Цикл романов о Королеве змей. Пятитомник

Мелкие деревни, полустанки сменяли друг друга, как и пассажиры на всем пути следования. Сашка не успевал привыкать к лицам. Какая же огромная Россия! Сутками едешь — и все еще не достиг границы. До самого Владика тянется, до Сахалина с Курилами — это если на востоке. Сашке так далеко не надо, Красноярска вполне достаточно. Хватит ли денег? Картами пользоваться нельзя, выследит, тварюга. Надо приобрести симку на первой большой станции, им же еще хату снять надо на длительный срок.

Проснувшаяся Светка внесла свои коррективы в едва наметившиеся планы Вихрова. Она напомнила о такой возможности, как краткий перерыв в путешествии поездом, когда можно сойти на любой станции по пути следования, посмотреть местность и на следующий день или позже продолжить путь по тому же маршруту, если это еще не конечная станция. Идея Сашке понравилась: можно выбрать какой-нибудь глухой полустанок и незаметно сойти, желательно в дневное время суток, пока змей отдыхает. Наверное, отдыхает. Сашка не был уверен. Зарядив сим-карту, супруги принялись прочесывать связи среди знакомых, кто бы им мог помочь. Сейчас они не спеша ехали по обширному Пермскому краю. Пермь проехали еще рано утром, в пять. Что, если сойти, например, в Староуткинске или Шале, а затем вернуться обратно в Пермь? Или уж ехать сразу в Екатеринбург? «Поезд в этих мелких точках не останавливается», — сообщила проводница. Выбора, в общем-то, не оставалось: Екатеринбург так Екатеринбург. Интересный город, с историей, отчего же не посетить, если такая возможность предоставляется. Сашка даже обрадовался неожиданной удаче. Писать знакомым или звонить не стали: сами справятся, не маленькие.

В Екатеринбург прибыли в полдень. Сошли на центральном вокзале, гордо именуемом «Екатеринбург-Пассажирский», и сразу же отправились изучать город. Недолго думая, сняли однушку на сутки в железнодорожном районе города, потому как решили не отдаляться от вокзала. Завтра они наверняка продолжат путь в Красноярск, если ничего не случится. Оставив вещи в съемном жилье, Вихровы потопали в город. Что лучше пешей прогулки способно отвлечь мозг и дать новые положительные впечатления?

Начали с храма «Большой Златоуст», что стоит в самом центре Екатеринбурга. Величественное здание, увенчанное золотыми куполами. История его весьма интересна. Храм был выстроен в память о ранее существовавшей недалеко отсюда первой каменной церкви города — церкви Сошествия Святого Духа, разрушенной в советские годы. Один из приделов этой церкви как раз и был посвящен Иоанну Златоусту. На самом деле здание, которое можно ныне увидеть, по плану должно было быть колокольней перед главным храмом. Но по неведомым причинам главным храмом стало уже это возведенное строение. Правда, архитектура его заметно отличалась от распространенной в ту эпоху: она больше соответствовала манере строительства храмов XV–XVI веков, когда колокольня располагалась непосредственно над самим храмом. Вот такой уникальный памятник православной архитектуры встречал Вихровых на их тропе следования. Помолившись в тишине и прикупив крестики и иконки, они пошли дальше. Как-то незаметно для себя побывали во всех или почти во всех знаковых местах города. Конечно, на подробный осмотр каждого требовались не один и не два дня, но того, что было увидено и запечатлено на память, Вихровым хватило с лихвой. Церковь на Крови, местная достопримечательность Плотинка, дом купца Севастьянова, Музей истории. Устав, решили потихоньку возвращаться домой. После небольшого ужина с удовольствием нырнули в теплые постели и заснули. Завтра снова в путь.

Ночью погода поменялась. Запуржило, заснежило: ледяные вихри мощно развернулись над городом. Небо заволокла белая пелена, так что не видно было ничего. Проснувшийся на перекур Сашка, выглядывая из окна их девятиэтажки, с трудом мог что-либо разглядеть. Где-то далеко внизу метель стремительно укрывала толстым слоем снега дома и улицы, торговые центры и проспекты, притихшие аллеи и городские парки. Кружилась липучими хлопьями над колокольнями храмов и церквей, оседала снежными покровами на озябшие скамейки городского сада и одинокие фонари. Во всей этой снежной круговерти Вихрову показалось удивительным видеть неясно откуда взявшийся большой, ослепительно яркий клубок золотых искр. Будто комета, изменившая траекторию своего движения, бешено закручивался златоискрый объект по воле злого ветра. Наматывал круги вокруг их девятиэтажки, как вполне себе осознанное существо. Готовился пристыковаться, но не находил посадочной полосы.

В очертаниях этого необычного вихря виделся Алексу призрачный облик длинноволосой, изумительно красивой женщины — неземного ангела или, наоборот, беса в женском обличии. Она в поисках, чует, что Сашка рядом, но, как слепая панночка[31][29], не может его найти. Вихров сразу же отступил вглубь комнаты и задернул плотную ткань занавески. Чтобы не поняла, не увидела, не учуяла его, бесовка. Почему же она его не находит? Не сила ли православного распятия, скромного медного крестика на шелковом шнурке, поспешно купленного в храме и надетого на грудь Сашки, оберегает его? Неужто простой крест заслепил очи демона? И все же она здесь. Это она бешено крутится вокруг их жилища. Войти не может. Но снова их выследила — не удалось обмануть заразу. Да, обман не удался! Надо возвращаться на поезд и продолжать путь в Камыши. Верно, только там будет избавление Вихровым от бесовой бабы, только там. Сашка перекрестился и юркнул под одеяло к Светке. Катюшка сладко спала тут же рядом, на маленьком раскладном кресле. Сегодня они прикупили дочке теплую шубку из натурального меха и крепкие, расшитые этно-узорами валеночки — не замерзнет Катюшка. При такой зиме это самое нужное приобретение. Светка тоже обзавелась новой меховой шапкой и теплым пуховиком. У Алекса куртка хорошая, ему только обувь понадобилась. Незаметно как-то вещей насобиралось на целую сумку.

Выехав из Екатеринбурга в обед, семья к шести часам вечера прибыла в Тюмень. Пейзажи за окном поезда стремительно менялись. Равнины, изрезанные руслами большущих рек, притихших под толстым панцирем льда, сменились картинами заснеженных предгорий. Поезд продолжал двигаться дальше. Ночь в пути неожиданно прошла спокойно. Никто Вихровых не беспокоил. Неужели отстала демоница?

Утром поезд проехал Новосибирск, а немного за полночь наконец-то достиг окончательной точки в своем маршруте, въехав в Красноярск — большой город-миллионник, расположенный на востоке страны на берегах могучего Енисея, в тесном окружении Саянских гор, — удивительное место на карте родины со своей богатой и самобытной историей.

Глава 7

По приезде в Красноярск Вихровы принялись обдумывать, как бы им побыстрее добраться до Камышей.

Эх, непростая деревня — малая родина Сашки. Совсем недалеко от нее берут начало снежные Саяны, да и легендарные скалы — Красноярские Столбы, известный национальный парк-заповедник, — тоже здесь. Со Столбов, ближайших скал, как на ладони хорошо виден город Красноярск, лежащий жемчужиной на дне большой каменной раковины — равнины. Седой полноводный Енисей делит город на две части: старую и новую. Обозреваемый с высоты птичьего полета город прекрасен. Великолепное, потрясающе красивое место! Чуть дальше, в урочище, и Чертов Палец размещается — еще одна местная достопримечательность в виде необычной скалы. А за ним — шустрая речка Лалетина и одноименный кордон, названные в честь казака Лалетина, выкупившего в стародавние времена эти охотничьи угодья всего за три рубля.

Про Лалетину отдельный сказ есть. Будто была она самой младшей, самой доброй и красивой из дочерей могучего владыки Енисея. Узнав об этом, пришел просить ее руки славный воин Такмак. Но не отдал в жены Такмаку младшую дочь грозный воевода Енисей: вначале первой дочери, сварливой Базаихе, черед выйти замуж. Красавица Лалетина и ее возлюбленный Такмак не приняли такого несправедливого решения старца Енисея и задумали бежать от отцовского гнева. Тогда превратил он Токмака и его воинов в неприступные дикие скалы, а дочерей своих Лалетину и Базаиху — в бурливые реки у их подножия. А Чертов Палец — это, должно быть, один из окаменевших доблестных вояк храбреца Такмака. Ущелье, где расположена эта скала, отчего-то названо Змеиным. Говорят, что в нем издревле гадюки водились. Гадюки ли? Теперь Алекс сомневался. Он знал, что есть змеи пострашнее гадюк.

До села ехать несподручно: на самых подступах к Красноярским Столбам оно. Вначале надо на автобусе пилить минут тридцать-сорок. Потом от остановки попуткой или своими двумя ползти по косогорью — еще минут двадцать. Вроде недалеко, но с вещами и маленьким ребенком не очень-то удобно. Может, кто и подкинет по пути. Вихровы вышли на остановке и поплелись своим ходом. Светка не роптала, подхватила малышку-дочку и пошла впереди. Сашка перекинул сумку на спину и двинул следом. Грунтовая дорога, тянувшаяся вдоль небольшого красивого озера и сейчас занесенная снегом, была на редкость живописной. Раскидистые сосны служили прекрасной природной рамой открывающемуся виду на озеро. Оно замерзло, оставив у самого берега две небольшие полыньи. «Там есть теплые источники, — пояснил Сашка, — до конца озерцо никогда не замерзает». За поворотом дорога неожиданно вывела на плато. И в этом месте, в окружении вековых пихт и сосен, спряталась небольшая сибирская деревушка — долгожданные Камыши.

Деревянная избушка бабки Аглаи на правом краю деревеньки, у ручья, примостилась. Туда все местные за водой ключевой ходят. Ручеек вытекает из небольшого каменистого утеса, обросшего пышными березками. К нему ведет главная сельская улица, а другой тут и нет — одна она. Вдоль улицы рядами стоят деревенские избы — разной степени сохранности и крепости. Сейчас, в сумерках, трудно оценить — в какой, да и неважно. Во многих уже и огни погасли, люди отправились на покой. В деревнях засыпают рано.

Домишко Вихровых старый, слегка покосившийся. Окна вровень с сугробами, низкие. Труба, слава богу, на месте, значит, и печь целая. Забора нет: разобрали местные на дрова. Зато за избой притулилась банька — это хорошо. «Вот они, деревенские удобства, — подумала Светка. — Ладно, хоть так, а то хоть в снег прыгай с дороги и в нем купайся». Снегу много, на всех хватит. Вон сколько его лежит в поле за деревней: до самого бора как одно сплошное снежное одеяло, пышными складками разложенное по земле. Немного левее, за рекой, — кладбище деревенское. Очевидно, то самое, откуда змей появлялся, и то, что стало приютом грешной Пантелеихи и тихой Аглаи.

Подошли к дому, заглянули насколько смогли в темные окна. Плохо видно, но вроде все нормально, можно жить. Двери, окна на месте, крыша тоже — остальное приложится. Где ж взять топор или лом в эту пору, чтобы отодрать доски с двери? Сашка немедля пошел к крайнему дому, стоявшему слева от их избы. Соседей он не помнил, да и где гарантия, что они до сих пор там живут. Не поддерживал связи с родной деревней Сашка, долгие годы не поддерживал. И сейчас не уверен, что есть тут хоть кто-то знакомый с тех времен. Возможно, все уже на деревенском кладбище покоятся или давно уехали, как и он. У него самого полжизни прошло в чужих местах. Отворив калитку, пробрался к избе. Постучал настойчиво в ставенку и прислушался. Глухие шаркающие звуки сначала раздались из глубины дома, а потом вдруг затихли в сенях за дверью.

— Кого это принесло на ночь глядя? — дверь отворилась и из-за нее выглянуло румяное лицо высокой дородной бабы.

Женщину Сашка не знал. Видимо, новые соседи. Вот только насколько новые? Не факт, что вчера приехали. Может, много лет тут живут, только вот Вихров не в курсе.

— Что надо, молодежь? — недовольно поинтересовалась хозяйка, оглядев посетителей.

— Мы ваши соседи! Вихровы… — представился Алекс.

Женщина открыла дверь пошире и заулыбалась:

— Надо же! Дождалась Аглая внука. Соизволил-таки приехать, родненький. Ты почто бабку забыл, Александр, или как тебя там звать-величать?

Сашка удивился такой напористости и осведомленности соседки, но не стал возражать. Права она, еще как права.

— Нам бы ломик, теть, дверь открыть.

— Какой ломик, дурень? Заводи семью в избу, обмерзли, поди, — не дожидаясь ответа, женщина повернулась и пошла в избу.

За хозяйкой, пригнув голову, в низкий проход сунулась Светка, а уж за ней подались Катюшка с Алексом.

— Ну проходите, — сказала соседка, отодвигая стулья от круглого стола, стоявшего посреди горницы. — Меня баба Маня зовут, — добавила она, обращаясь в основном к маленькой дочери Вихровых. — Да вы садитесь, сейчас я вас чаем напою. Чай-то у нас знатный, сибирский, на травах.

«Ага, знаем мы вашу чудо-траву, — подумал Санька. — От нее и копыта откинуть можно. Ведьмино гнездо проклятое, даром что родина». Соседка на ведьму похожа не была на первый взгляд. Света отхлебнула горячий терпкий чай, попробовала на вкус ложечку неизвестного варенья и предложила угощение дочке.

— Чего не пьешь чай, брезгуешь? — спросила баба Маня у Алекса.

Он виновато улыбнулся.

— А ты не бойся, не сгублю. Я ж не местная, — прибавила она, криво улыбаясь.

— А я и не думал ничего такого… — начал оправдываться Сашка.

— Да перестань. Знаю я все эти местные былички. Обжегся на молоке, так и на воду дуешь?

— Да нет же, баб Мань, не думаю. Вот и чай пью, — ответил Сашка, с удовольствием пробуя горячий напиток.

— Не колдовка я, не боись. У меня, чай, дед есть.

«Какой еще дед?» — подумал Вихров, никого не замечая в избе.

— Да он, старый хрыч, на печи кости греет. Павлом зовут, Федоровичем. Да и дочь у нас, Настюха, имеется. Настя, поди сюда, поздоровайся с гостями, — заорала Марья.

Почти сразу из-за ситцевой занавески в цветочек, скрывающей маленькую комнатку за печкой, показалось круглое лицо девчонки лет пятнадцати-шестнадцати, пышнотелой Анастасии. Толстая русая коса ниже пояса и высокая грудь были единственным ее украшением. Рябое лицо в обрамлении густых белесых кудряшек, косящий правый глаз и забавно торчащие уши дополняли девичий облик. Одета Настя была в широкую клетчатую юбку до колен и толстый шерстяной свитер. Она кивнула Вихровым и, взяв Катюшку за руку, повела в свою каморку играть. Светка вздохнула спокойно: «Здесь можно жить. Как-то же выживают эти люди. Не сожрал их змей никакой. Ну и мы как-нибудь перекантуемся до лучших времен. А если что-то пойдет не так, всегда можно вернуться в Питер. Прямой поезд до Северной столицы никто не отменял».

— Вскрывать избу теперь поздно. Завтра с утра этим займешься. Там еще печь проверить надо: не забился ли дымоход, а то угорите к чертовой матери. Вы пока здесь оставайтесь, ночуйте. У нас тепло и на полу спать можно. Я сейчас перину достану, не замерзнете.

Соседка развалила гору пуховых подушек, пирамидой возвышавшихся на ее кровати. Достала увесистую перину и бросила ее поверх домотканых пестрых половиков. Затем накидала несколько подушек и накрыла все толстым ватным одеялом в цветастом латаном пододеяльнике.

— Вы на картошку с салом налегайте! Чего стесняетесь? — сказала Марья, гостеприимно пододвигая соседям сковородку со снедью. — Капуста с закатками тоже своя, отведайте.

Вихровы с удовольствием набросились на деревенскую нехитрую, но вкусную и ароматную еду, поспешно набивая оголодавшие желудки. На свежем воздухе эти простенькие блюда казались им шедеврами мишленовской кухни, не меньше. Утолив голод, они поскорее легли спать, чтобы не смущать покой приютивших их людей. Развлечений здесь никаких, в избе даже телевизора нет. Из ценностей — только большущая Библия и икона Богородицы в серебристом окладе. Все это заботливо хранится за белоснежной вышитой шторкой в красном углу избы. Там же небольшая лампадка со свечой. На подоконниках хилые стволики герани, посаженные в старые кастрюли и миски. Импровизированные вазоны оклеены, должно быть, Настей кусочками обоев. Стены в избе беленные, с потолка свисает допотопная пластиковая люстра. Полы из толстых струганных досок, прикрыты половиками, сработанными хозяйкой. И все-то тут чисто, аккуратно и по-деревенски нарядно.

За окном завывала непогода. Госпожа метелица добралась и сюда — в этот маленький таежный уголок. Принялась вытряхать тяжелые снеговые перины над самой деревенькой, отчего случился сильный снегопад, не прекращающийся всю ночь. Луны и звезд не было видно. Даже соседний лес в его дивном белоснежном одеянии растворился во мраке. Деревня мирно спала до самого восхода. Какое же облегчение, что змей так и не появился этой ночью!

Глава 8

Вихровы хорошо выспались. Сашка, правда, встал рано. Пора было наведать родную избу: подготовить, протопить, прибрать по возможности. Пусть уж его девочки побудут в тепле у соседки. Он мужик, привычный к тяжелому сельскому труду, не какой-то там белоручка. Все умеет сам. С утра познакомился с дедом Павлом, оказавшимся тщедушным старичком с длинной седой бородой. Наколки на пальцах деда свидетельствовали, что свою молодость он прожил как минимум не скучно. Вероятно, отбывал. Где и за что, Федорович не распространялся, да Сашка и не спрашивал. Единственное, чем поделился дед, это сказал, что до пенсии работал на приисках, тем и жил. Сейчас иногда выходит на охоту на мелкого пушного зверя. Что добывает, сразу же сбывает перекупщикам. На хлеб и брагу всегда хватает. Дед вручил Сашке ломик и широкую совковую лопату, чтобы тот смог разгрести глубокие сугробы перед домом. Избу Вихровых занесло за ночь наполовину: окошки утопли в глубоком снегу. Сашка принялся за работу и спустя час ударного труда очистил дорожку к дому и небольшое крылечко. Наскоро выломав доски, заколоченные неглубоко, он ввалился в родные сени.

Здесь все было как при Аглае. Вот будто она только что вышла и скоро вернется. Много дубовых и березовых веников, подвешенных вдоль крепкой деревянной стены. Высокая скамья, а на ней ржавые металлические тазики и объемные бочки для питьевой воды. Еще дальше поленичка из сухих колотых дров, осины, березы, сосны. Алекс отворил тяжелую дверь в основное помещение избы. Сработанная из крепких досок, обитых ватными одеялами и дерматином, она жалобно скрипнула. Из горницы потянуло сыростью и неуютностью. Много лет изба была заброшена. Даже мыши ее оставили, ибо питаться стало нечем. Подались к соседям, поближе к людям и свежей жратве.

Сашка вступил в горницу и подошел к окнам. Изнутри они были завешаны посеревшими от грязи тюлевыми занавесками, а извне засыпаны снегом. Надо бы откопать, чтобы было как на белый свет взирать.

«Отворите мне веки», — будто просила изба. Совсем как страшный Вий[32][30] из гоголевской фантасмагории. «Черт, одни страшилки лезут на ум, — подумал Сашка. — Чего мне бояться в родной избе, в своих стенах? Тут все родное и до боли знакомое. Тут где-то дух старухи Аглаи, оберегающий семью внука, обретается. Лучше так думать. Кто может причинить мне вред в родных местах? Глупости, бояться нечего». Схватив метлу, Сашка принялся выгребать мусор. Сорвал пыльные занавески, собрал пропахшие сыростью тряпки. «Черт, матрас на бабкиной кровати тоже сырой и вонючий. Что же делать, на чем спать? Надо печь скорее привести в чувство», — Сашка проверил заслонки и дымоходы. Выгреб старую золу из топки. Потом поджег березовую лучину, проверяя тягу. Отлично, тяга есть, можно пробовать топить. Печка весело затрещала сухими березовыми дровами.

Алекс между тем заканчивал уборку горницы, постепенно переходя в крошечную кухню. Вскоре появилась Светлана и принялась помогать мужу. Вместе отмыли ложки-поварешки и медный котелок. Дружно натаскали воды, расстелили вытрясенные половички. Матрас, высушенный на полатях, уже не распространял запах затхлости. «Сойдет на первое время», — решили Вихровы, помещая его в целлофановый чехол, сооруженный из пакетов. В большом шифоньере нашлись полотенца и постельное белье. Настя привела Катюшку, затосковавшую по матери. Сашка притащил из сеней глубокую медную лохань и предложил своим девочкам искупаться. Светка с благодарностью согласилась. В избушке стало тепло и почти уютно. Вода быстро нагрелась на печке. Вихровы по очереди искупались и сели за большой дубовый стол. Пора подумать об ужине. Овощей не было, но нашлись запасы круп, хорошо сохранившиеся в герметично укупоренных жестяных банках. Светлана сварила густую перловую кашу и приготовила ароматный травяной чай из местной разновидности мелиссы и мяты. Завтра сходят в магазин за продуктами. Он в самом начале села, в избушке на одно окошко. Там же отделение почты. Банкомата, понятное дело, нет, но банковская карта действует, можно совершать покупки. Скрываться дальше не имело смысла. Танька наверняка догадалась, куда выехал Вихров. Она знала, откуда он родом. Поэтому можно приобретать все, что необходимо, отныне больше не прячась.

Первая ночь в собственной избушке прошла тихо и умиротворенно, под мерный стук бабкиных ходиков, завывание вьюги и танец снежных вихрей. Демоница так и не появилась. Поэтому всей семьей, пребывая в хорошем настроении, Вихровы с самого утра отправились в деревенский магазин. Ассортимент товаров их не особо порадовал, но тут можно было приобрести макароны, крупы, сладости, кофе, черный чай и сигареты Алексу. Вихровы купили также душистый шампунь, мыло, новое постельное белье, пледы и, что ввергло всю их семью в дичайший восторг, матрасы, одеяла и подушки. Все это добро с успехом продавалось на почте, как и набор эмалированных кастрюль, канцтовары для Катюшки и рулон новых тюлевых занавесок. «Гулять так гулять, ни в чем себе не отказываем», — решили путешественники. Одолжив у продавщицы вместительные санки, они быстро погрузили приобретенные товары и повезли в свой маленький домик. Ну вот, теперь быт получится организовать самым лучшим образом. Сегодня можно глянуть баньку. Пора и ее привести в порядок, где-то ж надо купаться, не все в лохани плескаться посреди избы.

Баня к вечеру сияла чистотой и свежестью. Жарко натопив парилку, Алекс пригласил Свету на помывку. Молодая супруга с готовностью согласилась. Будучи городской девушкой, она не часто была в деревенских банях, поэтому для нее это оказалось редким удовольствием.

Смолистая банька была как новая, даром что несколько лет не использовалась, стояла. Санька плеснул воды на горячие камни у притолоки и принялся намыливать спинку женушке. Маленькое окошко они стыдливо прикрыли занавеской. Увлекшись пенными процедурами, молодые люди не заметили, как перешли к ласкам. Супруга Светка блюла фигуру. После родов ей удалось остаться по-девичьи стройной. Длинные рыжие от природы волосы, симпатичное, усеянное золотистыми конопушками лицо, близорукие голубые глаза — в целом очень приятная внешность. Грудь совсем небольшая, как у подростка. Сашка по молодости привык к грудастым подругам. Но Светка брала какой-то своей, редкого рода сексапильностью. Длинные, очень привлекательные ноги и весьма аппетитная пятая точка неудержимо манили Алекса. Он поцеловал жену, обхватив за гибкую талию, и нежно наклонил над низкой скамейкой. Вскоре он принялся охаживать Светку сзади, отчего она нежно постанывала, крепко держась за скамейку.

В самый разгар семейного праздника что-то тяжелое ткнулось в хлипкую шиферную крышу бани и шумно скатилось в трубу. Молодые люди вздрогнули и испугано посмотрели друг на друга. Но далее ничего не происходило, поэтому Сашка повернул супругу к себе и прошептал, что это снег: подтаял и свалился с елки или сосны. Света послушно кивнула и приняла страстный поцелуй мужа. Он, по всей видимости, решил продолжить веселье. Подсадив жену на высокие полати, он развел ее стройные ножки и настойчиво припал к нежному цветку губами. Света выгнулась гибкой дугой от острого наслаждения, закинув пятки на плечи мужа. Он вошел мощно и глубоко, феерично взрываясь где-то в самых сокрытых глубинах любимой. От пережитого единения супруги застонали и провалились в некое забытье. Они сплелись в одно целое, тесно прижавшись друг к другу и деля на двоих краешек деревянных полатей.

Ледяная вода, мгновение спустя брызгами обрушившаяся на пару, обожгла их, как горячий пар. Вихровы вскочили и громко заверещали. Кто вторгся в старую баню, они не понимали, но точно помнили, что закрывали предбанник на толстый металлический крючок — так, на всякий случай.

Издевательский смех зазвучал откуда-то из-за печки, а вслед за ним в неровном свете бани появилась обнаженная змеевица Танька. Она недвусмысленно манила к себе Алекса, приглашая развлечься уже с ней.

Глава 9

Королева змей уперла руки в боки и нахально оглядывала супругов, демонстрируя свое соблазнительное тело. Пышные груди колыхались на уровне Сашкиных глаз, маня спелыми ягодами сосков. Тонкая талия и полные, округлые бедра блестели капельками пота. До чего ж хороша атласная кожа искусительницы!