Дети от врага. (не) мой босс

В который раз услышать его сердцебиение. То, что стало моим успокоительным. То, что стало мне родным. Но я не делаю этого, чтобы не разбудить мужчину. Незачем сейчас все это.

Я тихо уйду, и он не вспомнит обо мне. Но я буду помнить его всегда.

Мой первый мужчина.

Мой первый любимый человек.

Моя маленькая тайна.

Мой маленький рай.

В который я больше не вернусь.

Я возвращаюсь в ад.

Пути назад нет.

Из ада в рай обратно не попасть.

Смахиваю навернувшиеся на глаза слезы. Подхватываю небольшую сумку и иду к выходу из номера. Каждый шаг сопровождается громким ударом моего сердца. Всё внутри кричит о том, что так нельзя! Что это неправильно! Что я совершаю ошибку.

Вспоминаю слова Кристиана:

«— Огонек, обещай мне: что бы ни случилось, ты придешь ко мне, и мы вместе решим все твои проблемы. Потому что теперь нет твоих проблем, есть наши!»

И я пообещала… а теперь ухожу… Тихо… Не попрощавшись!

Нельзя так! Я должна попрощаться.

На последнем шаге останавливаюсь, достаю из сумки блокнот с ручкой. Оседаю на пол и решаю написать прощальное письмо.

«Дорогой Кристиан, я благодарна тебе за два замечательных дня, проведенных с тобой. Они были сказочными. Память о них я пронесу сквозь время. Но все хорошее рано или поздно заканчивается.

Извини за мою трусость, что не разбудила. Я не смогла бы смотреть тебе в глаза…»

Отрываю лист, комкаю и откидываю в сторону.

Открываю новый лист и вновь начинаю писать.

«Кристиан, спасибо за два чудесных дня, что ты подарил мне. У меня давно такого не было. Никто обо мне за заботился, не любил, не заставлял чувствовать себя нужной.

Я желаю тебе счастья. Ты обязательно найдешь себе прекрасную, любящую жену, но это буду не я. Все люди, которые становятся мне близки — погибают. Я не хочу потерять и тебя, поэтому отпускаю сама.

Ты навсегда останешься в моем сердце...

Огонек»

Слезы градом текут по щекам.

Вырываю и этот лист, комкаю и бросаю в сторону.

Берусь за новый лист.

«Кристиан, наша игра под названием любовь подошла к концу. Мне нужно возвращаться домой к родным, готовиться к свадьбе. Спасибо тебе за компанию на моем двухдневном девичнике. Мне было весело и интересно с тобой.

Благодарю тебя за то, что стал моим первым мужчиной. Теперь не буду жалеть, что не с кем сравнить будущего мужа.

Огонек»

Мне хочется плакать от того, что я написала. От того, что соврала.

Так нужно! Он должен забыть меня, чтоб остаться живым! Лучше оттолкнуть его, чем видеть, как он станет новым подопытным в подвале Игоря.

Отрываю листок с последним письмом и бегу в спальню. Тихо открываю дверь, улыбаясь сама себе. Спит в той же позе. Такой же лохматый и голый, как полчаса назад, когда я заходила сюда за сумкой.

Подхожу к кровати, оставляю письмо на прикроватной тумбе и, не сдержавшись, тянусь к мужчине, чтоб на прощание поцеловать. Еле ощутимо касаюсь своими губами его, вбирая в себя все воспоминания о нем. Запоминаю каждую черточку его лица, мягкость губ, аромат его парфюма, смешанный с его собственным — древесным.

Резко отстраняюсь и выбегаю из номера, на ходу подхватывая сумку, оставленную у выхода из номера.

Так же быстро спускаюсь на первый этаж и иду куда глаза глядят.

За что? За что мне все это?

Боюсь быть с кем-то из-за Игоря. Человека, который способен отнять его у меня, как отобрал папу.

Я отомщу ему!

Растопчу!

Уничтожу!

Убью!

Его самого и его мать!

Они ответят за все!

Осознаю, что уже ночь, когда оказываюсь в каком-то парке. Брожу среди деревьев, скульптур. Замечаю даже фонтан и пару зданий.

Сажусь на скамейку и пытаюсь понять, что мне делать дальше.

Кое-как вспоминаю о том, что Аня говорила о своем друге, который сейчас находится в Финляндии. Роюсь в сумке, чтоб достать конверт, где визитка этого человека.

Нахожу небольшой прямоугольник, на котором имя — «Алекс Гринберг», а ниже номер телефона. Достаю свой смартфон, предусмотрительно с фальшивой сим-картой, и набираю номер.

— Да? — отвечают мне после третьего гудка.

— Меня зовут Агнесс. Аня говорила, я могу позвонить вам, если что-то случится, — хрипло говорю.

— Да, она говорила. Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает мужчина, и его голос меня расслабляет. Убирает все стеснение.

— Да… — отвечаю неуверенно.

— Ты где сейчас? — спрашивает Гринберг.

— Я в Хельсинки. Кажется, в каком-то парке, — оглядываясь, отвечаю мужчине. — В каком — не знаю, но тут памятник Людвигу Рунебергу. Я около него, — объясняю.

— Парк Эспланады, — произносит мужчина, и слышатся звуки возни на том конце трубки. — Стой там и не отходи. Буду минут через пятнадцать-двадцать.

Алекс приезжает ровно в озвученное время и сразу же направляется ко мне. Поджарый мужчина с копной темно-каштановых волос и прямыми нахмуренными бровями изначально пугает. Но это лишь с виду он серьезный и злой.

— Агнесс? — уточняет на русском, подойдя ближе.

Киваю.

— Алекс, — представляется он и подхватывает мою небольшую сумку. — Пошли!

— Куда? — испуганно спрашиваю и иду за ним.

— Ко мне! — как ни в чем не бывало отвечает Алекс. — Да ты не бойся! Приставать не буду! — добавляет он, повернувшись ко мне и подарив ослепительную улыбку. — Меня потом Аня четвертует, если с тобой что случится.

О, да! Аня может!

Как ни странно, его улыбка меня успокаивает.

Нет, вы не думайте, что на смазливую мордашку повелась. Это он хмурый меня пугал, потому что выглядел устрашающе, а когда улыбнулся, стал похож на обычного простого парня.

Аня мне про Алекса многое рассказывала. Начиная с того, как они познакомились, и заканчивая тем, что любит этот Алекс Льва бесить, шуточно подкатывая к Ане.

Дружеской симпатией я к нему по рассказам давно прониклась, а тут улыбку увидела и поняла, что Аня в нем нашла. Сильного мужчину, способного помочь в любой ситуации. Ну и со смазливой мордашкой. Чего уж тут скрывать.

Глава 5

Кристиан

В то утро я проснулся один. Весь прошлый день проводил онлайн-совещание с одним из докторов моей клиники. Диагнозы, риски операции, сложности процесса реабилитации и выздоровления — выматывают не хуже моей пятилетней неугомонной дочери. Поэтому отрубился я, едва коснувшись подушки. А наутро меня ждал сюрприз…

Записка от рыжеволосой ведьмы.

Как же я зол!

Разорвал этот несчастный листок на куски и швырнул в сторону. А потом растерянно смотрел на то, как куски оседают на пол, разбивая мне сердце.

Впервые решил впустить в свою жизнь женщину, а она сбежала… Оставив жалкую записку, от которой сердце рвется на части, как та самая записка, которую я разорвал.

Что я сделал не так? Сама ведь сказала, что не хочет замуж за своего жениха! Я предложил ей альтернативу, а она что?

«Благодарю тебя за то, что стал моим первым мужчиной. Теперь не буду жалеть, что не с кем сравнить будущего мужа».

Не знаю, сколько я сижу и пялюсь на эти чертовы смятые огрызки. Но в какой-то момент я собираюсь с силами. Встаю. Собираю куски, чтобы склеить письмо и оставить себе. Как напоминание о том, что нет достойных женщин. Все они одинаковые, и даже Огонёк.

Но склеив его, понимаю, что это не напоминание. Это начало загадки, которую мне стоит разгадать. Напарниками ей становятся еще два письма, найденные около входа в номер.

Я бы сам их вряд ли обнаружил. Нашел их один из моих телохранителей, который приехал по первому моему зову.

Прочитав остальные два письма, я прихожу в бешенство.

Почему из трех записок она оставила мне ту, что причинит мне боль? Почему не послушала меня и не рассказала обо всем с глазу на глаз?

Со временем приходит догадка и осознание того, что Огонёк чего-то боится. Возможно, того, что мне могут навредить ее враги. Ведь, по словам девушки: «Все люди, что становятся мне близки, погибают».

Но откуда у восемнадцатилетней девушки враги?

В тот же вечер отдаю своим людям приказ найти эту девчонку. Но проходит месяц, а о ней ничего нет. Ни имени. Ни адреса. НИ-ЧЕ-ГО.

Со временем я свыкся с мыслью, что больше не увижу девушку, но все равно постоянно взглядом выискиваю знакомый силуэт. Каждую ночь мне снилась она. Красивая, нежная… моя.

Я не могу смотреть на других женщин, ведь все они — не она.

В моем окружении становится неимоверно много рыжеволосых девушек, но они все меня раздражают. Своей тупостью, глупыми вопросами, недостаточно рыжими волосами и другими незначительными мелочами.

Я становлюсь нервным, что сказывается на моих подчиненных.

Единственное, что отвлекает меня от мыслей о рыжеволосой ведьме: многочисленные операции и мое личное женское царство, включающее в себя мать, сестру и дочь.

Лала, моя дочь, в очередной раз довела няню до нервного приступа, отчего та уволилась, а найти новую не удавалось.

Так как мы с матерью с утра до вечера находимся в клинике, а сестра сейчас учится, то Лала все время при мне. Сидит в кабинете и стоит планы о побеге.

К нашему счастью, недавно в отделение моей матери на обследование легла пожилая дама, которая тут же покорила мою дочь. Теперь Лала почти все свое свободное время проводит с этой женщиной.

Как выяснилось, госпожа Романова — учитель английского языка. После долгого обсуждения мы с матерью решили предложить ей вакансию няни Лалы. Хотя бы на время.

— Госпожа Романова, моя дочь за столь короткое время привязалась к вам, и мы хотели бы предложить вам вакансию няни в нашем доме, — завожу с ней разговор на русском, зайдя с небольшим презентом в виде чашки вкусного чая.

— Господин фон Рауберг, но я не знаю немецкого. Единственные языки, на которых я говорю, это русский и английский, — бодро заявляет женщина.

Госпоже Романовой шестьдесят шесть, но не знай я этот факт, дал бы ей не больше пятидесяти. Она чем-то напоминает мне мою дочь. Такая же веселая и не может усидеть на одном месте.

В нашу клинику ее поместил профессор Короленко на полное обследование. Но женщина начала проситься домой уже в первый день.

— Лала владеет этими языками, так что трудностей в общении у вас не возникнет. Вам нужно будет лишь гулять с ней, следить за ее питанием, соблюдать распорядок дня. Что же касается обучения, то трижды в неделю к моей дочери приходит учитель, — заверяю я женщину.

Наблюдаю за госпожой Романовой и замечаю в ее глазах радость, смешанную с сомнением. На долю секунды улавливаю в глазах женщины что-то до боли знакомое. Но мне не хватает времени, чтобы понять, что именно.

— Господин фон Рауберг, не сочтите за грубость, но мне следует посоветоваться с внучкой. Лично я согласна, но моя девочка может быть против. Для начала я спрошу ее. Я дам вам ответ к концу завтрашнего дня.

— Буду рад, если вы все же станете няней Лалы. Дочь к вам привязалось, что бывает нечасто. Буду ждать вашего ответа, — дарю женщине вежливую улыбку и выхожу из ее палаты.

Навстречу мне бежит моя радость с двумя черными хвостиками. Крепко прижимает к себе огромную книгу. Перепрыгивает через одну плитку и спешит мне на руки.

— Папа! — кричит мне Лала, обнимая меня за шею. — Ты уже поговорил с госпожой Романовой? Она согласна быть моей няней?

— Опять подслушивала нас с бабушкой? — пожурил дочку, сощурив глаза.

— Вы просто громко говорили, а у меня слух хороший. Помнишь, доктор Рихтер сказал? — ни капли не смутившись, отвечает мне Лала.

Моя дочь всегда была в курсе всех событий, этакий шпион. Она может провести день в клинике и знать о том, что случилось в жизни каждого, перешагнувшего порог этой самой клиники.

— Что это у тебя? — спрашиваю её, указывая на книгу в руках дочери.

— Русские сказки. Госпожа Романова учит меня читать на русском, — рассказывает мне дочь.

Удивленно приподнимаю брови. Госпожа Романова заставила мою дочь читать? Учитель моей дочери не может заставить ее ничего сделать, а тут Лала сама книжку ей несет?

К слову, русский язык моя дочь учит с моей матерью. Моя родительница родилась в России, но в детстве переехала в Германию вместе со своими родителями. Но если смотреть на предков моей матери, то там все немцы. В России у нее остались двоюродный брат Герман и троюродный племянник Лев.

Со Львом мы последние пять-шесть лет стали общаться тесней. Именно на открытии его отеля мы познакомились с Огоньком. Тогда я впервые познакомился с его молодой женой Аннабель. Приятная девушка с мягким характером. Я слышал, как многие говорили о том, что его Бэлла та еще штучка, но в действительности оказалось, что все не так.

Но была еще одна вещь, что отвлекала меня от мыслей о рыжеволосой нимфе — мысли о мужчине, сломавшем жизнь моей сестре.

***

Со дня моего возвращения в Россию прошло два месяца. Первую неделю я провела в Петербурге, в гостях у Алекса. Как ни странно, мы почти сразу же подружились. В первый же день к нам прилетели Аня со Львом.

Глядя на этих двоих, я умилялась блеску в их влюбленных глазах. Лев каждую минуту интересовался, как она себя чувствует, не хочет ли чего-либо. Как же мне хотелось чего-то такое себе. Заботы, любви и… ребенка.

Алекс же постоянно подшучивал над Львом, отчего последний не на шутку злился. Мы с Аней прекрасно понимали, что Алекс все говорит несерьезно. Думаю, и Лев это понимал, но посылать Гринбергу многообещающие взгляды не переставал.

«— Бельчонок, тебе не холодно? — в очередной раз интересуется Лев у своей жены, закутанной в два пледа. Аня закатывает глаза и дает понять, что он скоро ее замучает до смерти.

— Лев, ты не переживай! — вступается Алекс, отвлекшись от планшета. — Если Аня замерзнет, я ее быстро согрею! — и подмигивает своей подруге. — У меня для этого специальная штучка есть.

Не знаю, каких усилий Льву стоило не врезать мужчине без чувства самосохранения, то есть Алексу. Мы с Аней сидели и старались не засмеяться.

Но это было сложно».

Мне нравилось проводить время в компании Крамеров и Гринберга. За глупыми шутками, веселыми историями и душевными разговорами — я могла расслабиться и не думать о плохом. Грустные мысли терзали меня постоянно, отчего я постоянно плакала. Хотя раньше за собой привычки плакать не замечала.

Алекс оказался гостеприимным человеком и предложил Аннабель и Лёве погостить у него, сколько они захотят. Аня, заметив мое настроение, сразу же согласилась. Ее мужу ничего не оставалось, как тоже остаться в Петербурге. Только вот жили они не у Алекса, а у отца Льва — Германа.

Но весь день Аня проводила у Алекса в квартире, чему последний был несказанно рад, ведь теперь, приходя домой с работы, он обнаруживал полный холодильник домашней вкусной еды. Меня к кухне не допускали после того случая, когда я предложила Ане помочь сделать салат и порезала себе руку.

В один из вечеров, когда Алекс задерживался, я рассказала Аннабель обо всем, что случилось, начиная от крыши отеля, заканчивая тем, что рассказал мне Эльдар. Умолчала лишь о том, что Кристиан предлагал мне помощь. Мне казалось, что подруга скажет мне, что я зря не приняла ее.

«— То есть ты переспала со сногсшибательным незнакомым мужчиной, а потом сбежала? С телом бога? И с твоими любимыми кубиками? — пораженно спрашивает меня Аня.

— Получается, что да… — отвечаю я ей и отвожу взгляд.

— Я в шоке! — подруга откидывается на подушки и удивленно смотрит в потолок, затем резко вскакивает, вспомнив обо мне. — Как ты?

Пожимаю плечами, не в силах описать то, что чувствую. Что скучаю по Кристиану. И сама жалею, что оставила его с этой дурацкой запиской. Лучше бы просто сбежала…

— Агнесс, только не говори, что влюбилась! — прикрыв рот руками, просит подруга.

— Совсем немного, — стесняюсь смотреть ей в глаза.

— Мы должны выяснить, кто он! — вскочив с дивана, заявляет она. — Опиши, как он выглядел. Если он был на открытии, то мы его найдем!

— Ань, — беру ее за руку, — я не хочу его искать! Пойми, Игорь может причинить ему вред.

— Но позже займемся его поисками? Когда наконец мы разберемся с этим уродом? — с надеждой спрашивает подруга.

— Обязательно! — обещаю ей, хотя уверена, что к тому моменту, как я прижму Игоря, у Кристиана будет другая жизнь, и обо мне он и не вспомнит.

Знаете, что мне нравится в Аннабель? Ее противоречивость. Милая внешность и боевой характер. Она всегда рвется всем помочь и по необходимости убить любого, кто встанет на ее пути или пути ее друзей. И даже сейчас она не сказала: «когда ты разберешься», а произнесла: «когда мы разберемся».

Как же я рада, что она у меня есть.

Помню тот день, когда мы впервые встретились в отеле. Тогда она не помнила, кто она на самом деле.

Вначале я была шокирована ее схожестью с Бэллой, то есть с собой (сложная ситуация). И в душе ждала от нее стервозных и злых замечаний, какие были свойственны ей раньше. Но в итоге девушка оказалась той, кем является сейчас. Добрый, но сильный воин.

Авария помогла ей найти себя.»

Через неделю я вернулась в Москву и сразу же поехала к бабушке, которая должна была вернуться из пансионата. Как всегда, в квартире бабушки пахло свежей выпечкой.

Дверь открывала своим ключом, не желая ждать и секунды больше! Я хочу обнять бабушку! Насладилась запахом выпечки. Судя по всему, сегодня яблочный пирог с корицей.

— Бабушка! — зову я ее, закрывая дверь.

— Несса, милая, это ты? — раздается веселый голос моей бабули. — Проходи на кухню!

Положив сумку, двигаюсь в сторону небольшой кухоньки. Медленными шагами иду, вслушиваясь в скрип половиц. Все внутри меня скрипит так же.

Как начать разговор с бабулей?

Сегодня мне предстоит сложный разговор с ней. Нужно рассказать ей половину того, что я узнала за последние дни, и, конечно же, посвятить в план дальнейших действий.

Моя бабушка Елизавета Макаровна была матерью моей мамы. Дед умер рано, когда я была еще совсем маленькой, и его я не помню.

После его смерти бабушка перебралась к нам, и мы жили вчетвером. Мама пропадала на работе, папа — в лаборатории, а бабушка всегда была дома, занимаясь моим воспитанием. Папа, конечно, часто брал меня с собой в лабораторию, так как я с детства проявляла интерес к его проектам и уже в шесть лет неплохо разбиралась в реактивах, формулах и всех прочих тонкостях фармакологии.

После смерти мамы и повторной папиной женитьбы бабушка съехала обратно в их с дедушкой общую квартиру.

Даже после ее переезда я больше времени проводила с бабушкой и часто оставалась тут, порой даже неделями могла жить в этой квартире. Позже мне бабушка выделила собственные ключи.

Усадив меня за стол и вручив кусок пирога с соком, бабушка начала щебетать о том, как ей понравился пансионат. Рассказывала мне все сплетни пансионата. И сообщила о своем намерении полететь туда в следующем году.

— Несса, а ты чего грустная? — заметив мое состояние, интересуется она.

— Бабушка, у меня кое-какие проблемы, и мне нужно будет, чтоб ты ехала, — выпаливаю на одном дыхании.

— Что случилось, дорогая?

— Игорь обманул нас, сказав, что папа не оставил завещание. Папа оставил все мне. Игорю нужна моя подпись на одном документе, чтоб дальше управлять компанией и заводами. Он будет давить на меня через тебя. А если тебя не будет, он не сможет. Понимаешь? — выдавливаю улыбку.

— Как ты планируешь это провернуть, родная? — к счастью, бабушка не начинает задавать мне глупых вопросов. Скорее всего, понимает, что просто так я бы все это ей не рассказала.

У нас с отцом была одна общая черта: мы оба не любили втягивать в свои проблемы других, предпочитая решать вопросы самостоятельно.

— Ты только выслушай и не пугайся, — прошу ее и, дождавшись кивка, рассказываю: — Через пару дней ты поедешь на дачу. Дача сгорит, и ты якобы погибнешь в огне. В действительности тебя в этот же день заберет один мой новый друг и посадит на самолет, выдав новый паспорт. Мы решили не сильно менять твое имя, вернув твою девичью фамилию Романова. Ты улетишь в Германию под именем Романова Елизавета Марковна. Там тебя встретит Филя. Помнишь Филиппа Короленко, сына папиного друга?

— Тот серьезный молодой человек? — уточняет бабуля, вспомнив Филю. — Сын Эльдара?

Киваю и улыбаюсь ей.

— Через пару дней или неделю к вам присоединится и сам Эльдар. Они позаботятся о тебе, — беру бабушку за руку и спрашиваю: — Бабуль, ты согласна? Это важно! Прошу без вопросов, просто согласись!

— Конечно, дорогая. Я сделаю, как ты скажешь! Береги себя только! — радушно улыбнувшись, попросила бабуля.

В этот день я так и не вернулась в обитель зла, отложив казнь еще на одну ночь.

Всю ночь мы с бабушкой проболтали обо всем на свете, листали альбомы, наслаждались обществом друг друга, ведь неизвестно, когда мы теперь встретимся.

На следующий день я всю дорогу в такси пыталась морально настроиться на тот спектакль, который должна буду сыграть и не дать понять, что знаю обо всем.

Я так боялась, что, увидев их, накинусь и убью этих двоих в собственном доме. Буду чувствовать злость и гнев, но, к моему счастью, не почувствовала ни одного, ни другого. Во мне плескались мысли о мести.

— Где ты шлялась? — зло шипит Игорь.

— Гуляла, — безразлично отвечаю ему и ставлю ногу на первую ступень лестницы на второй этаж, где находится моя комната.

— Две недели? — фыркает этот урод и хватает меня за запястье.

— Да, я была не одна. С любовником! — язвлю, хотя отчасти так оно и есть.

— С любовником, значит… А ничего, что у тебя жених есть? — вступает в наш диалог еще одна тварь, именуемая Мариной.

Зло зыркаю на стройную блондинку с кучей пластических операций на собственном теле.

Сколько себя ни ремонтируй, гниль внутри не скроешь.

— Маменька, вам ли не знать, что перед свадьбой лучше нагуляться, детей завести, — кошусь на Игоря. — А уж потом жениться. Вдоволь насладившись мужскими… — мне прилетает пощечина от самой Марины.

Не успеваю опомниться после пощечины, как рука Игоря сжимает мою шею и отрывает мое тело от земли. С каждой секундой дышать становится трудней и трудней.

— Слушай, ты, малолетняя язва! — шипит Игорь своим мерзким голосом, который я ненавижу с самого детства. — Еще раз что-то в адрес моей мамы скажешь, и я твою бабулю на лоскутки пущу. Ты меня поняла? — еле заметно киваю.

Меня опускают на землю, и я жадно хватаю воздух. Горло жжет и болит нещадно.

— Иди в свою комнату, — приказывает мне этот урод. — Вечером приедет твой жених. Будь паинькой!

Изо всех сил бегу в свою комнату. Запираю дверь и сползаю по ней вниз, стирая слезы.

Обошлось…

Игорь сегодня добрый.

Все прошло удачно. Мне даже почти не больно. Физически.

Просьба Игоря быть паинькой распространилась и на дальнейшие две недели.

Целыми днями я сидела в гостиной и читала книги из коллекции отца. С виду было похоже, будто бы я просто читаю, но в действительности я подтягивала свои знания по химии, ботанике и другим важным предметам, чтоб в будущем поступить в университет Гриффита. Папа мечтал о моем образовании именно в этом университете. Потому как он один из лучших в области фармакологии.

К моему счастью, за это время Игорь ни разу не водил меня в подвал и сам вел себя довольно сдержанно, не считая того случая с удушьем, когда я только вернулась.

А по ночам я переписывалась с Эльдаром и Алексом, который вызвался помочь с фальсификацией смерти моей бабушки. Все должны были выставить так, чтобы никто не мог догадаться о том, что я причастна ко всему этому. И чтобы никто не дай бог не понял, что все это спектакль.

С утра я, как обычно, сидела за учебником психофармакологии. Марина спустилась в чёрном брючном костюме и с элегантной укладкой своих светлых волос. Это раздражало еще больше. Обычно этот образ означал, что сегодня у нее свидание или встреча с подругами.

— Как тебе? — спрашивает она меня, сделав один оборот вокруг своей оси.

— Прекрасно! — вежливо отвечаю ей, натянув улыбку.

— Может, прошвырнемся по магазинам? — предлагает мне мачеха чересчур сладким тоном.

— Нет, спасибо… — тяну и возвращаю внимание книге, чувствуя подвох.

Диван рядом со мной прогибается, оповещая, что Марина села рядом и выжидающе на меня смотрит.

Все внутренности скукоживаются, ожидая очередного удара. Пусть Игорь бил лишь физически, его мать могла избить намного сильнее морально.

— Агнесса, твой отец бы хотел, чтоб мы дружили. Знаю, раньше у нас были не самые лучшие отношения, так почему бы их не исправить сейчас? — продолжает изображать добрую мачеху.