Развод. Я у себя одна

— Это всё я помню. И?

— Так вот. Но суммы, о которых я говорю, странные. Они и не очень большие и не маленькие…

— Так всё-таки о каких деньгах идёт речь? О каких суммах?

— Посмотрите, — протягивает мне бумаги, — Триста тысяч на прошлой неделе и сто тысяч на этой. Рискнула задать вопрос, на что он снимает такие суммы, но он ... словно оскорбился и заткнул меня, — осекается. — Простите… Сказал, чтобы не лезла.

Замолкает, но я теперь жду продолжения.

— Конечно, чтобы не конфликтовать с директором я могу заказать аудит, и подтвердить корректность введения финансовых дел, но... Вы же всё-таки муж и жена. Плюс, это возможный удар по репутации компании. Я с вами долго работаю, и вредить совершенно не хочется. Признаюсь честно, если бы это был сторонний человек, я бы давно этот аудит заказала. Но здесь...

Опускает лицо, тщательно подбирает слова снова и снова.

— Ох, как же мне некомфортно разговаривать с вами по этой ситуации! Понимаете, при условии, что он не может или не хочет отчитаться бумагами за эти деньги, у меня появилась подозрение, что здесь все признаки нецелевого расходования денег. Повторюсь, допрос я ему устраивать не могу, а вот вы, если не в курсе имеете полное право...

— А! Про эти деньги я знаю, — вынужденно вру, потому что понимаю, какие последствия могут повлечь её подозрения, что я не в курсе ситуации.

Да, наш главный бухгалтер женщина принципиальная, любые проверки, о которых она только что сказала, могут привести компанию к плохой репутации.

Несложно догадаться, если партнёры узнают о ситуации, где муж и жена совместно не могут решить финансовые вопросы, вряд ли с такой компанией кто-то захочет иметь в будущем какие-либо дела.

— Знаете!? Правда?! — и, кажется, она даже счастлива.

— Ну, конечно, просто я сначала растерялась, но потом, когда вы суммы стали говорить, я вспомнила, что мы обсуждали это с ним.

— Фуф, вы прямо камень с моей души скинули! Потому что я не знаю, как добиться от него правды. Он любые мои вопросы касаемо финансов как-то слишком критично воспринимает. И для него даже, кажется, не имеет значения, что я главный бухгалтер.

— Спасибо вам большое, что вы обратили на это внимание, и не оставили этот вопрос.

Главный бухгалтер, поняв, что катастрофы не случится, обсудив со мной ещё пару вопросов, сбегает из кабинета, скорее всего, чтобы выдохнуть и успокоиться.

При мне она старалась держаться уверенно, но я видела, как она нервничает. Тяжёлым и громким выдохом она дала мне ясно понять, что ей стало легче после моих слов.

— Анатолий Семёнович, зайдите ко мне, — звоню начальнику службы безопасности.

— Ангелина Евгеньевна… — стучится через пару минут в дверь кабинета. — Можно?

— Да, конечно. Анатолий Семёнович, мы с вами последнее время были сосредоточены на предстоящей сделке, — кивает, — и я, забыла спросить у вас, есть ли данные на ту дамочку, о которой я просила узнать. Ну, вы понимаете… Отдыхал Аркадий один или нет на Гоа.

Мне стыдно перед ним, но, когда я увидела мужа в компании этой дамочки всё-таки задумалась, на самом деле он отдыхал один или развлекался с кем-то.

— Да, я всё узнал. Он отдыхал один, — значит, не обманул… — Ангелина Евгеньевна, вы не просили меня ничего, но я всё-таки полюбопытствовал и ребятам заказал узнать о ней. Не могу объяснить, почему я это сделал. Может, профессиональное… может просто придумал себе лишнего в голове. Вот, — кладёт мне папку на стол. — Не знаю, понравится вам эта информация или нет, но… как говорят: из песни слов не выкинешь. Почитайте, а я пока пойду.

Киваю, благодарю за его труд и неравнодушие.

Устала. Очередной суматошный день…

Закрываю глаза, тру переносицу. Эта усталость давит на плечи словно физически.

Открываю папку. Фото красивой девушки. Очень красивой, я бы даже сказала. Я её тогда не разглядела, мне без надобности было. А сейчас не могу не заметить, насколько она хороша.

Мне несложно признать чью-то красоту. Я не буду искать изъяна. Если человек красив, значит, он красив. А этого ей не занимать.

Большие голубые глаза, губы, волосы, всё своё, «родное».

Петрякова Оксана Владимировна… Год рождения 1999. Не совсем юна, значит, скорее опытная…

Биография небольшая, а вот список «послужной» очень даже. Когда заканчиваю читать о ней, начинаю смеяться в голос.

Так захожусь смехом, что проступают слёзы. Только сначала это слёзы смеха, а теперь, через минуту слёзы досады и разочарования из-за скудности и тупости ума моего мужа.

Как только на горизонте появилась «идеал его красоты», потерял голову, догадываюсь. Не удержался, не устоял.

У меня всё раскладывается на свои места в момент в уме.

— Ангелина Евгеньевна, — выдёргивает меня кто-то из моих мыслей. — Ангелина Евгеньевна, — уже более отчётливо.

— Что?

Поворачиваюсь к зовущему, замечаю Сергея Алексеевича и снова резко отворачиваюсь от него. Я же плачу! Наспех вытираю слёзы и поднимаю вверх глаза.

— Вы… если заняты, я готов зайти позднее. Дверь была приоткрыта.

— Нет, нет, простите, что-то попало в глаз просто. Заходите, конечно, — приглашаю его.

Он стоит и ждёт, когда я приведу себя в порядок, и ничего не говорит.

— Нормально всё у вас? — киваю. — Помощь нужна? — отрицательно кручу головой. — Могу говорить о деле? — снова киваю. — Вот, — протягивает мне папку, — друзья помогли нам узнать про партнёров, с которыми мы очень хотели работать. Конечно, это заняло время, но…

— Как… Вы тоже этим занимались? Но… Вы же дизайнер, это не ваша работа.

— Я не смог остаться в стороне, когда вы оказались в такой ситуации. Простите, что я полез не в своё дело. Случайно услышав ваш разговор с нашими ребятами из службы безопасности. Как оставаться равнодушным, зная, сколько времени, сил, энергии вы потратили на развитие своего бизнеса и выстраивание контактов? Никак? — улыбается.

— Спасибо, — не скрываю своего удивления. — Да, сейчас тяжёлый период. Такое бывает в бизнесе.

— Я знаю, — усмехается. — Как никто, знаю. Я пришёл…

— А откуда вы это знаете?

— Неважно. Стоит ли об этом сейчас?

— Стоит! Мне очень интересно! Расскажите! — я не вру, мне, правда, очень интересно. И я даже на мгновение отвлекаюсь от своих проблем. Мне это нужно в данный момент. Очень!

— Дело своё было. Рестораны в Италии, я жил там около пятнадцати лет. Уехал с целью заработать, остался на пару десятков лет. А сейчас вернулся в Россию.

— Но, погодите, вы же дизайнер… — опять повторяю эту фразу.

— Да, но про диплом вспомнил, когда вернулся домой. Ну ладно, расскажу позже, если заинтересуетесь. А сейчас... Ангелина Евгеньевна, посмотрите бумаги, которые я вам принёс, и, если интересно моё мнение, не бойтесь соглашаться на этот контракт. Уверяю вас, он принесёт вам удачу. Главное — доверяйте независимым экспертам. Они уж точно не подведут. А муж ваш… на мой взгляд, лишнюю суету навёл вокруг этой компании. И, совершенно точно напрасно.

— Подстраховался...

— Да, наверное, Он же суперспец, — не сдерживает улыбки, но я понимаю, что это чистой воды сарказм.

— Хорошо. Спасибо.

Меркулов коротко кивает, поднимается со стула и уже возле двери произносит:

— Вам бы выспаться. Вы, полагаю, очень устали за эти несколько месяцев.

Чувствую, как краснею от смущения. Как же неловко! Неужели всё так заметно?

— Это так видно? — мне неожиданно становится стыдно перед своим сотрудником.

— Конечно. Женщине нельзя столько работать. Впрочем, простите, это, конечно, не моё дело, — на миг замолкает, а потом быстро выходит.

— Спасибо, — снова говорю я ему вслед.

Открываю косметичку и смотрюсь в зеркало пудреницы.

Действительно, отражение подтверждает его правоту. Круги под глазами выдают бессонные ночи. Тональный крем помогает только на время.

Спать нормально не получается. Все мысли крутятся возле работы.

И здесь внезапно я осознаю: а вот мой муж, наоборот, выглядит свежим и отдохнувшим. Он бодр, весел и, похоже, полностью удовлетворён жизнью.

Глава 9

Сначала дошла до его кабинета, но там не застала. Телефон также отключён.

Я никогда не следила за мужем и не просила, чтобы он отчитывался, куда уехал, но сейчас думаю, что пора ввести такую практику, хотя бы пока мы не закончили важное дело.

Но, кажется, как раз то самое важное дело его теперь не очень интересует.

Мне теперь кажется, он уже смирился, что мы не заключим такой важный для нашей компании контракт. Возможно, потому, что у него какие-то свои планы. Хотя, почему «возможно»? Я в этом теперь уверена.

Кручу снова в руках платёжки, которые оставила мне главный бухгалтер.

Деньги словно растворились в воздухе, оставив после себя лишь загадочные записи в отчётности. Цель платежа «На нужды компании» и больше ничего.

Никак не получается теперь отсоединить в голове одно от другого. Одно — это платёжки. Другое — его измена десять лет назад.

Эти платёжные документы неожиданным образом стали для меня возвращением в прошлое. Потому что его поведение стало казаться мне таким знакомым…

Слышу звук подъезжающей машины. Аркадий приехал домой.

А следом за ним, совершенно неожиданно, появляется наш сын со своей девушкой.

Наш дом для них всегда открыт, поэтому они приезжают без предупреждения, когда хотят. Я, естественно, рада моим родным, но разговор с мужем придётся отложить на пару часов.

Наблюдаю за мужем. Аркадий сидит напротив меня, расслабленно откинувшись на спинку стула, и спокойно обсуждает с детьми всякую ерунду. Он абсолютно невозмутим, как будто ничего важного не произошло.

Сделка отложена? Ну и ладно! Ему хоть бы хны и никаких признаков для беспокойства, нервозности.

Он весело рассказывает Игнату о том, какую машину хочет купить себе, обсуждает погоду, шутит над чем-то с сыном.

Маша всё больше грустит и ничего не кушает. Надя пытается с ней о чём-то поговорить, но она не идёт на контакт. Всегда жизенрадостная девушка неожиданно словно закрылась ото всех.

— Всё в порядке у тебя? — спрашиваю, когда мы с ней убираем со стола.

— Да, мама, всё хорошо. Не беспокойся за меня, — обнимает за плечи и кладёт голову на моё плечо.

— Маш...

— Мам, не сейчас, ладно? — смахивает слезу. — Пока не хочу говорить, мамочка.

— Проблема разрешимая? — единственное, что спрашиваю её.

— Наверное, — говорит уклончиво. — Да, да, разрешимая, — видимо, желая меня успокоить.

Ближе к вечеру, когда наконец все разошлись, засунув посуду в посудомойку, поднимаюсь в нашу спальню.

Слышу, как шумит вода в душе, и жду, когда он выйдет. Его нет довольно долго.

Наконец, дверь ванной открывается, и он выходит, вытираясь полотенцем. Его взгляд скользит по мне, задерживаясь на секунду дольше обычного.

— Ты сегодня вся какая-то... напряжённая. И Маша тоже. Что-то случилось у вас?

— Аркадий, сегодня я разговаривала с главным бухгалтером...

Он замирает, полотенце больше не движется по волосам. Его глаза становятся серьёзными, и он отворачивается, возвращаясь в ванную. Там он проводит несколько, как мне теперь, кажется, долгих минут.

Сменив полотенце на домашний костюм, возвращаться в спальню. Садится рядом со мной на кровать, и мы оба молчим. Оно странно затягивается и становится раздражающим.

— Пришла жаловаться, старая грымза, — сдаётся.

— Ну да. Рассказала как ты… выводишь по-тихому деньги. Сам скажешь, куда и зачем?

— А если не скажу?

— А если не скажешь, тебя ждёт аудит. Несмотря на то что ты умный финансист, ты тоже можешь совершать ошибки. И в этот раз, похоже, это случилось. Если ты сам готов сказать, о чём речь и куда уходят деньги, я готова выслушать.

— Вот ведь! Всё испортила! — начинает психовать.

— Кто что испортил? Я не понимаю тебя.

— Главбухша твоя, дура занудная, всё испортила!

— И чем она дура? Это её работа!

— Я ведь просил её не говорить тебе ничего! Хотя бы ближайшие месяцы!

— В смысле... — вообще уже не понимаю, о чём он говорит. — Не говорить, что ты обворовываешь нашу компанию? Ты совсем чокнулся? — теперь уже и я выхожу из себя. — Ты же адекватный, вроде, человек. Я же узнаю всё равно, или позднее или раньше об этих расходах! Что с тобой происходит, в конце концов?!

— Никого я не обворовываю! Я, наоборот, для нас стараюсь! У тебя день рождения скоро, я хотел сделать сюрприз! Хотел представить тебе одну идею, которой буквально заболел совсем недавно, но твоя сотрудница всё испортила!

— О чём ты?

— Ладно, чего уж теперь... — вздохнув тяжело, направляется в свой кабинет. Несколько минут тишины, затем возвращается, держа в руках папку для хранения эскизов. Бросает её на кровать передо мной. — Я придумал новую идею, где мы сможем объединить нашу линию по пошиву обуви и линию по изготовлению одежды. Вот, посмотри! — присаживается рядом и начинает лихорадочно листать страницы.

Его поведение после моих вопросов заметно меняется: он теперь нервничает. Говорит, говорит, говорит, но в глаза мне не смотрит.

— Вот так… — через несколько минут замолкает.

— Но ты мне ничего не говорил... — тихо произношу я, не понимая, почему он скрывал это от меня раньше.

— Ну я же сказал — сюрприз для тебя! — отвечает он, слегка раздражённо, с обидой. — Думала, что только ты с Меркуловым такие умные и креативные? Нет, я тоже умею мыслить нестандартно, хоть и больше работаю с цифрами!

Беру в руки бумаги, начинаю рассматривать и не знаю, что сказать. Честно, неожиданно. Пока в голове у меня крутились другие мысли, на что он мог потратить эти деньги, а здесь… эскизы? Новая коллекция? Аркадий придумал? Чудеса…

— Ну что? Порвать? Выкинуть? — смотрит на меня с вызовом.

— Не пори горячку!

— Ты сама подумай, Линка, это же так круто создать ещё один новый бренд, и пойти дальше, чем тот уровень, на котором мы находимся.

— Я не уверена, что это возможно, — признаюсь.

— Почему?

— Тебе мало того, что у нас есть? Я и там работаю слишком много, не смогу больше ближайшее время новые проекты тянуть. Всех денег не заработаешь, — говорю правду.

— А мне мало! Больше хочу! — раскидывает руки в стороны, словно обнять этот мир хочет и присвоить его себе. А насчёт тебя, не лезь, дай время и денег, я сам всё организую.

— Именно на это ты и воруешь деньги из бюджета компании?

— Вот ведь заладила! Я не ворую! Я беру на дело!

— Хорошо. Но имей в виду, что больше суммы, чем пятьдесят тысяч в день без моего согласия … на дело, — делаю паузу, — ты никуда не переведёшь.

— Вот так вот, да? А где поддержка? Где восхищение моей идеей? — возмущён практически до бешенства. — Погоди… Ты закрываешь мне возможность распоряжаться деньгами компании? — наконец-то доходит, что я только что ему сказала. — Не доверяешь своему мужу? — Он словно берёт меня на «слабо» теперь и требует, чтобы я опровергла это.

— Да, я не доверяю собственному мужу. Какие бы идеи не возникали в твоей голове, мы раньше всё обсуждали. А сейчас ты изменился до такой степени, что я смотрю на тебя и словно другой человек передо мной. Ты проворачиваешь эти вещи за моей спиной, а это сродни обману. Помнишь главное правило в нашей семье в отношениях? Не врать! Ты меня накрутил про компанию, с которой мы планировали заключить сделку и слился. Другие разбираются с этим, а теперь вдруг ты придумываешь новые идеи и не обсудив со мой берёшь деньги.

— А я что, отчитываться должен?

— Нет, конечно. Но ты не ответил главному бухгалтеру на что потратил деньги. А это, согласись, очень плохой знак.

— Зря я тебе рассказал свою идею, — не слушает мои доводы. — Надо было молчать до последнего и делать то, что хочу я.

— Хватит претензии высказывать. Откуда полезли обиды? Кризис среднего возраста в голову ударил, что ли? Понял, что ты вдруг рядом со мной не состоялся или что?

— Допустим! Я тоже в этой жизни что-то стою!

— А я хоть раз тебя в этом заставила усомниться? — молчит. — Поговорить об этом хочешь? У тебя, если неожиданно ко мне какие-то претензии появились, так ты скажи. Молчать зачем?

— Нет! — рявкает недовольный.

— Ну, тогда спокойной ночи.

Я опять плохо спала и сегодня. Теперь, кроме вопросов о компании, в моей голове кружилась ещё одна мысль: претензии к жене обычно возникают, когда её с кем-то сравнивают. И Аркадий, видимо, именно сейчас этим и занимается.

А на пути в новую жизнь у Аркадия лежали старенькие грабли…

Глава 10

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО.

— Сегодня я задержусь, — произносит мой супруг, делая вид, что эта новость не имеет особого значения, и при этом наслаждаясь утренним кофе. — Дел много.

— Хорошо. Работа? Новый проект? — уточняю я, стараясь сохранить нейтральную интонацию. — А что делать со старым? Ты так и не ответил.

— Ну ты же перенесла даты, и как я понимаю, всё решила сама с замом. А насчёт работы, сегодня я не буду работать, я решил встретиться с ребятами, немного расслабиться… Поговорить о жизни. Давно не виделись.

— Ну конечно, отдых необходим. Только ты, прежде чем с друзьями разговаривать, может и со мной бы поговорил?

Да, я теперь точно знаю, что он изменяет, хотя сама лично этого не видела.

Мне достаточно его изменившегося поведения. Оно, как правило, само выдаёт все тайны человека. Особенно мужика.

Мы же проходили это однажды, и мне есть с чем сравнить. Так что, доказать его измену — это лишь дело времени.

Когда человек ошибается единожды, это можно назвать ошибкой и её можно простить. Когда человек совершает подобное второй раз — это уже можно назвать системой, и простить подобное повторно, значит признать, что дурак не он, а ты.

Время пролетает до вечера за работой незаметно, и лишь стук в дверь кабинета и появление сына напоминает мне о том, что пора собираться домой.

— Мам, привет, — заходит мой сын, ведя за руку свою девушку.

— Привет, — улыбаюсь я, вставая из-за стола и направляясь к ним, чтобы обнять и поцеловать сына.

Заметив, что они оба взволнованы, чувствую, что-то не так.

— Что-то случилось? — Молчат. Вижу, сказать хотят, но не решаются. Беременна, может, решили посоветоваться… — Ну же, сынок, говори. Если помощь нужна, поддержка… — смотрю теперь на Надю.

— Мам, — прерывает меня сын, — слушай, а где сейчас папа? Ты знаешь?

— Он сказал, что поедет встретиться с друзьями. Но я, думаю…

— Мама, он не с друзьями, он обманывает тебя, — не даёт закончить мне, говорит зло Игнат.

Я вижу, что он очень агрессивно настроен, но не в отношении меня точно. Надя тоже это замечает и перехватывает инициативу на себя.

— Ангелина Евгеньевна, извините его, он просто очень... возмущён, растерян и не знает, как вам это сказать. Лучше я расскажу. Видите ли, мы с вашим сыном видели вашего мужа с другой женщиной сегодня в ресторане. Конечно, иногда такие вещи можно оставить без внимания, мало ли с кем можно проводить деловые встречи. Допустим, с инвесторами, или, как сказал Игнат, у вас сделка какая-то важная скоро. Может это как раз об этом, — девушка бросает быстрый взгляд на моего сына, который утвердительно кивает ей. — Только здесь дело совсем другое, — добавляет она, немного колеблясь, прежде чем продолжить.

— Ладно, хватит! Ты сильная, правду предпочитаешь. Вот правда, мам! Короче говоря, он был с какой-то бабой, и она точно не инвестор, не клиент и вообще не из наших общих знакомых, с которыми, например, просто можно посидеть, поболтать, встретившись случайно. Ну, то есть, я её в первый раз вижу. Она моложе тебя лет на двадцать, примерно моего возраста, может, чуть старше. Не суть! Всё бы ничего, но она держалась так уверено рядом с ним, будто она его… жена, а не ты. А про встречу с друзьями ложь.

— Да, она... трогала его так, по-хозяйски, словно имеет на это полное право, — продолжает Надя.

— Да, именно так, — подтверждает сын. — Последней каплей стало то, что они начали целоваться прилюдно. Он, мне кажется, и не ожидал, но она уверенно полезла к нему, словно знала, что не откажется от её ласки!

Подхожу к своему рабочему креслу, опускаюсь на него и закрываю глаза.

— Да, да, так и есть, — еле слышно добавляет девушка. — Игнат хотел подойти, но я не позволила. Решила, что лучше пусть вы сами между собой разберётесь.

— Да, только Надя меня и удержала, — сжимает кулаки. — А так я бы ему в рыло его поганое и лживое дал! Он тоже, кстати, не оставался в долгу, — продолжает мой сын. — Прижимал её к себе, они всё что-то шептали, смеялись… Тварь! Лживая тварь! Мама, он же обещал тебе!

— Я всё поняла, ты можешь больше не продолжать, — останавливаю его, чувствуя, что мой сын распаляется всё больше и больше.

Гнев его глазах меня пугает. Я боюсь, как бы он в этом гневе чего не натворил. Мне плевать на мужа, меня интересует, чтобы только сын не пострадал.

Он всегда был очень ответственным парнем, и наша история из прошлого сильно повлияла на его создание и восприятие мира. В отличие от его отца измены он считал чем-то низменным и недостойным мужчины.

Я радовалась и гордилась сыном, а он всегда очень оберегал меня.

— Мам... это ведь я виноват, — опускает голову, отводит глаза.

— Нет, нет, — отрицательно кручу головой. — Ты ни в чём не виноват.

— Как же я теперь жалею, что уговаривал тебя простить его, — переходит на тихий тон сын и извиняется. Следом начинает растирать быстро руками своё лицо, словно пытается скрыть своё сильное разочарование. Его голос дрожит, но, буквально минута и он берёт себя в руки.

— Прекрати, Игнат.

— Нет. Не надо было нам с Машкой так за него бороться… Нельзя было просить тебя позволить ему вернуться домой тогда. Видишь, он ничего не оценил, не понял и не сдержал данного своей семье слова. Мама, гони его! — резко заявляет он, и в его глазах читается решимость. — А если ты не сможешь, если сомневаешься, если боишься, что он физически сильнее и может тебе навредить, то я сам это сделаю! Поехали домой! Вместе дождёмся его!

— Спасибо, сынок, — говорю я, едва справляясь с эмоциями. Мне сейчас нельзя распаляться вместе с ним. Это раззадорит его ещё больше.

Встаю, подхожу к окну и отворачиваюсь от них. Он ждёт моего решения, а я молчу.

— Мам, если ты не хочешь при Наде говорить, то она всё знает, — расценивает моё молчание по-своему.

— Надя, — обращаюсь к ней. — Извини нас.

— За что? — словно не понимает.

— Наша семья втянула тебя в неприятную историю. Мне стыдно.

— Нет, не извиняйтесь! Точно не вы должны извиняться!

— Спасибо за поддержку. Игнат, — обращаюсь к сыну, — я поговорю с отцом, — поворачиваюсь к ним с натянутой улыбкой.

— И всё? — не скрывает своего удивления и возмущения мой сын. — А о чём ты с ним поговоришь? — не отвечаю на его вопрос, потому что не во всё посвящаю сына. Есть вещи, которые ему точно не надо знать. Пока, по крайней мере. — Мама, просто поговорить мало! Ты должна выгнать его из дома! Развестись с ним! И уж точно не прощать ему новых измен!

Сын сейчас смотрит с такой злостью, словно его самого оскорбили, а не меня. И в какой-то мере это действительно так. Ведь я его мать, и любая ложь, причиняющая боль мне, автоматически становится и его личной болью. У нас с сыном и дочерью так всегда было.

— Он сам уйдёт. Но сначала я хочу, чтобы он признался мне, что обманул.

— А с чего ты решила, что он сам уйдёт?

— Решила и всё. Прошу, не надо сейчас вопросов. Позже, милый, не сейчас. Дай с мыслями собраться.

— Но…

— Всё, успокойся, — подхожу к нему, мягко касаюсь его плеча. — Сынок, всё будет нормально. В одном ты должен быть уверен: я точно не собираюсь вредить себе.

— Правда? — у меня, кажется, получается. Сын слегка расслабляется, берёт мою руку в свою и крепко сжимает её. Затем, не стесняясь присутствия своей девушки, обнимает и прижимает к себе. — Мама, я сожалею... Прости меня! Я так виноват! Нельзя было прощать, нам нельзя было умолять… — он, как и я окунается в воспоминания десятилетней давности. — Если бы я только мог вернуть всё назад, мамочка! Ты себе на горло наступила, свою жизнь сломала, но простила его. А он… он ублюдок! Ненавижу!

— Успокойся, — прижимаю его в ответ, нежно гладя по спине. — Успокойся.

Как быстро эти десять лет пролетели… Мой сын, мой мальчик… Он уж уже такой взрослый. Честный, настоящий, умный, заботливый. И как-то другое уже совсем неважно. Я готова была отдать и больше лет своей жизни в этом браке с Аркадием, лишь бы детям моим было хорошо.

А им эти годы было хорошо, я видела. Они успокоились, когда дети уговорили меня разрешить вернуться моему мужу в семью и он снова был рядом с ними.

Так сложилось, что Аркадий муж оказался не очень, но отец он был отличный. Этого у него не отнять. Детей он очень любил.