Спорить с собой тише

Почему Данидин видит то, чего не видит тарелка? Отчасти потому, что мерил другое: сплав импульсивности, невнимательности и неусидчивости по оценкам многих людей, куда шире одного умения ждать. И мерил много раз. Тот же контраст виден в работе о стэнфордских детях в 46 лет. Одно ожидание в детском саду дало среднюю корреляцию 0,02. Сводный индекс из четырёх замеров — того же ожидания и оценок самоконтроля в юности и во взрослой жизни — предсказал в ожидаемую сторону десять показателей из одиннадцати, в среднем 0,19. Немного, зато не ноль, и на тех же самых людях.

Часть пути от детства к 32 годам шла через подростковые ловушки. Дети с низким самоконтролем чаще начинали курить к пятнадцати, бросали школу, становились родителями-подростками. Это объясняло часть связи, хотя и у тех, кто в ловушки не попал, она оставалась. Похоже, самоконтроль действует отчасти через то, в какие ситуации человек попадает.

Ещё одна деталь из Данидина нужна Анне больше остальных. Те, у кого самоконтроль между детством и молодостью вырос, к 32 годам жили лучше, чем можно было ждать по их детскому уровню. Эксперимента тут не было, и получится ли то же самое, если поднимать самоконтроль нарочно, из этих данных не следует. В 2021 году ту же когорту посмотрели в 45 лет. Самоконтроль продолжал меняться и во взрослой жизни, а взрослый уровень сверх детского был связан с тем, как человек стареет. Середина жизни, пишут авторы, «может дать ещё одно окно возможностей» для здорового старения.

Знак доказанности. Дело 3: «зефирка в четыре года решает судьбу»

Что обещали. Чем дольше ребёнок ждёт лакомство в четыре года, тем лучше сложится его жизнь; связь с баллами SAT — r = 0,57.

Что показали проверки. На 552 детях матерей без высшего образования (всего в анализе 918) связь с успеваемостью в 15 лет вдвое слабее, а после учёта семьи и ранних способностей от связи остаётся около трети. К 26 годам после поправок почти все связи незначимы; у стэнфордских детей в 46 лет средняя корреляция — 0,02. Результат теста заметно зависит от доверия ко взрослым и от привычек среды.

Знак: ◐ держится, но слабее — для связи ожидания в четыре года со школьными успехами. ✕ не подтвердилось — для «судьбы»: со взрослой жизнью одна проба надёжно не связана.

Отдельной строкой: доверие — один небольшой опыт, по 14 детей в группе; прямого повторения нам найти не удалось, идею поддержал другой эксперимент.

Самоконтроль при этом кое-что решает — просто по одной тарелке его не прочитать. Измеренный много раз и многими людьми, он с жизнью связан — в Данидине и у близнецов; данные наблюдательные.

Вся в тётю

Что говорит о Лине съеденная зефирка? По материалам этого дела — немного: одна проба, дома. В той же лекции 2014 года Мишел говорил родителям: «Если ребёнок ждёт 15 минут, это говорит вам о важном: теперь вы знаете, что он умеет успешно ждать, когда чего-то очень хочет». А считать, что у ребёнка, который не дождался, серьёзные проблемы, по его словам, ошибочно.

Шутку сестры тоже стоит пересмотреть. «Вся в тётю» держится на двух допущениях. Первое — что умение ждать в детстве предсказывает жизнь; одна проба предсказывает её слабо. Второе — что это умение застывает навсегда. В Данидине самоконтроль менялся и после детства, и взрослый уровень значил что-то сам по себе. Мишел однажды сказал это проще: «Нам не обязательно быть жертвами своей биологии, генов или обстоятельств».

Самое полезное в этом деле для взрослого, пожалуй, другое. Ребёнок над зефиркой ещё и прикидывает, стоит ли обещанное «потом» того, чтобы отказаться от «сейчас», и вернётся ли тот, кто обещал. В надёжной обстановке ждать выгодно, и дети ждут. В ненадёжной разумнее съесть сразу. Терпение здесь — ставка на то, что будущее сдержит слово.

В блокноте Анны есть пятничная запись: «Заказала еду, хотя дома лежали продукты, купленные в выходные». Купленные продукты — обещание, которое Анна дала себе сама: ужин дома. К половине десятого пятницы оно весило немного, и усталость тут, скорее всего, не единственная причина. Если такие обещания у Анны раз за разом не сбываются, они похожи на взрослую, которая вернулась с пустыми руками.

Опыты, правда, ставили на детях. У взрослых доверие к другому человеку тоже меняло готовность ждать, а о доверии к собственным обещаниям эти опыты ничего не говорят. Так что перенос на Анну — наша догадка. Но вопрос, который из неё следует, стоит задать заранее, пока до вечера пятницы далеко: насколько я сама верю в своё «потом»?

Есть у дела и второй урок, из 1972 года. Лучше всех ждали дети, которые не мерились силами с зефиркой: пели, отворачивались, засыпали. Это и есть превращение трудного в лёгкое, о котором писал Мишел; как взрослые устраивают себе то же самое — дело второй части книги.

Из Данидина напрашивается совет: раз самоконтроль, измеренный годами, с жизнью связан, его надо закалять — держаться за цель долго и не сдаваться. У этого совета есть имя и громкая история: твёрдость характера. Только та ли это гирька, которой Анне не хватает на весах?