Мемуары дуры, или 50 оттенков охренеть-2

Юлия Филиппова

Мемуары дуры, или 50 оттенков охренеть-2

Юлия Филиппова

Мемуары дуры, или 50 оттенков охренеть-2

18+

Эта книга является продолжением книги «Мемуары дуры, или 50 оттенков охренеть».

Благодарю Алену Гончарову и Елену Рысь за вдохновение.

Иногда вовремя сказанное слово помогает написать целую книгу.

ДИСКЛЕЙМЕР

Настоящая книга является художественным произведением. Высказывания, оценки и убеждения персонажей обусловлены сюжетом и не обязательно отражают позицию автора. Описание поведения отдельных лиц не является характеристикой какой-либо национальной, этнической, расовой, религиозной, социальной или иной группы.

Произведение не преследует цели унижения человеческого достоинства, пропаганды дискриминации, возбуждения ненависти или вражды. Упоминания национальности, происхождения, пола и иных личных особенностей персонажей используются для раскрытия их образов и обстоятельств повествования. Изображение предубеждений, манипуляций и иных форм неприемлемого поведения не означает их одобрения автором.

Книга предназначена для совершеннолетних читателей, содержит ненормативную лексику и описание интимных отношений.

Введение

Если вы думаете, что после первой части я поумнела — нет. Я просто стала делать те же ошибки более осознанно, с дипломами, терапией и богатым жизненным опытом за плечами.

Как купить те же туфли, которые в прошлый раз натерли ноги до крови, но убедить себя, что в этот раз я буду аккуратнее ходить. Туфли те же, ноги те же. Зато женщина теперь опытная и точно знает, в каком месте появится мозоль.

В первой книге я пыталась найти любовь, отношения и своего мужчину. Иногда план сокращался до поиска хотя бы адекватного собеседника, который способен поддержать диалог дольше пятнадцати минут и не прислать член вместо «доброго утра». Казалось бы, запрос вполне посильный для многомиллионной страны. Я же не просила найти единорога с московской пропиской, погашенной ипотекой и справкой от психиатра, что он нормальный.

Я знакомилась в интернете и в реальной жизни, ходила на свидания, переписывалась, влюблялась, разочаровывалась и снова куда-нибудь перлась с надеждой. Иногда слушала мужчину и жалела, что нельзя записать его выступление для коллег. Иногда понимала, что коллегам потом придется выслушивать меня.

После первой книги можно было бы закрыть тему отношений, завести семь котов и посвятить следующие двадцать лет выращиванию огурцов на подоконнике. Но у любой уважающей себя дуры с высшим образованием есть суперспособность: видеть потенциал там, где даже геологоразведка ничего не обнаружила.

Поэтому знакомства продолжились.

Устраивайтесь поудобнее. Перед вами продолжение моих мемуаров. Мужчины будут разные, как стулья. Один барный — высокий, красивый, но долго не высидишь. Другой складной — появляется только тогда, когда понадобился. Третий офисный — вроде удобный, но со временем начинает скрипеть и кататься по нервам. А иногда попадается просто жидкий.

Посмотрим, на какой я сяду в этот раз.

Глава 1. Трусы раздора, или Любовь до первой стирки

Познакомились мы в магазине. Видимо, судьба выбрала для меня более традиционный способ знакомства. Строительный гипермаркет, где пахнет древесиной, краской и мужской уверенностью в том, что инструкция к инструменту нужна исключительно идиотам.

Я приехала в строительный гипермаркет за шуруповертом. Дома давно нужно было повесить несколько полок, а просить кого-то из знакомых мужчин означало сначала три месяца выслушивать обещания, потом три недели согласовывать удобное время и в итоге все равно вызвать мастера. Я решила, что проще купить инструмент и разобраться самой. В конце концов, если женщина способна самостоятельно собрать шкаф из «Икеи», пережить развод и разобраться с налоговой декларацией, то четыре дырки в стене вряд ли станут причиной ее преждевременной смерти.

Правда, уже через десять минут в магазине выяснилось, что я несколько переоценила свои технические способности. Шуруповерты, дрели, перфораторы и какие-то еще агрегаты, названия которых напоминали диагнозы из травматологии, смотрели на меня со стеллажей. Я пыталась понять, какой из них нужен для моих несчастных полок и почему один стоит три тысячи, а другой двадцать пять. За такие деньги он должен был не только сверлить стену, но и самостоятельно бегать за пивом.

В одной руке я держала какой-то агрегат устрашающего вида, другой листала характеристики в телефоне.

— Вам помочь? — сзади раздался мужской голос.

Я обернулась. Рядом стоял высокий мужчина лет сорока с небольшим. Хорошо одетый, ухоженный, с приятной улыбкой и тем спокойным выражением лица, которое бывает у людей, знающих разницу между шуруповертом и перфоратором. Уже неплохо. Я, например, до сих пор считала, что главное отличие заключается в степени разрушений.

— Если вы знаете, что это такое, — я протянула ему инструмент, — можете сразу делать предложение. Я женщина практичная, мне мужчина с полезными навыками нужен.

Он рассмеялся.

— Это перфоратор. Но предложение я бы пока отложил. Может, сначала кофе?

Вот так, девочки, и надо знакомиться. Без фотографий с голым торсом на фоне чужого автомобиля и без необходимости объяснять, почему я не готова прислать незнакомому человеку фотографии своей груди для более глубокого знакомства.

С кофе я согласилась. Его звали Владимир. Он работал в строительной компании, много ездил по объектам, разбирался в ремонте, недвижимости и еще примерно в пятидесяти вещах, о существовании которых я подозревала, но в которые предпочитала не вникать. Мне вообще нравятся мужчины, которые умеют что-то делать руками. Особенно если при этом умеют разговаривать, зарабатывать и не считают, что женщина обязана восхищаться каждым забитым гвоздем.

Мы начали встречаться. Кофе, прогулки, ужины, разговоры обо всем подряд. Владимир звонил, когда обещал, приезжал, когда договаривались, и не исчезал на трое суток с последующим объяснением, что у него был сложный период и он искал себя. Судя по моему предыдущему опыту, некоторые мужчины ищут себя исключительно между пятницей и понедельником, а находят обычно в чужой постели.

Владимир вел себя настолько нормально, что я первое время даже присматривалась. После моих предыдущих знакомств это само по себе вызывало вопросы.

Мне было с ним хорошо. Он не пытался меня переделывать, не рассказывал, какой должна быть настоящая женщина, и не устраивал экзамен на пригодность к семейной жизни.

Через некоторое время Владимир пригласил меня к себе на ужин.

— Хочу сам что-нибудь приготовить. Посидим спокойно, без ресторанов и посторонних.

Я согласилась. Мужчина, который предлагает приготовить ужин самостоятельно, уже вызывает интерес.

Квартира оказалась замечательной. Просторная двухкомнатная, с хорошим ремонтом, удобной мебелью и большой кухней. Никаких носков на полу, коллекции пустых пивных банок и полотенца, которое когда-то было белым, но за годы холостяцкой жизни приобрело сложный оттенок. Все выглядело так, будто здесь живет взрослый самостоятельный мужчина, а не подросток, которому родители на время отпуска доверили недвижимость.

Ужин тоже удался. Владимир действительно готовил сам. Мы разговаривали, смеялись, пили вино, целовались, а потом переместились в спальню.

Владимир оказался из тех мужчин, которые умеют не только красиво ухаживать, но и достойно продолжать начатое.

Он целовал меня медленно, с удовольствием, не торопясь перейти к основной программе. Его ладони скользили по моей спине, задерживались на талии, притягивали ближе. Мне нравилось, как он пахнет, как касается, как смотрит. И особенно нравилось, что он не пытался угадать мои желания исключительно по собственным представлениям о женской анатомии. Спрашивал, прислушивался, замечал реакцию. В общем, вел себя как взрослый мужчина, а не как выпускник ускоренных курсов любовного мастерства по роликам с порносайтов.

Я поймала себя на том, что совершенно перестала думать о том, как выгляжу со стороны. Не втягивала живот и не выбирала наиболее выигрышный ракурс. Не переживала, что сейчас он обнаружит на моем теле что-нибудь, не соответствующее международным стандартам женской привлекательности. Мне было хорошо. Настолько, что даже внутренний критик, обычно работающий без выходных и обеденного перерыва, заткнулся и, кажется, тоже решил получить удовольствие.

Мы несколько раз прерывались, чтобы посмеяться, поцеловаться, сказать какую-нибудь глупость. Владимир оказался очень хорошим любовником. Внимательным, нежным, но без приторности. Уверенным, но без желания непременно продемонстрировать весь накопленный сексуальный опыт за один вечер. А главное, с ним не приходилось изображать восторг ради поддержания мужской самооценки. Все происходило естественно, без вручения друг другу почетных грамот за участие.

Позже мы лежали рядом, разговаривали о какой-то ерунде, снова целовались. Я устроилась у него под боком, положила голову на плечо и подумала, что вечер получился на редкость удачным. Хороший ужин, интересный мужчина, прекрасный секс. И даже домой ехать не надо. Если бы мне в тот момент предложили оценить свидание по десятибалльной шкале, я бы поставила твердую девятку. Десятку принципиально придержала бы до утра. Мало ли, вдруг он храпит, разговаривает во сне или лунатит.

Но и с этим все оказалось прекрасно. Я заснула спокойно, без привычного послевкусия сомнительного приключения, когда лежишь рядом с мужчиной и думаешь, зачем пришла, на что рассчитывала и кто теперь будет отвечать за последствия.

Просыпаться после этой ночи с желанием удалить его номер или записаться к психологу я точно не собиралась. Более того, была совершенно не против повторить.

Проснулась я одна.

Владимир уже уехал по делам, оставив записку на кухонном столе. Настоящую бумажную записку, написанную ручкой. В наше время это почти интимнее секса. Человек нашел бумагу, ручку и совершил несколько осмысленных движений кистью.

«Доброе утро! Мне очень понравилась наша ночь. Завтракай, чувствуй себя как дома. Вернусь, как только освобожусь. Продолжим».

Я улыбнулась. У меня был выходной. Спешить было некуда, настроение прекрасное, мужчина понравился, квартира тоже. Причем квартира, пожалуй, понравилась даже больше, чем следовало на данном этапе знакомства. Я прошлась по комнатам. Осмотрелась внимательнее. Большая гостиная, отдельная спальня, просторная кухня. Удобная планировка, хорошие окна, много света. Квартиру я осматривала с таким интересом, будто Владимир ушел за хлебом, а вернуться должен был уже в нашу совместную собственность. Вот здесь можно было бы поставить большой книжный шкаф. У окна организовать рабочее место. А если когда-нибудь появится ребенок, придется, конечно, подумать о квартире побольше. Хотя эту тоже можно интересно перепланировать.

В общем, Остапа понесло. Мужчина еще даже не предложил мне оставить зубную щетку, а я уже мысленно согласовывала перенос межкомнатных перегородок. Впрочем, я быстро одернула себя. Рано. Не надо торопиться. Мы взрослые люди, все должно развиваться постепенно. И пошла в ванную.

Там я обнаружила стиральную машину с грязным бельем. Ничего особенного. Обычная бытовая ситуация. Мужчина собирался постирать вещи, но не успел. Или не захотел. Или вообще планировал заняться этим вечером. Разбираться в причинах я не стала. Чужие трусы лежали непостиранными, а я тут без дела красивая. Я представила, как Владимир вернется после тяжелого рабочего дня, откроет стиральную машину, увидит чистые вещи и обрадуется. Какая заботливая женщина ему досталась! Не какая-нибудь там потребительница мужских ресурсов, а настоящая находка. И красивая, и умная, и сексуальная, и белье стирает без предварительного заключения брачного договора. Я запустила машинку.

На кухне обнаружилась посуда после нашего ужина. Владимир собирался ее убрать, но я решила, что мне несложно. Тем более посудомоечная машина имелась, а значит, подвига от меня не требовалось. Загрузила посуду. Протерла столешницу. Потом заметила немного пыли на полке. Потом еще кое-что. Квартира вообще была чистой, но, если женщина решила причинить добро, ее уже не остановить. Через некоторое время все блестело.

Я сварила кофе, приготовила себе брускетты со сливочным сыром и семгой, красиво разложила их на тарелке и устроилась на кухне. Сидела, завтракала и любовалась результатом. Признаюсь, в тот момент я была собой очень довольна. Еще бы! Пока другие женщины после первой совместной ночи анализируют, достаточно ли нежно мужчина обнял их перед сном и что означает его сообщение без сердечка, я уже продемонстрировала хозяйственность, заботу и готовность к семейной жизни. Оставалось дождаться Владимира и получить заслуженную порцию восхищения.

Я даже представляла, как он войдет, удивится, обнимет меня и скажет что-нибудь приятное. Например: «Где же ты была всю мою жизнь?» Хотя, если бы он спросил, где я была всю его жизнь, я могла бы ответить, что преимущественно занималась чужими проблемами. Но тогда мне еще не пришло в голову, насколько точным окажется этот ответ.

Владимир вернулся ближе к обеду.

Я услышала, как открылась входная дверь, и вышла ему навстречу. Он поздоровался, поцеловал меня, прошел на кухню и остановился. Посмотрел на столешницу. На раковину. На посудомоечную машину.

— Ты что здесь делала?

Я улыбнулась.

— Ничего особенного. Немного прибралась, посуду помыла, стирку запустила.

Он повернулся ко мне.

— Какую стирку?

— Обычную. В машинке белье лежало, я решила постирать.

— Ты зачем трогала мои вещи?

Улыбка у меня начала сползать. Медленно, с выражением полного непонимания происходящего.

— Владимир, я просто хотела помочь.

— Я тебя просил?

— Нет, но…

— Тогда зачем ты это сделала?!

Вот тут я окончательно перестала понимать, в какой момент романтическая комедия сменила жанр на драму. Причем без предупреждения и возможности вернуть деньги за билет.

— Подожди, ты сейчас серьезно ругаешься из-за того, что я постирала белье?

— Я ругаюсь из-за того, что ты без спроса полезла в мои вещи! Я что, похож на человека, который не может сам за собой убрать?

— Нет, конечно. Я и не говорила…

— Тогда какого черта ты решила, что мне нужна твоя помощь?!

Голос становился громче. Владимир говорил резко, раздраженно, перебивал меня и, кажется, совершенно не собирался выслушивать объяснения.

Я попыталась объяснить, что хотела сделать приятное, а не проводить инспекцию санитарного состояния его жилища с последующим составлением акта о выявленных нарушениях.

Но он уже завелся.

— Ты пришла ко мне в гости! В гости, понимаешь? А ведешь себя так, будто это твоя квартира! Кто тебе разрешил трогать мои вещи?

— Ты же сам написал: «Чувствуй себя как дома».

— Это не значит, что надо здесь хозяйничать!

Тут, конечно, возникал интересный вопрос о юридической силе записки. Где именно заканчивается право чувствовать себя как дома и начинается незаконное проникновение в стиральную машину? Можно ли пользоваться чайником? Открывать холодильник? Или следовало сидеть на краешке дивана, сложив руки на коленях, и ждать возвращения собственника недвижимости?

Но вслух я ничего подобного не сказала. Потому что мне уже было не смешно. Я стояла посреди кухни, в его рубашке на голое тело, и смотрела на человека, с которым еще несколько часов назад занималась сексом, целовалась и строила какие-то осторожные планы. Теперь этот человек кричал на меня из-за выстиранных трусов. Судя по всему, трусы символизировали мужскую независимость, неприкосновенность частной собственности и национального суверенитета.

— Я не бытовой инвалид! — продолжал Владимир. — Мне не нужна женщина, которая приходит и начинает показывать, какой я грязнуля!

— Да с чего ты вообще взял, что я считаю тебя грязнулей?!

— А зачем тогда убиралась?!

И вот здесь разговор окончательно зашел в тупик.

Я пыталась объяснить, что хотела позаботиться. Он слышал, что я считаю его неспособным позаботиться о себе. Я говорила о приятном сюрпризе. Он — о нарушении личных границ. И чем больше я оправдывалась, тем сильнее он раздражался.

И тут Владимир просто сказал:

— Собирайся и уходи.

Я посмотрела на него, ожидая продолжения. Может быть, сейчас он выдохнет, успокоится, поймет, что перегнул палку. Может, мы хотя бы нормально поговорим.

— Я сказал, уходи.

Семейная жизнь закончилась, не успев начаться. Детская отменяется, книжный шкаф остается в магазине, перепланировка не согласована. Проект закрыт по инициативе собственника помещения.

Я молча собрала вещи, оделась и вышла.

На улице меня наконец накрыло. Обида, злость, растерянность. Хотелось одновременно расплакаться и вернуться, чтобы высказать ему все, что я думаю о нем, его квартире, его перфораторе и особенно о его нижнем белье. Последнее, между прочим, после моей стирки находилось в значительно лучшем состоянии, чем наши отношения. Я шла и прокручивала разговор. «Да что это, блять, было? Я что, сделала что-то плохое? Украла деньги? Разбила телевизор? Продала его квартиру цыганам? Нет. Я постирала вещи и помыла посуду. За такое, конечно, можно и уголовное дело возбудить. Особенно если выяснится, что носки стирались при сорока градусах вместо тридцати».

Когда первая обида немного улеглась, появились вопросы и к себе. Его грубость я оправдывать не собиралась. Можно сказать, что тебе неприятно, когда без разрешения трогают твои вещи, не устраивая скандал. Я бы услышала и извинилась. Но какого, собственно, хера я вообще полезла стирать чужие трусы?

Это была наша первая совместная ночь. Я еще не знала его привычек, зато уже решила, что пора заняться хозяйством. Спросить, можно ли трогать белье, даже в голову не пришло. Мне ведь казалось, что я делаю приятное. Следовательно, он должен обрадоваться. Примерно с такой же уверенностью родственники дарят тебе сервиз на сорок восемь персон, а потом обижаются, что ты не выставляешь его в Лувре вместо Джоконды.

Пришлось признать: я ждала, что Владимир посмотрит на чистую кухню, на постиранные вещи, потом на меня и поймет, какое сокровище ему досталось. Вечером была красивая и интересная, утром оказалась еще и хозяйственной. Надо брать, пока другие не перехватили. Он приготовил ужин и пригласил меня остаться, а я уже неслась предъявлять полный пакет семейных услуг. При заключении договора до конца дня — глажка рубашек в подарок.

Мой внутренний спасатель вообще не привык ждать вызова. Видит человека, спокойно сидящего на берегу, и немедленно бросается к нему с надувным кругом. А если тот отказывается спасаться, еще и обижается: я же старалась! У Владимира он обнаружил стиральную машину и тут же нашел себе работу. Что хозяин квартиры как-то дожил до нашей встречи в чистой одежде, никого не смутило.

Как психолог я прекрасно понимала, что за этим стоит. В собственном исполнении узнавать знакомую историю оказалось неприятно. Вспомнилось, сколько раз я брала на себя чужие задачи, а потом ждала благодарности. Здесь хотелось еще и любви. Почему-то мне было легче постирать мужчине трусы, чем поверить, что я могу нравиться ему без хозяйственного подвига.

С Владимиром мы больше не встречались. Не знаю, как сложилась его жизнь. Возможно, он нашел женщину, которая никогда не трогает его стиральную машину. А может, до сих пор рассказывает друзьям о ненормальной бабе, которая после первой ночи устроила у него генеральную уборку. Я эту историю тоже рассказываю. И с тех пор стараюсь уточнять, насколько широко на меня распространяется приглашение чувствовать себя как дома.

И да, Владимир, если ты вдруг читаешь эту книгу: надеюсь, с перфоратором у тебя все хорошо. А трусы я тебе, между прочим, отлично постирала.

Глава 2. Тайная жизнь домашних кобелей, или Разоблачение века на ВБ

Я приехала в бизнес-центр на форум специалистов помогающих профессий, где должна была выступать спикером с темой «Синдром спасателя: почему мы причиняем добро и как перестать жить чужую жизнь». Тема, как вы заметили выше, весьма актуальная. Особенно для психологов, которые днем учат клиентов выстраивать личные границы, а вечером бесплатно консультируют подруг, родственников, соседей и случайных знакомых, потому что «ну ты же психолог, тебе что, сложно?»

Я была при полном параде: платье, каблуки, укладка, макияж и соответствующее выражение лица. Такое, с которым профессионал идет нести людям знания, менять их представления о себе и объяснять, почему спасать всех подряд — занятие неблагодарное, особенно если спасаемые прекрасно себя чувствуют и вообще не просили их трогать.

До выступления оставалось минут сорок. Я зарегистрировалась, получила бейдж с гордой надписью «спикер» и направилась к лифту.

В лифте незнакомые люди обычно старательно рассматривают все, кроме друг друга. Цифры над дверью, собственные ботинки, объявление о ремонте. Будто встретиться глазами между этажами уже обязывает познакомить человека с родителями.

Все немедленно замолкают. Смотрят на табло, на двери, на собственные ботинки, в телефон, который может быть даже выключен. Куда угодно, лишь бы случайно не встретиться взглядом с другим человеком. Некоторые, кажется, даже дышат через раз, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. А уж если случайно задел соседа локтем, приходится извиняться. Это полноценное социальное взаимодействие, к которому никто морально не готовился.

Я зашла в лифт. Следом вошел мужчина. Высокий, хорошо одетый, с кожаным портфелем и приятным парфюмом. Лет сорока пяти, может, немного старше. Мы обменялись короткими взглядами, после чего синхронно уставились на табло.

Лифт тронулся, проехал несколько этажей, дернулся и остановился.

— Приехали, — констатировала я.

— Судя по всему, пока не совсем.

Я нажала кнопку открытия дверей. Ничего.

— Прекрасно. Приехала на форум по психологии, а попала на практическое занятие по стрессоустойчивости.

Мужчина улыбнулся и нажал кнопку вызова диспетчера.

— Вы психолог?

— Да. Через сорок минут должна рассказывать людям, как сохранять личные границы и не брать на себя ответственность за чужие проблемы. А сейчас, видимо, буду проверять, насколько хорошо справляюсь со своими.

— Не переживайте, сейчас разберемся.

— Я пока не переживаю. Но если через полчаса мы все еще будем здесь, начну.

Он рассмеялся.

Диспетчер сообщила, что техническая служба уже занимается нашей проблемой. Мы познакомились. Его звали Константин. Он работал в этом бизнес-центре, занимался девелопментом и руководил проектами крупной строительной компании.

— Вообще-то лифт недавно обслуживали, — сообщил он.

— Надеюсь, не ваша компания?

— Нет.

— Уже хорошо. А то я начала бы сомневаться в качестве ваших строительных проектов.

Минут через десять лифт наконец поехал.

— Кажется, наше знакомство подошло к концу, — сказала я.

— Жаль. Я только начал привыкать. Может, продолжим за кофе после вашего выступления?

— Если не застрянем по дороге в кафе.

— Предлагаю спуститься по лестнице.

— Разумный мужчина. Мне нравится.

Мы обменялись номерами.

Константин оказался интересным собеседником. Умным, образованным, с хорошим чувством юмора и без привычного мужского желания немедленно продемонстрировать, что психология — это все хуйня, а любую проблему можно решить хорошей зарплатой, спортзалом и регулярным сексом. Желательно с ним.

Мы начали встречаться. Сначала пару раз в неделю, потом чаще. Константин звонил, писал, приглашал на свидания.

Мы ездили за город, ходили в рестораны, смотрели фильмы, иногда просто валялись дома и занимались ничегонеделанием. Секс тоже был хороший. Ему не нужно было объяснять, что женский оргазм — не тасманийский волк, которого последний раз видели живым в прошлом веке, а вполне достижимый результат при наличии желания, внимания и элементарных знаний анатомии.

Через некоторое время мы решили съехаться.

Его квартира была просторнее моей, находилась ближе к центру, и в ней имелась отдельная комната, которую можно было оборудовать под мой кабинет. Свою квартиру я решила сдать.

Константин произнес фразу, от которой мне захотелось отложить квитанции за коммуналку и наконец поверить в прекрасных принцев.

— Твои деньги — это твои деньги.

— В смысле?

— В прямом. Квартира моя, продукты, коммуналка, бытовые расходы — все на мне. Ты работаешь, зарабатываешь и распоряжаешься своими деньгами как хочешь.