Цикл романов о Королеве змей. Пятитомник

— Привет, милый, — пропела Танька. — Соскучился?

Светка, завернувшаяся в большое махровое полотенце, испуганно выглядывала из-за плеча мужа. Расхрабрившись, она выкрикнула сопернице:

— Что тебе нужно? Оставь нас в покое, сгинь, проклятая.

— Фу, как некрасиво! — фыркнула Танька. — Не хорошо отбивать чужих мужиков, а еще хуже не делиться вкусняшкой, милая подружка. Санька, так уж получилось, наш общий. Так что это ты проваливай отсюда. И пару часиков нас не беспокой.

— Ну уж нет! — зашлась в крике возмущенная до глубины души Светка.

— Что? Хочешь присоединиться? А я не против. Ты как, Вихров? Потянешь сразу двоих? — насмешливо поинтересовалась женщина-змея. — Да не тереби ты крест, он тебе не поможет.

Она цинично повернулась к Светке спиной и двинулась к Алексу. Он, как послушный кролик, тотчас развел объятия и принял бывшую подружку поближе к телу. Танька впилась в рот любовника нежным поцелуем, одновременно лаская ладонями его мужской орган. Не имея сил больше это наблюдать, Светка в отчаянии выскочила из бани и понеслась в дом. Вслед ей несся победный хохот покойной, но почти живой любовницы Вихрова.

Баня заметно ходила ходуном: такое ощущение, что внутри плясали слоны и гиппопотамы. Спустя час обессилевший Сашка на карачках приполз в хату и забился в кровать. Отходила его знатно нечисть поганая, все соки выпила. Он жалобно посмотрел на жену и отвернулся к стенке. Света молчала, да и что тут скажешь. Им срочно надо искать спасение от демона. Может, в монастыре искать, в намоленном месте? Может, туда сатанинскому отродью не войти, не пробиться?

С утра Вихрова отправилась к бабе Мане — порасспросить у умудренной жизнью женщины, как им спасаться от беса. Пора признаться, что привело их в эту глушь. Пусть хоть соседи знают, авось что подскажут. Без помощи все равно не обойтись. Глядишь — и найдется действенное средство борьбы со змеюкой.

Мария выслушала Светку внимательно, не перебивая. Очевидно, и дед Паша слышал со своей печки. Сегодня он на улице не показывался: страдал от похмелья. Вчера ему повезло отведать беленькой, приобретенной на деньги от успешной охоты. Уже в конце беседы он слез со своего насеста и присоединился к женщинам за столом.

— Я вот что думаю, девоньки. Отчитывать его надо. Вцепилась в него огневица — не оторвать. Так и утащит за собой в пекло. Помнишь, родная, как говорили у нас тут, в селе, что забрал такой сердечный друг Матрену Пантелеиху на тот свет, как пить дать, забрал. А ведь можно было помочь, если бы вовремя меры приняли.

— Скажите, дядь Паш, чем можно моему мужу помочь? Я все сделаю, ничего не пожалею.

— Это только глубоко верующий человек осилит, а его еще поискать надо. Сейчас такие редкость. Все больше атеисты, наплодилось их в лихое время. Нужно в монастырь ехать, в Красный Яр, и просить помощи оттуда. Либо мужа к нему вести, пока не поздно.

— У вас есть кто-то на примете? — с надеждой промолвила Светка.

— Во всем Красноярске только один отец Сергий возьмется, он из Свято-Успенского мужского монастыря. К нему все идут в случае надобности. И ты иди, покудова не поздно.

— Иди, Света, дочку у нас можешь оставить, нечего с ней по ночам мотаться. На перевале волки встречаются. Сама, даст бог, пробежишь, а с ребенком… Оставь у нас лучше от греха подальше. Собирайся, еще сегодня сможешь обернуться.

Светка узнала, как ей добраться до монастыря и выдвинулась в путь. Дочь она доверила Насте и бабе Мане. Сашка, ко всему безучастный, остался лежать в доме: то ли спал, то ли приходил в себя от общения с демоном. Он равнодушно посмотрел на собирающуюся Свету и, ничего не спросив, отвернулся к стене. Не такого мужа помнила Светка. Всегда энергичный Вихров только вечером позволял себе раскиснуть, и то когда выпьет свою поллитровку. А тут лежит молчком да ничком абсолютно трезвый, но сил нет никаких.

Быстро преодолев путь до остановки на трассе, Светлана решилась поймать попутку. У нее не было времени на ожидание рейсового автобуса. Пусть добрый человек подвезет. Минут через десять ее подобрал общительный дальнобой из Новосиба и минут за тридцать привез в город. Поблагодарив за помощь, Светлана отправилась в монастырь.

Молодой благообразный отец Сергий — высокий, худой, востроносый, с окладистой пегой бороденкой и взглядом внимательных серых глаз — принял посетительницу в трапезной. Света вначале побоялась вывалить свою беду незнакомому священнику. Но батюшка располагал к откровенности. Он ласково поинтересовался:

— С каким делом ко мне, сестра?

Услышав про бесовщину, творящуюся в семье женщины, он не удивился:

— Так нет вины твоей: ты за счастье свое борешься, за семью. А покойной на кладбище следует быть. Не отпета она, вот и озорует. Точнее, бес в ее обличье вас стращает, с пути истинного сбивает, от веры нашей Христовой отдаляет.

— Вы не удивлены, батюшка, совсем. Кто-то другой мог посчитать, что мерещится мне все это, от головы моей больной мерещится, галлюцинациями страдаю.

— Так чего мне удивляться? Такие случаи знакомы истории и даже в житиях святых встречаются, сестра. Вот, например, знаменитая «Повесть о Петре и Февронии Муромских»[33][31], наших православных святых, принадлежащая перу соборного священника Ермолая-Еразма и писанная им по велению митрополита Макария. О чем там говорится, кроме всего прочего? А вот о чем: прилетал, дескать, огненный змей к молодой княгине Муромской, супруге Павла, брата князя Петра, и вступала княгиня со змием тем крылатым в блудное дело. Являлся он ей то в образе змея, а то в образе человека, обращаясь самим князем Павлом. Об этой беде узнал обманутый муж Павел и поделился горем со своим братом Петром. Вместе они попросили княгиню хитростью узнать у беса, как извести дьявольскую сущность, что она с успехом и проделала. Однажды бес проболтался княгине, что умрет от Петрова плеча, Агрикова меча. Петру же во время молитвы явился ангел и указал местоположение священного орудия: якобы находится оно в стене церкви. И вот змей умерщвлен, но князь Петр тяжко заболевает. От крови поверженного змея на его теле образовались страшные язвы. Люди князя по всему княжеству искали талантливого лекаря. Когда они нашли девушку-целительницу, произошло воистину судьбоносное знакомство князя Петра и будущей княгини Февронии. Неужто не слышала об этом, милая?

— Нет, никогда, батюшка. О святых благоверных Петре и Февронии, покровителях семьи, любви и верности, я знаю. Что-то даже читала. Но вот о змее огненном слышу впервые. Пока лично не познакомилась, и знать не знала о чуде таком. Только вот, отец Сергий, летун-то посещал княгиню, слабую женщину, а в нашем случае змей женского пола и тропического происхождения и летит он к мужу моему.

— Так в этом тоже нет ничего необычного, сестра. Дьявольскую сущность мужского пола католики называют инкубом, а женскую сущность — суккубом, но природа у них одна — обличие дьявола с целью смущения верующего человека. Сюжет со змеем тоже не единственный в своем роде. К примеру, кельтская легенда о Тристане и Изольде. Там воин Тристан побеждает дракона — огнедышащего змея. А еще один яркий пример — бой Георгия Победоносца со змием? А былины наши древнерусские про Добрыню и Змея Горыныча? И много-много подобных случаев, красочно описанных в мировой литературе и древних памятниках письменности. Сюда же можно отнести легенду о божественном крылатом змее Кетцалькоатле[34][32], или Кукулькане[35][33] Этот сюжет уже знаком тебе, верно, сестра?

Вот поэтому я склонен верить тебе. Почему бы не проявиться древнему ящеру в наших сибирских землях — месте как минимум легендарном и очень загадочном, до конца не исследованном? Ему тут самое место. Ученые давно говорят, что именно Сибирь — та самая искомая колыбель цивилизации, откуда все пошло быть и развиваться. Все исходит отсюда: и род человеческий, и животный мир. Уж затем распространилось все на остальные континенты, заселив не только наш огромный материк, но и всю остальную сушу и моря-океаны. Возможно, и динозавры не все вымерли и сейчас еще в затаенных уголках планеты продолжают жить. Почему бы и нет? Такая точка зрения тоже существует и весьма успешно отстаивается некоторыми учеными нашего времени.

— Вы поможете мне, отец Сергий? Как нам избавиться от змеи страшной?

— Помогу! Всем, чем смогу, помогу. А пока возвращайся домой. Ты там нужнее. А мне надо подготовиться. Завтра я приду в вашу деревню или, самое позднее, послезавтра. Только бы успеть собрать все, что потребуется. Тебе тоже нельзя сидеть сложа руки. Надо разузнать все, что известно в деревне о Пантелеихе и ее змие. Думаю, оттуда ноги растут. Начни с этого. Был у ворожеи оберег, точно был. Это вещица такая интересная… Незаметно поспрашивай у людей. Как найдешь или услышишь — сразу догадаешься. Будет тебе знак. Незаметно сходи на погост. Сейчас зима, следы в снегу должны остаться, если змей там схоронился, больше-то негде. А ежели метели не было, то и до логова довести смогут. Смотри и запоминай. Понаблюдай за соседями: кто чем занимается, ворожит-колдует — на все обращай внимание. Дом Пантелеихи без разрешения не вскрыть, конечно, но рядом тоже можно пройти, вдруг что ясно станет. Гляди в оба, сестра, и береги себя и близких. Иди, пока ночь не настала. До сумерек нужно вернуться, скалы — место дикое. Не ровен час что случится. Я буду молиться за тебя, до скорой встречи.

Глава 10

Света домой не шла, а летела. Сумерки подкрадывались стремительно: лизали пятки спешащей женщины. Она практически во тьме подымалась по дороге, петляющей по косогорам. Заваленные снегом кусты и холмы пугали, всюду ей чудились шипящие чудовища. У ночного озера, у полыньи во тьме что-то вздыхало и ухало: то ли сухой рогоз шелестел, то ли со дна озера поднимался пар и с шумом вырывался наружу — на морозный воздух. Женщина старалась поскорее пройти это безлюдное место. Выйдя на широкое плато, она оглянулась и внезапно залюбовалась. Внизу, в глубокой котловине, сокрытый вечерними сумерками лежал древний город Красноярск, так похожий на бурлящее разноцветными пузырьками-огоньками волшебное блюдо — кипящее колдовское зелье из миллионов человеческих жизней, волей судьбы собранных в одном месте.

Страх отступил. Вот еще один поворот — и деревня Камыши, а там и дом, где Алекс и их дочка, Катюша, остались. Светлана ускорила шаг, не обращая внимания на пронизывающий до костей и срывающий капюшон куртки зимний ветер.

Подойдя к селению, женщина замерла как вкопанная, близоруко вглядываясь вперед сквозь линзы запотевших от горячего дыхания очков. Что происходит? Над крышей их избушки, словно переливчатый павлиний хвост, а может, пылающая комета, замершая аккурат над печной трубой, ну или радужный новогодний фейерверк, сыпало искрами нечто загадочное. Это огромное зарево было видно со всех концов деревни, но никто не вышел, чтобы поглазеть на диковинку. Наоборот, деревенские попрятались, заперев ворота и двери на все запоры, еще и свет пригасили в горницах, затаились, как мыши под веником. Мысль о том, что выпивший Вихров устроил салют в честь возвращающейся жены или решил потешить дочку, была отметена как несостоятельная. Нет у него никакого фейерверка, сигнальной ракеты тоже нет. Да и поллитровку не видела у него. Может, только самогон бабкин отыскал, в чем Светлана тоже сомневалась. «Пожар?» — это предположение окатило женщину холодом. Она бросилась бежать к дому. Если горит изба, надо спасать дочь и мужа. Может, старая печь дала сбой — и закоптило, а потом и воспламенилось. В селах такое не редкость. Но, подбежав к дому, она увидела, что все тихо. Свет горит в передней, в остальном доме темно. «Надо бы дочь проверить», — решила Светка и рванула к соседям.

Баба Маня открыла сразу, впустив ошеломленную Светку. Та, ничего не говоря, вбежала в горницу. За занавеской в комнатенке Насти спала дочка Катя в обнимку с новой нянькой.

— Куда ты, оглашенная? — всполошилась соседка.

— К мужу, — на ходу ответила Света.

Отворив дверь в горницу, Вихрова едва не попятилась. Панцирная сетка единственной металлической кровати держалась на одной спинке, другая была невероятным образом вывернута. Ворох постели раскидан по всей комнате. Среди этого хаоса лежал распростертый Сашка. Лицо его исказила неестественная гримаса удовольствия. У самых его ног на коленях примостилась обнаженная тень, оказавшаяся юной соседкой Настей. Распущенные русые волосы возились по деревянному полу, пряча пухлую голую задницу девки, а толстые губы смачно елозили по инструменту Сашки, звучно причмокивая, будто она смаковала огромный чупа-чупс. Улыбаясь Светке, демоница продолжила свое занятие. Жена Вихрова на мгновение поднесла руку к глазам, отказываясь видеть происходящее и верить в это, осеняя себя крестным знаменьем.

Чудовище захохотало, мгновенно обернувшись бесовкой Танькой и бешено запрыгало на поверженном мужчине, доводя того почти до безумия.

— Убирайся, сгинь, окаянная, — бросилась к ней Светка, но демон откинул ее в сторону с такой силой, что чуть не раскроил череп о стену избы.

Тут же на пороге появились соседи: баба Маня в сопровождении своего хлюпика деда Павла. На двоих у них были острозаточенные вилы и большое распятие в виде медного креста. Наставляя оружие на змеевицу, они вытеснили ее к окну. Страшная гостья выпрыгнула из него, обратившись то ли черной собакой, то ли волком с горящими огнем преисподней очами.

Сашка стонал от боли и бессилия. Под грудью мужчины виднелись две болезненные на вид ранки. Наверное, демоница пьет кровь ее мужа. Вот и раны кровавые, отчетливые. Сколько ему осталось жить, если ничего не предпринять, Света не знала. Если взялась сосать, не оставит. Выпьет всю кровь, вампирша проклятая, до последней капельки. Только бы отец Сергий пришел поскорее, без него им не справиться.

Дед Павел положил мужчину на матрас и накрыл одеялом. Подозвав к себе Светку, он сказал:

— Завтра с самого утра пойдем к Глафире Никаноровне. Кумой она была Пантелеихе, водилась с ней, говорят. Никто не знает, сколько бабке лет, за сотню точно, а все жива, даже разум не утеряла. Поспрашаем, чем горюшку нашему пособить. Там, глядишь, и отец Сергий придет.

Света молча соглашалась: выбора у нее не было.

Утром, оставив бабу Маню отпаивать Сашку травами и ягодным отваром, Светка вместе с дедом Павлом подались на край деревни к старухе Никаноровне. Та жила в большом шатровом доме со своей младшей внучкой и ее семьей. Никаноровна, глухая старуха, пребывая, видимо, в самом мрачном расположении духа, разговаривать не хотела, только злобно зыркала, как сыч, в сторону Светы, будто говоря: «Почто пришла? Не ждали тебя тут». А вот внучка старухи, приятная молодая женщина, постаралась помочь. Она слышала, о чем спрашивала старуху гостья, и когда та с Федоровичем пошла на выход, задержала ее в сенях.

— Бабка моя тесно дружила с покойницей Пантелеихой, кумой ее была и во все сердечные дела посвященной. Как молодец у той появился — будто князь богатый прибывал он на двор нареченной на тройке вороных, да с коробами гостинцев, то делилась Матрена этими подарками только с бабкой моей. Но очи ее зашорены были, как и у невесты — Пантелеихи. Все, что доставалось Матрене и бабке моей от иноземного гостя, к утру обращалось в коровий навоз или труху — ничего ценного, кроме, пожалуй, одного…

— Чего же? — равнодушно поинтересовалась Светка.

— Кольца…

— Какого еще кольца?

— Колечка золотого со светло-зеленым камушком. Его Пантелеихе женишок подарил на сговор.

— С изумрудом, что ли, кольцо?

— Да нет, не с изумрудом. И не с малахитом, а со змеиным камнем, он так, кажется, называется…

Внезапно Светлану осенило: вот он, знак, о котором отец Сергий ее предупреждал и о котором поймет она сразу. Ну конечно, змеиное кольцо[36][34]… Вставка, должно быть, серпентин. Это и есть самый настоящий змеиный камень, а иначе змеевик: окрас его напоминает змеиную кожу, отсюда и название. Светлане серпентин знаком был с юности, когда она серьезно увлекалась изготовлением украшений из недорогих минералов.

— Серпентин? — уточнила она у внучки Глафиры Никаноровны.

— Да, точно, серпентин, — обрадовалась женщина. — И что интересно, на маленьком камушке перстенька, будто изогнутое в кольца тельце змеи, витиевато сложились узоры. Смотришь на них и сразу видишь: вот она, змейка, туточки.

— И что стало с кольцом?

— Да ничего. Пантелеиха просила схоронить себя с этим колечком, не снимать с пальца. Видно, крепко любила своего крылатого избранника, и колечко хранила пуще зеницы ока. Так и сделали: не решились нарушить волю покойной.

«Вот оно как! — подумала Светлана. — Оберег на руке мертвой ворожеи, а она глубоко в могиле. Не доступен оберег, как ни крути, если только откопать труп. Но кто на такое отважится — осквернить могилу?»

Глава 11

На следующий день, незаметно выскользнув из дома, Света направилась к дому Пантелеихи. Добротная деревянная изба-пятистенок, высокая, будто терем муромской княжны, возвышалась в самом центре деревни, на крутом холме, в окружении стройных берез и елей. С виду совсем как новая, словно только что строенная. Ни одного гнилого венца, хоть и стоит, почитай, век, а то и полтора. Двухскатная черепичная крыша, большие окна в белых резных наличниках. Искусной резьбой украшены широкие декоративные причелины и подзор на фронтоне дома. Им под стать фигурные торцы да мастеровито, с выдумкой выполненный конек в виде деревянного, ярко раскрашенного певня[37][35].

Вот стоит такая избушка, как сказочный пряничный домик, и время будто обходит ее стороной. Светлана задержалась, посмотрела на дом: «Как жилось его хозяйке, безрассудной вдовице Пантелеихе?» Переднее крыльцо дома и тропинка к нему завалены снегом. Следов на снегу нет, за исключением собачьих. Да и кому там быть: дом-то давно нежилой. Как же попасть в избушку и кто бы мог помочь в этом деле? Пока не ясно.

Оставив хоромы ворожеи, Светлана зашагала восвояси, прямиком на тихое деревенское кладбище. Пришла пора навестить наконец-то бабку Аглаю Семеновну, да и могилу Пантелеихи осмотреть, если получится отыскать.

Почерневшие от сырости деревянные кресты сельского погоста торчали в глубоких складках оледеневшего снега. Место последнего упокоения было совсем небольшим — метров двести вширь и столько же в длину, огороженное неровным, местами поваленным частоколом. Тишина кладбища нарушалась лишь недовольным карканьем встревоженных ворон — хозяек этого скорбного места. Располагалось оно в небольшом овражке за маленькой речкой-переплюйкой, которая делила село пополам. Одно время в деревне верили, что на правой стороне живут богоугодные люди, а на левой, там, где и кладбище, — одни колдуны, ворожеи и знахари, на темной сторонке то есть.

Светлана быстро отыскала небольшой покосившийся крест бабушки Аглаи. Пластиковый венок на нем сильно истлел со временем. Вихрова постояла рядом с могилкой, помолилась за усопшую и попросила прощения за себя и за мужа. Даже отважилась обратиться за помощью к покойной в избавлении от злой напасти, если это в силах бабки. Потом перешла к соседним, погребенным глубоко под снегом могилам. Кладбище тоже делилось на две части: на светлую и темную сторону, правда, весьма условно. Никто эту границу не проводил, но она была, воображаемая, и местные об этом знали. В зависимости от статуса рыли могилы покойникам. Если человек при жизни был верующим — с одной стороны, а уж если подозревали, что заключил договор с сатаной, то, ясное дело, — с другой. Пантелеиху захоронили вдали от всех, почти у самой ограды. Ее вина была установлена и под сомнение не ставилась: приспешница дьявола — и точка. Могли бы и за оградой схоронить, грешную, да родня не позволила. Святого отца привезли откуда-то издалека, и он историю покойной не знал. С легким сердцем проводил ее в последний путь, прочитав требуемые молитвы. Это все баба Маня Светке рассказала.

А сейчас где-то там, внизу, под толщей белого снега спит хвостатый друг мертвой колдуньи и сторожит золотое кольцо с зеленым камнем-змеевиком. Не достать, не выкурить сатанинское отродье со старого погоста. Так и будет озоровать в деревне.

Светка повернулась, чтобы уйти, но внезапно земля ушла из-под ног, и она полетела вниз, в открывшуюся яму. От ужаса сердце женщины едва не выпрыгнуло. В последний момент, схватившись за куст, она повисла на краю глубокого глиняного рва. Внизу под ногами перпендикулярно земле торчали острые доски прогнившей домовины ворожеи, а под ними открывалось взгляду страшное чучело, в которое превратилась прежде пышущая красотой и здоровьем деревенская вдова Пантелеиха. Женщину прошиб холодный пот: она чуть не напоролась на острые, словно колья, доски — как перепелка на вертел. Цепляясь за ветки, поползла Светка вверх, на ровную поверхность. Она быстро выбралась из ямы и, не разбирая дороги, кинулась к дому бабы Мани.

— Ну и какого черта ты туда поперлась одна? — строго спросил дед Павел.

— Откуда мне было знать, что провалюсь… — оправдывалась Вихрова.

— Теперь тебя саму надо отчитывать, девонька. Недобрый знак — проваливаться в могилу, — резонно заметил сосед. — Ну да ладно, к черту бабкины суеверия, нет худа без добра. Пантелеиху-то хорошо видать? — усмехнулся Федорович.

— Еще как хорошо. Я там сама едва не сложилась… — ответила Света.

— Тогда, пожалуй, я прогуляюсь до соседушки-чаровницы, кабы подарила она мне перстенек свой змеиный.

— А вы не боитесь, дядь Паш?

— Бояться, милая, надо живых или нечисть, будь она неладна. А трупак-то что бояться? Чай, не встанет и не поцалует, — подмигнул он Светлане.

Накинув телогрейку, дед Павел направился на сельское кладбище.

Светлана пошла домой. Сашка спал или делал вид, что спит. Печь не топлена, еда не приготовлена. Дочка у соседей — не расстается с Настей. Света сразу же принялась за дело, обдумывая за домашними хлопотами, что же делать дальше. Стук в дверь отвлек женщину. На пороге показался сильно запаздавший, но все же добравшийся до Камышей отец Сергий.

— Проходите, батюшка, скорее садитесь у печи. Сейчас тепло станет. Я только что вернулась. Была у дома нашей героини, а потом и на кладбище побывала. Да так, что познакомилась аж лично с Пантелеихой, — невесело пошутила Света.

— Рассказывай с самого начала, сестра. Каждая деталь в нашем деле важна.

— Верно говорите, батюшка. Вначале я прошлась к дому Пантелеихи. И вот что скажу. Большой бревенчатый дом посреди села неплохо сохранился. Следов посещения дома, на первый взгляд, никаких. Снег у крыльца не тронут. С обратной стороны — я не знаю, так как доступа туда нет.

— Не томите ожиданием, сестра, продолжайте…

— Потом я пошла на кладбище. Могила ведуньи провалилась подо мной, я едва жива осталась. Но не это главное… На дне был труп, а на нем, должно быть, кольцо.

— Какое кольцо?

— Оберег — змея! Та самая вещица, о которой вы говорили, отец Сергий. Кольцо со змеиным камнем.

— А вот и оно, колечко ваше… — отворяя дверь и протягивая реликвию Светке, объявил сосед Вихровых дед Павел.

Он только что вернулся с боевого задания и был очень доволен своей находкой. Правда, пришлось повозиться. Кольцо давно соскользнуло с сухой фаланги пальца колдовки и затерялось в мусоре на дне домовины. Еще бы чуть-чуть — и не найти. Но опытный золотоискатель Федорович не пропустил драгоценную безделушку. Все перетряс и нашел. Вот и камушек на кольце хорошо сохранился, а на нем и змейка виднеется, маленькая отчетливая природная гемма. Батюшка Сергий взял в руки серпентиновое колечко и, повертев у носа, заявил:

— Какая изумительная огранка! Уникальный перстенек, должен сказать. Как будто прямиком из кладовых Хозяйки Медной горы[38][36].

— Верно говорите. А сама Пантелеиха не такой же полумифический-полулегендарный персонаж деревни Камыши, как та же Хозяйка?

— Скорее как муромская княгиня, жена князя Павла, — ответил батюшка. — Во грехе, блудовом деле уличенная, а кроме того, ремесла своего богоотступного не оставившая и без покаяния безвременно в могилу сошедшая.

— Отец Сергий, вступила я по незнанию в могилу нашей покойной и провалилась. Что будет со мной?

— Что за глупые суеверия, сестра? Мало ли что могло случиться: гроб от старости прогнил, земля осела, да и под снегом не видно — вот и оступилась ты. Не бери в душу, не греши понапрасну. Молись усердно за усопшую рабу божью Матрену. Все это похоже на происки нечистого духа, это он стращает людей, глумится даже над останками покойной и пугает тем живых.