Метка Черного Солнца

— Не все оставили Дунскрейт, — пробормотала Фэйт, мысленно «поблагодарив» Клото. — Сейчас там живут… несколько семей.

— Как же ты добиралась, девонька? — не отставал старик. — Путь-то не близкий. Дунскрейт строили на холмах.

— Я шла пешком. Лошадей у нас нет. И повозок тоже.

— Едем с нами! — радостно предложила Сакари, схватив Фэйт за руку. — Ты, наверное, мало что знаешь о столице, а мы как раз тебе расскажем. — Тут девушка изменилась в лице, а на ее коже проступил неровный румянец. — Я не хотела тебя оскорбить! И вовсе не имела в виду, что ты непроходимая деревенщина…

Хаксли покачал головой и глухо что-то проворчал, но Фэйт ее слова нисколько не смутили. В первую очередь потому, что, в общем-то, девчонка была права — она не знала, что сейчас происходило в империи.

— Спасибо. Я приму твое приглашение, Сакари.

— Ты не подумай, мы с Хаксли сами выросли в деревне! А в столице бывали всего-то пару раз.

— Наведывались же в прошлом месяце, — пробасил ее дружок, впервые подав голос. — Или ты имеешь в виду пару раз за этот сезон расцвета?

Сакари шикнула на него, потянула Фэйт за собой к повозке и даже помогла той залезть на душистое сено, хотя в этом не было необходимости.

— Мы вынуждены ездить в Гелиадор на ярмарки, где продаем свои товары. Вот, — она достала из кармана глиняное сердце, окрашенное в насыщенный бордовый, и протянула его Фэйт. — Жительницы столицы обожают такие бесполезные вещички.

— Красиво, — с интересом вглядываясь в изделие, выдохнула Фэйт. Таких безделушек в Трионе не водилось.

— Забирай, — улыбнулась Сакари, довольная похвалой новой знакомой.

— Правда? — удивилась Фэйт.

— Да. Это… предложение дружбы, — робко глянув на девушку, произнесла Сакари. Повозка качнулась и покатила по тропе. — Думаю, нам всем будет чуточку легче, если мы станем поддерживать друг друга в Академии.

— Сакари, — не очень довольно прогудел Хаксли, — ты же знаешь, что новобранцы стараются заключить как можно более выгодные союзы.

— Я — невыгодный? — спросила Фэйт, нахмурившись и переводя непонимающий взгляд с одного на другую.

— Хак! — разозлилась девчонка и снова покраснела. — А ты надеешься, что станешь закадычным другом отпрыска из Семьи первородных? Это по меньшей мере наивно! Мы там никому не нужны. Все деревенские всегда болтаются в самом низу рейтинга.

— Что за рейтинг? И что за первородные? — заерзав на сене и вперившись взглядом в Сакари, выпалила Фэйт.

Ей отчаянно хотелось узнать больше.

Узнать все.

☼☼☼

Глаза Сакари радостно блеснули. Похоже, она была не прочь поболтать, а Фэйт это было только на руку. Старухи не потрудились как следует объяснить ей, что именно ждет ее в Гелиадоре и этой самой Академии.

— Ух, с чего бы начать? — устраиваясь поудобнее, выпалила девушка.

— Начни с первородных, — проскрипел с козел старик.

— Да, так будет правильно. Первородные — это семьи, которые были приближенными к самому первому императору Черное Солнце. Только представь, насколько это древние фамильные линии! Им почти тысяча лет.

— И члены этих семей из столетия в столетие помогают каждому новому императору, — пробасил Хаксли. — Им даровали право управлять несколькими доменами империи. Старфеллы владели Та́лгартом, где добывают драгоценные камни и металлы. Блэкриджи заседали в Со́ластире — плодородных и богатых землях. Корк же отдали в руки Эллингтонов. Там проживает много искусных ремесленников. А замок императора находится в Гелиадоре, но и в домены он наведывается нередко.

— Потомки первородных семей и сейчас управляют этими территориями, — кивнула Сакари. — Живущий ныне император счел это удобным и не стал ничего менять. Но, как ты наверняка знаешь, Черное Солнце или бог, благословляющий наши земли, может снизойти на любого жителя империи. Так случилось с четвертым в истории императором. Он, как поговаривают, был из бедняков, и страшно невзлюбил первородных. Тогда-то и случился первый раскол, который очень сплотил эти знатные семьи.

— Поговаривают? — задумчиво протянула Фэйт. — Выходит, происхождение избранного императора неизвестно?

Ребята переглянулись, а мойра постучала пальцем по губам, кое-что припоминая. В книгах Верховных мойр она когда-то прочла, что облик императора Черное Солнце не оставался в памяти ни у одного человека. А все потому, что …

— Он обладает божественной силой, — продолжила Сакари. — И может приказать забыть о том, кто он. Недаром в книгах император всегда изображен в черной маске, в которой есть лишь прорези для глаз. Все это нужно для того, чтобы люди запоминали лишь его силу, а не оболочку, которая каждое столетие избирается вновь.

— Как это работает? Как император внушает остальным то, что ему нужно?

— С помощью голоса. Но он… не такой, как у обычного человека, — поежившись, ответила девушка. — Болтают, что он будто бы сильнее людского в сотню раз. Низкий, грубый… Он подавляет волю, лишает разума.

Фэйт медленно кивнула, а потом спросила:

— Почему же тогда он не уничтожит экзоров с помощью голоса?

Хаксли кашлянул и ответил:

— Они же ни черта не слышат.

— Вот как?

— А ты и правда вылезла из глубокой задницы, — отметил парень.

— Хак! — ахнула Сакари, но его слова никак не задели Фэйт.

— Я не читала об этом ни в одной книге. Как же тогда экзоры общаются? У них ведь есть собственные армии…

— Это не армии, а стада, — зло выплюнул Хаксли. — Эти недолюди… недородки будто копируют поведение человека. Но по природе своей они лишь кровожадные хищники, не способные на те чувства, что испытывают люди.

Недородки… Это слово отдалось в сердце Фэйт тупой болью. Интересно, узнай Хаксли о том, что перед ним наполовину мойра, тоже не колеблясь отнес бы ее к существам, отличным от человека?

— Они не совсем глухи, — влезла в разговор Сакари. — Они слышат друг друга, но не голоса людей. Папа объяснял, но я толком не поняла. Что-то про то, что экзоры словно видят звук, а не слышат его. Именно поэтому сила императора на них не действует.

— Зато хорошо действует на людей, — пробурчал старик, прислушивавшийся к болтовне ребят. — Экзоры крупнее и мощнее человека. Попробуй броситься на такого по собственной воле. Нет… Жить-то всем хочется. Но слово императора — закон. Не зря народ придумал эту поговорку. Стоит ему приказать своим страшным голосом, как каждый побежит как миленький. Еще и в ножки владыке поклонится.

Все те, кто сидел в повозке, разом притихли. Фэйт с жадностью переваривала новые сведения, а Хак и Сакари несколько помрачнели.

— Что ж, другим он приказывает, а мы, значит, бросимся в бой по своему желанию, раз уж нас будут готовить в Академии? — уточнила она.

Сакари не очень уверенно кивнула.

— Божественные помыслы не каждому понятны, но считается, что отмеченные меткой чем-то пригодятся императору. Они либо лучшие в бою, либо смекалистые, либо по какой-то причине должны быть рядом с ним.

Затем девушка рассказала Фэйт о том самом рейтинге в Академии, который почему-то был очень важен для Хаксли:

— Обучение длится три месяца, и на протяжении этого времени студент должен показать себя с самой лучшей стороны. А в конце каждого месяца новобранцы сдают экзамены, по которым и выставляются баллы. Из них и формируется рейтинг. Чем выше ты в нем, тем престижнее тебе достанется место на службе у императора. Но дело в том, что не всегда полученные баллы будут зависеть от самого студента. Часто мастера вынуждают проходить испытание в группах и формируют их или сами, или вынуждают это делать новобранцев.

Фэйт усмехнулась и перевела понимающий взгляд на Хаксли. Парень открыто встретил этот взгляд, ни капли не смутившись.

— В таком случае объединиться с сильнейшими — и правда лучшая тактика. Ну а вы-то сами умеете сражаться?

— Я хороша в логических задачках, — призналась Сакари. — Во всем, где нужно пораскинуть мозгами. А еще я гибкая, что тоже иногда бывает полезно. А Хаксли… Сама видишь, — рассмеялась девушка. — Он — воплощение грубой мужской силы.

Они так и не спросили, какие сильные стороны у самой Фэйт. Должно быть, решили, что девчонка из глухой деревни совсем ни на что не годится.

Она не стала их переубеждать.

Глава 6

Гелиадор оказался городом из снов: солнечный, шумный, величественный и живой. В глаза Фэйт со всех сторон бросились всевозможные краски: малиновые крыши домов, песочного оттенка булыжные мостовые, охряные палатки раскинувшегося на главной площади рынка и лазурные флаги, украшавшие улицы.

Но основное внимание, безусловно, привлекла огромная статуя воина в доспехах с выгравированным на груди солнцем. Лицо воина скрывала маска с прорезями для глаз. Статуя выглядела так же величественно, как и устрашающе. Идол стоял спиной к городу, но лицом к просторам, раскинувшимся перед ним. Словно следил, не появится ли на горизонте враг. Экзор.

Пока повозка катила мимо праздника жизни столицы империи, Фэйт жадно разглядывала каждую деталь, в те моменты наверняка напоминая ту самую деревенщину, за которую ее приняли Сакари и Хаксли. От обилия красок и шума чуть кружилась голова. Все вокруг дышало весельем и суетой. Но вот лошадь взяла левее, шум начал стихать, а дома больше не пестрели всевозможными оттенками.

— Здесь начинается дорога к Академии, — пояснила Сакари. — В этих домах живет обслуга: те, кто убирает и готовит для студентов и мастеров.

— Обучение идет весь год?

— Нет, только три месяца. В остальное время Академия закрыта, а работники разъезжаются кто куда. Мастеров отправляют обратно в гарнизоны, а новобранцев распределяют согласно их успехам в обучении.

— Но этот набор ждали много десятков лет, — подал голос Хаксли. — В этот раз Академия открывает двери только для избранных.

Они опустили взгляды к меткам на запястьях, и парень довольно хмыкнул.

— Значит, ожидаются лучшие из лучших? — протянула Фэйт.

— В том числе наследники Семей первородных, — кивнула Сакари, но в ее взгляде промелькнула досада. — Они примерно одного возраста с нами, и я не сомневаюсь, что мы столкнемся с этими заносчивыми задницами.

— Мы можем… — попытался что-то сказать Хаксли, но девушка его перебила, взмахнув ладонью:

— Нет, Хак. У них лучшие учителя, самая современная экипировка. А что мы? Приехали сюда из захолустья… Знаю, твой отец — хороший солдат, и он многому тебя научил. Ну а я? Лазаю по заборам и крышам, придумываю всякие штуки, облегчающие хозяйкам жизнь. Наследники первородных считают нас пылью, — с горечью добавила она.

— Не думаю, что нам стоит зацикливаться на них, — спокойно заявила Фэйт. — Нас избрали не первородные, а император.

Сакари с удивлением уставилась на Фэйт, и вскоре в ее глазах промелькнул озорной огонек. Мойра пожала плечами, тем самым дав понять, что на первородных ей глубоко наплевать.

А между тем булыжная дорога закончилась, и копыта их выносливой лошади принялись топтать грязь. Вокруг вдруг вырос лес, и Фэйт поймала себя на мысли, что здесь ей как-то привычнее, чем в столице. Их окружали почти те же деревья, что и в Трионе, за исключением разве что того, что леса мира мойр были безжизненными и немыми. Здесь же из чащоб доносились всевозможные трели и переливы, стрекот и гортанные вскрики. Это птицы. Фэйт читала о них в книгах и впервые в жизни наблюдала за полетом этих существ. Ее спутники же не обращали на них совсем никакого внимания.

— Академия окружена лесом, — немного понаблюдав за мойрой, сообщила Сакари. — А еще кованым забором. Внутри большая территория, на которой находится само здание Академии, построенное из камня, зверинец и озеро. В здании располагаются комнаты для студентов — для каждого своя.

— Но очень узкая и только лишь с одной кроватью, — пояснил Хаксли. — Отец рассказывал.

— Душ и туалет общие для каждого крыла, — добавила девушка. — Разумеется, парни отдельно от девушек.

— Помимо комнат там еще и залы для занятий. Самый большой для рукопашного боя и оружейного дела. Но поединки частенько проходят и во дворе. А еще есть свое озеро и огромный загон для зверей.

— Звери? — вскинула голову Фэйт.

— Да, среди войск императора есть отряды всадников. Они седлают лошадей, рино, либа́рдов или лика́нтропов. Последние особенно жестоки, и приручить их под силу только поистине одаренным воинам.

— Из ваших слов я поняла, что нас ждут бои и звери, — протянула Фэйт, отчего-то ощущая нехорошее предчувствие. — Еще что-нибудь?

Несправедливо, что они знают так много, а она совсем ничего.

— Еще яды и внушение, — кивнула Сакари. — Яды хороши в бою с экзорами. Они не всегда гибнут от меча, но, если лезвие будет покрыто зельем — смерть их станет почти мгновенной. А внушение… Оно подвластно далеко не всем. Но тот, кто все же владеет им, определенно будет приближен к императору. Таких людей обычно ставят во главе боевых групп.

— Они вынуждают солдат бежать на смерть, — осознала Фэйт.

— Да. И еще они гораздо лучше противостоят экзорам. Но, повторюсь, таких умельцев единицы.

— И остается самое простое, — прогудел Хаксли, поигрывая ножом. — История империи.

Фэйт вгляделась вдаль — туда, где уже виднелись темные очертания большого здания Академии за высокой кованой оградой. Оно было похоже на мрачный замок, убранство которого наверняка было крайне аскетичным. Временное пристанище для солдат — вот что это было такое. Ворота на территорию замка были открыты, и на площади у каменного здания уже толпились новобранцы. Оглянувшись назад, мойра увидела еще несколько повозок.

Избранные спешили в Академию, влекомые призывом Черного Солнца.

☼☼☼

Никогда прежде Фэйт не видела такого количества совершенно разных людей: с ярким цветом волос и странными прическами, с громкими голосами и звонким смехом, с кожей цвета бронзы и слоновой кости. На некоторое время она лишилась способности рационально мыслить, погрузившись в бурлящую толпу. Никто не скользил по земле, склонив голову и опустив взгляд. Никто не пытался слиться с серостью и тишиной, как это было в Трионе. И пусть Фэйт отчасти нравилась подобная противоположность привычному, но в то же время она не чувствовала себя своей здесь. Она наполовину мойра, и это делало ее иной как в Трионе, так и в империи. И все же рождена и воспитывалась она в мире мойр, и поэтому он был ей ближе, как бы ее там ни называли.

— Видишь те столы? — спросила Сакари, указывая на длинные доски, положенные на широкие обрубки деревьев. — Там сидят помощники мастеров. Нам нужно записаться.

— Записаться?

Но Хаксли уже подтолкнул ее в спину, и она оказалась лицом к лицу с хмурым мужчиной в черной кожаной форме с выпуклым изображением солнца на груди.

— Назовись, — равнодушно буркнул он, занося над бумагой костяной стилус.

— … Сака́ри Га́ллахер, — услышала она рядом звонкий голосок своей новой знакомой.

— Фэйт… — девушка замешкалась, потому что в Трионе все обходились лишь одним именем. Но, провожая ее в мир людей, Клото отчего-то сказала… — Фэйт Граймс.

«Фэйт» — судьба, а вот «граймс» было старинным словом, похожим на скрежет камня о камень и означающим пыль. Все мойры олицетворяли собой судьбы людей, живущих в империи, но стоило им умереть, как их мойры обращались в пыль. Фэйт Граймс. Начало и конец. Рождение и смерть. Ничего лишнего.

— Возраст, — продолжил задавать вопросы мужчина.

— Мне девятнадцать.

— Откуда ты? — бросив на нее мимолетный взгляд, уточнил солдат.

— Дунскрейт.

Рука мужчины дрогнула, и в этот раз он взглянул на девушку более пристально.

— Это шутка?

— Почему? — спокойно спросила Фэйт, отметив, что Сакари уже отпустили. Ее место занял Хаксли.

— Дунскрейт сровняли с землей сто лет назад.

— Это не так.

А что еще ей оставалось говорить? В географии империи она была несильна. Оставалось полагаться на древние знания Клото.

— Ты что, серьезно из этой деревни приехала? — не унимался солдат.

Фэйт молча кивнула.

— И сколько же вас там живет?

Перед глазами встали три Верховные мойры, и ответ пришел сам собой:

— Три семьи.

— Бог ты мой… Ну и дела.

— Я могу идти? — спросила мойра, окончательно утратив интерес к солдату и его вопросам.

— Можешь, только покажи сначала метку.

Она протянула ему свое запястье, и он что-то неразборчиво буркнул, а затем сунул ей в ладонь ключ с нацарапанной на нем цифрой «7». Взгляд Фэйт надолго задержался на ней. Она вспомнила слова мойр о том, что в каждый седьмой день месяца ей предстоит умирать — расплачиваться за то, что покинула Трион.

Сделав не больше десятка шагов прочь от стола и змеившихся к ним очередей, Фэйт заметила любопытную компанию, явно сторонившуюся прибывших избранных. Сбившихся в кучку было немного — всего четыре человека, но выглядели они на порядок солиднее остальных. Взгляд голубых глаз Фэйт остановился на стройной блондинке с волосами до острых плеч. Она была красива и ухожена: идеальная светлая кожа, тонкие брови и четко очерченные губы. Но она то и дело кривила их, глядя на толпу, и это придавало ее лицу неприятное выражение. Рядом с ней со скучающим и даже равнодушным видом стоял очень похожий на нее парень, только волосы его были русыми, без намека на золотистый отлив. Третий человек из этой компании удивил Фэйт больше всего. Это тоже был молодой парень, вот только его почти белесые волосы оказались едва ли короче прядей самой Фэйт. Кожа его была неестественно бледной, а брови, напротив, выделялись на лице своей чернотой. Длинный нос и тонкие губы придавали всему облику необъяснимо хищный вид. Тонкие пальцы парня то и дело касались клинков, прилаженных к его поясу. Он тихо разговаривал с четвертым из их компании — молодым человеком с короткими вьющимися волосами приятного каштанового цвета. Он был очень хорош собой, и Фэйт с трудом отвела от него взгляд.

— А вот и отпрыски первородных, — шепнула Сакари, замерев за спиной Фэйт. — Держатся вместе, как и ожидалось.

— Это первородные?

— Ага. Девица — Анна Эллингтон, а рядом ее братец Магнус. Они родились с разницей в год. Сразу друг за другом. Длинноволосый парень — Рокко Старфелл. Многие считают, что он может стать новым императором. Если так, то…

Сакари отчего-то замялась, но Фэйт стало любопытно. Эта черта досталась ей от смертного отца.

— Он тебе не нравится?

— Не то чтобы… Я же не знаю его лично. Но болтают, что он довольно жесток. Не советую насмехаться над его прической — перережет горло и не поморщится. Так говорят…

— Ясно. А четвертый? — И вновь мойра уставилась на высокого парня с отличной фигурой. Да что уж там, отвести глаза от его улыбки тоже оказалось сложно.

— О, это Соломон Блэкридж. Красавчик, — усмехнулась Сакари и ткнула Фэйт локтем. — Зуб даю, все девчонки в Академии будут по нему сохнуть. Даже Анна то и дело пялится на него, хотя они росли вместе с пеленок. Уж наверняка было время насмотреться. А может, и не только посмотреть…

— Они вместе?

Сакари пожала плечом.

— Я ведь из деревни, как и ты. И знать не знаю, что творится у таких семей, как эти. Разве что по слухам. Зато мне известно другое: мы им не ровня. Хаксли зря питает надежды попасть в их круг. Они нас не примут.

— Кого же тогда они могут взять? — подумав немного, спросила мойра. — Здесь многие не из столицы.

— Возможно, все решит рейтинг. Слабаков они к себе точно не позовут.

☼☼☼

В каждый призыв главой Академии обычно становился тот мастер, который отвечал за боевую подготовку, и этот набор не стал исключением. Гринт Арморсен занял место во главе стола преподавателей, и молча наблюдал за тем, как обеденный зал заполняется новобранцами. У каждого была метка императора на запястье, и Мэддокс невольно посмотрел на свое. Он был немногим старше этих избранных и теоретически тоже мог бы стать обладателем такой метки. Но этого не случилось.

Он вглядывался в лица девушек и парней, размышляя о том, почему избрали именно их. Какую пользу они принесут императору? А еще он думал о том, сколько из них погибнет во время учебы.

Без жертв не обходился, кажется, ни один набор. Трупы закапывали прямо в лесу за зданием Академии и отправляли родным весть об уже свершившемся происшествии. Если кто-то из друзей погибших и скорбел, то делал это молча. В Академии слезы считались подтверждением слабости. Приятель самого Мэддокса был убит на втором месяце обучения. Его поставили в поединок с одним из лучших новобранцев, и тот случайно снес ему голову. За такое наказывали разве что усиленной отработкой на протяжении месяца, но речь о суровом приговоре даже не шла.

— Как вам будущие солдаты? — спросила Чипли, заняв место рядом с Мэдом. Прутт до сих пор спал мертвецким сном, и остальные Верховные мастера, кажется, уже свыклись с тем, что Мэддокс его заменяет.

Тошнотворный сладковатый запах, шедший, казалось бы, напрямик от ее кожи, окутал Корвина и с радостью принялся душить. Он прочистил разом пересохшее горло и хрипловато ответил:

— Поживем — увидим. Как по мне, это такие же ребята, как и те, что обычно учатся в Академии.

— Занимательно как минимум то, что в этом году мы видим сразу четырех представителей Семей первородных, — едва скрывая радость, произнесла Агнесс, поправляя мудреный головной убор из шелкового платка на коротких волосах. — Я давно хотела испытать их на устойчивость к зельям. Как думаете, их происхождение поможет усилить сопротивление к яду?

— Я в этом сомневаюсь, — поймав взглядом Анну, ответил Мэд. — Впрочем, кто знает, что практикуют первородные. Вдруг они предпочитают пить по праздникам не вино, а некие зелья?

— Да-да, — закивала Чипли. — Это я и желаю проверить! Будет весьма любопытно. А результатами я обязательно с вами поделюсь. Ну или с Пруттом, если тот наконец пожелает объявиться. Кстати, вот список того, что мне нужно. И обязательно счищайте с жаб слизь алмазным скребком! Не перепутайте, иначе вся смесь насмарку.

— Я помню, — кивнул Мэддокс, пряча листок с записями в нагрудный карман на кожаном жилете.

Взгляд его сам собой переместился на стройную девушку в простой одежде и с буйной каштановой шевелюрой. Она неторопливо шла по проходу между длинными столами, с интересом разглядывала аскетичное убранство зала и совсем не злилась из-за суеты вокруг. Она дошла до конца одного из столов и замерла неподалеку от стола мастеров, находившегося на небольшом возвышении. И тут она повернула голову и посмотрела прямиком на Мэддокса. Он замер, как и она, погрузившись на дно ее необычных светло-голубых глаз. Они были похожи на лед, но от ее взгляда ему стало совсем не холодно. Девушка первой прервала зрительный контакт и перевела взгляд на мастера Чипли. А Мэд так и продолжал разглядывать ее. Она была красивой, но даже не это вынуждало его изучать черты ее лица. Наверное, дело было в том, как она вела себя: спокойно и размеренно, отделившись от всеобщего волнения. Она словно наблюдала за возней муравьев, понимая, что у них есть какие-то свои дела, которые не очень-то ее касаются. Это показалось Мэддоксу необычным, и он продолжал смотреть на нее даже тогда, когда она повернулась к мастерам спиной и продолжила свой путь вдоль столов.

Глава 7

Сбор избранных закончился лишь вечером, и всех попросили собраться в обеденном зале. Там Фэйт увидела стол мастеров и внимательно изучила лица каждого из них, впрочем, понятия не имея, что именно они будут преподавать. Ее удивило, что один из мастеров оказался совсем молодым парнем, и он нисколько не походил на привычных ей Дозорных. Те, как и сами мойры, были темноволосыми и бледными. Он же выделялся светло-золотистым цветом кожи и необычными короткими волосами: темными лишь на корнях, а в остальном такими же золотистыми, будто окрашенными самим солнцем. Это привлекало взгляд, как и маленькие круглые серьги в его ушах с кулоном в виде крошечного солнца и такой же небольшой звезды. Они покачивались от малейшего движения его головы, и Фэйт долго разглядывала его, удивленная такими украшениями. Но кое-чем он все же напоминал ей Дозорного Триона. Например, нечитаемым выражением лица.