться. Вот и всё. Глупая. Молодая. Слишком наивная.

— Извини, я не хотел тебя расстраивать, — произносит и, протянув руку, стирает с щёк слёзы, которые я не смогла сдержать.

Мне всё ещё больно. Да. Только я давно не люблю показывать боль. Людям нравится, когда другие страдают. Они смотрят, радуются и осуждают. Я давно прекратила показывать свои эмоции людям в лицо. Бумага… вот кто мой посредник. Я рассказываю всё бумаге, экрану ноутбука, где пишу очередной роман, маскируя в нём свои страдания, боль, радость. Тьму и свет.

— Всё в порядке, — успокаиваю его. — Так, как ты? В прессе о тебе очень мало. Только Ника иногда рассказывала о тебе.

— Я в норме, — отвечает, всё так же не отпуская из объятий. — А новости я выкупаю. Не люблю я это всё… пафос и известность. Только делу мешает, — рассказывает, а затем задаёт вопрос, который откроет тайну обмана. — Почему ты мне не позвонила, Адель? Я ждал твоего звонка.

— Я тебе звонила, но мне ответила девушка, — проговариваю, похлопав глазками. — Она представилась твоей будущей невестой. Я не поверила вначале, но потом ещё тебе звонила, и ещё… она поднимала трубку почти всегда. Я даже слышала твой голос на фоне несколько раз. Ты смеялся и разговаривал с кем-то. После года бестолковых звонков, я перестала искать с тобой связь. Не хотела навязываться.

— Адель, у меня не было никакой девушки, первый год уж точно, — задумчиво говорит. — Телефон всегда был со мной. Доступа к нему не было ни у кого. Девушек вокруг не было тогда… Клининг… Да, нет. Там всегда разные девушки были, и я его вызывал несколько первых месяцев, а сейчас редко очень. Потом завёл себе домоправительницу. Только она пожилая и ты бы точно это поняла по голосу. Ты точно тот номер набирала?

— Ну, если там был твой голос, то да! — отвечаю, уверенная, что это именно Тёма. Его смех я узнаю из тысячи. — Но первый раз я позвонила через месяц после того, как ты уехал. Просто… я номер потеряла. Прости. Но Дима попросил у Ники и потом мне передал. Я сразу же при нём набрала.

— Дима не знал мой номер, Адель. Я дал чёткое указание Нике и Максу не давать мой номер вам двоим. Ему, потому что злился на эгоиста. А тебе, чтобы не скомпрометировать перед Димой. Тот номер, который я передал тебе с кольцом был заведён только для тебя одной. И никто о нём не знал. Попади ты на рабочий номер телефона, мой секретарь бы передал мне о звонке из России. И он мужчина. А вот личный… нет! Туда звонит только Ника, Макс и несколько друзей. Рабочий и личный я обычно отключал перед сном, чтобы отдохнуть, но телефон с номером, данным тебе — я никогда не отключал. Даже сейчас — он в палатке.

— Но ведь Дима дал… — начинаю и замолкаю, поняв, что дура. Настоящая дура! Как я могла поверить, что Дима даст мне номер Тёмы, зная о ревности брата. — Он меня обманул? Да? — с сожалением задаю вопрос, но уже и так знаю ответ.

— По всей видимости, — соглашается, печально посмотрев на меня. — Но как ты потеряла мой настоящий номер?

— Посылку доставили в свадебный салон, в котором мы выбирали платья с Димой. Пока я отошла прочитать гравировку, записку работни… Дима, — догадываюсь, закрыв глаза, мысленно ругая себя всеми неприличными словами. — Выкинул. Извини, Тём… я не знала. Если бы знала, то позвонила бы. Правда! Я очень хотела с тобой общаться дальше. Я скучала по тебе и даже плакала, когда мне отвечала твоя, точнее, будто бы твоя девушка. Дима жалел меня и успокаивал, а сам…

— Вот урод, — выдыхает Тёмка, обняв меня ещё сильнее. — Ну ладно! Хорошо, что выяснили, — одаривает меня улыбкой, когда я поднимаю на него виноватые глаза. — Получается, что все эти годы были напрасными? И мы столько лет общения потеряли…

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Всё случилось, как должно было. Судьбу не переиграешь, как бы ты не хотел. Потом сильнее ударит, если решишь хоть на шаг в сторону отойти. Я знаю, — вздыхаю и вновь возвращаю свой взгляд на человека, которого чуть не потеряла из-за Димы. — Тём… — начинаю, заметив, что он наклоняется ко мне, чтобы… поцеловать!

Нет! Нет! Нет! Нельзя!

— Эй, мужик! — слышу издалека голос подплывающего Вовы. — А ну слез с матраса! Живо! Она не знакомится. И клешни от неё убрал. Иначе сломаю и даже не моргну.

Голова Тёмы вмиг поворачивается в сторону звука, бросив попытку поцеловать меня. Встретившись с рассерженным взглядом моего защитника, отпускает меня, чтобы с вызовом посмотреть на Вову.

— Плохо слышишь? Свалил отсюда! — не унимается он, а затем обращается ко мне. — Адель, всё хорошо? Он тебя не тронул?

— Да, Вов, — отвечаю, почему-то рассмеявшись от комичности ситуации. От того, как они друг на друга смотрят. — Всё хорошо. Это мой друг, Вовусь. Он меня не обижал. А наоборот, спас, когда матрас начал сдувать.

— У тебя нет друзей, — говорит он, хищно прищурившись на Тёму.

— Есть, — отвечаю ему. — Это мой старый друг. Тёма Солнцев. Оставишь нас? Мы поговорим, и я вернусь? — ласкового его прошу, зная, что потребую — не уйдёт, а если мягко, то есть шанс на уединение.

— Помню, — всё так же, убивая Тёму глазами, говорит он. — Ладно, я пойду с вышки попрыгаю. Но я за вами слежу. Смотри мне… Я тебя запомнил!

Сверкнув злым взглядом, Вова разворачивается и плывёт к ближайшей вышке, с которой можно попрыгать. Здесь на озере их куча. Самодельных, но прыгать с них можно.

— ФСБшник? — уточняет Тёма, когда мы оказываемся вне поля слышимости моего защитника, и я киваю, начав смеяться. Из уст Тёмы это звучало комично. Домашние все привыкли, а вот от чужих это слышать… ну очень смешно. — Парень твой?

— Ага! — хохочу.

— Смелый у тебя парень, — делает комплимент Вове. — За такого и замуж не грех.

— Тёма! — начинаю ещё громче, без остановки хохотать. — Ты серьёзно? Чтобы за него замуж выйти, мне ещё годика три его подождать надо. Иначе меня посадят. Да и люди не поймут.

— Не понял?

— Ты что, его не узнал? Это же мой брат! Вова. Я же сказала, что с семьёй отдыхаю.

— Подожди, это что, тот пирожок? — недоверчиво уточняет, ещё раз взглянув на него.

Ну да, когда Тёма уехал, он был низким, полноватым и с беби фейсом, но за пять лет превратился в дяденьку под метр восемьдесят ростом, мужским взглядом и грубоватым для его возраста голосом.

— Он вырос, Тём. Вытянулся. Возмужал. Лишние килограммы ушли в рост, — объясняю. — Сейчас парней от меня гоняет. Следит за мной. Помогает во всём. Контролирует, чтобы никто ко мне не приставал. А если что — вступается за меня. Мы поэтому его в семье и назвали ФСБшник. В шутку, конечно, но прицепилось прозвище накрепко.

— Ого! — удивлённо восклицает. — То есть он всё-таки твой телохранитель?

— Ну, можно и так сказать, — тяну, с любовью посмотрев на брата, который как раз прыгал в воду.

— Хорошо, — шепчет, а затем оборачивается к Вове, подзывая его к себе. — Эй, малой! Плыви сюда. Дело есть.

— Слушаю, — отзывается, когда буквально через полминуты оказывается около нашего матраса.

— Сестру твою похитить хочу. На тот берег к моим друзьям. Не против? Верну её целой, невредимой и с улыбкой на губах. Можно?

— Если она согласится, то плывите, — важно заявляет брат, но я-то знаю, что дома меня потом ждёт допрос о том, кто такой Тёма, зачем я с ним поплыла, почему не поплыла и т. д. Беспокоится. Только порой его забота душит.

— Адель, ты как? — оборачивается ко мне Тёма, ожидая моего ответа.

Глава 4. Тема

— А твои друзья точно не будут против, если я к вам присоединюсь? — неловко интересуется у меня Адель в тот момент, когда я её спускаю с матраса ближе к берегу, на котором отдыхают мои одноклассники.

— Точно, — отвечаю и отпускаю её на пол, а точнее, в воду. Адель в одну секунду понимает, что не чувствует дна и уходит вниз. Поэтому сразу же цепляется за меня. Как мартышка обхватывает меня ногами, посмотрев на меня глазами полными ужаса. Знаю, что негодяй, раз так хитрю, но другого выхода у меня нет. — Кажется здесь глубоко для тебя. Давай помогу? — предлагаю и подхватываю её на руки, ведь я до дна достаю. Специально выбрал так. Если узнает, то обидится. Но это потом. Вначале я её вынесу, а потом пусть дуется, сколько хочет. Надеюсь, методы примирения у неё не изменились и «наполеонов» хватит.

— Намекаешь на мой маленький рост? — подозрительно прищурившись интересуется, обхватив меня руками за шею. Прижавшись к моей грудной клетке, хватает с матраса мои полумокрые вещи, и мы идём на берег.

— Что ты! — восклицаю, шокировано посмотрев на неё. — Мне наоборот нравятся невысокие девушки. Маленькие, миниатюрные и красивые.

— Тёма!

— Идём уже! Нас вон ждут.

— Что-то мне взгляд вон тех мужчин не очень нравится, — настороженно произносит, покосившись на мою охрану, которая не успела за мной сигануть в воду. За что получит нагоняй. Но не сейчас. Не до этого мне в данный момент, когда на моих руках та, что не выходила из головы несколько лет. Свободная. И моя. В этот раз — точно моя!

— Не переживай. Я никому не дам тебя в обиду, малышка, — обещаю ей, покрепче прижав к себе. — Никому. Никогда. И что бы ни случилось.

— Слишком громкие обещания, Тёма. Я таким не верю, — спокойно отвечает и отчего-то отводит взгляд. Но одна я знаю: косяк моего братца.

— А чему веришь?

— Ничему.

— Ты изменилась. Очень.

— Не один год прошёл, Тёмочка, — с улыбкой произносит. — Конечно же, я изменилась. Ты тоже как бы не стоишь на одном месте.

— Ооо, Тёмка с русалкой вернулся, — восклицает Влад, когда мы выходим на берег. Подойдя к нам, протягивает два полотенца. — Только хвост где красавица потеряла? Или как это… в мультике. Променяла ноги на голос?

— Не променяла! — дерзко отвечает Адель и, заставив меня отпустить её на землю, принимает полотенце. О том, какие силы мне потребовались, чтобы выполнить её просьбу, я лучше промолчу. — Адель, — представляется, просушившись.

Моя охрана в одну секунду приносит мне сменную одежду, которую я захватил собой на отдых. Выбрав из этого свою футболку, протягиваю её малышке.

— Наденешь, чтобы не замёрзнуть, — говорю ей, ревностно взглянув в сторону парней, которые уже все глазами облобызали её аппетитное тельце. Никогда не нравились худые скелеты, а Адель сейчас стала как раз такой, как я люблю. И сейчас эти неандертальцы не могут оторваться от её ягодиц.

— Или чтобы на меня не пялились? — догадывается Адель и я, улыбнувшись, киваю. — Хорошо. Мне самой не очень это нравится.

— Умничка, — хвалю её. — Пойдём, я спрошу Влада, чем ещё помочь нужно.

— Я могу… пойти к девочкам, — показывает рукой в сторону стайки змеек, которая перешёптывается, глядя на нас.

— Нет, ты пойдёшь со мной, — властно заявляю, схватив её за руку и потащив в сторону стола с мясом. — Я тебя не для девочек на руках нёс. А для себя. Одного.

— А ты собственник, Тём, — отвечает, расхохотавшись звонко и искренне, как только она умеет.

— Есть немного, — отвечаю ей и встречаюсь с её голубыми глазами, которые смотрят на меня… и блестят. Как раньше. Слишком ярко, чтобы не улыбнуться и не влюбиться опять. Сильнее. — У тебя есть кто-то? Парень? Жених? Муж?