За стеной храма

Максим Зорин

За стеной храма

МАКСИМ ЗОРИН

ЗА СТЕНОЙ ХРАМА

Мистический роман

Полный текст романа · 16 глав

ПОСВЯЩЕНИЕ

Посвящается моему любимому сыночку Максиму.

С любовью, которая сильнее разлуки. Пока я помню — ты рядом.

ПИСЬМО МАТЕРИ К СЫНУ

Мой любимый сыночек Максим!

Я пишу эти строки для тебя. Раньше я рассказывала тебе истории перед сном, а теперь складываю их в книги. В каждой написанной странице живёт моя любовь к тебе.

Мне так хочется, чтобы ты знал: я помню твой голос, твою улыбку, наши разговоры и все те простые минуты, которые теперь стали бесценными. Я не могу вернуть время, но могу беречь то светлое, что ты оставил в моём сердце.

Я продолжаю писать, потому что любовь не заканчивается там, где обрывается земная жизнь. Пусть эта история станет ещё одним тихим разговором с тобой — о добре и зле, о выборе, о надежде и о свете, который человек ищет даже в самой густой темноте.

Ты навсегда мой сын. А я навсегда твоя мама.

С бесконечной любовью, мама.

ОБ АВТОРЕ

Максим Зорин — литературный псевдоним Ольги Зориной, выбранный в память о её сыне Максиме.

Любовь к историям началась задолго до работы над романами: когда дети были маленькими, Ольга придумывала для них сказки и рассказывала их перед сном. Со временем эти истории выросли в книги — семейные, романтические и мистические.

Роман «За стеной храма» обращается к вопросам совести, веры, свободы выбора и ответственности за близких. Все произведения автора посвящены памяти сына Максима.

АВТОРСКИЕ ПРАВА

© Ольга Зорина (литературный псевдоним «Максим Зорин»), 2026. Все права защищены.

Текст романа является художественным произведением. Персонажи и события вымышлены; возможные совпадения случайны.

Воспроизведение, распространение и использование текста полностью или частично допускаются в соответствии с законодательством об авторском праве либо с разрешения правообладателя.

Указание литературного псевдонима не меняет принадлежности авторских прав Ольге Зориной.

Глава 1. Дом у церковной стены

Октябрь 2026 года. Тверская область.

К вечеру дождь прекратился, но дорога к Михайловке оставалась чёрной и блестящей, словно её только что покрыли лаком. В свете фар мелькали голые ветви яблонь, покосившиеся заборы и редкие окна деревенских домов.

— Мы точно туда едем? — спросил водитель.

Павел Черебатый не поднял глаз от телефона.

— Адрес я тебе отправил, Виктор. Другого у меня нет.

— Навигатор показывает, что дальше тупик. И странно: минуту назад здесь была развилка, а теперь на экране одна прямая дорога.

— Значит, доедем до тупика.

С заднего сиденья послышался тихий смешок.

— Папа, а если там правда тупик, мы будем жить прямо в машине?

Павел повернулся к дочери. Девятилетняя Мария устроилась у окна, прижимая к груди альбом для рисования. В дороге она успела изобразить дождевые тучи, смешного воробья и Виктора за рулём — с такими огромными ушами, что водитель, увидев рисунок, едва не съехал в канаву от смеха.

— Будем, — совершенно серьёзно ответил Павел. — Тебе достанется багажник.

— А маме?

— Маме самое удобное место.

— Тогда я с мамой!

Майя обернулась с переднего сиденья и улыбнулась. Она протянула руку назад; Мария коснулась её пальцев. Женщина не могла говорить, но дочь понимала её почти без слов.

Павел вернулся к экрану телефона. Последнее сообщение от посредника пришло два часа назад: «Ключи у ворот. Хозяин предупреждён». Дом был куплен без осмотра, хотя Павел обычно проверял каждый договор до последней подписи. Но вместе с предложением ему прислали старый план усадьбы: на нём была отмечена дверь под лестницей. Этого оказалось достаточно, чтобы он настоял на покупке. И всё же теперь его раздражало, что решение было принято так поспешно.

Пятнадцать лет назад Павел заключил сделку, после которой привык доверять не только собственным расчётам. Но даже это не освобождало его от неприятного ощущения: кто-то знал об особняке больше, чем он.

— Вон он! — воскликнула Мария.

За деревьями показались два этажа старого особняка. Одна колонна у входа была рассечена длинной трещиной, плющ оплёл балкон, а в окнах отражалось бледное небо. Слева тянулась каменная ограда. За ней, немного в стороне от дома, возвышалась колокольня небольшого храма.

У ворот Виктор притормозил и заглушил двигатель.

— Красота-то какая, — сказала Мария, распахнув рот от восторга.

— У нас разные представления о красоте, — заметил Павел.

— Просто ты видишь сломанное, а я — то, каким оно станет.

Возражение уже было готово, однако Павел удержался.

Майя вышла из машины последней. Сырой воздух пах листьями и камнем. Она подняла голову к колокольне и невольно задержала взгляд на кресте. На мгновение вспомнились ступени, освещённые тёплой лампой, и чья-то тень в узком коридоре. Майя нахмурилась, будто стараясь удержать ускользающую мелодию из далёкого детства, и поправила на запястье тонкий браслет. Перед ней снова был только незнакомый русский двор.

— Замёрзла? — спросил Павел.

Майя покачала головой, но он всё равно накинул ей на плечи свой шарф. Она поправила его, затем решительно указала на треснувшую колонну и жестом потребовала, чтобы Павел не пускал Марию на крыльцо одну. Павел усмехнулся: спорить с женой в таких вопросах он давно перестал.

— Не спорь. В доме посмотрим, работает ли отопление.

Мария уже бежала к крыльцу.

— Не дальше ступеней! — окликнул отец.

— Я помню!

Виктор нашёл ключ в железной коробке у ворот. Ключ пришлось повернуть дважды, прежде чем замок поддался. Когда дверь открылась, из темноты пахнуло пылью и холодным деревом.

В прихожей стояло старое зеркало, завешенное тканью. Лестница уходила на второй этаж. На полу лежали сухие листья — их занесло через неплотно закрытое окно.

Слева от прихожей начинался коридор к кабинету, справа открывалась гостиная. Широкая лестница поднималась вдоль внутренней стены, а внизу, под её поворотом, темнела неприметная дверь. Майя запомнила расположение комнат с первого взгляда: ей всегда было важно знать, где искать дочь.

— Завтра привезём рабочих, — сказал Павел. — Сегодня ночуем здесь, утром решим, что менять первым.

— А можно я сама выберу комнату? — спросила Мария.

— Можно. Только наверх с Виктором. Перила старые.

Девочка протянула матери ладонь.

— Мам, пойдём со мной? Вдруг там есть комната с видом на храм!

Майя кивнула.

Павел дождался, пока они поднимутся, и лишь тогда достал из внутреннего кармана сложенный лист. Несколько дней назад он получил его в конверте без обратного адреса. На плане первого этажа под лестницей была обозначена узкая дверь, которой не было на фотографиях из объявления. Именно этот лист заставил его поторопиться с покупкой. Кто-то предлагал ему не столько дом, сколько доступ к тайне.

Он сложил лист и убрал его обратно.

— Виктор, под лестницей есть дверь. Пока не трогай.

— Почему?

— Потому что я попросил.

Водитель пожал плечами и отправился разгружать сумки.

Павел остался один. Старый дом жил своей жизнью: скрипели перекрытия, за стенами булькала вода в трубах. Всё можно было объяснить возрастом здания. И всё же Павел не мог избавиться от ощущения, что дом прислушивается к каждому его движению.

— Я здесь, — негромко произнёс он.

Никто не ответил.

* * *

Комната Марии нашлась в конце второго этажа. Там было большое окно, письменный стол и широкая кровать с резным изголовьем. Из окна открывался вид на сад и золотистый купол храма.

— Вот эту! — объявила девочка. — Тут можно рисовать даже зимой.

Майя подошла к окну. На другом конце сада виднелась каменная стена, отделявшая усадьбу от церковной земли. В нескольких местах кладка осыпалась, но пройти через неё было нельзя.

Мария раскрыла альбом и показала матери страницу.

— Смотри, мам, я нарисовала дом ещё в машине. Похоже?

На рисунке действительно был особняк. Но вместо садовой дорожки перед ним тянулись пять ступеней вниз, к маленькой двери.

Майя нахмурилась. Дочь нарисовала дом ещё в машине, прежде чем увидела его за деревьями. Сходство можно было счесть случайностью, но ступени, уходящие под землю, тревожили её сильнее всего. Она указала на них пальцем.

— Это я придумала, — объяснила Мария. — Мне показалось, что у такого дома обязательно должен быть секрет. Как в сказке.

Майя погладила её по волосам, потом взяла карандаш и нарисовала рядом с дверью большой цветок. Мария потянулась за чёрным карандашом, но мать мягко отодвинула его и подала зелёный. Девочка удивлённо подняла брови, а Майя выразительно посмотрела на неё: никаких мрачных красок сегодня.

— Мамочка, ты хочешь, чтобы там был сад?

Женщина улыбнулась и кивнула.

— Тогда пусть будет сад. А страшные тайны нам не нужны.

Она сказала это легко, но Майя почему-то долго не могла отвести глаз от нарисованной двери.

* * *

Ужинали на кухне. Виктор нашёл рабочую плиту, Майя разогрела привезённую еду, а Мария разложила салфетки, стараясь сделать стол праздничным.

— Завтра пойдём смотреть деревню? — спросила девочка.

— Сначала отдохнём, — ответил Павел.

— А церковь?

Его вилка остановилась над тарелкой.

— Что церковь?

— Она рядом. Я хочу посмотреть, какая она внутри.

— Не завтра.

— Почему?

— У нас много дел.

Мария посмотрела на мать. Майя не вмешалась, лишь едва заметно сжала дочери руку под столом.

— Хорошо, папочка, — сказала девочка помолчав. — Тогда я пока нарисую её из окна.

Павел кивнул и заговорил с Виктором о ремонте. Мария слушала вполуха. Её занимало другое: когда ветер стихал, до кухни долетал негромкий звон. Не колокольный — скорее металлический, словно кто-то осторожно задевал ложкой край стакана.

— Вы слышите? — спросила она.

Виктор прислушался.

— Что именно?

— Звенит.

— Старые трубы, наверное.

Павел посмотрел на потолок. Звук повторился — один раз, потом второй.

— Завтра вызовем мастера, — сказал он и неожиданно быстро поднялся из-за стола.

* * *

Перед сном Мария устроилась на кровати с альбомом. Майя помогла ей заплести волосы, поправила одеяло и поставила у изголовья стакан воды.

— Мам, а ты думаешь, у каждого дома есть память?

Майя задумалась, потом написала в блокноте: «Наверное. Но люди могут сделать его счастливым».

— Значит, мы сделаем этот дом счастливым, — решила Мария. — Ты, я и папа. И Виктор немножко.

Майя беззвучно рассмеялась и поцеловала дочь в лоб.

Когда она вышла, Мария сложила ладони, как научила её мама, и тихо произнесла:

— Господи, спасибо за этот день. Береги папу и маму. И помоги нам не бояться нового дома.

Она выключила лампу.

Через несколько минут дверь приоткрылась. Павел заглянул в комнату.

— Не спишь?

— Почти.

— Почти — это как?

— Глаза закрыла, а мысли нет.

Он присел на край кровати.

— Какие мысли?

— Ты когда-нибудь боялся?

Павел помолчал.

— Боялся.

— А что помогло?

Он посмотрел на её маленькую ладонь поверх одеяла.

— Иногда помогает помнить, ради кого ты должен быть смелым.

— Ради мамы?

— И ради тебя.

Мария обняла его.

— Тогда мы будем смелыми вместе.

Павел задержался у её кровати дольше обычного. Потом погасил свет в коридоре и пошёл вниз.

В кабинете его ждал телефон. На экране было новое сообщение с неизвестного номера. Всего четыре слова:

«Ты помнишь свою цену?»

Павел не ответил. Он удалил сообщение, но через секунду оно появилось снова.

Снаружи раздался первый за вечер удар церковного колокола.

На втором ударе свет в кабинете погас.

На третьем Павел услышал за спиной спокойный голос:

— Дом открылся. Теперь начинается самое трудное.

Он резко обернулся.

В дверях никого не было.

А наверху Мария спала, положив ладонь на раскрытый альбом. На последней странице остался незаконченный рисунок: старый дом, храм за стеной и тонкая светлая дорожка между ними. Девочка так и не решила, куда она должна вести.

Глава 2. По другую сторону стены

Октябрь 2026 года. Тверская область.

Первый удар колокола раздался в семь утра.

Майя уже не спала. Она стояла у кухонного окна, держа в руках чашку горячего чая, и наблюдала, как над садом медленно рассеивается туман.

Ночью прошёл дождь. Мокрые ветви яблонь чернели на фоне серого неба, а за каменной стеной возвышался небольшой храм с золотистым куполом.

На колокольне появился человек. Молодой мужчина в тёмной куртке поднялся на площадку, поправил верёвки и на мгновение замер, словно прислушиваясь к утренней тишине.

Затем ударил в колокол. Звук прокатился над деревней, отразился от стен старого особняка и растворился среди деревьев. Майя невольно улыбнулась.

Второй удар прозвучал громче.

— Мамочка!

На кухню вбежала Мария. Волосы девочки были растрёпаны после сна, а на ногах красовались домашние тапочки с заячьими ушами.

— Ты слышишь? Колокола!

Она подбежала к окну и прижалась лбом к стеклу.

— А кто там наверху?

Майя указала на колокольню.

— Ой, вижу! Мам, а можно мы сегодня пойдём туда?

Майя кивнула.

— И внутрь храма тоже?

Женщина улыбнулась и погладила дочь по голове.

Мария уже собиралась задать следующий вопрос, когда в коридоре послышались шаги.

— Что за шум с самого утра?

В дверях появился Павел Черебатый. На нём были тёмные домашние брюки и белая рубашка с расстёгнутым воротником. Гладко выбритая голова с необычными татуировками поблёскивала в утреннем свете. Павел выглядел недовольным.

— Папочка, доброе утро! — радостно сказала Мария. — Там колокола звонят!

Павел посмотрел в окно.

— Слышу.

На колокольне молодой звонарь потянул сразу за несколько верёвок. Над деревней разлился продолжительный звон.

Павел поморщился.

— Да сколько можно терпеть этот звон?!

Он не договорил. Сначала его словно что-то кольнуло в груди. Павел остановился, нахмурился и попытался глубоко вдохнуть. Вместо вдоха вырвался сухой кашель.

— Папа?

Он поднял руку, показывая дочери, чтобы она не подходила. Кашель усилился. Павел схватился за край стола.

Колокола продолжали звонить. В груди будто затянули невидимую петлю. Павел согнулся.

— Папа! — вскрикнула Мария. — Мамочка, что с ним?!

Майя бросилась к мужу. Он попытался отстранить её, но новый приступ заставил его опуститься на колено. Лицо побледнело. На висках выступил пот. Воздуха не хватало.

Майя схватила телефон и набрала номер скорой помощи.

— Не... надо... — выдавил он.

Она не послушалась.

— Папочка, пожалуйста! — Мария заплакала. — Мамочка, помоги ему!

Павел хотел сказать дочери, чтобы она перестала плакать. Не смог.

Звон продолжался. И тогда среди металлического гула он услышал другой звук. Голос. Тихий, почти ласковый.

«Неприятно, Павел?»

Он замер.

«А ведь это всего лишь колокола».

Павел сжал челюсти до боли.

— Замолчи...

Майя наклонилась к нему, решив, что он обращается к ней. Он резко мотнул головой.

«Ты слишком привык, что мир подчиняется тебе».

— Прекрати...

И вдруг звон оборвался. Наступившая тишина показалась оглушительной.

Павел судорожно вдохнул. Потом ещё раз. Кашель постепенно стих. Он сел на стул, откинул голову и закрыл глаза.

Майя уже сообщала диспетчеру адрес, когда Павел схватил её за запястье.

— Отмени.

Она посмотрела на него с возмущением.

— Майя, я сказал, мне лучше.

Женщина высвободила руку и закончила разговор. Затем достала блокнот и быстро написала:

«Ты не мог дышать. Врач должен тебя осмотреть».

— Мне не нужен врач.

Майя не уступала. Она написала ещё одну строчку:

«Ты можешь сердиться на меня сколько угодно. Но я не стану рисковать твоей жизнью».

Павел посмотрел на жену. Несколько секунд они молчали.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Пусть приедут. Только без лишнего шума.

Мария осторожно подошла к отцу.

— Папочка, ты чуть не умер?

Он посмотрел на заплаканное лицо дочери. Его выражение смягчилось.

— Нет, моя хорошая.

— А почему ты так кашлял?

— Наверное, от пыли. Дом старый.

— Но вчера ты не кашлял.

Павел не нашёлся с ответом. Мария обняла его за шею.

— Я очень испугалась.

Он прижал дочь к себе.

— Всё уже прошло.

Но, произнося эти слова, Павел смотрел поверх её головы на колокольню. Молодой звонарь спускался по деревянной лестнице. Павел запомнил его лицо.

***

Врач приехал меньше чем через час. К этому времени Павел уже успел переодеться и сидел в гостиной с таким видом, словно оказал всем присутствующим большую услугу, согласившись на осмотр.

Медик измерил давление, послушал дыхание, задал несколько вопросов.

— Раньше подобное случалось?

— Нет.

— Аллергия? Бронхиальная астма? Сердечные заболевания?

— Ничего такого.

— Приступ удушья нельзя оставлять без внимания. Даже если сейчас вам лучше, необходимо обследование.

Павел раздражённо поправил манжету рубашки.

— Я понял.

Майя стояла рядом. Когда врач начал собирать инструменты, она протянула ему записку:

«Приступ начался во время колокольного звона. Когда звон прекратился, муж сразу смог дышать».

Врач прочитал.

— Совпадение возможно, но причину нужно выяснить. Если приступ повторится, немедленно вызывайте скорую.

Когда за врачом закрылась дверь, Павел повернулся к жене.

— Довольна?

Майя посмотрела на него строго. Потом написала:

«Нет. Я буду довольна, когда ты пройдёшь обследование».

Павел хотел возразить, но вместо этого неожиданно улыбнулся.

— Ты невозможная женщина.

Майя подняла брови.

— И именно поэтому я на тебе женился, — добавил он.

Она покачала головой. Улыбка исчезла с её лица, едва муж отвернулся.

Майя не верила объяснению о пыли. Она слишком хорошо помнила, как резко начался приступ. И как внезапно закончился.

***

Когда Павел ушёл в кабинет, Майя ещё долго оставалась на кухне. Она убрала со стола нетронутый завтрак, вымыла чашки и остановилась возле окна.

За церковной стеной виднелась колокольня. Майя вспомнила лицо мужа: побелевшие губы, выступивший на лбу пот, отчаянные попытки вдохнуть. За все годы их совместной жизни она никогда не видела его таким.

Она достала блокнот и написала:

«Что происходит с нашим домом?»

Несколько секунд смотрела на строчку. Потом зачеркнула последнее слово и написала другое:

«Что происходит с нашей семьёй?»

Майя закрыла блокнот. Её тревожил не только приступ.

Вчера Павел почти не разговаривал о причинах покупки особняка. Он объяснял всё делами, необходимостью ремонта и желанием отдохнуть от города.

Но Майя знала мужа. Когда Павел что-то скрывал, он становился особенно уверенным. И особенно раздражительным.

Она снова посмотрела на храм. Утренний звон, который показался ей таким красивым, едва не стоил её мужу жизни.

Майя не знала, как это объяснить. Но решила внимательно наблюдать за происходящим.

***

Через час Виктор стоял перед хозяином в кабинете.

— Найди мне этого звонаря.

— Которого?

— Который утром устроил концерт.

Виктор удивлённо поднял брови.

— А что он сделал?

Павел медленно повернул к нему голову.

— Виктор, я не люблю повторять дважды.

— Понял.

— Узнай, кто он, где живёт и кто разрешает ему звонить в такую рань.

— Так церковь же...

— Я вижу, что церковь.

Виктор замолчал. Павел подошёл к окну. Отсюда хорошо просматривалась каменная стена, за которой начиналась церковная территория.

Он привык, что неприятности устраняются быстро. Если мешал сосед — покупался соседний участок. Если мешал чиновник — находились люди, способные с ним договориться. Если мешал конкурент — конкурент вскоре переставал мешать.

Но сейчас Павел впервые не понимал, с чем столкнулся. Он знал, что произошло утром. Именно поэтому злился ещё сильнее.

— И ещё, Виктор.

— Да, Павел Аркадьевич?

— Вечером мне понадобится полная тишина. Подготовь кабинет к эфиру. Проверь интернет, свет, камеры. Всё должно работать.

— Хорошо.

— И никого ко мне после десяти не пускать.

— Даже Марию?

Павел помолчал.

— Если что-то срочное — сначала постучишь. Но без необходимости не беспокоить.

Виктор кивнул и вышел. Павел остался у окна. За стеной снова показался молодой звонарь. Он нёс что-то тяжёлое, вероятно, ведро с инструментами.

Павел проследил за ним взглядом.

— Посмотрим, надолго ли тебя хватит, — негромко произнёс он.

***

После обеда Мария гуляла по саду вместе с матерью. Утренний испуг ещё не прошёл. Девочка несколько раз спрашивала, не станет ли папе снова плохо.

Майя обнимала её, гладила по волосам и показывала записку, которую специально написала крупными буквами:

«Папу осмотрел врач. Мы будем за ним следить».

Мария прочитала её уже в третий раз.

— А если он опять начнёт кашлять?

Майя присела перед дочерью и взяла её ладони в свои. Потом указала на телефон в кармане.

— Мы вызовем помощь? — догадалась Мария.

Майя кивнула.

— Хорошо.

Они пошли дальше. Возле старой каменной стены обнаружилась узкая железная калитка. Её прутья проржавели, а замок почти полностью скрылся под плющом. Через решётку виднелась дорожка, ведущая к храму.

— Мамочка, смотри! Здесь можно пройти?

Майя осторожно потянула калитку. Та не поддалась. Женщина покачала головой.

— Жалко, — вздохнула Мария. — Было бы близко.

Неподалёку стояла старая садовая скамейка. Девочка устроилась на ней и раскрыла альбом.

Она собиралась нарисовать церковь. Получалось плохо. Купол выходил кривым, колокольня — слишком высокой, а крест никак не хотел помещаться на листе.

— Ты её вверх ногами рисуешь, что ли?

Мария вздрогнула. По другую сторону калитки стоял молодой мужчина. Он улыбался.

— Нет! — возмутилась девочка. — Просто бумага маленькая.

— Тогда понятно. Церковь большая, бумага маленькая. Бывает.

— А вы кто?

— Демьян.

— А я Мария.

— Очень приятно, Мария.

Он кивнул в сторону альбома.

— Художница?

— Пока учусь.

— Это хорошо. Я вот рисовать совсем не умею. Даже кошка у меня на рисунке похожа на картошку.

Мария рассмеялась. Майя услышала голоса и подошла ближе.

— Здравствуйте, — сказал Демьян.

Женщина улыбнулась и кивнула.

— Это моя мама, — объяснила Мария. — Она не разговаривает, но всё понимает.

— Я и не сомневался, — спокойно ответил Демьян.

— А вы там работаете? — Мария показала на колокольню.

— Работаю. В колокола звоню.

Девочка широко раскрыла глаза.

— Это вы сегодня утром звонили?!

— Я.

Улыбка исчезла с её лица.

— А моему папе стало плохо.

Демьян нахмурился.

— Серьёзно?

— Он кашлял и не мог дышать. Мамочка даже скорую вызвала.

Майя кивнула, подтверждая слова дочери.

— А сейчас ему лучше? — спросил Демьян.

— Да. Врач приезжал. Только папа всё равно сердится.

— Надеюсь, он поправится.

— А вы завтра опять будете звонить?

— Буду. Это моя работа.

Мария наморщила лоб, обдумывая услышанное.

— А можно потише?

Демьян не засмеялся.

— Понимаешь, колокола не очень умеют шептать.

Мария вздохнула.

— Жалко.

Демьян хотел попрощаться, когда заметил альбом. Из-под страницы с церковью выглядывал уголок вчерашнего рисунка. Пять ступеней. Маленькая дверь.

— А это что у тебя?

Мария перевернула страницу и подошла к калитке.

— Наш дом. Я его ещё вчера нарисовала.

Она подняла альбом, чтобы Демьян мог рассмотреть рисунок через решётку. Он наклонился ближе.

— А дверь откуда?

— Придумала.

— Придумала?

— Да. В старых домах обязательно бывают тайны.

Демьян долго смотрел на рисунок.

— Ты где-нибудь раньше бывала в Михайловке?

— Нет. Мы только вчера приехали.

Майя заметила, как изменилось его лицо. Она достала блокнот и написала:

«Вы знаете эту дверь?»

Демьян прочитал.

— Нет, — ответил он слишком быстро. — Просто рисунок необычный.

Мария пожала плечами.