Ранняя история села Кечасово. Арзамасский уезд от Смутного времени до эпохи Петра I

* * *

Можно с уверенностью предположить, что название происходит от имени одного из владельцев поселения – мордовского мурзы Кечаса или Кечая.

Имя Кечас[82] было распространено среди мордвы и еделевских мурз. В рассматриваемый период (1610–1620 годы) мы встречаем как минимум трех арзамасских мурз, носивших это имя, – Кечаса Ватолина, Кечаса Худякова и Кечаса Акчурина, – по имени одного из которых, скорее всего, Кечасово и получило свое современное название.

Фрагментарные записи помогают восстановить, что мурза Кечас Ватолин был помещиком по крайней мере деревни Елачево (Абаимово), мурза Кечас Акчурин был помещиком Княжева Еделева (Ново-Еделево), а мурза Кечас Худяков был записан владельцем крестьян из обоих Еделевых.

Например, запись о понятых к акту от 16 апреля 1613 года выглядит так:

«А на отказе с Юмшаном в том поместье понятые были: …деревни Княжева Еделева князь Неверов крестьянин мурзы Тенишева Иван Федоров, да тое-ж деревни [то есть Княжевой Еделевой] Кечасев крестьянин] мурзы Худякова Левонтей Григорьев, да Воргодинов крестьянин мурзы Акчурина Данило Иванов… да новокрещена Борисов крестьянин] Михайлова Семен Понкратьев, да деревни Елачевы Кечасев крестьянин] моурзы Ватолина Данило Яковлев, да Какаев крестьянин] мурзы Вотолина Борис Микифоров» [Веселовский 1916, с. 491].

Рис. 11. Границы Хохловской пустоши по плану 1785 года. На карте площадь участка около 175 га, что меньше ранее выделенных Хохлову 200 га, но имеется приписка, что границы пустоши уточняются и она находится «в споре» с Карцовской (Кардовской) пустошью, с которой она граничит на северо-востоке (участок желтого цвета)

А в записи о понятых к акту от 13 октября 1615 года записано:

«А понятые… были: Нечаев крестьянин Мурзадина деревни Еделевы Старого Милюта Олексеев, да Кечасев крестьянин Худякова тое-ж деревни [то есть Еделевой] Любим Семенов, да Варгудинов крестьянин Акчурина тое-ж деревни Левонтей Борисов, да Кечасев крестьянин Вотолина деревни Елачовы Степан Степанов…» [Веселовский 1916, с. 559].

Списки позволяют определить несколько мурз-родственников – Кечас и Варгудин Акчурины, а также Кечас, Какай и Виртян Ватолины.

Вероятно, что название Кечасово происходит от имени мурзы Кечаса Ватолина. Хотя документы, подтверждающие его владение землями, до нас не дошли, его родственник мурза Виртян Ватолин был записан как один из владельцев Кечасово-Васпомры в 1616 году.

Практика наименования селений по имени или фамилии владельца типична для того времени и местности. Можно провести параллели с такими названиями сел и деревень, как Еделево, Мангушево, Абаимово, Яново, Чуфарово и другими, для которых в исторических документах находятся владельцы с соответствующими именами и фамилиями – Баим Болтин, Еделевы, Мангушевы, Яновы, Чуфаровы. В то же время названия других селений могли происходить от топонимов – например, Пица, Трехозерки, Утка, Чернуха, Васпомра.

Одна из распространенных в народе версий происхождения названия Кечасово связана с эрзянским словом кече (ковш), так как селение якобы имело форму ковша. Автор слышал эту версию в разговорах с жителями Кечасово, и она также упоминается в некоторых печатных изданиях, например: «Селение мордвы [sic] изначально было в виде ковша (по-мордовски ковш – „кеч“, отсюда, вероятнее всего, Кечасово)» [Шепелев[83], с. 25]. Эта версия неубедительна, поскольку в 1620-х годах, когда название уже было зафиксировано, топографические карты и геометрические планы еще не составлялись. Такие понятия, как форма границ селения, более свойственны современным людям, привыкшим к топографическим и географическим картам, но были чужды крестьянам и писцам[84] XVII века. Более того, на плане 1781 года (см. далее) форма села не напоминает ковш. Поэтому можно утверждать, что эта версия возникла гораздо позднее, в XX веке, когда контуры села на доступных картах действительно можно было принять за ковш. Тем не менее эта версия довольно точно отражает, что название пошло из эрзянского языка и даже, возможно, от слова кече, но только через имя Кечас.

Этническое происхождение жителей

Особого внимания заслуживает вопрос этнического происхождения жителей Кечасово и близлежащих населенных пунктов, чьи названия на первый взгляд указывают на иноязычные корни (Абаимово, Мангушево, Чуфарово, Еделево). Сегодня население этих сел обладает устойчивой русской идентичностью, являясь православным и русскоязычным. Несмотря на это, в источниках и устных преданиях (включая уже приведенные выводы Сенюткина и Шепелева) нередко высказывается мнение, что исторически данные территории были заселены потомками ассимилированных татар или мордвы.

Вопрос этнического происхождения крестьян, фигурировавших в уже рассмотренных исторических документах, оказывается сложнее, чем кажется на первый взгляд. Русские имена прежде всего свидетельствуют о православной вере носителя – термин «крестьянин», не случайно созвучный со словами «крест» и «христианин», объединял в себе род занятий и вероисповедание. Достоверно известно, что иноверцы – татары, мордва и западные европейцы – при крещении принимали православные имена и становились по документам неотличимыми от этнических русских. Однако обрусение и крещение целых деревень в окрестностях Кечасово не подтверждаются историческими документами.

Рассмотрим отдельно татарские и мордовские деревни.

Разделение между русскими и татарскими деревнями прослеживается с самого начала XVII века. Известны отдельные случаи крещения татар[85] из соседних с Кечасово татарских селений, но нет свидетельств о крещении и обрусении деревень служилых татар целиком. Окрестные татарские деревни и села, упоминаемые в документах начала XVII века, сохранились как татарские до настоящего времени.

Можно отдельно рассмотреть соседнюю с Кечасово деревню Мангушево, которая была во владении татарского мурзы Емяша Мангушева. Существовали две деревни с таким названием – Старое и Новое Мангушево. Первая находилась на реке Алатырь, а вторая – непосредственно к югу от Кечасово. Имена в документах свидетельствуют, что обе деревни были заселены русскими крестьянами. Приведем список крестьян из деревни Новое Мангушево:

«Да за Емяшем же в Верхалаторском стану в деревне Мангушеве бобыльских дворов: во дворе Потешка Дмитреев да Трофимко Ильин, во дворе Мишка Гаврилов, да Кирюшка Афонасьев; и всего два двора бобыльских, людей в них четыре человека» [Кочетков, с. 28].

Более сложной является ситуация с деревнями, изначально населенными мордвой. Однако даже в данном случае мы можем сделать определенные выводы на основе фрагментарной информации, дошедшей до нас из раннего XVII века:

– Деревни с мордовским населением, как правило, описывались в отдельных книгах с указанием на мордовский этнос.

– Некрещеная мордва носила эрзянские имена, которые иногда русифицировались писцами (например, «Васька» вместо «Васькай»), но в целом уникальность имен сохранялась в документах.

– Крещеная мордва получала православные имена, но часто в течение одного-двух поколений все еще можно было понять, что крестившийся человек был другого этноса – из-за приписки «новокрещен», мордовского отчества или прозвища.

Списки населения деревень, которыми владели еделевские мурзы, сохранились только частично, в основном по Алатырскому уезду; но по именам отдельных крестьян, привлекаемых в качестве понятых при межевании земель, видно, что они практически исключительно православные, без приписок «новокрещен».

Приведем примеры из уже рассмотренных дел и Арзамасских поместных актов 1590-1610-х годов:

«Иванов крестьянин Аргамакова деревни Кашкаровы Федор Михайлов, Виртяна мурзы крестьянин Ватолина деревни Васы-Помры Кузьма Офонасьев, Василея Тимофеева крестьянин Тарханова Алаторского уезду деревни Тархановы Михайла Исаев»;

«…деревни Княжева Еделева князь Неверов крестьянин мурзы Тенишева Иван Федоров, да тое-ж деревни Кечасев крестьянин] мурзы Худякова Левонтей Григорьев, да Воргодинов крестьянин мурзы Акчурина Данило Иванов… да новокрещена Борисов крестьянин] Михайлова Семен Понкратьев, да деревни Елачевы Кечасев крестьянин] моурзы Ватолина Данило Яковлев, да Какаев крестьянин] мурзы Вотолина Борис Микифоров».

До нас дошли и списки крестьян деревни Еделевой, которая в 1624–1626 годах была разделена между более чем десятком мордовских мурз. Приведем часть из них:

«За Момилем мурзою Нагаевым сыном Еделевым в поместье жеребей деревни Еделева. А на ево жеребеи двор помещиков да крестьянских дворов: во дворе Афонка Васильев, во дворе Янка Савельев, во дворе Меншичко Дорофеев, во дворе Ивашко Дорофеев, Собина он же, двор пуст Томилка Тимофеева.

…

За Сыскетем мурзою Ермолаевым старое ево поместье жеребей в деревне Еделевой. В жеребью деревни двор помещиков, да крестьянских дворов: во дворе Дружинка Патрекеев, во дворе Фролко Дмитреев, во дворе Фетка Федоров, во дворе Тимошка Карпов…»

Учитывая, что большинство мордовских владельцев крестьян на тот момент не были крещены, что подтверждается их эрзянскими именами – например, Варгудин, Какай, Нечай, Невер, Кечас, Сыскет, – представляется маловероятным, что они владели крещеной мордвой, поскольку обычно крещение мордвы начиналось со знати.

Дополнительным аргументом является использование слова «крестьянин». В уже приведенных записях за 1624–1626 годы отмечается, что у 105 татарских и мордовских мурз Алатырского уезда, среди которых только пять новокрещенов, было 169 дворов крещеных земледельцев:

«Всего в Олаторском уезде пять человек новокрещенов, один человек мордовской князь, [и еще 99 татарских и мордовских мурз]. А за ними два села, пятнатцать деревень, починок, четыре пустоши. А в селех и в деревнях шездесят пять дворов помещиковых, сто шездесят девять дворов крестьянских, людей в них двесте четырнатцать человек…»

Со второй половины XVII века начали вводиться ограничения для помещиков неправославного вероисповедания на владение православными подданными. Сначала запреты касались только холопов, но в XVIII веке Петр I окончательно[86] запретил «иноверцам» владеть землями с православными крепостными крестьянами. Помещики должны были или перейти в православие, или имение и крестьяне отписывались на царя. Но в начале XVII века такого запрета еще не существовало.

Известны документы, согласно которым татар поощряли приглашать и селить на свои земли крестьян. Например, в документе 1609/10 года (копия 1612 года), закрепляющем за татарами деревни Пицы участок свободной земли, указано им: «…тою пустошью диким полем… владети и крестьян на ту пустошь называти…»[87]

* * *

В XVII веке недалеко от Кечасово находилось три мордовские деревни – Утка, Сустатова и Муратовка. Анализ документов позволяет заключить, что их население не обрусело, а они были заброшены ушедшей на юг мордвой, а затем заселены русскими крестьянами с сохранением названий.

Утка

Как и Кечасово, которое делило название Васпомра с соседней татарской деревней, название Утка тоже относилось к двум селениям – русскому и мордовскому. Параллели продолжаются и в том, что они тоже получили имя от прилегающего леса Утка-помра. Подобно двум деревням Васпомра, оба поселения Утка были тоже разделены административной границей: мордовская Утка относилась к Алатырскому уезду, а русская – к Арзамасскому.

В 1623/24 году алатырские писцы учли жителей мордовской Утки, которая располагалась на истоках реки Пицы:

«Деревня Утка на Пиценских вершках, а в ней мордва: [далее перечисляются хозяева жилых дворов с указанием их земельных наделов от % до половины выти[88]: Отяшко Волушев, Велдюшко Лопунин, Кустанзанко Васильев, вдова Чернаваке Томасовская жена Резоватова, вдова Любавка Кафтанова жена Аргудинова, Милютка Пораев, вдова Ошама Сустатовская жена Деваева, Аргудинко Кечемасов, вдова Кануска Череватовская жена Алютина, вдова Кецаска Тугаевская жена Насорова, Кельдюшка Кечаев, Вечайко Вильдеватов, вдова Вечкея Башаевская жена Сочесева, Чюрашко Саладеев, Кирюшко Кечасов, вдова Моря Тургановская жена Резоватова, Вахмуско Резоватов].

Да пустых дворов мордовских: [перечисляются бывшие хозяева пустых дворов: Чероватка Алексеев, вдова Ирмена Инемасовская жена Кердянова, вдова Настарга Худяковская жена Хирдякова, Нустаска Васильев] сошли безвесно во [7]130 [1621/22] году.

Да пустых мест мордовских: место Ивашка Алексеева, место Федьки Моксимова, сошли безвестно во [7]120 [1611/12] году.

И всего в деревне Утке семнатцать дворов мордовских тяглых да четыре двора пустых мордовских. Пашни паханые, по новому письму и мере, семдесят пять четей, перелогу сто четей, диково поля сто пятьдесят четей в поле, а в дву по тому ж. В живущем четыре выти без чети, а в пусте двенатцать вытей с полувытью. А по приправочным книгам Гневаша Норова с товарыщи [7]122-го [1613/14] году, было в живущем четыре выти. И перед приправочными книгами убыло из живущего в пусто четь выти» [Кочетков, с. 138].

В списке жителей деревни Утки встречаются имена Кецаска (женское имя), Кечас (в форме отчества Кечасов), Кечемас (Кечемасов), Кечай (Кечаев) – очевидно, что формы имени «Кечас» были распространены в этом крае. Однако Кечасово не могло быть названо в честь этих жителей: несение тягла указывает на незнатный, равный крестьянскому социальный статус проживавшей в Утке мордвы.

В документе наряду с 17 жилыми дворами упоминаются и 4 пустых – то есть на тот момент в Утке уже было заброшено около 19 % дворов. Жители деревни уходили на юг, за засеку, на территорию современной Мордовской Республики.

В то же самое время на «речке Утке»[89] существовала русская деревня Утка. В 1620 году она описывалась в составе Арзамасского уезда за стольником Львом Афанасьевичем Плещеевым. Русское селение развивалось иначе: в 1630 году здесь поставили церковь Живоначальной Троицы, и деревня обрела статус села.

Согласно писцовым книгам 1620–1623 годов, за русской Уткой числилось 693 четверти угодий (свыше 380 гектаров), в то время как за мордовской деревней было закреплено 975 четвертей земли (свыше 530 гектаров). В сумме земли обеих деревень составляли более 900 гектаров пашни, перелогов и дикого поля.

Известно, что в 1707 и 1712 годах у ее жителей (принадлежавших тогда вдове Т. П. Лопухиной) произошли конфликты с крестьянами из Кечасово из-за права пользования сенными покосами. Документ 1712 года красноречиво свидетельствует о параллельном существовании двух земельных дач – жилого русского села и близлежащей опустевшей мордовской деревни, местоположение которой жителям было хорошо известно:

«В нынешнем государь 1712 году по челобитью моему нижайшаго твоего раба посылан из Арзамаса Иван Муравин служилыми людьми для досмотру крепостной государя моего земли села Утки и на пустошь, что была мордовская деревня Утка, посеяного хлеба и сенных покосов и по досмотру Ивана Муравина явились на той государя моего земле столника Ивана Иванова сына Болтина села Кечасова люди и крестьяня, и те люди ево и крестьяня покосили сенные покосы неведома для чего, а к ответу те ево люди и крестьяня в Арзамас с ними посыльными не поехали, учинились не послушны»[90].

Однако со временем и русская Утка пришла в упадок. Вскоре после упомянутых конфликтов с жителями Кечасово она была заброшена, а крестьяне либо бежали, либо были переселены.

Указ Синодального Казенного приказа от января 1727 года фиксирует, что уткинскую Троицкую церковь «выложили из оклада», поскольку «оной церкви и церковно-служителей и приходских дворов никого не обретается, а церковная земля лежит впусте лет с 20 и больше и никто ею не владеет» [Материалы для истории церквей, с. 69].

Между 1712 и 1744 годами пустующие земли были приобретены и заново заселены крестьянами новым владельцем Степаном Михайловичем Болтиным. Во второй ревизии 1744 года Утка уже записана как «вновь поселенная деревня»[91]. Запись также указывает, откуда были переселены 142[92] души мужского пола:

– из села Яново – 12 дворовых и 54 крестьянина;

– из села Вонючки (оно же Лукояново, совр. Елховка) – 17 крестьян;

– из деревни Нечаева – 17 крестьян;

– из села Кечасово – 17 крестьян;

– из деревни Чернухи – 8 крестьян;

– из деревни Еропкина – 11 крестьян;

– из ясачного села Никольского (оно же Криуша) Симбирского уезда – 6 крестьян.

В 1786 году площадь всех типов земельных участков села Утка (включая леса, сенокосы, реки и прочее) уже составляла 1 705 десятин (более 1 860 гектаров). Поскольку еще в 1620-х годах этот ареал был жестко ограничен независимыми соседними владениями (Муратовкой-Издимиром, Тархановым, Кечасово-Васпомрой и Сустатовой), то обе исторические Утки могли располагаться исключительно внутри этого периметра.

Анализ географии конфликтов с жителями Кечасово и конфигурации геометрического плана 1786 года позволяет реконструировать изначальное расположение обеих деревень.

Болтинские переселенцы по принципу наибольшего удобства («насиженного места» с лугами, расчистками и дорогами) заселили место, где изначально находилась русская Утка и стояла Троицкая церковь. А мордовская земельная пустошь (когда-то составлявшая более 530 гектаров), по-видимому, находилась на юго-востоке от села, примыкая к границам земель Кечасово.

Таким образом, исторический процесс формирования современной Утки не был простой сменой населения в пределах одной деревни. Опустевшие земли двух географически разных поселений слились в единое русское село.

Сустатова

Другой деревней являлась Сустатова, которая иногда упоминалась как Сустатово. Она была выставком[93] мордовской деревни Можаровой[94] [Нижегородская ученая архивная комиссия 1905, разд. III, с. 19], основанным на диком поле вверх по реке Пице (на ее северном берегу), согласно памяти воеводы Григория Засекина от [70]93 года [1584/85 год]. Жителям было предоставлено 60 четей из дикого поля, а к [7]122 [1613/14] году прибавилось еще 15 четей «из пуста в живущее», очевидно, путем распашки диких полей [Гераклитов, с. 125]. Судя по записям в нижегородских книгах учета платежей и доимок[95], основателем деревни мог быть Сустат Канесев [Нижегородская ученая архивная комиссия 1912, разд. III, с. 4]. В 1616 году произошел уже упомянутый территориальный спор с соседней деревней Новокрещеновой Баима Болтина. Вскоре после этого[96] деревня полностью забрасывается и больше не заселяется. В середине XVIII века на эту землю, но уже на южный берег реки Пицы, Болтины переводят часть своих крестьян из Абаимова, основывая новую, уже этнически русскую, деревню Катеринкину (современная деревня Екатериновка).

Муратовка

Третьей мордовской деревней в окрестностях Кечасово была Муратовка. В ранних документах она упоминалась как Издивирь, Издевир или Уздевир и, согласно им, располагалась на речке Ичаловолгоморе. Современное название Муратовка, по-видимому, происходит от имени отца Татая Муратова, который упоминается в поместных актах: «да Алаторсково уезду мордва деревни Уздивири Татай Муратов». Одно из первых упоминаний деревни в актах датируется 1597 годом. В 1624 году жители записаны как «мордва верхопьянская». В книге бортных ухожаев деревня названа «Чамзина выставка» – это значит, что ее заселили выходцы из деревни Чамзина (совр. Старое Чамзино, Мордовская Республика). Муратовка исчезает из переписей мордовских деревень после 1626 года [Гераклитов, с. 373 и 408], что косвенно указывает на ее запустение. По-видимому, как и в случае Утки, впоследствии она была заселена русскими крестьянами с сохранением названия.

Болтины

Следующей вехой в истории Кечасово и окрестных земель стало испомещение в Арзамасском уезде дворян Болтиных. Потомки одной из ветвей этого рода стали владельцами Кечасово и оставались ими на протяжении нескольких веков.

Болтины – древний дворянский род, чье происхождение относится, предположительно, к концу XIV века. Тогда к великому князю московскому из Большой Орды прибыл татарский мурза Кутлубак (встречаются варианты имени: Кутлубач, Кутлуб-ага, возможно, Кутлубек). Он принял христианство и получил православное имя Георгий или Егорий. Его сын Михаил получил прозвище Болт, и его потомки стали известны как Болтины. Происхождение рода от татарского мурзы отразилось в гербе Болтиных.

Рис. 12. Герб рода Болтиных. «В щите, имеющем красное поле, изображен ездок в татарском одеянии, скачущий на белом коне в левую сторону, с поднятым вверх серебряным мечом. Щит увенчан обыкновенным дворянским шлемом с дворянской на нем короной и тремя страусовыми перьями. Намет на щите красный, подложенный золотом. Щит держат: с правой стороны Единорог, а с левой Лев» [Общий гербовник, с. 50]

Из ранних документов известно, что в XV–XVI веках Болтины служили в Пскове и прилегающих к нему уездах, таких как Торопецкий и Великолукский. Ждан Петров сын, представитель нижегородской ветви Болтиных, участвовал в формировании знаменитого земского (второго) ополчения Минина и Пожарского в Нижнем Новгороде в 1611 году [Пудалов «Болтины», с. 102–109].

Представители рода Болтиных были наделены поместьями и вотчинами в Арзамасском уезде не позднее 1570-х годов и в Нижегородском уезде – предположительно, в период между 1570 и 1600 годами. Трое сыновей Михаила Болтина – Федор, Василий и Иван – получили земли вблизи Арзамаса. В 1586 году были проведены раздел и межевание поместий трех сыновей Михаила и их двоюродного брата в деревне Кобылино Тешского стана Арзамасского уезда. Впоследствии Федор Болтин с братьями построил в Кобылино церковь во имя Архангела Михаила [Пудалов «Болтины», с. 105], после чего деревня стала селом с названием Архангельское. Позднее там была возведена еще одна церковь, и оно разделилось на Архангельское-Кобылино и Никольское-Кобылино. В советское время оба села опять были объединены в одно – село Архангельское Шатковского района.

У Федора было пятеро сыновей: Баим, Иван, Иванис, Самсон и Аверкий.

Старший брат Баим (молитвенное имя Сидор) был одним из самых выдающихся представителей рода Болтиных за его историю. Он был видным военным и политическим деятелем Русского государства эпохи царствования Михаила Федоровича, первого царя династии Романовых. Предполагается, что Баим родился в начале 1590-х годов. В начале 1613 года он, по-видимому, служил чиновником в городе Арзамасе, где внес свой вклад в составление отдельных книг Арзамасской приказной избы.

В 1613–1614 годах он участвовал в неудачном походе князя Д. Т. Трубецкого на Великий Новгород, который в то время был захвачен шведами.

До 1626 года Баим был головой стрельцов в Казани и вторым воеводой Терского города на реке Терек на Северном Кавказе (1620–1621 гг.). В 1624–1626 годах он находился при царском дворе, а в 1627–1631 годах служил дьяком[97] Новгородской четверти[98].

Баим также участвовал в Смоленской войне против поляков (1632–1634 гг.), где вместе с Иваном Плещеевым командовал одной из русских армий. В конце 1632 года их армия захватила Новгород-Северский и взяла в плен 200 польских солдат. За эти заслуги он был награжден собольей шубой, кубком, а также дополнительным денежным и поместным окладом.