Полная версия
— А мне нравится.
Демьян ещё раз посмотрел на пять ступеней.
— Красиво рисуешь.
Он попрощался и пошёл вдоль церковной дорожки. Но, отойдя на несколько шагов, остановился и оглянулся на старый особняк.
Майя всё ещё стояла возле калитки. Она не поверила его ответу.
***
К вечеру дом изменился. Виктор принёс из машины оборудование, которое Павел обычно использовал во время трансляций: камеры, микрофоны, осветительные панели и дополнительный монитор.
В кабинете установили большой стол из тёмного дерева. За креслом повесили тяжёлую чёрную ткань. На столе появились свечи, старинные книги и металлическая чаша с причудливым орнаментом.
Павел лично проверил расположение каждого предмета. Он не любил случайностей. Особенно когда речь шла о деньгах.
На экране компьютера высветилось сообщение от администратора его закрытой школы:
«Мастер, сегодня на занятие записались ещё семнадцать человек. Трое оплатили индивидуальное посвящение. Остальные ждут подтверждения».
Павел усмехнулся. Семнадцать новых учеников за день. Неплохо.
Он открыл таблицу платежей. Суммы радовали глаз.
Одни платили за доступ к лекциям. Другие — за личные консультации. Третьи готовы были отдать целое состояние, лишь бы Мастер Морион назвал их избранными.
Павел прекрасно понимал, что большинство его учеников никогда не достигнет ничего выдающегося. Но они верили. А вера, как он давно убедился, была товаром, за который люди охотно платили.
Впрочем, Павел не считал себя мошенником. Он действительно видел то, чего не видели другие. Иногда знал то, чего знать не мог. И порой события происходили именно так, как он предсказывал.
Пятнадцать лет назад всё изменилось. До того он был человеком с большими желаниями и весьма скромными возможностями. Теперь его знали тысячи людей. Его приглашали на закрытые встречи. Его боялись. Ему завидовали.
И он хорошо помнил, кому обязан этим.
Павел не отрицал помощи Абаддона. Он считал её частью заключённой сделки. Душа была обещана, условия приняты, а значит, всё полученное принадлежало ему по праву.
Так он рассуждал уже пятнадцать лет. И ни разу не позволил себе всерьёз задуматься, почему Абаддон никогда не называл окончательного срока расплаты.
На столе лежал старый серебряный перстень. Павел надел его на указательный палец.
— Сегодня мне понадобится твоя помощь, — негромко произнёс он.
Ответа не последовало.
Павел усмехнулся.
— Как всегда. Появляешься, когда сам захочешь.
Он включил камеру.
***
В двадцать три часа началась трансляция. На экране появился Мастер Морион.
Теперь Павел выглядел совершенно иначе. Чёрная рубашка, серебряный перстень, спокойный неподвижный взгляд. Свет падал на его лицо так, что глубокие складки возле рта казались ещё резче. За спиной мерцали свечи.
Число зрителей быстро росло. Пятьсот. Тысяча. Две тысячи.
В чате мелькали сообщения:
«Мастер, помогите!»
«Я три года смотрю ваши эфиры».
«Когда будет новый курс?»
«Морион, вы единственный, кто сказал мне правду».
Павел выдержал паузу. Он знал цену молчанию.
Когда зрителей стало почти четыре тысячи, заговорил:
— Доброй ночи тем, кто пришёл за ответами.
Его голос был низким и ровным.
— Сегодня мы поговорим о цене человеческих желаний. Каждый хочет богатства. Любви. Власти. Но мало кто задумывается, чем готов за это заплатить.
Павел слегка улыбнулся.
— Бесплатных даров не бывает.
Он открыл список участников.
— Начнём с вопросов.
На экране появилась женщина лет сорока. Она сидела в небольшой комнате, нервно теребя край кофты.
— Здравствуйте, Мастер. Меня зовут Светлана.
— Я слушаю вас.
— У меня всё рушится. Муж ушёл, работу потеряла. Я не знаю, что делать.
Павел смотрел на экран.
— Вы не всё рассказываете, Светлана.
Женщина растерялась.
— В каком смысле?
Он медленно провёл пальцем по серебряному перстню.
— У вас есть письмо.
Светлана замерла.
— Какое письмо?
— То, которое вы прячете в верхнем ящике комода.
Женщина побледнела.
— Откуда вы знаете?
Павел не ответил. В его сознании на мгновение возникла чужая комната. Старый комод. Белый конверт. И красная лента, которой он был перевязан. Павел узнал этот образ: такие подробности приходили к нему не по собственной воле.
— Письмо от вашей матери, — продолжил Павел. — Вы не открывали его семь лет.
Светлана закрыла рот ладонью.
— Не может быть...
— Вы пришли ко мне за ответом, — холодно произнёс Морион. — Так слушайте.
В чате началось оживление:
«Как он это делает?!»
«Невероятно!»
«Мастер всё видит!»
Светлана заплакала.
— Это правда...
Павел откинулся в кресле. Он почувствовал привычное удовлетворение. Снова получилось.
— Вам необходима индивидуальная работа, — сказал он. — Администратор свяжется с вами.
Женщина благодарила его, не переставая плакать. Павел отключил её микрофон.
Следующим появился молодой мужчина. Потом пожилая женщина. Затем предприниматель, желавший избавиться от конкурента.
Павел выслушивал их с одинаковым спокойствием. Одним обещал помощь. Другим отказывал. Третьим называл суммы, после которых люди надолго замолкали. Но почти никто не уходил.
К полуночи число зрителей перевалило за шесть тысяч.
Павел поднял руку.
— Теперь обращаюсь к моим ученикам.
На отдельном экране появились лица участников закрытой группы. Их было двенадцать. Мужчины и женщины разного возраста. Кто-то сидел перед зажжёнными свечами. Кто-то держал в руках тетрадь. Одна женщина почтительно склонила голову.
— Мастер Морион, мы готовы.
Павел кивнул.
— Сегодня вы должны усвоить главное. Сила не приходит к тому, кто сомневается. Она выбирает тех, кто способен требовать.
Ученики внимательно слушали.
— Не просите у мира разрешения стать сильными, — продолжал он. — Берите то, за чем пришли.
Один из мужчин поднял руку.
— Мастер, а если человек не чувствует никакой силы?
Павел посмотрел на него.
— Значит, он ещё не заслужил её.
— А как понять, что заслужил?
— Когда придёт время, поймёшь.
Павел говорил уверенно. Он привык, что его слова записывают, цитируют и повторяют. Ему нравилось видеть, как взрослые люди ждут его одобрения.
Затем подняла руку молодая женщина по имени Кристина.
— Мастер, можно вопрос?
— Слушаю.
— Почему иногда во время обряда ничего не происходит? Я всё делаю правильно, но не чувствую силы.
Павел посмотрел на неё с лёгким раздражением.
— Потому что ты слишком многого ждёшь от первого результата.
— Но вы говорили, что сила приходит к тому, кто готов.
— Я говорил, что готовность нужно доказать.
Кристина опустила глаза.
— Значит, я ещё не готова?
— Возможно.
Павел выдержал паузу.
— Запомните все: настоящий ученик должен научиться терпению. Сила не обязана являться по первому требованию.
Он произнёс эти слова уверенно. Однако сам прекрасно знал, что иногда его собственные обряды тоже оставались без ответа. В такие минуты Павел раздражался сильнее всего. Но ученикам об этом знать не следовало.
— На сегодня достаточно, — объявил он. — Следующее занятие состоится по расписанию.
Экраны погасли один за другим. Павел остался в кабинете один.
***
Было почти два часа ночи. Свечи на столе продолжали гореть. Павел смотрел на чёрный экран монитора.
— Теперь можем поговорить.
Тишина.
— Я знаю, что ты слышишь.
За его спиной тихо скрипнула половица. Павел даже не обернулся.
— Мне нужна помощь, а не молчание.
Ответ пришёл не сразу. Голос прозвучал спокойно, словно говоривший находился совсем рядом.
— Ты хорошо поработал сегодня, Морион.
Павел усмехнулся.
— Шесть тысяч зрителей. Новые ученики. Хорошие деньги. Разумеется, хорошо.
— Они верят тебе.
— И правильно делают.
— Они готовы следовать за тобой.
— Я это знаю.
Ненадолго воцарилась тишина. Затем голос произнёс:
— Ты становишься влиятельнее с каждым годом.
Павел откинулся в кресле.
— Именно этого я и хотел.
— Я помню.
Он посмотрел на серебряный перстень.
— Но ты так и не объяснил, зачем мне понадобился этот дом.
— Разве он тебе не нравится?
— Не играй со мной.
— Ты получил прекрасный особняк.
— С разваливающейся колонной, старой лестницей и церковью под окнами.
— А ты предпочёл бы дворец?
Павел раздражённо выдохнул.
— Ты прекрасно понимаешь, о чём я.
— Конечно.
— Тогда отвечай.
Голос не изменился.
— Ты слишком долго пользовался тем, что получил, Павел.
— И что?
— Теперь мне нужно, чтобы ты кое-что сделал.
Павел выпрямился.
— Что именно?
— Узнаешь позже.
— Я не люблю неопределённости.
— А я люблю терпеливых людей.
Павел резко поднялся.
— Утром ты слышал, что со мной произошло?
— Слышал.
— И ничего не сделал?
— Ты остался жив.
Павел сжал кулаки.
— Я задыхался!
— Но сейчас дышишь.
Он ударил ладонью по подоконнику.
— Я не для этого заключал сделку!
Тишина затянулась. Павел почувствовал, как в комнате похолодало. Затем голос произнёс:
— Напомнить, для чего ты её заключал?
Павел замолчал. Пятнадцать лет назад он действительно просил о многом. О деньгах. О власти. О признании. О возможности стать человеком, перед которым открываются любые двери. И всё это получил.
— Я свою часть выполняю, — сказал он наконец.
— Разумеется.
— Я работаю. Собираю учеников. Делаю всё, о чём мы договорились.
— И даже больше, Павел.
В этих словах ему послышалось удовлетворение.
— Тогда чего тебе ещё нужно?
— Пока ничего.
Павел медленно повернулся к пустому креслу напротив.
— Пока?
— Не торопи события.
— Я работаю на себя.
— Разумеется, Павел.
Голос стал почти ласковым.
— Именно поэтому ты здесь.
И исчез.
Павел ещё некоторое время стоял посреди кабинета. Потом подошёл к столу и налил себе воды.
Он не боялся. Во всяком случае, так ему казалось.
За пятнадцать лет он привык к голосу, который мог возникнуть в любой момент. Привык к помощи, приходившей тогда, когда она была необходима. Привык к тому, что его желания исполняются.
И давно перестал задумываться, почему Абаддон никогда не произносит слово «бесплатно».
***
В другом конце дома Мария проснулась от тихого стука. Она открыла глаза. Комната была тёмной. За окном шелестели ветви деревьев.
Стук повторился. Три коротких удара.
Мария села на кровати, подтянув одеяло к подбородку.
— Мамочка? — негромко позвала девочка.
Никто не ответил. Она прислушалась. Звук доносился не из коридора. Казалось, кто-то стучал далеко внизу. Под полом.
«Наверное, старые трубы», — подумала Мария. Так говорил Виктор.
Она уже собиралась снова лечь, когда услышала едва различимый шёпот. Не мужской. Не женский. Словно несколько человек одновременно произнесли одно слово.
— Мария...
Девочка застыла. Сердце забилось быстрее.
— Кто здесь?
Ответа не было. Мария медленно спустила ноги с кровати. Ей хотелось побежать к родителям, но она боялась выйти в тёмный коридор.
И вдруг за её спиной послышался лёгкий шорох. Она обернулась.
На письменном столе лежал раскрытый альбом. Страницы медленно переворачивались сами собой. Одна. Вторая. Третья.
Мария посмотрела на окно. Оно было закрыто. Занавески висели неподвижно. Сквозняка не было.
Девочка почувствовала, как холодеют пальцы.
Страницы остановились. На рисунке старого особняка.
Мария осторожно подошла к столу. Дом. Пять ступеней. Маленькая дверь. Цветок, который нарисовала мама.
Но теперь возле двери появилась ещё одна фигура. Высокий человек в длинном тёмном одеянии. Лица у него не было. Вместо него художник оставил пустое белое пятно.
Мария нахмурилась. Ещё вечером она внимательно рассматривала этот рисунок: возле двери никого не было. И сама она человека не рисовала.
«Может, папа пошутил?»
Но папа никогда не трогал её альбом.
Девочка протянула руку и коснулась рисунка. На пальце остался чёрный след. Грифель размазался. Будто фигуру нарисовали совсем недавно.
Мария резко отдёрнула руку.
В этот момент из глубины дома снова донёсся стук. Три коротких удара. На этот раз значительно ближе.
— Мамочка! — испуганно позвала девочка.
Она захлопнула альбом, бросилась к двери и выбежала в коридор. Ночник освещал лестницу.
Мария на мгновение остановилась. Ей показалось, что внизу кто-то стоит. Она зажмурилась. Когда открыла глаза, лестница была пуста.
Девочка побежала в спальню родителей.
А внизу, под старой лестницей, за дверью, которой никто не пользовался много лет, раздался тихий скрежет — словно с той стороны кто-то медленно поворачивал заржавевший ключ.
Глава 3. Цена тишины
Октябрь 2026 года. Тверская область. Деревня Михайловка.
Утро началось с колокольного звона.
Павел проснулся ещё до первого удара. Лежал неподвижно, глядя в потолок, и прислушивался к тишине.
Когда колокол наконец загудел, он невольно напрягся. Вчера именно с этого начался приступ: сдавило грудь, перехватило дыхание, а следом пришёл мучительный кашель.
Сегодня ничего подобного не произошло. Павел медленно сел на кровати. Второй удар разнёсся над деревней. Он глубоко вдохнул. Дыхание оставалось ровным.
— Значит, вчера было простое совпадение, — пробормотал он.
Майя проснулась и вопросительно посмотрела на мужа.
— Спи. Всё нормально.
Она потянулась к блокноту.
«Как ты себя чувствуешь?»
— Прекрасно. Если не считать того, что эти фанатики опять разбудили меня в такую рань.
Майя нахмурилась и написала: «Может, сегодня отдохнёшь? Врач ведь советовал обследоваться».
— Майя, со мной всё в порядке.
Он встал и подошёл к окну. За каменной стеной виднелась колокольня. На фоне серого октябрьского неба её силуэт казался особенно тёмным.
— Сегодня я с ними поговорю.
«С кем?»
— Со священником. Или с тем, кто здесь главный.
Майя быстро написала: «Только не ссорься».
Павел обернулся.
— Дорогая, я умею договариваться с людьми.
Она выразительно подняла брови.
— Хорошо, — усмехнулся он. — С большинством людей.
Павел поцеловал жену в лоб и направился в ванную. Майя осталась сидеть. Когда муж говорил, что собирается договориться, это обычно означало, что он уже решил, как всё должно быть.
***
За завтраком Мария сидела необычно тихо. Перед ней стояла тарелка с кашей, к которой она почти не притронулась.
— Доброе утро, принцесса, — сказал Павел.
— Доброе, папочка.
Он поцеловал дочь в макушку.
— Что такая задумчивая?
— Просто не выспалась.
— Опять до ночи рисовала?
Мария опустила глаза. Она не рассказала родителям, как ночью страницы альбома переворачивались сами собой и на рисунке появилась тёмная фигура возле маленькой двери. Утром она пыталась стереть фигуру ластиком, но линии словно въелись в бумагу.
— Сегодня у тебя занятия? — спросил Павел.
— Да. Математика и русский.
— Вот и занимайся. А вечером покажешь свои рисунки.
— Папочка, а ты куда сегодня пойдёшь?
— К соседям.
— В храм? К батюшке Николаю?
— Ты уже знаешь, как его зовут?
— Демьян рассказывал. Он там в колокола звонит.
— Значит, ты с ним познакомилась.
— Да. Он хороший.
Павел налил кофе.
— Папочка, можно тебя кое о чём попросить? Только не говори сразу «нет».
— Начало многообещающее.
— Я хочу собаку. Маленькую! С короткими лапками и большими ушами. Корги!
Павел рассмеялся.
— Так вот что ты вчера смотрела в интернете.
— Я буду её кормить, гулять с ней, купать и убирать за ней!
— А уроки?
— И уроки буду делать!
— А если она погрызёт мои дорогие ботинки?
Мария наморщила лоб, обдумывая услышанное.
— Тогда я попрошу у неё прощения за то, что оставила ботинки на полу.
Павел расхохотался. Даже Майя беззвучно засмеялась.
— Посмотрим, принцесса.
— Это значит «да»?
— Это значит, что я подумаю.
Когда дочь ушла на занятия, Павел отправил Виктору сообщение: «Найди щенка корги. Девочку. Рыже-белую. Здоровую, с документами. Желательно сегодня».
***
До храма Павел решил дойти пешком. Он миновал старые яблони и направился к железной калитке в каменной стене. Калитка оказалась заперта. Пришлось обходить усадьбу и выходить на деревенскую дорогу.
К этому времени колокола замолчали. Михайловка постепенно просыпалась: из печных труб поднимался дым, возле дома женщина кормила кур, по дороге проехала старая машина.
После столичной жизни деревня казалась Павлу забытым местом.
— И ради чего я сюда приехал? — негромко произнёс он.
Ответа не последовало. За пятнадцать лет он привык, что иногда достаточно задать вопрос вслух, чтобы услышать знакомый голос. Но сейчас Абаддон молчал.
Возле храма молодой мужчина подметал дорожку.
— Молодой человек!
Демьян поднял голову.
— Доброе утро.
— Это ты сегодня звонил в колокола?
— Я.
— Ваши колокола мешают мне жить.
— Вы из соседнего особняка? Тогда вы, наверное, отец Марии?
— Ты знаком с моей дочерью?
— Вчера разговаривали возле калитки. Хорошая девочка. Она рассказывала, что вам стало плохо после звона.
— Именно. И я хочу, чтобы это прекратилось.
— Вам лучше поговорить с отцом Николаем.
— Где он?
— В храме.
— Позови.
Демьян посмотрел на открытые двери.
— Вы можете пройти сами.
— Молодой человек, когда я прошу позвать человека, обычно его зовут.
Демьян не стал спорить и вошёл внутрь. Павла раздражало, что этот парень совершенно не стремился ему угодить.
***
Отец Николай вышел через несколько минут. Мужчина лет пятидесяти, с проседью в бороде и спокойными серыми глазами.
— Здравствуйте. Демьян сказал, вы хотели меня видеть.
— Павел Аркадьевич Черебатый. Я новый хозяин соседнего особняка.
— Очень приятно. Отец Николай. Хорошо, что дом наконец приобрёл хозяина.
— Насчёт того, насколько это хорошо, я пока не уверен.
— Почему?
— Из-за ваших колоколов. Вчера мне стало плохо от этого звона. Жена вызвала скорую.
Лицо священника стало серьёзным.
— Как вы себя сейчас чувствуете? Врач вас осмотрел?
— Осмотрел. Сказал, что необходимо обследование. Но я пришёл не за медицинским советом. Мне нужна тишина.
— Полностью отказаться от колокольного звона мы не можем. Это часть богослужебной жизни.
— Сейчас двадцать первый век. Люди пользуются телефонами. Неужели нельзя сообщать о службе другим способом?
— Колокола звонят не только для того, чтобы сообщить о начале службы.
— Для меня это просто шум.
— Я услышал вас.
Павел обвёл взглядом старые стены.
— Вашему храму требуется ремонт. Крыша? Отопление?
— Есть трудности.
— Значит, деньги вам нужны. Я готов пожертвовать пять миллионов рублей.
Отец Николай удивился.
— Это очень большая сумма. Благодарю вас.
— Но есть одно условие. Пока моя семья живёт здесь, колокола должны молчать.
Священник помолчал.
— Вы предлагаете деньги в обмен на прекращение звона? Тогда я не могу принять такое пожертвование.
— Вы понимаете, какую сумму я предлагаю? Пять миллионов!
— Я услышал вас. Но условие принять не могу.
— Хорошо. Семь миллионов.
— Дело не в сумме.
— Десять.
Демьян, стоявший неподалёку, невольно поднял голову.
— Павел Аркадьевич, мой ответ останется прежним.
— Вы отказываетесь от десяти миллионов?
— Я отказываюсь от вашего условия.
— На эти деньги можно отремонтировать весь храм! Почему вы так упрямы?
— Потому что не всё можно купить.
Павел почувствовал, как внутри поднимается злость. Он привык слышать подобные слова от людей, которые ещё не знали предложенной суммы. Но этот священник знал. И всё равно отказывался.
***
— Давайте пройдём внутрь, — предложил отец Николай. — Здесь прохладно. Я могу предложить вам чай.
— Хорошо. Пять минут.
В храме пахло воском, старым деревом и ладаном. Перед иконами горели свечи. Пожилая женщина негромко молилась у стены.
Павел не испытывал благоговения. Скорее любопытство. Ему казалось удивительным, сколько труда люди готовы отдавать тому, чьё существование нельзя доказать обычными средствами. При этом он сам уже пятнадцать лет разговаривал с существом, которого никогда не видел. Для него Абаддон был реальностью, а Бог — человеческой выдумкой.
— Красиво? — спросил отец Николай.
— Для своего возраста неплохо сохранилось.
— Храму больше двухсот лет. Хотите поставить свечу?
— Батюшка, я пришёл по делу, а не за спасением души.
— А разве одно другому мешает?
— Вы всегда так разговариваете? Будто в каждом предложении скрытый смысл.
— Нет. Иногда я просто предлагаю человеку чай.
Павел неожиданно рассмеялся.
Они прошли в небольшое помещение возле храма. Отец Николай поставил чайник.
— Скажите, батюшка, вы действительно верите во всё это?
— Во что именно?
— В Бога. Ангелов. Чудеса. Воскресение мёртвых.
— Верю.
— И никогда не сомневались?
Отец Николай посмотрел ему прямо в глаза.
— Никогда не сомневался в том, что Бог существует.
— Даже когда в жизни случалось что-то плохое?
— Даже тогда. Я мог не понимать, почему Господь допускает те или иные события. Мог плакать, сердиться, задавать вопросы. Но никогда не сомневался, что Он есть.
— Удобная позиция. Всё хорошее от Бога, а всё плохое объясняется Его непостижимой волей.
— Вера не освобождает человека от боли, Павел Аркадьевич. И не даёт ответов на все вопросы.
— Тогда какая от неё польза?
— В Евангелии есть притча о человеке, который тоже полагался прежде всего на своё богатство. Позвольте расскажу.
— Только коротко.
— Жил однажды богатый человек. Его поля принесли такой большой урожай, что ему стало негде хранить зерно. Тогда он решил снести старые житницы и построить новые, гораздо больше прежних.
— Разумное решение.
— Он тоже так считал. И сказал самому себе: теперь у меня запасов на много лет. Буду отдыхать, есть, пить и наслаждаться жизнью.
— И что же здесь плохого?
— А ночью Бог сказал ему, что в эту самую ночь его жизнь закончится. И спросил: кому тогда достанется всё, что он накопил?
— Наследникам, разумеется. Для этого люди и составляют завещания.
— Богатство останется. Но сам человек не сможет взять его с собой.
— Значит, по-вашему, богатым быть грешно?
— Нет. Не богатство делает человека грешником. Беда начинается тогда, когда человек считает деньги своей единственной опорой и забывает, что жизнь ему не принадлежит.
Павел откинулся на спинку стула.
— Моя жизнь принадлежит мне, батюшка.
— Вы в этом уверены?
— Абсолютно.
— Если завтра у вас отнимут всё, кроме жизни, вы останетесь собой?
— Я снова заработаю.
— А если у вас отнимут саму жизнь?
— Тогда мне уже будет всё равно.
— Вот об этом и притча, Павел Аркадьевич. Человек может владеть огромным состоянием, но не способен купить себе даже один лишний день.
— Вы хотите меня напугать смертью?
— Нет. Я хочу, чтобы вы помнили о жизни. Вы сказали, что у вас есть дочь?
— Есть. Мария.
— Вы её любите?
Лицо Павла изменилось.
— Больше жизни.
— Тогда вы уже знаете, что на свете существует нечто дороже денег.
Павел ничего не ответил. Не потому, что согласился со священником. Ему просто не понравилось, что незнакомый человек заговорил о его дочери.
***
Когда они вышли из храма, Демьян заканчивал подметать дорожку. Он поднял голову, посмотрел на Павла и вдруг замер.
— Подождите… А я ведь вас знаю.
— Неужели?
— Вас по телевизору показывали. В новостях говорили, что вы победитель «Битвы экстрасенсов».
Павел довольно улыбнулся.
— Было такое.
— Точно! Мастер Морион, кажется?
— Именно.
— Я тогда ещё удивился, что люди в такое верят.
Улыбка Павла стала холоднее.
— А ты, значит, не веришь?
— Я в Бога верю, — просто ответил Демьян.
— Понятно. Ещё один.
Отец Николай спокойно посмотрел на молодого звонаря.
— Демьян, закончи дорожку, пожалуйста.
— Сейчас, батюшка.
Павел уже собирался уходить, когда Демьян невольно взглянул на его дорогие часы, потом на безупречно сшитое пальто.
